The Fallen Chase

Новый год: стук бокалов, скользящая, пузырчатая жидкость внутри них. Одним словом — праздник! Почти везде на улицах были развешаны гирлянды, меняющие свой оттенок время от времени или в такт метронома. Снег перестал быть рыхлым — можно было играть в снежки, закидывать их в капюшон своих друзей и просто резвиться. На лицах многих людей сверкали улыбка и глаза, в которых отображались огоньки всей Аркадии Бэй. Однако зажглась не только сама гирлянда, но и гирлянда чувств, обвивающая каждый участок сознания народа. Кажется, почти все были счастливы. Вот только подсознание Виктории было занято совсем другим. Опять: мысли, мысли и только мысли. Чейз уже не знала, что делать — какие сигареты курить, какие лекции по фотографии слушать, к какой компании стремиться, чтобы… чтобы что? Казалось, это было все, в чем она нуждалась. И как обычно Виктория пыталась заполнить пустоту внутри себя, хотя бы вертением карандаша тонкими пальцами, при размышлении о том, как преподнести подарки для каждого из ее друзей. Это отвлекало, но не славилось каким-то успехом и особой эффективностью. Виктория всегда старалась занять себя чем-то и поддаться наивной иллюзии, что она не пуста, не мертва внутри себя. Однако она уже прекрасно осознавала, что ее гирлянда чувств погасла, стала неисправна. Оставалось лишь игнорировать это и вести себя обыденным образом, но получится ли это у нее сейчас?

***

— Почему они так сильно закрыли эту ебаную бутылку?! — восклицала с прерывистым дыханием Чейз. — Может, тебе помочь, Виктория? — обеспокоенно предложила свою кандидатуру Тейлор, расставляя стаканчики для алкогольного. — Нет… я справлюсь, — девушка в моменте с раздражением выдохнула и придерживала пробку, — я справлюсь с этой бутылкой, — кажется, пламя желания могла погасить только победа над шампанским. — Вик, у тебя и так руки тоненькие, как ты ее откроешь сама, при таком-то упорстве этой тупой бутылки, — с доброй усмешкой вставил свои пять копеек Нейтан. — Вообще-таки, когда погода хорошая, я стараюсь не упускать возможность пробежаться и сделать. Пару. Упражнений, — под конец этого процесса Чейз напряглась как можно сильнее и, наконец, благодаря великому упорству девушки, — шампанское было открыто. — Ладно, ты как всегда добиваешься своих целей, как и привыкла. Какого хрена я в тебе сомневался, ахах. Вот другие бы соснули и уже попытались передать эту хрень на другим, — с особым удовольствием выпустил Прескотт. — Конечно, потому что я, Виктория Мэрибет Чейз, а не какая-то там несуразная дура.

***

— Я — Виктория Мэрибет Чейз, — звенящее молчание длиною в пять секунд. — Разве в этом есть какой-то смысл? Она вновь погружалась в паутинообразные мысли — конечности немели. Уже близилась долгожданная дата, когда девушка узнает — одержала ли она победу в том конкурсе фотографии. Так странно: поначалу Виктория так тряслась в предвкушении, а сейчас пребывала в замешательстве. Она рассматривала те распечатанные снимки. Чейз все еще не могла понять, как так получилось, что именно с Макс они оказались на одной волне, на одной частоте размышлений и чувств. Даже Тейлор и Кортни не всегда могли уловить идею их подруги. Виктория избавилась от тех осколков зеркала: смела в одну кучу и выбросила. На столе уже красовалось новое, более идеальное и оттого более пустое. Она разглядывала себя в поисках изъянов и на данный момент их было полно: растрепанные волосы, смазанная помада и уже стекающая тушь по воле медленного темпа слез по щекам. Теперь было тяжело, особенно после того диалога с Нейтаном что-то твердить себе.

***

Максин Колфилд. Всю свою осознанную жизнь она прожила в Сиэтле. Так бы и продолжалось до тех пор, пока ее родители не увидели, насколько многогранны идеи для фотографии и сами работы их маленькой девочки. Они искренне хотели, чтобы их дочь обучалась тому, о чем мечтала с самого детства — искусству творить визуально. Однако в их городе было не так много училищ, направленных на работу с фотографией. Да и к тому же бюджетные места то ли отсутствовали, то ли присутствовали в ограниченном количестве. А родители Макс были не готовы платить большие деньги за ее обучение. И так Колфилд рассталась с любимыми друзьями, родным городом, чтобы завоевать симпатии к своей работе. Но была ли она к этому готова? Максин словно попала в другую вселенную — Аркадия Бэй оказался довольно скромным городком. С одной стороны, это успокаивало девушку — шум никогда не привлекал ее, а только отталкивал. Так и хотелось сбежать куда-то подальше, где будут лишь она, ее мысли и идеи. Но, с другой стороны, Колфилд не была из тех людей, кто легко обзаводился новыми знакомыми и друзьями. Порой даже заговорить с кассиром представлялось непростой задачей: главное, продумать запрос заранее, чтобы не наговорить глупостей и не опозориться. Руки бросало в дрожь — Макс старательно сдерживала ее, сжимая ладони в кулак. Она особо никого не боялась, однако Виктория меняла всю картину. Снова этот пазл. Колфилд с трудом понимала свою одногруппницу. Казалось, даже под микроскопом она не докопается до правды: что на самом деле думает о ней Чейз? На самом деле Макс могла посвящать этому вопросу мысли ввиду тревожности. Только этот случай был иным. Конечно, слова про селфи от Виктории врезались дротиком в нее, который было не так уж и просто достать. Но подорожником предстала та совместная работа. И Колфилд правда не понимала, почему та компания не приняла Чейз. Ей искренне импонировало творчество девушки. И Макс прекрасно осознавала, что у Виктории есть талант и умение чувствовать то, какой ракурс будет более подходящим и правильным с точки зрения теории фотографии. И ей это очень нравилось, нравилось видеть тот блеск в глазах, с которым Чейз направляла объектив камеры на нее. Это было нечто странное, но приятное. В глубине души Колфилд желала вновь сработаться со своей одногруппницей. И она не просто так отдала честь Виктории представить их работу от ее лица. Просто Макс очень хотела, чтобы эту переменчивую девушку, чудесного фотографа заметили. После совместного выполнения домашнего задания Колфилд неосознанно прощала те грубые слова и колкости, что вылетали из уст Чейз. Правда, в один момент терпению пришел конец. Макс не желала прогибаться под той, кто даже толком не может стабильно к ней относиться нормально. И она бы действительно хотела узнать в деталях про взаимоотношения Кейт Марш и Виктории Чейз. Вот только одногруппница оттолкнула ее. Даже спустя время Колфилд не ответила на сообщение Виктории, потому что даже не желала переписываться с ней, а о встрече даже речи не могло идти. У каждого человека есть свой предел, и Макс тому доказательство. Интерес как будто напрочь отбило. Все, что испытывала она по отношению к Чейз, — злость и неприязнь. На самом деле у Колфилд даже была какая-то призрачная надежда на то, что Виктория станет ее другом и прекратит вести себя так отвратительно. Увы, надежда умирает последней.

***

— Нейтан, принеси еще алкоголя, — судорожно перебирая листы какой-то папки, нервно попросила Чейз. — Ты уверена? Тебе же завтра лететь, а то ты увидишь не Сан-Франциско, а его обдолбанную версию, ха-ха, — довольно посмеялся Прескотт. — Да все будет нормально, просто я почему-то слишком сильно нервничаю. Но дело было не в этом. — Все точно будет нормально? — Нейтан окинул взглядом подругу. — Я просто немного нервничаю, — проговаривая четко каждое слово, выдала Виктория. — Все будет хорошо, Вик, еще успеешь потом выпить, — парень нежно улыбнулся. — Тогда дай зажигалку, — девушка закатила глаза. — Без б, держи.

***

Пару дней назад

Внезапный звонок. — Кто мне звонит в такую рань? — Чейз с трудом открыла слипшиеся глаза и потянулась за телефоном. — Ой, это же Марк Джефферсон, — она резко взметнула ресницами и приняла звонок: — Здравствуйте, Марк Джефферсон, — Виктория начала накручивать прядь на указательный палец. — Здравствуй, Виктория, — голос был веселее обычного, — с радостью хочу тебе сообщить о том, что твоя работа прошла. И уже через 5 дней мы увидим вашу работу с Макс в известной галереи Сан-Франциско! — при произношении этого Марк немного усмехнулся. — Настало время для развитии твоей карьеры, что думаешь? — Неужели, я не могу в это поверить! Наконец люди заметят меня, — Чейз нарочно повысила тон голоса. — Тогда позднее я напишу: во сколько мы будем вылетать. Бери только все самое важное. И еще ты должна будешь кое-что подписать, передам в академии. До встречи! — До встречи. Разговор окончен. Виктория отложила телефон, расположилась на своем диване напротив маленького зеркало. Она не улыбалась. Данная новость не заставила даже заискриться то самое желаемое счастье, к которому Чейз так упорно стремилась. Она ничего не почувствовала. Если бы раньше преподаватель объявил о такой новости, то Виктория была бы на седьмом небе от счастья. Что произошло с Чейз? Почему она не испытала даже малейшей радости. «Нужно просто придти в себя, наверное, я просто не проснулась» — Виктория поспешила в ванную комнату, чтобы ополоснуть лицо и «пробудиться». Она протирала раз за разом его, но ощущения были те же. «Что со мной не так?» — Чейз с ужасом посмотрела на свое отражение. Она поправляла волосы, проводила ладонью по щекам, протирала глаза — ничего не менялось. «Ви, возьми себя в руки, ты всегда мечтала только об этом и наконец ты сможешь привлечь какую-то компанию к себе…» Виктория вернулась в комнату и подошла к рабочему столу. Она принялась перебирать бумаги. Вот они снова — те самые снимки с Макс, первый снег уже в том году и ощущение покинутости. Чейз всматривалась в каждую деталь — даже в небрежно лежащий локон волос девушки. Она то щурилась, то располагала фотографию подальше от себя. В голове витал один вопрос: а смогла бы Виктория без помощи Колфилд создать подобное? Да и не только он, а еще: нужна ли была ей эта победа? Чейз столкнулась с суровой реальностью — одно стремление к цели заставляло гореть ее желанием сделать все необходимое, чтобы оказаться выше других и доказать себе и родителям, что она не пустое место. Увы, она ничего не почувствовала. Ее совсем не тревожил шанс быть увиденной, услышанной, а то, что она теперь словно хотела отречься от своих желаний. Странно, но: — Макс, представляешь наша работа выиграла. Виктория поджала губы, предыдущее ее сообщение — «Макс, что за бредни ты мне затирала про настоящую?» все еще висело непрочитанным. — Жаль, что мы не смогли ее представить от нас обеих. Чейз не верила в то, что написала, но желание сдерживать себя и держать нос высоко словно испарилось на мгновение... на мгновение ей захотелось предстать настоящей перед ней.

***

— Ну что? Ты готова, Виктория? — спросил воодушевленно Марк. — Конечно, моему счастью не было предела, когда я услышала, что одержала победу, — Чейз натянуто приподняла уголки губ. — Пока будем там, можем сходить куда-то или если что одна прогуляешься, но как бы ты там не потерялась одна, — Джефферсон усмехнулся по-доброму, его глаза слегка сверкали. — Это было бы прекрасно, Марк Джефферсон! Я всегда хотела побывать в Сан-Франциско, — Виктория наигранно положила руку на сердце. — О, нам пора на посадку, пошли. Чейз хвостиком последовала за когда-то горячо любимым преподавателем, держась за ручку чемодана. Она словно шла в неизвестность, с смешанными чувствами. Аэропорт как будто размывался моментами. Люди спешили, ожидали свой рейс, читали какие-то буклеты. Но куда пропали чувства Виктории и почему счастье не свалилось на нее с небес?