Между друзьями|Between Friends

Перевод подготовлен

командой Sisheng Translate

Тгк: Sisheng Translate | ST

Жизнь Му Цина сводится к следующему: он ненавидит свою работу, его новый босс — отстой, а утром у него не хватило времени приготовить себе еду, поэтому он ужасно голоден. Недавно он отправил деньги своей матери, и это не считая оплаты ее ипотеки и своей собственной аренды, а самый дешевый вариант питания — это ларек через дорогу, где начали готовить с добавлением чего-то, на что у него аллергия, но он не может понять,  на что именно, поскольку те хранят свои рецепты в секрете. Но всё это не имеет значения. Новый начальник Му Цина изматывает их с Се Лянем бесконечными поручениями — работы столько, что об обеденном перерыве можно только мечтать. Обычно, если у него нет времени выйти из офиса, он может пообедать за своим столом. На этот раз повезет, если он сможет купить дерьмовый протеиновый батончик в одном из здешних автоматов. Он сердито смотрит в экран компьютера, пока Се Лянь напевает себе под нос и быстро что-то печатает. Му Цин ненавидит эту работу: да, здесь платят лучше, чем в любом другом месте, да, он может содержать за эти деньги и себя, и мать. Но, черт возьми, этого недостаточно, чтобы оправдать изнурительную рабочую обстановку. Урчание желудка делает его еще более раздраженным. Настолько раздраженным, что когда группа сотрудников проходит мимо их открытого офиса, слишком громко болтая, он поднимает голову с твердым  намерением крикнуть, чтобы они заткнулись, несмотря на то, что их разделяет расстояние в добрых пятьдесят футов*. 15 метров Но когда Му Цин видит, кто там галдит, слова застревают в горле. Как правило, отдел продаж всегда крайне раздражающий. Группа менеджеров по работе с клиентами — тем более. Но никто не бесил Му Цина больше, чем парень, который, как назло, заметил его взгляд. Они смотрят друг на друга в течение пары секунд, Му Цин думает, что просто отмахнется от этого, как он всегда и делает. ​​Однако тот  резко разворачивается на каблуках и, словно  древнее чудовище из фильма ужасов, начинает медленно надвигаться на Му Цина. Но Му Цин выпрямляет спину и спокойно смотрит, не желая отступать, пока чужой тёмно-серый костюм неумолимо приближается. — О, Фэн Синь! Се Лянь щебечет, словно не замечая, что между этими двумя уже разгорается молчаливое противостояние. Так было всегда — с самой встречи в университете — и с тех пор ничего не изменилось. Даже несмотря на то, что Му Цин по-своему, едва заметно, пытался что-то поменять. — Ты чего так бегаешь? — вместо приветствия бросает Му Цин. — Это вообще-то рабочее место. — Я же говорил, что всегда так хожу, — ворчит Фэн Синь, прочищая горло. — Мы идём обедать. Му Цин смотрит на него. — Ну… приятного? — Хочешь с нами? — Спрашивает Фэн Синь, и Му Цин чувствует, как на его лице неумолимо появляется крайне смешное выражение. Однако он быстро исправляется, уставившись с подозрением. Му Цин действительно не очень хорошо ладит с коллегами Фэн Синя: ни тогда, когда они работали в одном отделе, ни сейчас. Он считает, что они слишком наглые, а они смотрят на него как на заносчивого выскочку после перехода в отдел управления. И Му Цин почти не сомневается: сейчас бывшие коллеги наверняка посмеиваются, наблюдая, сколько работы ему приходится вывозить в одиночку. Конечно, Фэн Синь все знает. Они долгое время работали в одном отделе — может, он просто хочет поддразнить Му Цина. Или, может быть, они уже слишком давно не тусили втроем? — Э-э, и ты тоже, — озадаченно бросает Фэн Синь Се Ляню, и в этом есть что-то слегка нелепое. Это не слишком соблазнительное предложение. Хотя… немного всё же да. Но Му Цин не может позволить себе разбрасываться деньгами на напитки и посредственные закуски, как это обычно делают коллеги Фэн Синя. Да и перспектива сидеть под несмешные шутки, оглушительный хохот и очередной пересказ тех же трёх историй с прошлогоднего корпоратива его совершенно не радует. Может, если бы это был только Фэн Синь. И Се Лянь, конечно. Только Фэн Синь и Се Лянь. — Я уже поел, — спокойно врет он. Фэн Синь приподнимает бровь. Желудок Му Цина предательски урчит, и он неловко кашляет, пытаясь это скрыть. — К тому же, у меня куча работы, я не смогу выйти на обед. — Он пообедает со мной, — Се Лянь откидывается на спинку стула, потягиваясь. С тех пор как Му Цин впервые пожаловался на голод, он предлагает разделить свой обед снова и снова, игнорируя и завуалированные, и прямые отказы. — Я сегодня приготовил кое-что особенное. Сань Лан сказал, что получилось действительно  вкусно. Перевод: если Му Цин откусит хоть кусочек, то рискует лишиться оставшихся вкусовых рецепторов — и, возможно, заодно пары лет жизни. Он натянуто улыбается, а Фэн Синь смотрит на него с опаской. Фэн Синь тоже прекрасно знает, насколько сомнительны кулинарные таланты Се Ляня, Му Цин отчётливо видит сочувствие на его лице... На его таком глупом красивом лице. Именно. Это была та самая вещь, которую Му Цин пытался подавить снова и снова, но безрезультатно. Хотя Фэн Синь, пожалуй, самый раздражающий человек в жизни Му Цина — соперник с самой первой встречи и мастер превратно толковать любые его действия, — именно в него Му Цин умудрился влюбиться. Совершенно по-идиотски. Он ничего не может с собой поделать. Фэн Синь был красив, как звезда классических боевиков: резковатый, сколько ни старайся сгладить углы, с такой улыбкой (и задницей, конечно), что все девушки из администрации начинают хихикать, стоило ему пройти мимо. Эта улыбка редко обращена к Му Цину, но, увы, даже это не помешало глупому сердцу выбрать Фэн Синя «своим» человеком. Не остановило и то, насколько хорошо они знают друг друга. — Окей, — бросает Фэн Синь, когда становится понятно, что Му Цин никуда не пойдет. Он уходит, не попрощавшись, а Му Цин старается незаметно взглянуть ему вслед. Это ни к чему не приведет. Му Цин уже давно смирился с этим; он знает, что Фэн Синь видит их как огонь с водой — несовместимыми уже по своей природе. Такова обратная сторона того, что они вращаются на одной орбите еще со средней школы. Годами Му Цин пытался никак не подпитывать свою влюбленность, надеясь, что она сама собой иссохнет и исчезнет. Но она, жестокая, не только не угасала — она упрямо разрасталась. Они так часто ссорились, что Му Цин до сих пор время от времени представляет, как душит Фэн Синя его дурацким галстуком с распродажи — тем самым, который все равно выглядит лучше, чем любая одежда самого Му Цина. Он почти уверен: тот питает к нему не менее кровожадные фантазии. К несчастью, у Му Цина этим дело не ограничивается: в его воображении всплывают и другие сцены. Но, пожалуй, между ними действительно обоюдна только взаимная ненависть. Му Цин вздыхает, рассеяно отвечая на вопрос Се Ляня, в который даже особо не вслушивается. После чего снова утыкается в работу, пока голоса друзей Фэн Синя постепенно удаляются, наконец полностью стихая. Ближе к концу того, что должно было быть его обеденным перерывом, Му Цин все же покидает рабочую зону, чтобы пойти в уборную. Правда, скорее для того, чтобы несколько раз умыться ледяной водой, напоминая себе о неоплаченных счетах, чем по прямому назначению. Он прекрасно знает: двадцать минут назад Се Лянь делал то же самое, лишь бы продолжать работу с милой улыбкой. Ну и что, что печатает он с такой яростью, будто пытается вбить в клавиатуру гвозди, а мышь сжимает так, что костяшки пальцев уже белеют? Вернувшись, Му Цин обнаруживает на своем столе коробочку с логотипом ближайшего итальянского ресторанчика. Он пялится на неё с подозрением, но пахнет настолько вкусно, что желудок снова сводит. — О, это Фэн Синь оставил для тебя, — кивает Се Лянь. Примечательно, что сам он при этом ест свою еду — никакой коробки перед ним нет. Му Цин хмурится — его стандартная реакция, когда сердце начинает биться чаще из-за действий Фэн Синя. Он будет полным придурком, если начнет искать в этом скрытый смысл. Наверняка Фэн Синь решил отблагодарить за приглашение переночевать после той самой попойки в баре две недели назад, на которой они только и делали, что ругались. Скорее всего, именно поэтому Фэн Синь звал  его пообедать: хотел расплатиться по счетам, чтобы не быть… в долгу перед старым противником. Но все же сам факт, что Фэн Синь нашел время сделать для него что-то хорошее, остается в сознании. И, к сожалению, уходить никуда не собирается. На самом же деле Му Цин бесился в основном потому, что после такого жеста невольно начинает глубоко вникать в каждое последующее событие. На следующее утро он встречает Фэн Синя в лифте, но вместо приветствия толкает того локтем. — Сколько я тебе должен? — грубо бросает он. — Доброе утро. Получает хмурый ответ.  Естественно, Му Цин улавливает запах его парфюма: что-то землистое с цитрусовой ноткой. Скорее всего, это те же духи, которыми тот пользуется с тех пор, как они оба стали офисными клерками. Но сегодня их аромат кажется особенно ярким. — Ты разве должен мне? — Вчерашний обед, — говорит Му Цин, и губы Фэн Синя вытягиваются в удивлённое «о». Но прежде чем Му Цин успевает что-то добавить, лифт звякает, двери разъезжаются. — Это мой этаж, — Фэн Синь растворяется в общем потоке выходящих людей, прежде чем Му Цин успевает что-либо возразить. К несчастью, это  правда его этаж, а не поспешная отговорка. Но именно в этот момент в голове Му Цина прорастает крошечное зерно подозрения. Фэн Синь с Му Цином технически считались друзьями, но по сути оставались двумя быками, которые не могли жить, не сцепившись рогами. В средней школе Се Лянь умудрился затащить его в свою компанию, и Му Цин действительно это ценил. Но ему совсем не нравилось каждый раз остро осознавать, что он — самый бедный человек в комнате. Ещё меньше нравилось, что это понимают остальные. И это в пятнадцать лет. Из-за этого он стал куда более вспыльчивым, чем следовало, и с Фэн Синем это сочеталось особенно плохо. У того была отвратительная привычка — сначала говорить, а потом думать. К тому же Фэн Синь не привык, чтобы на него так резко огрызались. Их характеры сталкивались снова и снова — в университете это только усилилось. Все стало совсем плохо, когда родители Се Ляня оказались в центре финансового скандала, а на нем, как и на всех его друзьях, повисла тень. После окончания университета они все немного остепенились, каждому из них повезло устроиться в одну и ту же компанию. Ну хорошо, технически первым туда попал Му Цин, а через месяц к нему присоединился Фэн Синь, по случайной рекомендации однокурсника. Се Лянь оказался здесь через год: после потери связи он снова возник в их жизни, и втроём они будто без усилий вернулись к прежнему ритму. Это, однако, совершенно не значило, что Му Цин и Фэн Синь стали мягче друг к другу. Они работали вместе, пока Му Цин не сменил направление, а их яростное соперничество донельзя пугало стажеров. Во время одной особенно громкой перепалки о том, кто у кого увёл крупную сделку, Му Цина вдруг кольнула страшная  мысль. Сравнивая профессиональные навыки Фэн Синя со сломанным писсуаром, он неожиданно осознал, что в пылу спора тот чертовски хорош собой. Он пытался отгонять эту мысль, но безуспешно. Она пустила корни, проросла и с завидной регулярностью находила новые способы его мучить. Он сопротивлялся, зная, что Фэн Синь никогда не ответит взаимностью, но, очевидно, ему это плохо удавалось. Ладно, по крайней мере раньше доброжелательность Фэн Синя к окружающим никогда не распространялась на него! Однако с тех пор, как Фэн Синь купил ему обед, Му Цин начал замечать, что тот делает что-то совершенно странное: он начал быть милым. Более того — упрямо уклоняется от любых попыток вернуть долг. Му Цин даже пытался переводить ему деньги, после чего Фэн Синь тут же отправил все обратно и заблокировал его, написав в корпоративном чате, что разблокирует только тогда, когда Му Цин пообещает перестать. Скрепя сердце, Му Цин уступил, решив, что отыграется в следующий раз, когда они выберутся куда-нибудь вместе с Се Лянем и его новым подозрительно-криминальным бойфрендом. К несчастью, Фэн Синь делает еще несколько вещей, которые окончательно нарушают шаткое внутреннее равновесие Му Цина. Во-первых, уже на следующий день после истории с обедом Фэн Синь придерживает для него лифт вместо того, чтобы, как обычно, по-детски колотить по кнопкам и уезжать первым. Может, это не так уж и примечательно само по себе, но почти сразу после этого Му Цин сталкивается с ним в холле офисной кофейни, и Фэн Синь, дождавшись, пока он сделает заказ, бесцеремонно отпихивает его локтем, называет свой, а затем оплачивает оба кофе, сунув телефон к терминалу. Му Цин благодарит — озадаченный и настороженный, — а Фэн Синь лишь бурчит в ответ «не за что» и исчезает в толпе. Му Цин смотрит ему вслед чуть дольше, чем следовало бы, прежде чем начальник не звонит ему на мобильный, но забыть об этом всё равно не может. На следующее утро они снова пересекаются. Фэн Синь заказывает себе, затем повторяет слово в слово то, что Му Цин брал накануне. — Ты выглядишь так, будто тебе это нужно, — говорит он. Му Цин сверлит его взглядом, но всё равно берет бумажный стаканчик. — Да ты и сам выглядишь не лучше, — бросает Му Цин, когда они вместе идут к лифту. Фэн Синь фыркает, но на этот раз не отпускает колкость в ответ. Вместо этого, когда кто-то сзади случайно врезается в Му Цина при входе в лифт, Фэн Синь обхватывает его рукой — будто защищая. Му Цин не знает, впадать ли в панику или показать средний палец. В итоге мозг предательски выбирает третий вариант — отключиться, позволив Фэн Синю провести его внутрь. — Он всегда был добр к тебе, — замечает Се Лянь, когда Му Цин заводит об этом разговор.  Му Цин пялится на него — а тот улыбается так, словно готов в любой момент рассмеяться. Наверное, он просто играет роль миротворца? Насколько Му Цин помнит, Фэн Синь не всегда был добр к нему. В лучшем случае, они стали относиться друг к другу спокойнее, когда Му Цин сменил отдел. То есть, они перестали видеться достаточно часто, чтобы постоянно переругиваться. Они не ненавидят друг-друга, но и в число главных поклонников совершенно явно не входят. Ну, во всяком случае, Фэн Синь к Му Цину точно не испытывает особой симпатии. А вот Му Цин испытывает. И не испытывает одновременно. Именно это бесит больше всего. Он всегда старался отгонять свои чувства на задний план. Ведь из этого точно ничего не выйдет: он точно не во вкусе Фэн Синя. При всей своей безнадёжности во флирте Фэн Синь каким-то образом умудряется снова и снова оказываться рядом с умными, эффектными женщинами, будто сошедшими прямиком со страниц каталога нижнего белья. Му Цин доволен своей внешностью и знает, что многие считают его красивым. Но он понимает, что его манеры высокомерны, а улыбки скорее саркастичны, даже если ничего такого он не имеет в виду. Он — острый край, постоянно врезающийся Фэн Синю под рёбра; Фэн Синь — молот наковальни, заведенный над головой. И как тот однажды «любезно» заметил в разгаре пьяной перепалки, Му Цин до смешного неопытен, потому всё равно ничего не смыслит в отношениях. Тогда это прозвучало как упрек в том, что его непрошенные комментарии о личной жизни Фэн Синя неуместны и продиктованы полным невежеством. Но Му Цин понимал, здесь имело место быть еще кое-что — намек, что он слишком зеленый, чтобы заинтересовать кого-то вроде него. …Лучше быть реалистичным в своих ожиданиях. Ничего хорошего не выйдет, если искать скрытые смыслы там, где их нет. К тому же, возможно, для Фэн Синя это вообще ничего не значит. Возможно, он просто старается стать более хорошим человеком. Вот только на Му Цина это влияет так сильно, что уже начинает раздражать. Он не станет отвечать на доброту грубостью. По крайней мере, пока. Пока не поймёт, что задумал Фэн Синь — или чего добивается. Потому что… ну,  он же должен чего-то хотеть.

***

Му Цин просыпает утреннюю очередь за кофе, но обнаруживает на своем столе стаканчик. На межведомственном совещании он едва удерживается от соблазна спросить Фэн Синя, каким образом единственное свободное место оказалось прямо рядом с ним. Вместо этого Му Цин отпускает ехидное замечание в адрес коллеги Фэн Синя — того самого, что дрожпт и обливается потом во время собственной презентации. Фэн Синь тихо фыркает, сдерживая смех, затем толкает Му Цина локтем и велит ему отвалить. Му Цин негромко усмехается, в этот момент Фэн Синь случайно касается его коленом. В комнате вдруг становится слишком жарко. Во время следующей презентации Фэн Синь хлопает его по ноге, привлекая внимание, чтобы прошептать уже свою дурацкую шутку. После совещания этот шутник растворяется среди толпы из отдела продаж, но Му Цин все еще ощущает на бедре тепло его ладони. Он позволяет себе задержаться на этом чувстве ровно настолько, чтобы более примитивная часть его сознания успела удовлетворённо всё «проанализировать», прежде чем мысль наконец развеется. Его догоняет Се Лянь и приглашает в выходные на ужин, обещая, что в этот раз они будут только втроём — ведь Хуа Чен уехал в командировку. — Я даже возьму доставку, — бодро обещает он. Однако Му Цин прекрасно знает: без хотя бы одного домашнего кулинарного «шедевра» всё равно не обойтись. Му Цин соглашается, но внимание тут же ускользает к Фэн Синю, который проходит мимо в компании двух коллег из своего отдела. Болтая и смеясь, тот словно светится изнутри. Он проходит недалеко от Се Ляня с Му Цином, кажется даже не заметив их — скорее всего, слишком увлечённый разговором. И Му Цину это ясно напоминает его место. Он не позволит себе утонуть в этом чувстве. Он, в конце концов, смог взрастить невероятную самодисциплину. Ну, или Му Цин хотел так думать. Именно она до сих пор удерживала его на плаву и не позволяла сделать что-нибудь унизительное — например, признаться в своих чувствах. У него, он убеждён, поистине невероятный самоконтроль. Он не пялится на Фэн Синя украдкой — если бы делал это, болтливая секретарша на этаже давно бы всё вычислила. Му Цин мог витать облаках, но никто даже не заметит: он привык держать все карты при себе. Даже Се Лянь считает, что Му Цин просто терпит Фэн Синя ради их общей дружбы. И пока Му Цин держит все под контролем, ничего не случится.  ….По крайней мере, до того утра в лифте, когда Фэн Синь делает нечто, по-настоящему выбивающее его из равновесия. Когда двери открываются на этаже Фэн Синя, Му Цин вдруг испытывает странный порыв попрощаться. Он выдавливает из себя короткое «пока», а Фэн Синь поворачивает голову. И улыбается. По настоящему улыбается, не натянуто, с легкой ямочкой, не сквозь раздражение. И пусть эта улыбка не широкая, но теплая и искренняя. Му Цин не может припомнить, чтобы Фэн Синь хоть раз улыбался ему так. Му Цин, ошеломленный, остается стоять в лифте, пока тот выходит вместе с остальными. Блять, думает он. Мне конец.