Надейся на худшее, готовь дробовик

Арти прекрасно понимала: в реальной жизни нет кнопки рестарта. Если Жакоб Ингольд придет в Элинас и превратится в Крестителя Бездны, её куцые крылышки и длинные пальцы её не спасут. В играх к таким боссам готовятся заранее: фармят ресурсы, крафтят лучший шмот и собирают пати. Здесь правила были те же. Днем она была примерной художницей и изобретательницей. А по ночам её студия превращалась в подпольную мастерскую. У Арти не было инженерного образования, но у неё была мора — много моры от патента. И она быстро поняла, что исследователи из Института Фонтейна готовы закрыть глаза на любые странности чертежей, если им хорошо заплатить. Она разбила свой проект на несколько безобидных на первый взгляд заказов: пневматический поршень заказала в одной мастерской, сверхпрочные пружины — в другой, а титановый браслет с креплениями — у лучшего кузнеца в квартале Лионез. Когда все детали доставили в студию, Арти заперла дверь, дождалась, пока Мамер уснет, и начала сборку. Её длинные, человеческие пальцы оказались идеальными для мелкой моторики. Сердцем механизма стал осколок багровой руды из Элинаса — застывшая кровь её мертвого «отца». Как только она поместила руду в ядро и подключила к пневмо-катушке, браслет тихо зашипел и завибрировал, источая слабое, угрожающее лиловое свечение. Арти надела тяжелый металлический наруч на предплечье. Скрытый механизм, активируемый резким движением кисти. Не магия, а концентрированный кинетический удар, усиленный нестабильной энергией Бездны. «Хреновина получилась тяжелой, — подумала Арти, с трудом поднимая руку. — Если не пристрелю Жакоба, то хотя бы по кумполу этой железякой съездить смогу. Главное — самой себе пальцы не оторвать отдачей». Но гаджет на руке — это план «Б». Планом «А» была грубая государственная сила. Одолеть фанатика Ордо Нарциссенкрейц в соло — идея для героев с сюжетной броней, которой у Арти не было. Ей нужна была пати. И не абы какая, а элитная. На следующую пятницу, когда курьер принес коробку макарунов, Арти передала ему запечатанный конверт с личной печатью её мастерской. Письмо было адресовано Верховному Судье. Аудиенцию назначили на вторник. Кабинет Невиллетта во Дворце Мермония подавлял своим величием: высоченные потолки, огромные стеллажи с законами и тяжелый дубовый стол. Судья сидел за бумагами, но стоило Арти войти, он отложил перо (ту самую автоматическую ручку её производства, которую он теперь не выпускал из рук) и внимательно посмотрел на неё. — Арти. Рад вас видеть. Надеюсь, макаруны были свежими? — в его глубоком голосе прозвучали теплые нотки. Она поудобнее перехватила свой старый плед, под которым прятала тяжелый пневмо-браслет. — Свежие. Спасибо. Но я пришла не за сладостями, господин Судья. Я пришла по делу. Невиллетт слегка наклонил голову, призывая её продолжать. Арти сглотнула. Надо было сыграть тонко. Нельзя просто сказать «я знаю лор игры». Нужно использовать свою связь с Элинасом как предлог. — Мой... отец, — начала она, специально выделив это слово. Она знала, что Невиллетт относится к мелюзинам как к дочерям Элинаса, и это вызовет у него доверие. — Вы знаете, что я чувствую его иначе, чем остальные. Его кровь, его воспоминания. Судья помрачнел. — Он причиняет вам боль, дитя? — Нет, он спокоен, — покачала головой Арти. — Но в его воспоминаниях есть тени. Люди из прошлого. Те, кто питался его силой, кто проводил темные ритуалы, используя энергию Бездны. Ордо Нарциссенкрейц. При упоминании этого названия глаза Невиллетта сузились. В Фонтейне это имя было под негласным запретом — древний культ, принесший слишком много горя. — Я... чувствую, что тени возвращаются, — Арти сделала вид, что ей тяжело об этом говорить, длинными синими пальцами нервно теребя край пледа. — Один из них, Жакоб Ингольд. Он еще жив. И он может попытаться вернуться в Элинас. Если он доберется до кристаллизованного сердца... мелюзины в деревне Меруси не смогут себя защитить. Они слишком добрые и наивные. Арти посмотрела Судье прямо в глаза. — Я изобретаю ручки и рисую картины, господин Судья. Я не воин. Если этот фанатик придет в мой дом, пока меня там нет... или даже если я буду там... мы все умрем. Элинас просыпается в тревоге, я это чувствую. Невиллетт долго молчал. В кабинете было слышно лишь тиканье огромных напольных часов. Он смотрел на эту маленькую мелюзину, которая однажды уже поразила его своим прагматизмом, а теперь пришла с предупреждением о государственной измене и угрозе Бездны. — Ордо Нарциссенкрейц — это призрак, который давно следовало упокоить окончательно, — наконец медленно произнес Верховный Судья. Его тон стал ледяным, как вода Драконьего Хребта. — Я благодарен вам за предупреждение, Арти. Ваша связь с Элинасом — бесценный дар. Я не позволю, чтобы деревне Меруси угрожала опасность. Он пододвинул к себе чистый лист бумаги и щелкнул ручкой. — Я немедленно распоряжусь удвоить скрытые патрули Сумеречного двора в окрестностях Элинаса. Кроме того, я отправлю запрос в крепость Меропид герцогу Ризли. У него есть свои... специфические методы отслеживания подобных личностей. Арти мысленно выдохнула. «Сработало. Танк и саппорты заряжены. Теперь, если этот хрен Жакоб сунется, его встретят не только перепуганные мелюзины, но и элитный спецназ Фонтейна». — Спасибо, — искренне сказала она. — Это моя обязанность, — кивнул Невиллетт. — Будьте осторожны, Арти. И... если ваши предчувствия обострятся, немедленно сообщите мне. Когда Арти вышла из Дворца Мермония на залитую солнцем площадь, она почувствовала себя чуть увереннее. На правой руке под пледом приятно тяжелил пневмо-браслет. За спиной стоял закон Фонтейна. «Ну давай, Жакоб. Сунься в нашу деревню. Посмотрим, как твоя Бездна справится с пушкой, заряженной кровью дракона, и жандармами».