Коридоры её безумия

      - Драко просто посмотрит, что в твоей голове привело к твоему сумасшествию, - до Малфоя донесся тихий неуверенный лепет Гарри.       - Но я ведь не сумасшедшая, - снисходительно улыбнулась Гермиона, неожиданно обращая внимание на мужчину. Она поднялась со стула и прошла к кровати. Гарри молча проводил её взглядом, но когда девушка села, подошел к ней и нервно продолжил.       - Верно, ты не сумасшедшая, просто… Странно себя ведешь.       - Нет, - улыбнулась она.       - Ладно, но ты болеешь!       - Нет, - всё так же улыбаясь ответила Гермиона.       Гарри тяжело вздохнул и подошёл к Драко, который продолжал наблюдать за Грейнджер. Она смотрела в воздух так, словно что-то в нем видела. Такая красивая, неземная. Маленькая и хрупкая. Смелая и сильная. Драко всегда думал, что она сделана из самой прочной стали. Такой уж она была - холодной к своим врагам и убийственно безжалостной - к врагам своих друзей.       Он помнил Гермиону на поле боя. Её выпускали в самом начале войны, когда Орден ещё отчаянно нуждался в человеческом ресурсе. Она не боялась испачкать свои руки в крови тех, кто угрожал её семье. Хотя убийство всё ещё казалось ей невозможным, не смертельные, но оттого не менее жестокие проклятия срывались с её палочки, не встречая сомнений. Но по-настоящему опасной она стала позже, после того, как её вытащили из плена и сделали фактически советчицей генерала. Тогда Драко стал все чаще слышать её имя на собраниях, пока она не превратилась в «цель номер три». Первым был Поттер, а за ним шел Кингсли. После неё стоял Грюм.       А ещё позже она выиграла чёртову войну.       Так что Драко и правда думал, что девушка выкована из самой прочной стали в мире, однако сейчас он понимал: Гермиона сделана из фарфора. Хрупкая и нежная, ранимая, да, она была оружием, но лишь потому что обстоятельства не позволяли жить иначе. На войне она покрылась множеством трещин. После войны она разбилась вдребезги.       - Мистер Малфой, Вы готовы?       Драко вынырнул из омута воспоминаний и посмотрел на целителя.       - С Вашего позволения, я бы хотел поговорить с ней наедине.       - Ну уж нет, я помню, чем кончилась последняя такая просьба, - ненавидяще прошипел Гарри.       - Спокойно, Поттер. Я осознал свои ошибки. Я клянусь, что не сделаю ничего, что будет угрожать её состоянию, - лениво протянул в ответ Малфой.       - Мистер Поттер, я считаю, что это… Может быть целесообразно. Пять лет назад мистер Малфой тоже смог найти подход к мисс Грейнджер, - согласился целитель. - Однако я должен настаивать, чтобы Вы, мистер Малфой, не скрывали от нас важную информацию. Напоминаю, что пациентка, возможно, находится на грани.       - Конечно, целитель. Я не подведу её. Двадцать два…       - Гермиона, - позвал Драко, когда в палате остались только они вдвоём. Девушка недовольно посмотрела на него, а затем вновь уставилась в пустоту.       - Поговори со мной, пожалуйста.       - Я не хочу.       - Ты с кем-нибудь общаешься?       - Да. У меня много знакомых и друзей. И мои сестры, - она печально вздохнула, снова теряя концентрацию. - Раньше я могла говорить с ними.       - Они живут на небе?       - Да, - оживленно ответила девушка. - Там и я раньше жила. Ты поможешь мне туда попасть? Гарри добр ко мне, но он продолжает держать меня тут…       - А что я должен сделать?       - Открыть окно.       - И что сделаешь ты?       - Как что? Выйду в него, - улыбнулась Гермиона. Теперь её лицо светилось надеждой.       - И… Что с тобой будет? Я улечу в небо и встречусь со своими сестрами.       - Понятно…       Она так спокойно говорила о самоубийстве.       -Ты знаешь, что это тебя убьет? Никто не может летать сам-по-себе.       - Глупый, - рассмеялась девушка. - Конечно, моё тело не принадлежит небу. Его заберет земля.       - А как же твоя семья?       - Там моя семья, Драко. В небе.       Что-то внутри отозвалось на то, как девушка произнесла его имя.       - Но ты могла бы завести семью здесь, на земле. «Со мной…»       - Это невозможно, - печально ответила Гермиона. - Если я заведу семью здесь, то не смогу уйти, не ранив их.       - Но ты и сейчас ранишь, - Драко бережно взял её руки в свои. - Тех, кто считает тебя своей семьей.       - Ты просто глуп, - лицо девушки ожесточилось. - Все кругом держатся за маски, надетые на тряпичные тела, которые в свою очередь набиты соломой. Никто не считает меня семьей.       - Но Поттер…       - Ты не слышишь. Никто из вас не видит дальше своего носа. Кучка слепцов.       Драко задумался. Кажется, это были слова настоящей Гермионы. Возможно, она не могла простить своим друзьям то, что никто не заметил искусно созданной ею безликой копии самой себя. Слишком живой, чтобы быть настоящей.       - Ты ведь приложила столько усилий, чтобы обмануть их, - мягко напомнил Малфой, но девушка уже его не слушала. Её лицо приняло безмятежное выражение, а пальцы устремились в воздух, рисуя причудливые узоры. Один… Два… Три…

***

      Как же холодно…       Драко снова стоял в этом коридоре, всё ещё занесённом пеплом. Частички плавно кружились в воздухе, как и в прошлый раз. Мужчина осторожно сделал пару шагов, молясь, чтобы ничего его не задержало. Чтобы не смотреть под ноги, Драко сосредоточил внимание на картинах. И сразу же пожалел об этом, конечно. Воспаленное сознание Гермионы изменило их до неузнаваемости: полотна пестрели яркими красками, представляя собой ужаснейшие события из жизни девушки. Страшные картины. Воплощения всех тех кошмаров, что она так и не увидела после того, как намеренно заперла себя внутри себя.       Коридор был намного светлее, чем несколько лет назад, и было кое-что ещё, что Малфой не заметил в прошлый раз. Он был прямым. Сколько Драко ни вглядывался, он так и не увидел ни одного поворота.       Это стало приятным открытием, хотя ожидать чего-то приятного от искусственно созданного пространства в больном сознании было довольно оптимистично. Но по крайней мере, Драко надеялся, что не потеряется. И, конечно, было бы просто замечательно не наткнуться на чью-то голову…       Пепел кружился в воздухе. Спокойно, размеренно, почти не привлекая внимания. Драко проследил за траекторией, чтобы понять, откуда он берется, но так и не понял. Казалось, что одна пылинка двигалась бесконечно хаотично без начала и конца.       Мужчина глубоко вздохнул и уверенно двинулся вперёд.       Он шёл и шёл, гоняя в голове одни и те же мысли. Драко одновременно желал увидеть хоть что-то, кроме бесконечного коридора, и боялся. В голове навязчиво кружился образ мертвой Мии. Малфой был твёрдо уверен, что её голова - это знак. Осталось лишь понять, что он означал.       Мия как-то сказала, что в «Гермионе» есть все они, личности, созданные её сознанием. Но для чего Грейнджер создавала их? Понимание вертелось где-то на задворках сознания, но Драко все никак не мог соединить все воедино, словно не хватало важного звена.       Чем же обернется для Гермионы уничтожение одной из её личностей? Или не одной…       Коридор не заканчивался. Менялись лишь сюжеты картин, на которые Драко пытался не смотреть. Он обернулся, чтобы оценить, сколько он уже прошел, но за его спиной простирался такой же бесконечный коридор. Малфой слегка запаниковал, когда почувствовал, что не может выйти из сознания Гермионы по своему желанию. Он чувствовал себя все более настоящим. Словно чем дальше его сознание продвигалось вперед по коридору, тем сильнее оно сливалось с сознанием Гермионы.       Драко почти засмеялся, когда в его голове промелькнула мысль о том, что это, вообще-то, довольно романтично - соединиться сознаниями навечно. Вечно искать её в её же разуме… Веселье испарилось. Мужчина всё шёл и шёл, а вокруг ничего не менялось. При этом он не видел следов на полу, а значит, он не ходил кругами.       И продолжал идти вперед.

***

      - Гермиона! Герми! Старшая! Кто-нибудь! - в отчаянии закричал Драко. Он не мог покинуть её сознание. Он пробовал идти вперед, назад, снова вперед, каждый раз теряя на полу свой собственный след. Он пытался загибать пальцы каждый раз, как чувствовал, что прошла минута, и по его наблюдениям прошло несколько часов бесконечного движения.       Он определенно заблудился в голове Гермионы. В чёртовом прямом коридоре.       - Драко?       Парень дёрнулся, готовый заплакать от страха и облегчения. Перед ним стояла Гермиона с четвертого курса. Он узнал её по тому самому платью со Святочного бала. Только сейчас оно выглядело грязным, с опаленным подолом. Да и девушка выглядела не лучше - худая, угловатая и невероятно уставшая.       - Мерлин, я так счастлив тебя видеть.       - Что ты здесь делаешь? - в её голосе звучала тревога.       - Гермиона сошла с ума, целитель считает, что легиллимент может ей помочь. Я с ним согласен.       - Тебе нельзя приходить. Я услышала тебя случайно. Ты мог потеряться здесь навсегда!       - Я знаю, прости, я не был готов к тому, что здесь увидел. Я просто хочу помочь, Гермиона.       - Зови меня Миона, - нервно поправила девочка.       - Хорошо, Миона. Как мне выбраться?       - Я не знаю, - прошептала она в ответ. - Дом никого не выпускает.       - Но он выпустил меня в прошлый раз, пару дней назад, - озадаченно проговорил Драко.       - Ты был здесь?       - Да, я… Я видел Мию.       Миона прижала руки к лицу и замотала головой.       - Мерлин, прости, я не хотел…       - Молчи! Всё рушится, абсолютно все. Она рассказала нам не всё. Герм точно знает, но не выходит из детской с тех пор, как… Как…       Девочка медленно успокаивалась. Она убрала руки от лица и ровно вдохнула и выдохнула несколько раз.       - Миона, я хочу помочь, - твёрдо сказал Драко.       - Я не знаю, что ты можешь. Мы перестали ориентироваться здесь, что-то сломалось, и Она не собирается это исправлять.       - Когда это произошло? Миона, я должен сделать это.       На её лице застыла маска задумчивости. Драко не решился прервать процесс принятия решения. В конце концов девочка уверенно кивнула и взяла его за руку. Её ладошка была ледяной.       - Я отведу тебя в мозг.

***

      Её ладонь странным образом дарила успокоение. Миона двигалась быстро, явно зная, куда идет, хотя иногда замедлялась или вовсе останавливалась, неуверенно всматриваясь в пространство. Драко было ужасно интересно, как она ориентируется в прямом коридоре. Спустя какое-то время, он все же решился завести разговор.       - Как и почему здесь можно потеряться?       Миона отвлеклась от увлеченного разглядывания пола и удивленно обернулась к Драко.       - В каком смысле?       - Здесь же просто прямой коридор.       - Ах, верно… Раньше он не был прямым, он представлял собой лабиринт. Теперь же каждый поворот и каждая развилка лежат на одной прямой. Развилки, при этом, существуют одновременно и регулируются намерением…       Девочка замолчала, снова напряженно вспоминая, куда необходимо «свернуть».       - И как работает намерение?       - Проще, чем ты думаешь. Это намерение повернуть направо или налево. А раньше не было необходимости выбирать самостоятельно, потому что выбор регулировался намерением попасть в то или иное место, - Миона печально улыбнулась.       - Сколько здесь мест? Всего два. Мозг и сердце. Остальное - пути к ним.       Драко задумался. Раньше все личности, с которыми он столкнулся, упорно избегали разговоров о том, как устроено сознание Гермионы, откровенно давая понять, что его это не касается. Что ж, похоже, им и правда не справиться самостоятельно.       - Ты сказала, что вы перестали ориентироваться здесь?       - Что? - Миона снова отвлеклась. - Ах, да… Я всё ещё могу попасть в сердце или мозг, но при этом я не чувствую весь остальной дом. Но остальные не могут даже этого. Поэтому они сидят в мозгу. Не считая, конечно, старшей. И Её.       - Почему можешь ты..?       - Это не столь важно.       Снова молчание. Половицы тихо поскрипывали под весом шагов. Драко внезапно осознал, что коридор изменился: пепла больше не было, обстановка вокруг была идентична той, что он видел пять лет назад, за исключением одной маленькой детали… Стены двигались. То есть, они оставались на месте, но двигались. Словно коридор был лишь прозрачной картинкой, из-под которой виднелось что-то… Живое?       Драко протянул ладонь, останавливаясь и на один лишь краткий миг выпуская из виду Миону. Он сразу понял, что ошибся как минимум один раз, потому что Миона пропала. Может, она сделала очередной поворот, а может, это была ещё одна выходка сознания Гермионы, но Драко вновь остался один.       Стены продолжали двигаться, и Малфой положил руку на с виду деревянную панель и сразу почувствовал ужасающий холод, намного сильнее, чем тот, что встретил его в пепельном коридоре. Ещё он почувствовал, что был прав: что-то внутри двигалось. Какие-то мелкие частички либо насекомые, Драко не мог точно определить. Зато он отлично чувствовал, что движение идет в определенную сторону: вперед вдоль стен. И тогда Малфой пошёл по этому направлению, не отнимая руки от стены в надежде выбраться к «мозгу», чтобы встретить остальных «Гермион».       Пространство снова словно застыло, никак не изменяясь во времени. Иногда Драко казалось, что он стоит на месте, глупо перебирая ногами, но маленькие частички под ладонью обнадеживающе щекотали кожу. Нельзя было определить, сколько прошло времени прежде, чем Драко снова начал его чувствовать. Воздух вокруг словно понемногу наполнялся жизнью, а пространство изменялось. Парень выдохнул и увидел облачко прозрачно-белого пара. И Драко осознал, что это был его первый выдох после того, как он потерял из вида Миону. Сначала его тёплой волной накрыло облегчение, но смутный червячок сомнений уже начал точить его изнутри.       Еще спустя время, которое Драко теперь действительно ощущал, коридор покрылся пеплом. Поистине удивительно, что отследить метаморфозу было невозможно. Ты вроде бы все время смотришь вперед, но коридор меняется за гранью твоего зрения или сознания. Задерживаться в пепельной пустыне Драко не хотел: слишком болезненно отзывались внутри еще свежие воспоминания. Он просто шел дальше, все так же держась за стену, пока очередная трансформация пространства не вытолкнула его наружу. Драко, сам того не понимая, нашел выход.