Коридоры её безумия

      Холод. Первое, что почувствовал Драко, проникая в сознание девушки. Лютый мороз вполне ощутимо пробрал его собственный мозг. Он огляделся, понемногу ориентируясь в пространстве. Вокруг был уже знакомый коридор. Идентичный тому, что видел Малфой пять лет назад, с одним лишь отличием. Он весь был занесен снегом. По стенам ползли грубые щупальца ледяного нароста, а в воздухе кружился легкий вихрь снежинок.       Драко осторожно прошел вперёд, спотыкаясь о нечто твердое, присыпанное снегом. Он присел на корточки, погружая пальцы в белый сугроб, оказавшийся неожиданно теплым. Малфой замер. То, что он изначально принял за снег, оказалось грудой пепла. Весь коридор был усыпан пеплом. Он клубился в воздухе, заворачиваясь в сложные спирали и медленно оседал на все поверхности вокруг. Пальцы Драко судорожно сжали горсть пепла, цепляясь за что-то твердое. Воздух завибрировал, внося толику хаоса в размеренное движение белоснежных частиц, стряхивая их со стен и картинных рам. Малфой понял, что не хочет опускать взгляд вниз. Не хочет видеть то, что уже наполовину показалось из «сугроба». Он чувствовал, что случилось что-то ужасное. И не хотел знать, что именно.       Драко собрался с мыслями и несколько раз судорожно вздохнул. Опустил взгляд.       И закричал. Громко и истошно, разворачиваясь и отталкивая от себя предмет, подскакивая и отбегая на пару метров. Его замутило, и если бы он был полноценным телом, то наверняка бы уже согнулся над ближайшей урной. Но он был лишь собственной проекцией, а потому мог только выкрикивать ругательства, окончательно сбивая размеренный ритм падающего пепла. Мечтавший, но не находивший сил оторвать взгляд от головы Мии, лежащей на полу, уже слегка припорошенной пеплом.       «Это не по-настоящему. Гермиона жива, я только в её голове.» Драко повторял это себе снова и снова, как мантру, но вид головы девочки со спутанными волосами и бледным безжизненным лицом навсегда отпечатывался в его памяти.       Он отвернулся и часто задышал, возвращая себе здравый рассудок. Задыхаясь, Драко сдернул с себя непонятно откуда взявшийся черный галстук с фамильным узором, который он не надевал со времен, когда ещё велась война, и дернул рубашку, разбрызгивая вокруг перламутровые пуговицы. Он дышал и дышал, глотая пепел и терпкий воздух, в котором появился отчетливый запах смерти. Холодный мертвый воздух.       Всё не должно было быть так. Он не должен был попасть в коридор. Это даже близко не напоминало обычную легеллименцию. Чёртов целитель был прав, уже тогда с Гермионой творилось что-то неладное, и Малфой всё усугубил своим гребаным молчанием.       Воздуха не хватало, легкие никак не могли получить даже капли желанного кислорода. Пусть Драко был лишь проекцией, но он отчетливо осознавал: он умирает. Сознание Гермионы душило его.       Собрав последние силы, он резко вынырнул из её головы, падая на пол и погружаясь в первую за несколько лет паническую атаку. Закрывая глаза, он успел услышать смех Гермионы почти на задворках своего сознания. А затем наступила тьма.

***

      - Старик, извини, что без предупреждения, я хотел лично… Мерлин, Драко?!       Улыбка резко испарилась со смуглого лица Блейза, уступая место тревоге. Малфой полулежал на кресле, рядом на полу посверкивали стеклышки разбитой бутылки и лужи огневиски. Парень выглядел… Мягко говоря, отвратительно. Блейз видел его таким лишь раз - после смерти матери.       Нарцисса была самой удивительной женщиной. Именно такой Блейз всегда хотел видеть свою собственную мать, вечно выбиравшую не его. Нарцисса всегда стояла горой за сына. Хотя с горой её сравнивать было трудно. Она скорее была ветром. Невесомым колебанием теплого воздуха, превращавшимся в неистовый шторм, когда её ребёнку что-то угрожало. Нарцисса и к Блейзу так относилась. С теплом и пониманием, о, Мерлин, как же она отличалась от всех холодных аристократок, что прятали свою боль под маской холодности и злобы. Нарцисса же нашла себя в самоотверженной, безграничной и безусловной любви к сыну. И к нему, Блейзу Забини, недолюбленному чернокожему мальчику, чья мать разменяла семейную репутацию на деньги и эфемерное чувство власти.       Миссис Малфой умерла очень рано. Словно бы её семье мало было боли. Нарцисса после падения Темного Лорда понемногу сошла с ума. Привыкшая к безумному вальсу на острие волшебной палочки, горевшем зеленым огнем, она мастерски укрывала свои чувства, чтобы защитить семью. Спасти Драко.       Её окклюменции оказалось слишком много, и мозг просто не выдержал. В конце концов, женщина перестала узнавать мужа, сына и, конечно, его, Блейза Забини.       А затем тихо скончалась, прижимая к груди дневник, в котором хранила самые значимые воспоминания.       - Блейз? Чёрт, ты не вовремя, - Драко пьяно рассмеялся. Горько так.       - Что у тебя случилось? Почему ты не написал мне?       Драко невесело улыбнулся, крутя в руке тяжелый граненый стакан с остатками огневиски. Он давно не пил. Обещал маме беречь себя и свой разум. Что ж, вряд ли она запомнила его обещание. От мыслей о матери его снова замутило. Хотелось согнуться над полом и выблевать из себя всю ту мерзкую боль, с которой он, казалось, со временем научился жить.       - Ты помнишь маму?       Они оба её так называли. Оба понимали, о ком шла речь.       - Помню, - тихо отозвался Блейз, опускаясь на соседнее кресло.       - Я тоже помню. Перед самой её смертью она попросила меня зайти. Мама плохо спала и почти не ела. Тогда был, кажется, последний раз, когда она знала, кто перед ней. Она попросила меня никогда не использовать магию сознания. Окклюменцию. Попросила не употреблять ничего, что может затмить разум. А ещё она сказала, что никому не пожелала бы столкнуться с тем, что творилось у неё внутри.       Блейз молча слушал друга. Его болезненно надрывный полушепот. Говорила сама его душа.       - Потом у нее был последний приступ. А у меня мелькнула надежда, что если я загляну в её сознание, то найду причину. Я был так окрылен этим, и я… Я…       - Ты использовал легеллименцию, - закончил Забини. Внутри всё сжалось от этого признания. Значило ли это то, что Нарцисса…       - Она умерла на моих руках, - прошептал Драко. В его глазах блеснули запоздалые слёзы. - Я видел, что было внутри неё. Он всегда был там. Я не знаю, как он это провернул, но каждую секунду она была в той гостиной, где чертов ублюдок Реддл её пытал, не давая покоя. Мама… Так хотела умереть, но держалась.       Камин потрескивал потухшими углями. Тьма вокруг густела и перетекала по углам, вызывая тревогу, так знакомую всем участникам той войны.       - Но в тот день она сдалась. Не выдержала. И тогда же умерло её тело. Он держал её в ловушке собственного сознания, выходом из которой была смерть. И я… Я просто не успел. Если бы я догадался раньше, если бы она только намекнула…       Его голос сорвался, и Драко затих.       - Это не твоя вина.       - Я знаю.       - Драко, - настойчиво позвал Блейз. - Это не твоя вина.       - Я знаю! Но иногда я думаю, как бы все сложилось, догадайся я раньше.       Они замолчали. В обоих кружилась старая боль, которую они раздразнили своим разговором. Но также в обоих теплилось что-то другое. Тепло. Они снова были вместе. Драко больше не был один. Блейз больше не чувствовал себя потерянным. Они разделили общее страдание пополам.       Воздух вокруг стал теплее, и в комнату ворвался легкий ветер из распахнутого окна, словно гладя их обоих по щекам.

***

      - Так о чем ты хотел поговорить? - спросил Драко, выныривая из раздумий.       - Я? А-а-а, - протянул Блейз, неловко улыбаясь. - Я, в общем, сделал Пэнси предложение.       - И почему я узнаю об этом только сейчас, - раздалось недовольное ворчание.       - Ты узнал вторым! Пэнси сказала, что оторвёт мне яйца, если я буду трепаться об этом до того, как сделаю предложение. Но я сразу к тебе.       Малфой улыбнулся. Вообще-то, Блейз и Пэнси начали встречаться только чтобы отстал мистер Паркинсон. Пусть он и не считал Забини достойной кандидатурой, но его род хотя бы был древним и вполне чистокровным. И Пэнси не противилась. Гнева дочери Фредерик побаивался. Но эти двое со временем сблизились настолько, что когда отпала необходимость в фиктивных отношениях, оба поняли, что им, в общем-то, и так хорошо. И вот, надо же… Станут семьёй.       - Поздравляю, - просто сказал Драко, искренне улыбаясь другу.       - Спасибо, - в ответ Блейз широко улыбнулся. - Помолвка через месяц, тебе приглашение «плюс один»?       Мулат игриво повёл бровями, пока Драко легко рассмеялся.       - Я буду один.Да ладно? Ты же знаешь Пэнс, она вряд ли захочет устроить скромную роспись в кругу семьи. Ты можешь приводить кого угодно. Я оставлю тебе приглашение, будет время подумать, - Блейз подмигнул и поднялся, собираясь пройти к камину, как вдруг щелкнул пальцами, вспоминая одну важную деталь.       - Ну что ещё? Имей ввиду, я не собираюсь надевать что-то кроме черного костюма.       - То есть белья на тебе не будет? - хихикнул Блейз, но тут же принял немного неловкий вид.Давай, говори уже.       - Пэнси хочет устроить длинную «прелюдию» к свадьбе, с девичником, мальчишником, а еще парой вечеринок и дружеских вечеров. Ты знаешь, мы неплохо общаемся… Ну, с Поттерами и остальными гриффиндорцами.       Драко в миг посерьёзнел. Он давно не имел никаких дел и связей с бывшими однокурсниками. Не считая, конечно, двух из них…       - Я бы хотел видеть тебя на каждом мероприятии, - твёрдо отчеканил Блейз, вызывая в груди Драко щемящее чувство благодарности.       - Я приду, - так же твёрдо ответил он.

***

      - Мне так жаль, что Гермиона всё пропустит…       Джинни рассматривала два черных конверта из дорогой плотной бумаги, на которых красовались серебристые вензеля «З» и «П». Забини и Паркинсон.       «Дорогие друзья. Приглашаем вас на торжество, посвященное нашему бракосочетанию. Магическая помолвка состоится 23 ноября в поместье Паркинсон. Спешим сообщить, что в случае вашего согласия, счастливы пригласить вас в уютный итальянский городок Х, чтобы весело и беззаботно провести там следующие выходные. Портключ приложен.»       И второй листок уже из обычной бумаги с надписью «и в этот раз Забини не сможет посидеть с вашими карапузами, Поттеры», которая звучала в голове характерным шутливо-строгим тоном Пэнси.       - Быть может, через месяц она уже поправится?       - Было бы замечательно, Гарри. Очень надеюсь на это…       Джинни скучала по подруге. И Гарри скучал. Сейчас, когда Гермиона совершенно перестала быть самой собой, она стала как никогда далека от них обоих.       - Как думаешь, ей больно?       - Что? Нет, целитель сказал…       - Он сказал, что понятия не имеет, что там у неё в голове, - перебила Джинни. - Малфой отказался говорить, а потом вовсе в обморок хлопнулся. Я просто боюсь за нее..       Гарри просто обнял жену, не в силах развеять её тревогу. Потому что сам был переполнен ею до краёв.       - Хорошо, что ты напомнила про Малфоя. Мне нужно зайти к нему как можно раньше.       - Зачем? - удивилась Джинни.       - Он наша последняя надежда.       - Он потерял сознание в прошлый раз!       - И мы всё ещё ничего не знаем, - надавил Гарри. - Нам нужна любая информация. Если дело касается Гермионы, я готов хоть сам в обмороке валяться!       - Ты же знаешь, что он совсем недавно потерял родителей, Гарри, - Джинни мягко, но настойчиво усадила его на диван. - Мы не знаем, что творится в его жизни, и не можем заставить…       - Она в таком состоянии из-за него и его семьи, Джинни.       Вот теперь Гарри был зол. Не столько на Драко, сколько на самого себя. Джинни нежно погладила его по плечу, видя, как изменилось выражение любимого лица.       - Гарри, это не твоя вина.       - Я знаю, - слишком быстро ответил тот.       - Это не твоя вина.       - Я знаю, это из-за Малфоев, - с нажимом повторил Гарри.       - Ты слышишь меня? Ты не виноват, - продолжала Джинни, сжимая его руку.       - Я виноват, черт возьми!       Он сдался, вскакивая, и из его зеленых глаз брызнули осколки слез.       - Это я повёл её за крестражами, это я произнёс Его имя, зная, что на нём Табу, это, черт возьми, я втянул её во всё это своей чёртовой дружбой! - Гарри едва сдерживал душившие его слёзы, срываясь на крик. - Если бы не я, она бы никогда не познала всей этой боли, на её месте должен был быть я! Её даже не было рядом, когда мы достали меч!       - Ты знаешь, что её пытали не поэтому, - прошептала Джинни, сжимая мужа в объятиях.       - Я всё ещё ненавижу его. Всех их, носивших метки магглоненавистников. Она в тысячу раз лучше меня, лучше любого из них, и всё равно страдает. Страдает до сих пор! Почему она?! Что сейчас в её голове? Где она заблудилась? Чёртов Малфой. Я найду его и заставлю рассказать, пусть даже мне придётся его проклясть!       - Гарри, постой…       Но он уже бросал зеленый порошок себе под ноги, выкрикивая «Малфой-мэнор».