Коридоры её безумия

      - Что значит «решил не рассказывать»?!       Утро мистера Томпсона началось с взволнованного Гарри. Целитель невольно видел в нем образ отца Мии - настолько он контролировал весь лечебный процесс. Конечно, Поттера не обрадовали новости о мистере Малфое, но что поделать? С сумасшедшими легко угодить в ловушку собственных чувств, забывая, что сам больной, скорее всего, лишён эмпатии.       - Мистер Поттер, успокойтесь. Мистер Малфой провёл с пациенткой добрых два часа, большую часть времени - в её голове. Они беседовали наедине, об этом попросил мистер Малфой, однако, я склонен полагать, что идея принадлежала Мии. Из этого я сделал вывод, что сознание Мии существует внутри сознания Гермионы практически независимо. Вижу Ваше непонимание. Давайте на примере: на Вас испытывали легиллименцию?       Гарри утвердительно кивнул.       - Могли ли вы видеть в своей голове этого волшебника, говорить с ним и так далее? Нет, сэр, не припоминаю. Не могли, потому что легеллимент просматривает ваше сознание, как книгу, а вы как бы стоите у него за спиной. Мия же формирует свою реальность в сознании Гермионы и водит мистера Малфоя по нему, не пуская в библиотеку, где хранятся её книги. Смею предположить, что, когда тело засыпает, сама Мия - нет. Это сложно понять, я знаю, мне и самому непросто. Это явление очень редкое и очень опасное. К сожалению, подробностей разговора я не узнал, мистер Малфой лишь потребовал разрешение посещать пациентку каждый день с шестнадцати часов. Он также сообщил, что это необходимое условие для понимания ситуации.       Гарри бессильно сжал кулаки, но не успел ничего сказать.       - Из всего этого следует весьма неутешительный вывод, мистер Поттер. Скорее всего, мисс Грейнджер заблудилась в этой искусственной реальности. И то же может грозить мистеру Малфою, но во-первых, он дал письменное согласие, а во-вторых, он наладил контакт с Мией. Если всё так, как я предполагаю, она не даст ему заблудиться, пока сама этого не захочет.       - Но какой смысл ему так рисковать? - в замешательстве спросил Гарри. Вопрос был, скорее, риторическим: вряд ли Малфой вот так легко посвящал в свои намерения всех подряд. Это и пугало.       - Я не знаю, мистер Поттер, но он сильно увеличил шансы Вашей подруги на выздоровление.

***

      Её окружали картины, описывавшие собой самые жуткие явления из её жизни. Абстрактные кровавые мазки все больше походили на тела её друзей. Гермиона стоически боролась с подступавшей тошнотой. А ещё - с паникой. Казалось, что времени в этом месте не существует, но даже так казалось, что прошла целая вечность с хвостиком. Гермиона не хотела ни пить, ни есть, ни спать. У неё была лишь смутная навязчивая цель попасть в её детскую, но и та туманилась то паникой то скукой.       - Здесь есть кто-нибудь? Эй?!       Гермиона не ждала ответа, крикнула просто для того, чтобы знать, что она испробовала всё. Её голос растворился в тишине, густевшей, как мёд. Буквально как мёд. Гермиона чувствовала, как она обволакивает её тело, как тяжелеет дыхание под этим вязким грузом. На неё навалилась духота и сонливость, мысли вновь спутались, превращаясь в бессвязный поток картинок из прошлой жизни. Её жизни? Гермиона уже не осознавала. Внезапно она краем уха уловила тихий сдавленный хрип и упала в темноту.       «Разбудил» её её же голос.       - Это двести четырнадцатый раз, Герм. Миона не справляется, Мия живёт. Миа слаба. Ты должна поговорить с ней.       - Это можешь сделать ты. Я должна быть с Ней.       - Она никуда не денется, ты прекрасно знаешь. Но Гермиона все ближе. Она услышала Её сегодня. Что бы Миона ни делала, Гермиона, как заведённая, ищет дорогу к Ней. Что, если однажды она найдёт? Ты должна рассказать ей всю правду.       - Нет! - резкий голос разрезал тишину, до этого нарушаемую лишь тихим шёпотом. «Герм» продолжила уже спокойнее: - Нельзя. Она нас защищает.       Послышался тихий вздох.       - Тогда что мы можем сделать? Дом зовёт Гермиону, но она, как проклятая, рвётся к Ней! Если бы только был способ разорвать связь…       - Даже не думай. Да знаю, даже если это было бы возможно, мы бы никогда на такое не пошли.       - Гермиона, кажется, нас всех учили в детстве, что подслушивать очень невежливо?       «Раскрыли?!»       Гермиона лихорадочно соображала, чем ей может грозить эта ситуация. Она медленно открыла глаза и увидела…. Двух себя. Одну возраста около шестого курса, вторую - совсем взрослую, кажется, она всего на пару лет младше.       - Расслабься. Мы здесь, чтобы защищать, а не калечить, - усмехнулась старшая из двух копий.       - Кто вы такие…? Опять этот вопрос, - очень уж наигранно рассмеялась та, что помладше. - Ну, давай, твои варианты?       Гермиона задумалась в поисках подвоха.       - Смелее, - поторопила младшая.       - Вы это я из прошлого?       - Твои предположения не меняются уже… Да, наверное, почти год.       Гермиона во все глаза смотрела на копии себя, пытаясь осознать всю сюрреалистичность сна.       - Не меняются..? Мы ведь уже виделись?       - Не с нами, - кивнула младшая. - Но она рассказывала про тебя.       - Как мне к вам обращаться?       - В чем смысл, если она всё равно забудет? - раздраженно отозвалась старшая.       - Не злись, мы же не знаем, почему она забывает, - попыталась успокоить её младшая. - Меня зовут Герми, а это Герм. Не злись на неё, просто с тех пор, как ты стала приходить домой, всё пошло наперекосяк.       - Что это за место? - все ещё в замешательстве спросила Гермиона.             - Дом, - просто ответила Герм.             - Хорошо… Что он делает в моей голове? И что здесь делаете вы? И почему за меня живёт какая-то Мия?! - Гермиона чувствовала, как на неё наступает истерика. Во сне-то! Но слишком хотелось добраться до ответов, которые, оказывается, ускользали от неё несколько сотен раз.       - Давай по порядку, - начала Герм. Она обвела рукой темную маленькую комнату, в которой Гермиона узнала кладовку для швабры, ведра и прочего инвентаря для уборки.       - Это - дом. Конечно, не конкретно эта кладовка. Это, так сказать, прихожая. Дом - это всё твоё сознание. У него есть мозг, в нем мы живем. Мы…       Девушка замялась и переглянулась с Герми, явно не зная, что сказать.       - Здесь начинается часть, которую мне знать нельзя, да?       - Ты совсем как мы, - улыбнулась Герми.       - Мы просто живем здесь. Большего тебе знать необязательно. Что ещё тебе интересно?       - Почему я здесь, - немедленно спросила Гермиона.       - Мы не знаем, - спокойно солгала Герм.       - Вы знаете, - с нажимом проговорила Гермиона. Старшая раздраженно повела плечами.       - Зачем спрашивать, если слышала? Дом зовёт тебя.       - Да, это я слышала. Но почему?       - А сама не догадываешься? - огрызнулась Герм. - Дам подсказку: в тебе тебя - только пара лет. Всё остальное - это мы.       Неприятная догадка скользнула в голове Гермионы, но исчезла, не успев оформиться в мысль, которую можно выразить языком.       - Она помнит, - поражённо прошептала Герми.       - Верно, - старшая тоже выглядела удивленной, - Мы думали, ты всё стираешь…       - Кстати, об этом… Вы говорите, я была тут не один раз?       - Не то слово, - отозвалась Герм. - Ты приходишь каждую ночь вот уже почти год. Каждый раз, как засыпаешь.       Если бы Гермиона стояла, она бы тут же упала. Слова старшей словно выбили почту из-под её ног. Вот уже год она бывает в этом странном месте, но на утро ничего не помнит… Что же ей нужно? И что она делала двести четырнадцать раз? И почему её так тянет в детскую…?       - Вы не скажете мне, что такого я натворила двести четырнадцать раз, да?       Герм молча кивнула, сердито глядя на младшую, видимо, осуждая за слишком длинный язык.       - Может, Вы знаете, почему меня так тянет в детскую?       Герми ахнула, тогда как на лице Герм не дрогнул ни единый мускул. Впрочем, младшая сделала весь спектакль бесполезным, выдав свой шок.       - Значит, и ты не знаешь? Но продолжаешь искать, зачем?       - Когда я оказалась здесь, я не чувствовала и не хотела ничего. В голове крутилась только мысль о том, что мне надо в детскую…       Герм внезапно громко и зло рассмеялась.       - А ты не промах, выходит, я тебя недооценила! Что ты имеешь в виду?       - Это не так уж важно, Гермиона. Сейчас важнее вот что: дом зовёт тебя. Ты должна пойти с нами.       Резкая смена темы смутила Гермиону, заставив напрячься.       - Герм, что ты хотела сказать? Что в детской?       - Прошу, нам нужно идти. Мия вот-вот вернётся, - осторожно начала Герми. Ты должна пойти с нами. Ты же не хочешь забрать себя у своих друзей?       - Да объясни ты в конце концов! - взвилась Гермиона. Ее порядком достало то, что обе её копии говорили непонятным ей языком и, что уж там, слишком очевидно недоговаривали слишком важные вещи.       - Может, скажем?       - Нет, ты помнишь, чем все закончилось в первый раз.       - Герм, прошёл год… Мия не сможет вечно жить за неё.       - Вот именно! - Герм уже не говорила - кричала. - Ты видела время? Когда она здесь, оно сходит с ума!       - Так давай попробуем. Если не выйдет, она всё равно рано или поздно забудет.       - Если сможет вернуться, - угрюмо сказала Герм. - Валяй, ладно. Я пойду к Ней.       И старшая вышла из каморки.       - Что ж… Гермиона, я очень прошу тебя понять нас. Это всё для общего блага.       Гермиона кивнула через силу. Она потеряла всяческое доверие и к месту и к его обитателям. «К самой себе, получается?» - с грустной улыбкой подумала она.       - Два года назад случилось кое-что очень плохое. Это очень ранило Гермиону. Настолько, что от боли она стала сходить с ума. Тогда она решила спрятаться, отгородившись от реальности собою прежней, как щитом. Так появилась Герм. Но мозг Гермионы был слишком искалечен, чтобы все можно было так просто исправить, так что случилась своего рода трагедия, которая, тем не менее, прекратила одиночество Герм. Появилась я. Я стала чём-то вроде щита. Потом воспаленное сознание Гермионы породило Миа и Миону. Последней была Мия, она появилась относительно недавно. Мы все стали щитом для Гермионы. Она создала для нас дом. Думаю, это было случайностью, как и мы все, не считая Герм. Но дом принял нас. Долгое время за Гермиону жила Герм, но в ней было слишком много от Неё. Она уставала всё больше, и появился риск, что она больше не справится. Тогда дом создал тебя.       Гермиона почувствовала, что задыхается.       - Создал меня?! Как такое возможно?!       Герми печально пожала плечами.       - Ты совсем не такая, как мы. В тебе есть мы все, так что мы как бы компенсируем в тебе Её.       - Её - это Гермиону? - решилась уточнить настоящая - или, выходит, что нет, - Гермиона.       - Да, - печально кивнула Герми. - Все стало хорошо, правда. Вы выиграли войну, ты стала жить нормальной жизнью, но около года назад все пошло наперекосяк. С домом что-то случилось. Герм думает, что в тебе стало слишком много Её, и дом готов создать новую Гермиону. В ней будешь и ты, весь твой опыт! И мы тоже будем. И она будет жить там, пока дом не прикажет ей вернуться.       Гермиона замотала головой. Этого не может быть. Она - ненастоящая. Лишь экстракт себя самой, из которого исключили что-то важное, что-то, без чего нельзя продолжать жить.       - Как долго это будет продолжаться? Если раз в два года менять Гермиону, то уже через пятьдесят лет нас здесь будет около тридцати. Я планирую жить долго, вместит ли сознание все копии? Хватит ли Её сил, если она уже очень устаёт?       - Ты и правда очень умная и внимательная, - покачала головой Герми. - Но вспомни: Герм прожила всего ничего, прежде, чем появилась ты. Ты существовала год, но тебя хватило даже на два. Что, если однажды все закончится на одной счастливой Гермионе?       - Или Она не выдержит и уничтожит нас всех! Тебя, меня, дом и себя!       - Да, есть и такая вероятность. Ты говоришь совсем как в нашу первую встречу…       - Герми, ты не понимаешь. Жить должна Гермиона.       - Нет! - ахнула Герми, поднеся ладони к губам. - Не говори таких вещей. Ты не знаешь, что с ней случилось.       - Так просвети! Вижу, что не собираешься, ты тоже не знаешь? А кто знает? Герм? Поэтому она так мало жила? Но Гермиона не может вечно прятаться за своими копиями! Она не может так поступить с нашими друзьями!       При упоминании друзей, Герми как-то резко осела на пол. Из неё словно выпустили весь воздух. Гермиона вспомнила, что на шестом курсе она больше всего переживала за товарищей. Она плохо ела и спала, видя, как мучается Гарри, чувствуя приближение тяжелых времён. А ещё она любила. Сильно, по-настоящему. Любила несносного слизеринца, который в тот год выбрал сторону зла. И за него она тоже боялась до слез, до приступов удушья, такая несчастная в своём бессилии.       - Герми, - тише и ласковее проговорила Гермиона, - им нужна Она, а не я или кто-то, кто будет после меня.       - Нет! Они не догадались, никто не понял! Им подсунули подделку, и что же? Приняли за чистую монету! Никто даже не подумал о нас, словно Она не пережила самый страшный кошмар в своей жизни!       Гермиона почти не обиделась, когда её назвали подделкой. Она видела, что задела самое больное место Герми и почти обрела союзницу.       - Но Её можем спасти мы, - твёрдо, уверенно произнесла она.       - Как? - всхлипнула Герми. - Она давно не была снаружи. И Ей нужно держать дом, она и так очень устаёт.       - Значит, дом нужно уничтожить. Мысль родилась сама собой и укрепилась в сознании так, словно уже давно там. Скорее всего, так оно и было. Вот, почему Герм не хотела ей рассказывать. Гермиона напрямую угрожала дому.       Герми ахнула.       - Как… Как ты можешь? Снова?! После всего, что узнала? Лишить Её, лишить нас дома?       - Герм, послушай, глубоко в душе ты должна понимать, что я права! Просто мне проще признать это, поскольку я самая молодая из вас и в доме почти не жила…       - Совсем не жила!       - Верно, - примирительно согласилась Гермиона. - Но ты подумай… Разве можно вечно бежать от себя? Ведь вы только это и делаете - пытаетесь вытравить Её из Гермион, селективно выводя более «чистую» версию. Неужели, тебе не противно? Тебе, магглорожденной! Мы все детство слушали чистокровный бред, а теперь ты в этом участвуешь?       Гермиона продолжала, видя, что Герми сдаётся. Что уже сдалась. Она сидела на полу, сжавшись в комок, не желая признавать такие очевидные вещи.       - А что будет с домом, когда в последней Гермионе не останется Её? Ты думала об этом?       Гермиона задавала этот вопрос, скорее, чтобы надавить, но застыла, осознав ответ. И Герми, судя по всему, тоже поняла.       - Она в детской, - одними губами произнесла залитая слезами её копия с шестого курса.       - Спасибо. Спасибо, Герми.       Гермиона выскочила из кладовки. Теперь она все вспомнила, весь их первый диалог с Герм, то заклинание, которое она наложила на себя позже утром, чтобы не вспоминать сюжет сна, пока не докопается до истины и не решит, что с этим делать. И её решение осталось неизменным. Она должна уничтожить дом.