Новое начало

Спокойные времена длились год. На четырнадцатый день рождения Юго и Адамая приключения сами пришли к ним. В тот день не стало Фаэриса, но через время элиатроп снова повидался со своим народом. И снова всё почти стало как прежде. Младшие братья росли, братство «Тофу» становилось известным на весь мир. Адамай всегда стремился быть с друзьями, но порой судьба будто намеренно отделяла его от них. Юный дракон никогда не жаловался и старался проводить время с пользой, воспитывая младших, а в свободное время обучаясь магии и сближаясь с Алестиной и Агнес. Девчушка же жила спокойно с отцом, помогая ему в лечебнице, а когда находилось свободное время — бегала в таверну помогать с младшими близнецами. Для неё самой Юго с Адом и малыши стали словно второй семьёй. Она начала ощущать привязанность к старшему дракону. Особенно ей нравилось сидеть с ним на поляне в тишине, а порой немного порезвиться. В деревне Али тоже уже знали как элиатропа, но мимолётные косые взгляды она ловила, на которые не обращала внимание.

***

Все повзрослели. У Евангелины и Перседаса родились двойняшки, Амалия углубилась в свою королевскую жизнь, а близнецы, как и раньше, помогали с братьями и таверной, однако практически не изменились внешне, что откровенно приносило больше проблем, чем преимуществ, ведь в большей степени они мыслили уже далеко не по-детски. Как раз-таки Али тоже не росла — как бы это странно ни звучало. Все начинали думать, что у неё задержка в развитии, но поведение и речь говорили об обратном. Она уже сама готовила лекарства и помогала отцу лечить пришедших больных, всё так же периодически оказывая помощь в воспитании младших близнецов. Девочка стала близка дракону, даже иногда казалось, их связь крепче, чем дружеская. Он не задумывался об этом, невзирая на шуточные намёки от близких, но что-то переменилось в его сознании, когда он увидел то же самое у Юго с принцессой.

***

И снова в их жизни ворвалось новое и по-своему незабываемое приключение. Прилетел некий Отомай с посланием и забрал братство. Когда братья вновь ушли в путешествие, Алестина заволновалась немного сильнее и перед уходом крепко обняла. — Возвращайтесь скорее… — с печальной ноткой проговорила она. Прошло не больше недели, как они вернулись, но кое-кого не хватало, а на лицах уже не было радости — победу заволокло призмой усталости. Когда девочка узнала, что они вернулись, тут же бросилась в таверну. В этот день «Хрустящий гоббал» был закрыт. Увидев элиатропа, она кинулась в его объятия и на рефлексе хотела назвать прозвище «бабочка», но не успела, так как не увидела дракона рядом. — А… где Адамай? — спросила голубоглазая у друга. Немного поникшие Альберт и Руэль сидели за барной стойкой. Блондин очень крепко обнял подругу, однако ответ был краток и печален: — Я не знаю… Девчушка раскрыла веки и отстранилась. — Как это не знаешь?.. Что произошло, Юго?! Сжав губы, его взгляд стал отстранённым. К ним подошёл Руэль и положил руку на плечо друга. — Мы все поражены не меньше тебя, Али… — томно произнёс он. — Между ними произошла очень сильная ссора. Али застыла на месте, пока шестерёнки крутились в сознании. Она понимала, что ссориться могут все, и внутри что-то проснулось — какое-то новое чувство, которое голубоглазая практически не испытывала. Грудная клетка сжалась, и к нижним векам подступила влага, впервые коснувшаяся этих прелестных глаз. — =Н…настолько сильная, что… он не вернулся?..= Элиатроп вновь заключил её в крепкие объятия. Слёзы подруги отобрали у него последние силы. — =Я найду его… найду, обещаю…= Энутрофы не смогли остаться в стороне и обняли детей. — Он обязательно найдётся… — тихо сказал Альберт, в глубине души сам желая в это верить. У Али просто опустились руки. — «Почему?.. Они же могли просто поговорить… Ади, за что?..» Не желая оставаться, девчушка легко выбралась и убежала на улицу. Она тихо плакала по дороге и залетела в дом. — Василёк?.. — энирипса крайне удивила такая смена настроения дочки, и он поспешил в её комнату. — Милая, я могу войти?.. — спросил он, но ответа не последовало. Мужчина решил зайти и увидел, как Алестина свернулась в комочек, тихо плача. Зрачки моментально сузились, брюнет сел на кровать и прижал её к себе. — «Сейчас, наверное, бесполезно что-то спрашивать. Я всегда старался, чтобы Аличка не огорчалась, а тут…» Прошло несколько суток, голубоглазая успокоилась и кое-как рассказала ему, что случилось, и… внутри закипела злость, хоть внешне Лойд выглядел спокойным. Первые недели девочка отказывалась выходить из дома, после поникшая иногда приходила в таверну, но говорила мало и фальшиво улыбалась.

***

Прошло несколько лет. После очередной вылазки Юго и Руэля на поиски Адама в королевство Ветра Алестина и сама отправилась в путешествие в новом образе. О Юго и Руэле долгое время ничего не было слышно. Альберта и младших это тревожило, но они верили, что те вернутся. Прошло несколько дней, и на мир обрушилась новая опасность, несравнимая с прошлыми. Ужасные существа, именуемые «некромами», неизвестно как вторглись на планету и высасывали всё живое. Бракмар пал, тысячи жизней угасали каждую секунду, но проблеском надежды стало возвращение братства «Тофу». Когда некромы исчезли, стали приходить вести из дальних земель. Альберт узнал о совете двенадцати, о битве в королевстве Садида и о долгожданном возвращении сына. Нет… сыновей. Теперь уже взрослых. Вся деревня вместе с оплакиванием погибших радовалась их возвращению. Лойд помогал жителям отбиться от атаки некромов, но жертв избежать не удалось, и благо радовало, что это закончилось. Уставший, он ушёл домой, даже не встретив братьев, и до последнего надеялся, что дочка цела. Мужчина с бóльшего разделся и сразу завалился в кровать. — «Я её обучил базовым навыкам. Всё должно быть хорошо». Энирипс хотел задремать, но тут же взбодрился, когда услышал, как открылась входная дверь. Подскочив с постели, он вышел в коридор и увидел Алестину. Теперь она была высокой, подтянутой девушкой с грациозной осанкой и взрослым, острым лицом. Длинные тёмно-каштановые волосы струились по спине, пронзительные голубые глаза смотрели спокойно и чуть холодно. — Пап… — голос звучал непривычно. Мужчина тут же заключил её в объятия. — Хвала Богам. Ты пришла, — облегчённо выдохнув, проговорил мужчина. — Я срубила нам состояние, пап… Побывала много где, купила всем подарки и многое узнала. — Буду рад тебя послушать, но немного позже, я безумно устал… — энирипс отстранился. — Тогда я приготовлю нам поесть. Как насчёт нашего традиционного мяса в остром соусе? — О-о… Аж слюни потекли, хмф… — мужчина вытер губы от влаги, на что девушка усмехнулась. — Хм. Хорошо, сделаю. Они разошлись по комнатам. Али переоделась и пошла на кухню. Весь оставшийся день братья проводили с семьёй, а старый энутроф — со своей, неожиданно, женой. От радости трактирщик накрыл широкий стол, чему близнецы были безгранично рады. Однако с радостью смешалось и много других чувств. Присутствие давно потерянного члена семьи обескураживало. Адамай будто воскрес из мёртвых. Так изменился и не только внешне. Было видно, он старался вести себя как раньше, улыбался, шутил — однако тень неловкости так и не рассеивалась. Теперь он больше ощущал себя чужим в этой семье, лишней её частью, но оставалась надежда, что всё когда-нибудь изменится. Этой ночью дракон погрузился в воспоминания, когда разглядывал свою почти не изменившуюся комнату с братом. — Кровать не застелена. Кажется, я её так и оставил тогда. — Да. Я и отец не трогали твою половину, — ответил блондин, и вновь нагрянула тишина. — Похоже… придётся спать на полу, пх… — неловко посмеялся он. Странное ощущение тоже преследовало парня. Он ведь так давно хотел вернуть брата, жить с ним как раньше, а когда такая возможность появилась, появилось отторжение. Как раньше уже никогда не будет. — Не будем Альберта дёргать… Как-нибудь поместимся, — произнёс Адамай. Братья быстро постелили себе на полу и легли. Вечером Гулимы, такова была фамилия Лойда и Алестины, тоже разбрелись по комнатам. Светила яркая луна, и всё, что было в комнатах, прекрасно виднелось. Девушка долго не могла уснуть, и вскоре на разум набросилась уже позабытая тоска. Слёзы тонкими дорожками потекли по её щекам, и лишь спустя время она всё-таки провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.