Закатное солнце и рассветное небо

Ее звали Агнес. Волосы ее были как закатное солнце, а глаза – как рассветное небо. Так он подумал, когда впервые увидел ее – в тот краткий миг, когда ее едва не поглотила пестрая разъяренная толпа. Она знала травы и коренья. Сначала ее просили о помощи. После стали глядеть косо, с опаской. Пока наконец не решили погубить. Иисус пробился к ней через толпу, точно гонясь за ускользающим в бушующий океан лучиком солнца. Пробился как раз вовремя, чтобы принять удар первого полетевшего в нее камня. Камень ударил его в рёбра. Острый край распорол хитон и кожу, по боку, пропитывая светлую одежду, побежала кровь. Дыхание на несколько мгновений пресеклось. Но он остался стоять прямо, точно сам был из камня. Девушка за его спиной осталась невредима. Солнечный лучик не погас. Только это сейчас было важно. За первым камнем полетел второй. На миг прокатившаяся по людскому морю волна удивления схлынула, и толпа зашумела лишь злее. Кто-то кричал: – Уйди, она колдунья! Другие предлагали: – Раз так – забьем обоих! Иисус говорил с ними, стоя под градом камней, – без злобы, без страха. Говорил, как с детьми, забавы ради затеявшими опасную игру и не сознающими ее последствий. Говорил спокойно, даже когда один из камней рассек ему лоб и кровь жгла глаза. Говорил терпеливо, пока его не услышали. Едва ли кто-то раскаялся. Но ему довольно было того, что они задумались. А главное – они остановились. Руки с камнями опустились; толпа начала расходиться. Иисус развернулся к девушке. Он не гнулся, не морщился от боли – лишь отер с лица кровь, мешавшую ясно видеть. В глазах цвета прозрачно-голубого рассветного неба было больше интереса, чем страха. Будто бы она знала, что он придет. Будто даже не сомневалась, что ее защитят, хоть и видела своего защитника впервые в жизни. – Ты цела? – спросил он. Кажется, останься на ней хоть одна царапина – и он не задумываясь сотворил бы чудо, чтобы исцелить ее, даже если случайные свидетели вновь начнут кидать в него камни, приняв за колдуна. – Да, – уголки ее губ дрогнули в чуть заметной улыбке – так улыбается ребенок, получив заветный подарок, которого ждал, не зная, когда и как обретет его. – Благодаря тебе. Голос у нее был звонкий, как пение птички, а лицо – удивительно светлое, словно сияющее изнутри, чуть присыпанное золотистыми веснушками. И впрямь солнечный лучик… Он покачал головой с мягкой улыбкой – должно быть, на окровавленном лице она смотрелась странно, но Иисус привык быть странным: – Разве мог я за тебя не заступиться? – Ты выбрал заступиться. Они выбрали бросать камни. Вопреки ее серьезным словам, казалось, она вот-вот рассмеется от восторга. Это было столь же странно, как спокойная улыбка на его залитом кровью лице. И столь же правильно. – Люди бывают слепы, – сказал он мягко, с привычной бережностью подбирая слова. – Но я верю, что можно научить их видеть свет. Так он и звал ее после: «Свет мой».