Коридоры её безумия

      - Твою мать, откуда у тебя доступ в мой камин?!       - Ты мать мою не трогай, Малфой, - угрожающе прошипел Гарри.       - Это просто выражение. Ты не ответил на вопрос.       Малфой выглядел… По-домашнему. В простой футболке и мягких пижамных штанах. Кажется, он собирался спать.       - Задавать такой вопрос главе аврората глупо, - спокойно ответил Гарри, вызвав недовольный смешок от Драко. - А знаешь, что ещё глупо? Скрывать от главы аврората подробности болезни его сестры.       - Полегче, Поттер, пришел размахивать своей должностью?       - Если только так я могу услышать правду, то да, - его голос звучал убийственно спокойно. Словно перед Гарри стоял один из сбежавших Пожирателей смерти, которых он вылавливал и допрашивал с болезненно-садистским удовольствием.       - Угрожаешь мне?       Драко не был к этому готов. Это же святой Поттер? За ручку с добром и светом спасавший мир уже столько лет? От Гарри исходила очевидная угроза, он точно не пытался скрыть своей силы. Как он сказал? «Сестры»..? Вот, кем была для него Гермиона. Не просто товарищ - часть его семьи.       Малфой невольно вернулся мыслями в прошлое, когда его мать только начала сходить с ума. Ему тогда тоже никто ничего не мог сказать. Он бился, как загнанный зверёк, обивая пороги целителей, раз за разом не получая ответа. Те лишь разводили руками. Никто не понимал, почему Нарцисса не может справиться со воли недугом.       А сейчас он сам стоял перед таким же сломленным человеком. Что, если бы к нему тогда пришел кто-то и сказал, что знает, что творится в голове его матери..?       Что, если сейчас у него был шанс, который он губил своим эгоизмом?       - Чёрт, - простонал Драко.       - Ты выложишь мне всё. Если потребуется, я силой вытащу твои воспоминания, попутно раздробив твой череп.       И оба понимали - Гарри не шутил.       - Присядь, что-ли, - неловко предложил Драко, сам проходя к креслу. В этой гостиной за последние пару суток он слишком часто откровенничал. Гарри сел и выжидающе уставился на Малфоя.       - Что ж… Это будет долгий рассказ.       - Я слушаю.

***

      - Вам очень повезло, что сейчас моё дежурство, - пробормотал мистер Томпсон. Он сидел в своем кабинете, вчитываясь в дела пациентов. Застой в лечении Гермионы не освобождал его от других пациентов.       - У мистера Малфоя очень важная информация, - едко проговорил Гарри, предоставляя слово Драко.       Целитель внимательно выслушал рассказ, иногда задавая уточняющие вопросы. Драко старался не упустить ни одной детали, а в голове билось «только бы не опоздать».       - Теперь, когда у нас, наконец, есть почти все детали, осталось собрать полную картину. Мистер Малфой, то, что я собираюсь спросить, может задеть Ваши старые раны. Но это очень важная часть истории. Это ключ ко всему.       Драко внутренне напрягся, подозревая, что знает, о чем пойдёт речь.       - Что произошло в мэноре во время её плена?       Сердце глухо ударилось о ребра.       Вот он. Тот вопрос, которого Драко боялся больше всего. Воспоминания, которые он отодвигал на задворки сознания, услужливо закружились вокруг него. Мужчина истерично выдохнул, сжимая двумя пальцами переносицу.       - Ну, конечно. Мэнор.       Гарри побледнел, откидываясь на спинку кресла. Никто в комнате не был готов услышать то, что долгое время было похоронено в разуме Малфоя и Гермионы.       Драко резко выдохнул и, наконец, заговорил.

***

      Март 1998       «Нет, нет, нет!»       Сердце стучало в глотке, когда Драко увидел их. Золотое трио, надежда волшебного мира здесь, в его мэноре. Напуганная худая, как скелет, Гермиона, связанная егерем, жалась к рыжему Уизли. Он выглядел лучше - крупнее, словно у него было меньше проблем со сном и питанием. И Поттер. Хотя его черты сложно узнавались через призму ужасных волдырей на его лице. И всё же, раз эти двое здесь, значит, и Поттер с ними.       Драко солгал. Сказал, что не знает их, никогда не видел. Его тошнило от плотоядных взглядов Сивого в сторону маленькой и напуганной Гермионы.       Всё испортил чёртов меч. Где они вообще его достали?! Как умудрились попасться в лапы кучки неповоротливых егерей, имея при себе такой мощный артефакт?       Парней кинули в темницу. Драко молился всем богам, чтобы Гермиону отправили с ними, но у Пожирателей были другие планы.       Допрос вела Белатриса. А Драко и его родители стояли поодаль, наблюдая за процессом. Малфой-младший видел каждую эмоцию на лице девушки.       Пожирательница начала с Круцио. Она всегда сначала била, потом спрашивала. И Гермиона не издала ни звука. На протяжении всего заклинания она молчала, прокусывая щеки и губы в попытке справиться с болью.       Зря.       Белатрису это только раззадорило. Она для приличия задала пару вопросов и, не получив внятного ответа, отдалась пытке со свойственным ей рвением.       Она резала и излечивала тело Гермионы раз за разом. Вот теперь девушка кричала. Истошно, дико, громко. Белатриса срывала на ней свою злость за очередной промах.       Пытка длилась не больше часа. Драко не понимал, почему Гермиона ещё жива. Он мечтал, чтобы она умерла в самом начале. Без боли. Без страха, как истинная гриффиндорка. Но она продолжала бороться, жить и молчать.       В подземелье её отвел Сивый.       Драко молча провожал взглядом Гермиону, все так же надеясь, что она умрет быстро. Если девушка попала в лапы егерей, смерть оставалась для нее лучшим вариантом.       «Где чертов Орден?! Почему не спасает драгоценного Поттера?»       В этом был весь он. Трясся от страха и надеялся, что кто-нибудь спасет последнюю надежду волшебного мира. И маленькую смелую гриффиндорку, не заслуживавшую свой участи.       Драко знал, что это были её крики, отпечатавшиеся в его сознании ещё в гостиной. Но упорно убеждал себя, что это не обязательно она, хотя в глубине души все же знал. Гермиону пытали с особой жестокостью все подряд. Маленькая, хрупкая, красивая. Девушка. Грязнокровка. Все это стало для нее приговором.       «Кто пустил её на войну? Какого хрена воюет девчонка?!»       Прошло четыре дня прежде, чем нагрянул Орден. Быстро, точно, словно знал все тонкости магической защиты Мэнора.       Позже Драко узнал, что их вызвала Нарцисса. Смелая. Сострадательная. Такая, каким он так и не стал.       Позже она сообщила ему, что девочка выжила. Поделилась, что решилась на этот шаг ради неё. Нарцисса всегда хотела дочь.       Когда закончилась война, Драко невольно подумал, что Гермиона теперь свободна и сможет стать счастливой. Мерлин, как же он, оказывается, ошибся.

***

      - Я думал, её пытали только в гостиной. Я не помню ничего такого, - прошептал Гарри. По его лицу текли слёзы.       Целитель Томпсон откашлялся.       - Мне жаль. Мистер Поттер, если желаете успокоительного… Нет, - резко прервал Гарри. - Я справлюсь с этим.       - Хорошо. Тогда подумайте хорошенько, Вы помните какое-то необычное поведение мисс Грейнджер после тех событий?       - Мы мало виделись позже. Её больше не выпускали из штаба. Она сильный стратег…       Драко облегченно выдохнул, ловя удивленные взгляды обоих мужчин. Но никто не стал заострять на этом внимание.       - Значит, она имела особую ценность для Ордена?       - Верно. Она была лучшей в этом. С ней советовались и Грюм и Кингсли.       Его лицо светилось каким-то болезненно-отчаянной гордостью. В его словах звучала шаткая уверенность в том, что с тех пор её безопасность была под контролем. Только был ли контроль? Душа Гермионы начала рушиться задолго до трагедии с её разумом. При этом её лицо всегда лучилось нежной улыбкой, глаза искрились счастьем выжившей, победившей войну, склонившей её к своим ногам и заставившей закрыть вечно требовавшую крови пасть. Никогда в её манере речи или поведения даже мельком не сквозили отголоски прошлого. Словно это прошлое никогда её не касалось. Тревожная догадка, на грани безумного домысла, никак не способного быть правдой, поразила Гарри до глубины души. Внутри он метался, как загнанный зверь, обдумывая, стоит ли внимания такая безбожная глупость, когда на кону стоит душевное равновесие его подруги, но полет мысли остановить он был уже не в состоянии. Перед глазами, словно кадры кинофильма, проносились воспоминания последних нескольких лет: вот Гермиона возвращается из плена с пустыми глазницами, в которые, казалось, и сама Смерть не взглянула бы без дрогнувших безжизненных губ, вот она исчезает из их с Роном жизней, пропадая в библиотеке, сидя под постоянной опекой целителя, тихая, безучастная, неживая.       Как же они были слепы к её страданиям, наивно полагая, что ей досталось меньше лишь потому что она девчонка! И как резко ожила она вся, словно невидимая рука кого-то сильного и всеведущего повернула ключ от заводного механизма, но что если так оно и случилось? Только рука принадлежала самой Гермионе, отошедшей в тень, скрывшейся под маской искусно созданной тряпичной куклы и забравшей с собой всю боль и страх пережитых горестей. И каково ей было? Столько лет быть немым наблюдателем собственной жизни?       Чувство вины разрядом Круциатуса насквозь пронзило грудную клетку, отнимая возможность дышать в наказание за глупость. Слепец! И он звал её своей сестрой? Когда Гермиона так легко ускользнула из его жизни, оставив улыбающуюся копию? Подобную боль Гарри испытывал, теряя близких друзей снова и снова. Казалось, череда лишений не собиралась заканчиваться с концом войны. Его проклятие следовало за ним и по сей день, выбивая почву из-под ног в самые неожиданные моменты.       Сделав судорожный равный глоток воздуха душного кабинета, Гарри огляделся, словно затравленный зверь, не зная, как выразить свое безграничное сожаление о, возможно, самой ужасной ошибке в его жизни. Целитель замер, видя внезапную перемену в лице Поттера. Он даже задержал дыхание, боясь спугнуть то, возможно, решающее откровение, что так неожиданно упало на голову молодого человека, по видимому, непосильным грузом.       И Гарри, наконец, набравшись сил, сипло проговорил:       - Гермиона была окклюментом.       Молчание оглушало. Драко замер, понемногу осознавая безумную догадку Поттера. Это было так очевидно, буквально лежало на поверхности. Этот коридор в её голове, полное отсутствие воспоминаний… У него не было ни единого шанса пройти через этот лабиринт. Сердце сжалось. Похожим методом пользовалась Нарцисса: у нее в голове был лабиринт живой изгороди, который менялся с каждым сделанным выбором. «Мерлин, они так похожи…»       Целитель тоже задумался ненадолго, прежде чем сообщить:       - Что ж, у меня сложилась теория. Мисс Грейнджер начала сходить с ума уже тогда из-за продолжительных пыток, которые включали в себя насилие над её сознанием. Но из-за её ценности, она прибегла к окклюменции. Однако мисс Грейнджер не является природным окклюментом, значит, у неё был тренер. Очень сильный и могущественный тренер. Есть предположения?       Гарри сдавлено охнул.       - Снейп. Это мог быть только он. Он был шпионом Ордена много лет, - уточнил Поттер, встречая удивление Малфоя. Тот, как оказалось, понятия не имел, что его крёстный тоже приложил руку к победе.       - Что ж, очень жаль, я надеялся, мы сможем поговорить с тем, кто сделал это с её головой, - пробормотал целитель. - Мистер Малфой, Вы сказали, что в прошлый раз видели голову… Мии?       - Да, - ровным голосом ответил Драко.       - А пять лет назад Мия сказала Вам, что внутри мисс Грейнджер существуют ещё несколько личностей, помимо неё самой?       - Верно.       - Что ж… Есть у меня одна мысль, но это… Сложная магия.       - Гермиона способна на всё, если речь идёт об общем благе, - тут же выпалил Поттер.       - Я склонен думать так же, - кивнул целитель. - Я полагаю, что мисс Грейнджер прибегла к сложнейшей магии сознания. Она полностью перекроила свой разум и создала себе новую личность, ту, которая ничего не знала о произошедшем в мэноре. Полагаю, Обливиэйт ей не помог, так что она пошла на крайние меры.       - Гермиона… Создала новую личность? - сдавленно пробормотал Гарри.       - Верно. Куклу, жившую по заданному сценарию, который формировали её личности из разных возрастов. Возможно, они были её страховкой на случай, если её сценарий окажется неполным. Но что-то произошло пять лет назад, что понемногу разрушило условия её обряда, и её искусственный фасад начал рушиться вместе с головным центром этого фасада…       - Мозг! Герми сказала, что место, где они живут, называется мозг, а настоящая Гермиона - в сердце! Ну как же я сразу не понял, - Малфой возбуждённо подскочил. Вот она, разгадка.       - Это подтверждает теорию. Проблема в том, что раз настоящая Гермиона не вышла до сих пор, значит, это для неё опасно. Наверняка она бы не стала так долго обманывать Вас, мистер Поттер, и остальных друзей. Но её планы рушатся. Это может означать только одно: мисс Грейнджер в большой опасности.

***

      - Я просто хочу домой, - тихо прошептала Гермиона. В последнее время ливни практически не прекращаясь заливали город. Из-за бесконечных туч звезд по ночам не было видно совсем, и Гермиона тосковала.       - Они не отпустят тебя, - тихо звенели капли. - Не отпустят, не отпустят, нужно бежать, бежать!       Конечно. Нужно бежать. Но Гермиона не представляла, как ей разбить стекло. С каждым днём пространство вокруг давило все сильнее.       - Я соскучилась…       - Они тоже скучают, скучают, скучают, - звенели капли воды.       Гермионе казалось, что они несут ей новости с неба, из её дома. От её сестёр, которых она так давно не видела и не слышала.       - Беги, беги, беги!       - Гермиона!       Девушка дернулась, отскакивая от окна. Она осознала, что стояла, вцепившись в ручку, которая совсем не поддавалась её усилиям. На пороге стоял Гарри. Друг. Хороший человек. Который не давал ей попасть домой!       - Уйди, Гарри.       - Тише, Гермиона, я рядом, все хорошо, - шептал мужчина, медленно подходя к подруге, словно к запуганному зверьку. Девушка же быстро совсем успокоилась. Проблем со сдерживанием эмоций у неё никогда не было.       - Уходи, пожалуйста.       - Он не уйдет, - холодный голос Малфоя вынудил её внутренне ощетиниться.       Драко внимательно осмотрел девушку. Войдя в палату, он едва не бросился оттаскивать её от окна. В её глазах плескалась тоска и уверенность в своем выборе. Гермиона действительно собиралась выскочить в окно.       - Мистер Томпсон, может, вы переведете её на первый этаж?       - У нас нет палат на первом этаже, а даже если бы и были, здесь отличные условия для содержания душевнобольных волшебников, - отозвался целитель. - К сожалению, суицидальные наклонности - частый симптом у многих пациентов, поэтому во всех палатах стоит первоклассная защита. И, конечно, здесь установлено магическое поле, которое подавляет негативные эмоции и деструктивные желания больных. Вам не о чем беспокоиться.       Драко внутренне выдохнул. Состояние Гермионы вызывало у него серьезные опасения: девушка была отстраненной и печальной и всё время смотрела в окно. И эти её разговоры о небе… Ему не хотелось верить, что у неё бы получилось.       Гарри тем временем тихо что-то говорил девушке, которая продолжала наблюдать за дождём. Она не кивала, не отвечала, словно бы её вообще не было в палате. Всё её внимание было сосредоточено на каплях воды, стекавших по стеклу. Драко вновь почувствовал неприятный спазм в области груди. Картина в палате так точно резонировала с его последними воспоминаниями о Нарциссе. Гермиона не была ему близка, их практически ничего не связывало в жизни, кроме учебы и войны. Но фамилия ‘Малфой’ несла в себе множество проклятий и благословений. Возможно, намного больше, чем любая другая чистокровная фамилия волшебной Англии. К примеру, гены Малфоев были магическим образом усилены, так что дети всегда больше походили на них. Магический брак почти полностью исключал вероятность измены, вероятность гибели младенца, вероятность рождения сквиба, в общем, в магическое поле рода было перегружено различными обрядами и заклятиями, а подобного рода манипуляции никогда не обходились без различных «побочных эффектов». Одним из них было явление, которое преследовало всех Малфоев без исключения. Они все были однолюбами.       Так что однажды отдав свое сердце несносной гриффиндорке, Драко смирился с тем, что никогда не женится на любимой женщине.       Он лишь надеялся, что она никогда не появится в его жизни, не заставит бояться за неё или, что хуже, желать её ещё сильнее.       Но Гермиона сидела у окна больничной палаты, вглядываясь в серый безжизненный пейзаж и мечтая о смерти, пока он оставался её единственной надеждой на жизнь. Одиннадцать, двенадцать, тринадцать…