Надейся на худшее, готовь дробовик

Иллюзия потопа окончательно рассеялась, оставив после себя лишь тишину и тихо плачущую на полу девчонку, которая пятьсот лет несла на своих плечах судьбу целой нации. Арти тяжело опустилась в кресло Невиллетта, закинув ноги в тяжелых ботинках на край дорогого стола из красного дерева. Правое плечо ныло, Глаз Бога пульсировал, требуя отдыха, но мозг работал на предельных оборотах. — Значит так, — хрипло начала Арти, нарушая тишину. — Надейся на худшее. А худшее заключается в том, что эта наша гениальная попытка обмануть систему может закончиться тем, что Оратрис просто казнит Фурину за самозванство, а нас всех смоет. Поэтому нам нужен План «Б». Железобетонный. Она посмотрела на Невиллетта. — Герцог Ризли. В самом низу Меропида он строит «Вингрилет» — гигантский летающий ковчег. Я знаю это, потому что... ну, вы поняли, я знаю много лишнего. Этот корабль — наш спасательный круг. Люмин, бери Паймон и дуй к Ризли. Передай ему, что я открываю ему неограниченный кредит со всех своих патентов. Пусть закупает детали по тройной цене, нанимает всех свободных механиков Института. Я сама спущусь туда завтра и с помощью Гео-силы укреплю корпус так, что он выдержит любой шторм. Если мы облажаемся, мы погрузим на этот корабль столько людей, сколько сможем. Люмин кивнула, оценив прагматизм Арти. Спасать мир — это хорошо, но иметь запасной выход — еще лучше. — А План «А»? — тихо спросил Невиллетт, не сводя глаз с Фурины. — А План «А» — это самое безумное дерьмо, которое этот мир когда-либо видел, — Арти подошла к Фурине и, взяв её за плечи своей длинной синей рукой, заставила подняться. — Эй. Актриса. Посмотри на меня. Фурина подняла заплаканные, красные глаза. В них больше не было величия Архонта, только страх загнанного зверька. — Ты играла свою роль пятьсот лет, чтобы обмануть небеса. Ты умница. Но Фокалорс хочет покончить с собой, чтобы передать власть Судье. А меня такой расклад не устраивает. Я не люблю, когда в моей пати кто-то умирает по скрипту, — Арти стерла большим пальцем слезу со щеки Фурины. — Поэтому ты выйдешь на сцену еще один раз. Последний. Фурина судорожно сглотнула: — Ч-что я должна сделать? — Ты должна переиграть саму Оратрис. Завтра мы собираем Оперный театр «Эпиклез». Полный зал. И мы устроим суд. Но судить мы будем не человека. Мы будем судить само Первозданное море. И грех жителей Фонтейна, — глаза Арти хищно сузились. — Ты встанешь там, в свете софитов, и как действующий Гидро Архонт — потому что Оратрис всё еще считает тебя таковым — ты публично прощаешь этот грех. Ты потребуешь от машины направить накопленный Индемнитиум не на казнь Фокалорс, а на очищение воды. Мы заставим машину поверить, что это и есть истинная Справедливость. Невиллетт нахмурился, его драконья интуиция кричала об опасности: — Арти, Оратрис Мекáник — это механизм, созданный из частицы божества. Если Фурина отдаст приказ, который противоречит заложенной Фокалорс программе... машина может воспринять это как ересь. Она может обратить гильотину правосудия на саму Фурину. — Знаю, — отрезала Арти. Она постучала по своему Гео-дробовику. — Поэтому я буду стоять прямо под гильотиной. Если Оратрис решит казнить девчонку, ей придется пробить мою Гео-стену. А я упрямая. Фурина смотрела на мелюзину. Маленький мутант с человеческими руками, с пушкой, бросающий вызов Богам и Судьбе. И в груди бывшей актрисы, где последние века жила только пустота, вдруг зародилась крошечная искра настоящей, не сыгранной смелости. — Я... я сделаю это, — голос Фурины дрогнул, но она выпрямилась. — Ради Фонтейна. Ради Фокалорс. Ради всех нас. Я сыграю этот финал. Последний Суд и Тишина Гильотины Следующий день вошел в историю Тейвата как день, когда небеса раскололись. Снаружи, над Кур-де-Фонтейном, сгустились черные тучи. Уровень воды начал стремительно подниматься — Пророчество стартовало. Внизу, в Меропиде, Ризли и Люмин гнали инженеров в три шеи, запуская двигатели колоссального ковчега «Вингрилет». А в Оперном театре «Эпиклез» яблоку негде было упасть. Люди, напуганные непогодой, собрались здесь, ища защиты у своего Архонта и своего Судьи. Невиллетт сидел в кресле. Его лицо было высечено из камня. В зале царила гробовая тишина. Фурина стояла в центре зала. На ней был её самый роскошный наряд. Она выглядела безупречно. Никто из присутствующих не догадывался, что внутри она дрожит, как осиновый лист. А позади неё, прямо под колоссальными весами Оратрис, стояла Арти. Её плащ был откинут, демонстрируя тяжелый Гео-браслет. Золотой Глаз Бога пылал так ярко, что на него было больно смотреть. — Сегодня, — голос Фурины разнесся под сводами театра. Это был голос Архонта. Властный, звонкий, не терпящий возражений. — Мы собрались здесь не для того, чтобы судить смертного. Мы собрались, чтобы судить саму Судьбу! Толпа ахнула. Судить Судьбу? — Пятьсот лет назад моим людям был вынесен приговор. Первородный грех, за который нас должны были растворить в Первозданном море, — Фурина воздела руки к гигантской машине правосудия. — Но я, Фокалорс, Богиня Справедливости, заявляю: этот долг выплачен! Мой народ страдал достаточно! Мой Судья судил праведно! Фурина сделала глубокий вдох. Сейчас или никогда. — Именем Гидро Архонта! Оратрис Мекáник д'Анализ Кардиналь! Я приказываю тебе: направь всю накопленную за пять веков энергию Индемнитиума на прощение! Я объявляю грех Фонтейна ПРОЩЕННЫМ! В зале повисла такая тишина, что было слышно, как капли дождя бьются о витражные окна. Машина замерла. Огромные весы правосудия заскрипели. Затем они начали крениться. Но не в сторону обвинения. Не в сторону защиты. Они начали вращаться вокруг своей оси, словно механизм сошел с ума. Внутри Оратрис засиял ослепительный, невыносимо яркий синий свет. Накопленная за пять столетий мана божества, энергия, способная убить Архонта, вырвалась на свободу. Но программа машины сопротивлялась. Прозвучал приказ об отмене Пророчества от той, кто не имел на это права по законам Селестии. Ложь вскрылась. Механизм издал оглушительный скрежет. И над головой Фурины, материализуясь из чистого света и металла, возникло гигантское лезвие Гильотины Правосудия. Машина выбрала цель. Самозванка должна быть казнена. Лезвие со свистом рухнуло вниз, целясь прямо в шею замершей Фурины. — А вот хрен тебе! — взревела Арти. Она сделала рывок вперед, вставая между Фуриной и падающим лезвием. Правая рука с дробовиком взметнулась вверх. — ГЕО-БАСТИОН! АБСОЛЮТНЫЙ БЛОК! — Арти влила всю свою кровь Элинаса, всю свою жизнь в Глаз Бога. Золотой монолитный щит расцвел над их головами. Гильотина, заряженная силой Бога, врезалась в каменный щит, заряженный упрямством смертной мелюзины. КРАААААШ! Ударная волна выбила все витражи в Оперном театре. Невиллетта вжало в кресло. Зрителей повалило на пол. Арти закричала. Её колени подогнулись, кости захрустели. Давление было таким, словно на неё упала гора Тяньхэн. Камень её щита трескался, разлетался золотыми искрами, но... держал. Гильотина остановилась в дюйме от её барьера. И в этот момент, в самом центре столкновения энергий, Арти снова услышала тот голос в своей голове. Голос Фокалорс. Но теперь в нем не было печали. В нем был шок и... восхищение. «Ты... ты действительно пытаешься остановить казнь? Своим телом? Глупое, невероятно упрямое дитя... Ты ломаешь мой идеальный сценарий...» «Твой сценарий — отстой! — мысленно прорычала Арти, харкая кровью, но не опуская руки. — Мы заслужили хэппи-энд! Отдай ману Невиллетту, живи сама и дай нам спокойно есть макаруны!» Тихий смех богини пронесся по залу, слышимый теперь для всех. Лезвие гильотины вдруг замерло. Ослепительный синий свет Индемнитиума, который должен был обрушиться как казнь, внезапно изменил свою природу. Он перестал быть холодным металлом. Он превратился в воду. В чистейшую, теплую гидро-энергию, которая дождем пролилась на зал. Этот свет ударил в Невиллетта. Гидро Дракон взмыл в воздух, его глаза засияли, символы древней власти проявились на его коже. Фокалорс не стала убивать себя. Увидев, что смертные (и мелюзины) готовы умереть друг за друга и за обманщицу-Фурину, божественная часть Оратрис переписала собственный код. Она отдала свою энергию Дракону добровольно, сливаясь с ним, а не уничтожая себя. — Я... Я ПРОЩАЮ ВАС! — голос Невиллетта, теперь обладающего полной, абсолютной властью над Гидро элементом, разорвал небеса. Первозданное море, бурлящее за окнами, замерло, а затем начало стремительно отступать, превращаясь в обычную, безвредную воду. Грех был смыт. Пророчество было сломано грубой силой, упрямством и любовью к жизни. Арти, больше не в силах держать щит, рухнула на мраморный пол, тяжело дыша. Её Гео-дробовик раскалился докрасна, а Глаз Бога тускло мерцал, исчерпав все резервы. Фурина упала на колени рядом с ней, хватая её за плечи: — Арти! Арти, ты жива?! Мелюзина медленно приоткрыла один глаз, глядя на перепуганную бывшую актрису, а затем на спускающегося с небес сияющего Невиллетта. — Кха... Если кто-то из вас... — прохрипела Арти, пытаясь сфокусировать взгляд. — Забудет про мои макаруны в эту пятницу... Я вас лично из дробовика расстреляю...