Звезда, обещанная ночью

Лёгкое и едва заметное, сияние луны проникало в храм. Оно тонкой полосой света скользило от вытянутого окна к небольшому столику, на котором сгрудились статуэтки богов. Мидеймос рефлекторно сжал в пальцах тонкую палочку, следя за тем, как свеча вспыхивала. Когда тонкий язычок пламени взвился, в неуклюжем танце склонился в бок, он убрал руку, туша огонь с палочки и осторожно кладя её рядом со свечами. По помещению разносился приятный аромат благовоний: ладан, смешиваясь с тёплыми нотками мирра, с легкостью витал из стороны в сторону, огибал тело фараона, который в свою очередь выпрямился, молча вглядываясь в небольшую статуэтку Никадора. Брови невольно сдвинулись ближе к переносице, выражая жест задумчивости. Завтра переговоры. И, если быть честными, Мидей глубоко в своей душе надеялся, что они будут последними. Война была выиграна Кремносом, так чего Элизия Эйдес тянет? Пытается отсрочить неизбежное? Как глупо! Он опустил руки на бока, грубые подушечки пальцев прижимая к внешней части бедер. Прикрыв веки, царь начал тихо шептать текст — не привычную молитву, вовсе нет. Мидеймос обращался к Никадору с просьбой ни о защите и ни о помощи — Мидей не желал молить о подобном богов. Толк, если они чаще всего и не слышат? — он скорее молил о процветании своего народа — того, что поддержал его, якобы убитого наследного принца в годы правления бывшего фараона, Еврипона. Царь протянул руку, коснулся сначала одной укрытой золотым свечением статуэтки, а затем второй, чуть меньше по размеру. Чужие тихие шаги за спиной заставили Мидеймоса сомкнуть губы, останавливая себя на полуслове. -жрица Трибиос, — наконец, после недолгого молчания проронил Мидей. Он открыл глаза и обернулся через плечо, спокойно вглядываясь в жрицу, чьи одежды казались нелепым белым пятном среди полумрака храма. -Ди, — Трибби по-привычному растянула тонкие губы в улыбке, без всякого смущения глядя в лицо фараона. -ты что-то хотела? — Мидеймос развернулся всем корпусом к служительнице богов. Это короткое прозвище, Ди, невольно заставило плечи едва заметно поникнуть, а взгляду смягчиться. -и да, и нет, — она щурила голубые глаза, склоняя голову со слегка растрепанными алыми волосами (как он понял, жрица устроила небольшую пробежку из второго храма) к левому плечу. На все это действо Мидей лишь изогнул одну бровь, выбивая из Трибби озорной смешок. — Ди, мы получили пророчество от Оронис! -вот как? — царь сложил руки на обнаженной груди, выжидающе глядя. Когда слов не последовало, он испустил вздох, а затем спросил: — ну и что Оронис вам открыла? -у тебя скоро появится возлюбленная, — довольная собой, жрица уперла руки в бока. Последовала короткая пауза. -что? Возлюбленная? -слушай и внимай моим словам: «в часы алого заката сойдёт белая звезда, что некогда должна была озарять небо», — Трибби подняла руку и назидательно покачала ладонью с выставленным указательным пальцем. Боги никогда не умели шутить. -и с чего вы все взяли, что это о возлюбленной? — Мидеймос с сомнением нахмурился. -Ди, меньше вопросов, — такой простой ответ жрицы заставил фараона закатить глаза. Что ж, порой поражало, с какой простотой она могла говорить с, как множество нарекло его, «живым богом на земле», «воплощением божественной силы» и прочими титулами, которые, признаться, уже порядком надоели Мидею. — мы — жрицы объединённого царства Нижнего и Верхнего Кремноса, бывшие жрицы Янусополиса, вещаем вам о воле богов. И, уж поверь, Покров Вечной Ночи под белой звездой подразумевала возлюбленную. -Оронис не поведала, как скоро появится эта звезда? — пальцы легли на переносицу, коротко её массируя. -нет, но, если она дала знак, то осталось не так уж и много ждать, — в ответ царь лишь кивнул, сохранив слова за завесой вихря мыслей. — ты не волнуйся только! Пророчество от богини, но не о скорых переговорах с Элизией Эйдес, не о каких-либо крайне важных изменениях в царстве, не о трагедии или чем-то подобном. Не о том, что коснется всех людей. Пророчество о любви. Это что же такого сделал Мидеймос, что Мнестия склонилась над ухом Оронис? -глупости, — наконец, заключил царь, обходя жрицу и удаляясь к выходу, чьи двери были приоткрыты. Тихое хмыканье слетело с губ, стоило заприметить ещё две идентичные Трибби макушки, что тут же скрылись из поля зрения Мидея. — я не волнуюсь. По крайней мере, сейчас ему не до этого. -в любом случае, рано или поздно каждый фараон получал подобное пророчество от Оронис, — по ее этому нарочито серьезному тону фараон с лёгкостью мог отметить: жрица Трибиос наверняка сейчас едва удерживалась от улыбки. — правда, по содержанию они разные… например, твой дедушка, Мериса Разрушитель, получал пророчество о змее… а твой отец, Еврипон Безумный… — безумный… Мидей не смог удержать тихий смешок, что тут же растворился в потоке речи Трибби. — …львице, которая должна была- -Трибби, достаточно, — жрица тут же замолчала. — я понял, но у меня на данный момент дела иные. Не касающиеся романтики. -ох-х, Ди, — она вздохнула, поправляя рукава. -вы решили, кто завтра отправится со мной? -да. Мы с Трианной будем заняты храмовыми делами, поэтому с тобой поедет Тринонна, — заприметив, как рука фараона дернулась, дабы толкнуть дверь, Трибби добавила: — доброй ночи! -доброй, — запоздало кивнул Мидей, оставляя храм позади. Золотистые глаза в последний раз окинули две стоящие поодаль фигуры жриц, прежде чем царь отвернулся от них, двигаясь к своим покоям в конце коридора. Мидеймос старательно пытался расчистить голову, смахнуть навязчивые мысли о этом пророчестве от Покрова Вечной Ночи. « белая звезда, что некогда должна была озарять небо… в час алого заката… Оронис, неудачная шутка у тебя вышла, » — мрачно подумал царь, скрываясь в тенях дворца от струящегося белесым светом взора богини.

***

Палящее солнце, жар… Прелести пустыни, от которых каждый раз хотелось скрыться. Причем уже не важно где. Яркий свет неприятно слепил глаза, заставлял щуриться, натягивая светлую ткань ещё дальше на лицо. Ноги, не то чтобы укрытые сандалиями, утопали в песке, который ветер то и дело норовил закрутить, поднимая ввысь. А затем, ведя незатейливую игру, кинуть прямо в лицо, тут же пряча крупицы песка в накидке. Удачный, однако, жрицы Трибиос подобрали день, ничего не скажешь. Фараон ускорил шаг, слыша, как за его спиной Кратер кричит остальным ускориться, а Триннона негромко бормочет что-то, шагая бок о бок с Мидеем; он, конечно, не разобрал слов. Группа кремносцев шагали по чужому лагерю, проходя между палаток, из которых на них косились множества пар глаз то с презрением, то с безразличием, а иногда и вовсе с меланхолией, понятной лишь им самим. Но никто и никогда с признанием. Хотя, за что народ Элизии Эйдес должен был так смотреть на отпрысков объединённого царства? Пусть и Кремнос с Элизией уже ступили на тропу мира, народу понадобится много времени, дабы пересилить самих себя и свою ненависть, которой они жили каждый день и которую неумолимо подпитывали, подкидывая дрова из слов в бушующее пламя потерь и злобы. Все шли на войну лишь с одной мыслью — убить. Не важно кого: вражеского воина, что бездумно несётся в битву, ремесленника, кропотливо вылепливающего глиняный сосуд, крестьянина, от зари и до заката склонившегося к земле с посевами, раба, чьи ноги подкашиваются от очередного удара хлыста надзирателя, старца, едва поднимающего головы от деревянной подложки или мать, прижимающей к груди новорожденное дитя. Важно было только пролить как можно больше крови, сломить дух. Наверное, поэтому на воинов смотрели с животным ужасом. Хоть и, конечно, не все. Взять, например, ещё малых детей, смотрящих с благоговением в искристых глазах, попутно тыкая пальцем на шествующих воинов с звонким криком: «мама, когда я вырасту, то стану таким же!». А матери лишь ласково улыбались, поглаживая чадо по голове и уводя обратно в дом. Наверное, тогда дети и понятия не имели, почему в глазах их матерей пролегла тоска. «Конечно, станешь. Ты будешь лучшим воином» — их тихий шепот утопал в грохоте доспех и оружия марширующих армий, оставляющих после себя пепел воспоминаний. Едва ли не на ощупь, Мидей схватился за край шатра, после чего с силой одернул его в сторону и ступил внутрь. Приятный полумрак заставил остановиться, моргнуть пару раз, привыкая к такой резкой смене освещения. Другая рука машинально поднялась, скидывая ткань с головы и позволяя ей упасть на спину, слегка натягивая ворот одежд. Спертый пустынный воздух сменялся терпким шлейфом вина, меда и корицы, заставляя царя невольно повести носом, приближаясь к вытянутому столу, у которого уже сгрудилась кучка людей. Мидеймос, не говоря ни слова, сел в резное деревянное кресло напротив представителей Элизии Эйдес, краем глаза наблюдая, что Кратер садится по правый бок. В движениях чати не было видно скованности или нервозности. Конечно, его опыт давал о себе знать: Кратеру, благодаря мудрости и силе, не впервые приходилось участвовать в переговорах, отчего тот прекрасно знал как себя вести. Правда, так было в конце правления Еврипона Безумного. Приняв пост фараона, Мидеймос предпочел всем военачальникам вести переговоры лично, не скрываясь за их спинами и толкуя свою волю сам. Повернув голову, он в немой задумчивости глянул и на жрицу Трибиос, что села с левого бока. Привычно тихая, Триннона одним мелким движением поправила прикрытую алой челкой повязку, а затем, почувствовав взгляд, подняла голову к Мидею, вопросительно склонив ее к плечу. Мидей покачал головой. -ваше Величество, — нарушая молчание, учтиво произнес мужчина, чье лицо было сокрыто странной маской; склонив голову, он просидел так пару секунд, а затем вернулся в исходное положение. Фараон перевел на него взгляд, кивнув. -вижу, лично ваш царь не изволил явиться, — золотые глаза цепко пробежались по присутствующим, но, не найдя искомой личности, вернулись к холодной маске на лице собеседника. Мидеймос не удержался от лёгкой хмурости, проявившейся на его лице, пока он разглядывал говорившего: белая полоса от кончика подбородка до верха переносицы сменялась темной повязкой, закрывающей глаза (пусть и, если хорошо приглядеться, сквозь тонкую ткань можно было различить очертания темных глаз, что впивались в лица, изучая) и опускающейся до скул. Из-под повязки, очерчивая линии лица, протянулись тонкие золотистые полосы, изображающие ровный круг и уходящие под подбородок. Над маской возвышался шлем, от боков которого отходили перья, имитируя белоснежные с фиолетовым градиентом крылья птицы. — очень жаль. -все верно. Приносим извинения, однако царю-регенту Тудхалии сильно нездоровится после долгого путешествия в Охему, поэтому вместо него явился я, — на мгновение он замолчал, после чего продолжил. — ах, где же мои манеры! Прошу простить, Ваше Высочество. Моё имя — Ликург, почивший господин Нанук почтил меня званием своей правой руки и доверил управление иностранными делами. -почивший? — выслушав, спросил Мидей, с нажимом произнося данное слово. — вы называете себя правой рукой почившего царя, а не нового. Также, вы не открыли своего лица, разве не это обвязывают манеры? -Вы правы, — Ликург, сохраняя спокойствие, понизил голос. — прошу прощения. Новый господин тоже почтил меня званием своей правой руки, а также доверил управление уже военными и иностранными делами. Маска же издержки культуры моего родного царства. -Вы родом не из Элизии, но при этом являетесь самым доверенным лицом царя. -отнюдь, но доверие его Величества оправдано, — он слегка повернулся и кивнул виночерпиям, давая знак о том, что можно приступать к работе. — если я все верно рассчитал, то наши дары уже достигли Ниут-нет-Горго. На резкую смену темы Мидеймос хмыкнул, упирая локоть в кресло и опускаясь щекой на подставленный кулак. -все верно, мы получили щедрые дары вашего царя-регента, — золото, серебро, украшения, пара «особых» благовоний… ничего необычного. — полагаю, Нашшу-Элизия также получила подарки с нашей стороны. Не сказать, что со стороны Кремноса они сильно отличались: золото, украшения, благовония, разве что серебро заменили гранатовым вином со специями. Ликург кивнул. -кремносское вино особенно пришлось по вкусу его Величеству. -рад слышать, — несколько сухо пробормотал фараон, постукивая пальцами второй руки по столу. Житель Элизии Эйдес, считав в действиях царя нетерпение, начал: -итак, как мне думается, сейчас самое время перейти к основному. Последнее сражение, как ее прозвали, Золотой войны, наглядно показало превосходство армии Объединенного Царства Нижнего и Верхнего Кремноса, сколь бы горько это ни звучало для Элизии Эйдес. Ваши всадники быстры, а пехота бесстрашна. Боги склонились в вашу сторону, поэтому пару рассветов назад царь-регент, при поддержке панкуса, предложил вам мир с условием того, что Элизия сохранит свои города и храмы, но отныне станет данником Объединенного Кремноса. Это избавило бы наши народы от новых потерь и необходимости вновь браться за оружие, — Ликург говорил не спеша, вдумчиво. — всё это было изложено на серебряных табличках, которыми вы обменялись. Однако если же мне не изменяет моя память, вы возжелали провести оставшиеся церемонии вживую, на встрече. -это так. Намерения мои были встретиться с вашим царем для личной беседы, но, раз уж так вышло, — Мидеймос вяло усмехнулся. — и, раз царь вместо самого себя выдвинул Вас, да будет так, — фараон поднялся со своего места и протянул руку Кратеру. Мужчина поднялся вслед и, пробормотав тихое: «сейчас, мой царь», быстрыми шагами скрылся снаружи шатра. Долго ждать не пришлось: через пару ударов сердца чати вложил в раскрытую ладонь царя две глиняные таблички. Глаза цвета золота опустились на предметы, пока палец проходился по клинописи на языке Рощи, считавшемуся официальным для подобного рода встреч. « …да ниспошлют боги кару на тех, кто посмеет нарушить мир крепкий… меж царствами Кремноса и Элизии … Да будут прокляты они и весь их род… ведь боги являются свидетелями слов царей двух великих… » Выйдя из-за кресла и подойдя ближе к импровизированной стенке шатра, фараон протянул руку в сторону иноземца, прячущего лицо за маской. Ликург пару секунд безмолвно и неподвижно наблюдал, однако, в конце концов, поднялся со своего кресла, подошёл к царю и осторожно взял из его руки глиняную табличку, опуская на неё взгляд. Не желая медлить, царь заговорил: -я, Мидеймос Бессмертный, царь объединенного Нижнего и Верхнего Кремноса, клянусь именем бога Таланта и прочих, что отныне и до конца правления моим священным долгом будет сохранение мира с Элизией Эйдес. Я клянусь соблюдать условия и следить за тем, чтобы ни один смертный человек из моего народа не смел посягать на них, иначе предстанут они пред ликами Танатос и Таланта быстрее, чем сумеют скрыться от взоров всевидящих. Да будут прокляты богами промышлявшие нарушение и обречены на скитания вечные их души, — подняв глиняную табличку над головой, Мидей с размаху бросил ее на пол, наблюдая, как та распадается на множество кусков и разлетается во все стороны. Фараон перевел взгляд на Ликурга. -от лица царя-регента, я, Ликург, доверенное лицо Элизии Эйдес, правая рука и управляющий военными и иностранными делами, клянусь именем бога Каоса и прочих, что отныне и до конца правления царя-регента, а также тухканти царя Нанука, нашим священным долгом будет сохранение мира с Объединенным Кремносом. Я клянусь от имени царей соблюдать условия и следить за тем, чтобы ни один смертный человек из народа Элизии не смел посягать на них, иначе предстанут они пред ликами Поликсии и Гнеуса быстрее, чем сумеют сокрыться от взоров всевидящих. Да будут прокляты богами промышлявшие нарушение и обречены на скитания вечные их души, — он, вторя действиям Мидеймоса, с размаху бросил табличку на землю, наблюдая, как она с грохотом разбивается. — полагаю, теперь переходим к следующей части. Мужчина в маске плавно отвернулся и прошел к стене за креслом, на котором все то время до разбития глиняных табличек он сидел. Пригнувшись и поправив белесые рукава своих одежд, посланник с тихим скрипом открыл обвитый золотыми нитями сундук, доставая из него меч. Тонкая рукоять была обмотана алой лентой с яркой, точно такой же, как и на сундуке, вышивкой. Ликург выпрямился, проводя по переливающемуся редкими линиями света, исходящими из приоткрытых краев входа в шатер, лезвию холодного оружия пальцами в тонких перчатках, а затем повернул голову к Мидею. Доверенное лицо Элизии ступил ближе, подложил ладонь под обтянутую кожей подушечку, которую достал вместе с мечом, и вытянул руки с оружием вперед, ожидая действий со стороны фараона. Мидеймос пробежался взглядом по протянутому мечу. Сделав шаг назад, он приблизился к двум кремносским воинам, что держали алый с синей и золотистой росписью сундук. Царь медленно открыл его, с секунду глядя на хопеш — изгибающееся полумесяцем лезвие переливалось мягким оранжевым с характерным для бронзы металлическим блеском. Обводя полукруг, оно выравнивалось, сливаясь с рукоятью, для удобства обвитой белой лентой. Запустив руку внутрь, он схватил края идентичной подушечки, вытягивая ее вверх вместе с хопешом. Мидей подступился к Ликургу, повторяя положение его рук: выпрямленные, расслабленно держащие несколько потертое в битвах оружие. Фараон медленно наклонил ладони, позволяя хопешу скользнуть вниз, падая рядом с железным мечом. Приняв орудие, Ликург приподнял свои руки, позволяя мечу перекатиться в руки Мидеймоса. Представитель Элизии Эйдес передал хопеш подошедшему слуге. Склонив голову, бритый мужчина забрал холодное оружие, тут же незаметно, как тень, скользя за спину Ликурга. Видимо, к сундуку в конце шатра. Фараон пересекся взглядом с Кратером, который уже протянул ладонь в готовности, Мидеймос в знак благодарности кивнул, отдавая меч чати. -двигаемся дальше, — объявил Ликург, подзывая жестом руки мужчину, что ранее сидел бок о бок с ним за столом. Спохватившись, он подскочил с места, хватая два лежащих перед ним папируса с текстом данного мирного договора. Слуга обошел стол и положил на стороне Ликурга и Мидея бумаги, продвигая их к самому краю. К незнакомцу практически моментально приблизился еще один человек, сжимая в руках вытянутую палочку с закруглением, из дальнего конца которой лился тонкая струйка бледно-серого дыма. Мидей повернул голову к сопровождавшим его слугам. Двое воинов расступились, давая проход мужчине преклонного возраста, что нес мелкий сундучок. Встав напротив царя, старик открыл его, позволяя золотым глазам упереться в осторожный перстень-картуш. Мидеймос достал кольцо, с пару секунд разглядывая предмет. Фараон приблизился к столу, встав рядом с Ликургом. -Вы первые, ваше Величество, — советник учтиво качнул ладонью в сторону папирусов. -благодарю, — даже не взглянув на представителя Элизии Эйдес, он встал напротив одной из бумаг. Элизианец вылил каплю расплавленного воска на край исписанного листа папируса, после чего царь прижал картуш, выжидая пару секунд. Убрав руку, фараон подтянул к себе второй листок, повторяя всю ту же процедуру. Он уступил место Ликургу, глядя, как тот орудует печатью царя Элизии Эйдес, прижимая воск с другого края листа.

***

-ваше Величество, может, выйдем? — после окончания произнес Ликург. Мидеймос с пару секунд глядел на мужчину в маске, а после, наконец, повернул голову к Кратеру. -Кратер, проконтролируй, чтобы ритуалы прошли так как надо, — и затем он покинул шатер. не сказать, что из приятной тени хотелось выходить к ослепляющим белоснежным пескам, которые даже сквозь обувь умудрялись печь прямиком в стопы. Мидей прищурил золотистые глаза, поджимая губы от недовольства. Оглядевшись по сторонам, Царь поспешил в тень от шатра. Это какое-никакое, но убежище! -Вы идите, а я скоро подойду. Нужно решить небольшую проблему, прошу простить, — вслед Мидею сказал Ликург, зашагав в противоположную сторону Мидеймос молча кивнул, пусть и понимал, что посланник навряд ли этого заметит. Лишь тогда, когда бежевая макушка сокрылась от солнца, он немного расслабился. По крайней мере, больше ничего не слепит настолько сильно. Казалось, с самого детства живет в пустыне, но порой все равно невыносимо находиться под палящим солнцем. -я сама! — процедил преисполненный презрением незнакомый женский голос, привлекая внимание мужчины. Царь повернулся в сторону звука, глядя на приближающиеся силуэты Ликурга и еще двух незнакомцев. Непонимающе выгнув бровь, Мидеймос заинтересованно смотрел на спокойную гладь маски посланца, ожидая объяснений. -его Величество, царь Элизии Эйдес, вдобавок к своим дарам решил предложить вам руку его старшей племянницы, дочери прошлого царя, принцессы Фантилии, — он указал ладонью на стоящую рядом девушку: по бледной коже, обвивая изгибы тела, струилась длинное темное платье; на талии, слегка склоняясь к укрытым одеждой бедрам, был повязан широкий черный пояс с золотистыми узорами. На ногах виднелись осторожные сандалии. Длинные распущенные волосы темно-серыми волнами ниспадали на прикрытые плечи, обрамляя острое лицо с недружелюбным прищуром ярких золотых глаз. Поверх головы виднелась темная корона с четырьмя отростками, напоминающими крылья. -скажите своему царю, что на данный момент брак меня не интересует, — равнодушно отозвался Мидеймос, складывая руки на груди. -хвала богам, — прошипела Фантилия, уходя за спину посланника. Мидей пропустил ее слова мимо ушей. -ясно, — через паузу отозвался Ликург. — в таком случае, следующее желание царя… Посланник подозвал к себе силуэт, стоящий поодаль. И тут Мидей, наконец, обратил внимание на безмолвного парня, что несколько хмуро разглядывал царя Кремноса, однако, встретившись с ним взглядом, поспешил отвернуться. Мидеймос тихо хмыкнул, скользя взглядом от его макушки до пят: светло-серые с небольшим голубым подтоном волосы были осторожно причесаны, пусть и непослушные концы все равно стремились вверх. Кожа, как и у принцессы Фантилии, была бледной, но на шее виднелась неизвестная отметина. Разглядеть ее у фараона не вышло, так как одежды скрывали половину. Кстати, о одежде… Фараон окинул взглядом одежду охемского образца, едва удержавшись, чтобы не скривиться. Это еще что за фрукт? Посланник Охемы? Чего же он забыл на чужих переговорах? Да и что за следующее желание царя, о котором начал говорить Ликург? -его Величество, царь-регент Тудхалия возжелал, чтобы Фаенон, принц Элизии Эйдес, избранный тухканти бывшего царя Нанука, вступил в Ваш двор и обучился быть правителем, — представляя Фаенона, он указал на него ладонью, как делал и с Фантилией. Мидеймос издал сухую усмешку. -возжелал обучить или избавиться? — ровным голосом процедил Мидей. — не очень благоразумно отправлять наследника в царство, с которым вы ещё едва ли не вчера воевали. Сомневаюсь, что мой народ при дворе охотно примет его с распростертыми объятиями после стольких лет войны. -а вы не сможете обеспечить ему безопасность? — как можно спокойнее поинтересовался посланник. — Мидеймос, Вы пусть и правите не так давно, но уже успели показать себя как сильный и мудрый правитель для своего народа. Фараон прикусил язык, сдерживая колкие слова. -я обеспечу защиту для… тухканти бывшего царя, но не забывайте, что я не могу предугадать все действия безумных от горя потери близкого на войне людей, — он развернулся, шагая ко входу в шатер. Проходя мимо двух детей Нанука, царь не смог не заметить, как Фантилия приблизилась к Фаенону, сжала его плечо, что-то нашептывая и стремительно уводя его вперед, за противоположный угол палатки. -нет-нет, это еще не все. Подождите, ваше Высочество, — голос Ликурга заставил Мидеймоса замереть, обернуться через плечо.

***

-сколько нам осталось ехать? -ты спрашиваешь это во второй раз менее чем за час, — раздражённо фыркнул царь, переводя взгляд на сидящего напротив Фаенона. -знаю, — тухканти моментально стушевался, скучающе отводя взгляд. Казалось, что эта пустыня бесконечна: песчаные дюны зигзагами тянулись вдаль, волнами скрываясь за расплывчатым горизонтом (интересно, он на деле такой или это у Фаенона уже все в глазах плывет?). Небо было совершенно чистым, без единого облака — принц уже успел проклясть за это погоду раз… много. Солнце не пекло, а натурально жгло бледную кожу, призывая принца Элизии хватать края белоснежного плаща, натягивая его ещё сильнее, жаться к углу сидения, дабы точно сокрыться в мелкой тени. Как же после тенистых мест Охемы было невыносимо находиться в душных пустынях Кремноса! Сейчас хотелось лишь немногого: забыть о титуле тухканти, вылезти из этой колесницы, Гнеус её побери, и сломя голову понестись к оазису, а там с разбегу нырнуть в воду. Правда, Фаенон от слова совсем не знал, где именно они находятся, да и есть ли вообще в окрестностях что-то, кроме дюн. Может, тут лишь выжженная солнцем пустошь, усыпанная песком, откуда ж знать? Каослана в Кремноме не бывал, а легенды… что же взять с легенд? Большинство легенд про объединенное царство однотипны: воинственный народ, города с крепкими стенами, на поле боя имеют повадки, схожие с варварскими. Про территории там, конечно, писали иногда: описывали природу, виды, особенности. Оазисы тоже упоминали. Но какой с этих упоминаний прок, когда не знаешь своего местоположения? Вот именно, что никакой. В голове, вкупе со строчками легенд из книг Охемской библиотеки (туда Фаенону особенно хотелось вернуться, ибо госпожа Аглая приобрела новую книгу и, как ему поведали, она ну уж очень интересная. Видимо, прочитает её он ой как не скоро. Если вообще прочитает) вспыхнули ненароком подслушанные разговоры жителей Охемы, рассказывающих о цветущих оазисах, о вкусных винах и опять-таки о удивительных пейзажах Объединённого Кремноса. Хотя за все время в пути удивительных пейзажей тухканти не наблюдал. И оазисов. -что? — он резко повернул голову, рассеянно моргая. Ему показалось, что Мидей что-то сказал. Сам. Впервые за несколько часов поездки. Неужто этот царь-ворчун умеет начинать разговор? Однако вместо ответа последовал лишь удивленный взгляд и вздернутая бровь. Кашлянув, он опять отвернулся, пряча несколько смущенное выражение лица. Лишь бы во дворце не было так душно. -тебе солнце в голову напекло? — фараон скорее констатировал факт, чем спрашивал. Принц едва удержал себя, чтобы не кивнуть. Как показалось Элизианцу, то Мидей был абсолютно прав. Что ж… Фаенон окончательно убедился, что ненавидит пустыню, а она его в ответ.

***

Мидеймос, ступив на припорошенный песком двор перед дворцом, расправил плечи. Наконец-то приехали. Размяв шею, царь зашагал внутрь, на половине пути обернувшись, дабы проверить, что все вышли и все хорошо. Ну, если так можно было сказать, поскольку Фаенон, плетясь за фараоном мечтал поскорее скрыться где-то от раскаленного ветра и солнца. Замечая на себе косые взгляды воинов, что попутно приветствовали царя, он хмурился — чего это так уставились? Людей с других царств никогда не видели? Когда принц ступил под тени массивных колонн и выступов крыши дворца, то почувствовал жуткое облегчение. Приподняв руку, Фаенон стянул с головы пестрый фиолетовый платок. -Ди, Тринонна! — чужой громкий голос заставил едва не подскочить на месте, повертев головой по сторонам. — вы вернулись. Как все прошло? Опустив взгляд, он вскинул брови, глядя на незнакомку, практически идентичную той жрице, которую он видел ещё там, на переговорах. -все прошло… более чем хорошо, — царь стиснул челюсти. -ты уверен? -абсолютно. -эм, тогда хорошо! — Трибби повернула голову, наконец обратив внимание на тухканти. — ох… Жрица пару секунд стояла молча, вглядываясь в Фаенона, а затем, схватив Триннону и ещё одну красноволосую незнакомку (он на секунду подумал, что у него двоится в глазах, однако нет! Третья жрица появилась слишком тихо и незаметно), отвела в сторону. Трое дев о чем-то бурно переговаривались, кидая взгляды на вернувшихся с переговоров людей. -Ди, подойди, пожалуйста, сюда, — Трибби помахала ему ладонью. Мидеймос, скользнув взглядом по принцу, подошел к трем жрицам Трибиос, складывая руки на груди. -что-то случилось? -он, — Трибби указала пальцем в сторону Фаенона. — это белая звезда с пророчества. Мидей с пару секунд стоял молча, не шевелясь. -шутите надо мной? — царь нахмурился. — то есть боги нагадали мне… его? -да. -парня? Боги сошли с ума! -ну, он же не девушка, — хмыкнула Трианна. -вы издеваетесь. Нет, это же… неправильно, — Мидеймос быстро взглянул на принца Элизии Эйдес, что в непонимании глядел в их сторону. -ну, любовь это штука такая… вспомни мифы о Керкес и Мнестии, — Трибби пожала плечами. — Ди, так решили боги. -это абсурдно, — возразил фараон. -все пророчества так или иначе абсурдны, но они посланы богами. -боги, наверное, шутят над тобой за такую смерть Еврипона Безумного, — проронила Тринонна. -я поступил с ним также, как и он с мамой, — ощетинился Мидей, прищурив глаза. Желая сказать что-то ещё, он набрал воздуха в лёгкие, однако тут же выдохнул, раздосадованно поджимая губы и отворачивая голову. — видимо, придется разочаровать богов, ибо этому пророчеству сбыться не суждено. Резко развернувшись, фараон поспешил покинуть жриц, надвигаясь к остальной группе, так и ожидающей у входа. -разместите Фаенона из Элизии Эйдес, — на ходу приказал Мидеймос, бросив быстрый взгляд на уже подошедших слуг. Это даже звучит бредово: он, парень, царь Объединенного Кремноса, и Фаенон, тоже парень, тухканти Элизии Эйдес.