The Fallen Chase

— Опять? — немного хриплый, низкий голос прозвучал достаточно громко. Глаза резко раскрылись — тусклый свет от окна рассеивался по всей комнате. Дыхание немного перехватило, а сердце замерло подобно остановке стрелки на часах — неожиданно. В один лишь миг. Лямка лифчика невольно сползла, пока Виктория без конца ворочалась и пребывала в не самом лучшем состоянии. Лоб был горячим. Всю ночь ее бросало то в озноб, то, напротив, в жар. Не успевала Чейз отделаться от духоты ввиду тяжелого одеяла, как мурашки уже покрывали все ее ослабшее тело. Сейчас она была неуязвима, как никогда. Ночной кошмар. Девушка ненавидела каждый из них. Настолько, что изредка была готова не спать ради того, чтобы просто снова не столкнуться со своими потаенными страхами. Даже если веки норовились захлопнуться, Виктория держалась изо всех сил. Она отрицала это, но на самом деле каждое подобное сновидение представлялось ножом в спину. Разум будто издевался над ней: проводил с нежностью лезвие по идеальной осанке, как бы выбирая более подходящую точку для удара. Он хоть и принадлежал по сути Чейз, только был против нее. Подсознание точно желало выбрать то место для «предательства» своей владелицы, чтобы кровь не просто текла — хлестала. Да так, чтобы Виктория наконец резко выгнулась и издала протяжный крик. Но почему? Чейз сама не понимала этого и однозначно злилась. Опять ей приснился отвратительный сон. Она оторвалась позвоночником от мягкой постели и невольно преподнесла ладонь к лицу. Вся ее поверхность ощутило тепло, переходящее в зной. Мыслительный процесс с трудом давался Виктории. А она, как и обычно, сразу пыталась все проанализировать и вспомнить, что именно было перед тем, как внезапно проснуться в холодном поту. Туман застелил своим густым и нелегким покрывалом почти все воспоминания. Чейз будто проделывала шаг за шагом по канату в темноте — и все ради того, чтобы вернуться в настоящее. Виктория лениво встала с постели и направилась к чайнику — кофе сейчас был бы очень кстати. Она едва уловимым касанием заставила теплую воду начать разогреваться. Все движения Чейз были особенно медлительными, словно она все еще пребывала в каком-то сновидении. Девушка точно смотрела сквозь запачканное разводами и всякими пятнами стекло на свои ладони. Все казалось таким нереальным — температура давала о себе знать. Обычно Виктория цеплялась за действительность, как за последний глоток воздуха, только сейчас все было иначе. Она словно пребывала не в том состоянии для того, чтобы вступать в бой, чтобы отстаивать что-то. Однако Чейз понимала, что какое-то событие старательно ускользало от нее прямо сейчас. Сознание пыталось стереть его, растворить, как упавший в кипяток кубик сахара — безвозвратно. Только это был лишь вопрос времени, когда затерянное в глубинах разума вновь всплывет наружу. Оставалось только ожидать.

***

Кейт Марш — в прошлом студентка Академии Блэквелл, одногруппница Виктории Чейз, во многом была тонка, точно как собственная скрипка, каждая ее струна. Фигура девушки мало, кому запомнилась ввиду невзрачности. Обычно она не держала спину ровно — причина явно крылась в неуверенности, в тревожности и в буллинге, с которым приходилось сталкиваться слишком часто. Нередко глаза Кейт слезились на занятиях, она старательно опускала голову, поправляла локоны волос так, чтобы закрыть свое лицо. Не всегда удавалось сдержать в себе все эмоции, чувства, что протыкали ее насквозь гвоздями обиды и боли. Молотком зачастую орудовала лишь она — Виктория Мэрибет Чейз.

***

— Где Виктория? — взволнованно задалась вопросом Тейлор. — Неужели она пропустить занятие Марка Джефферсона? Я не верю в это, готова даже поспорить, что она придет, просто опоздает. А ты что думаешь, Кортни? — она пыталась изобразить уверенность вскинутой рукой, манерой речи, однако все всё понимали и прекрасно видели. — Даже не знаю… уже прошло два занятия, а она так и не заявилась. Бред какой-то. Наверное, что-то случилось, — Вагнер уперлась подбородком в внутреннюю часть ладони. — Может, Нейтан что-то знает? — Как обычно! Нет бы нам в первую очередь все сказать, — воскликнула Кристенсен и резко встала из-за стола в столовой. — Остынь, наверное, она потом нам все расскажет, — Кортни попыталась успокоить свою подругу, хотя все еще тоже беспокоилась за Чейз. — Нет, в этот раз я все выясню и как можно скорее, — возразила Тейлор. — Надеюсь, это не разозлит ее, — она старалась вести себя спокойно, но из раза в раз постукивала новеньким маникюром по своему телефону. — Кортни, ну сама посмотри, это уже не первый раз, когда Виктория что-то умалчивает. А потом, как ты знаешь, она просто может взорваться, но так и ничего не скажет. Мы же ее подруги. Мы должны ей помочь и хотя бы узнать, по какой причине она пропадает, — сбивчиво и порывисто протараторила подруга. — Тут с тобой не поспоришь, так происходит уже из раза в раз. — Надо написать ей, я сегодня зайду к ней, хочешь со мной? — Я все еще не уверена. Мне кажется, ей нужно время. — Не знаю… я ничего не знаю и не понимаю! — Кристенсен устало опустилась обратно на скамью.

***

Чейз неторопливо помешивала свой кофе и наблюдала за образовавшимися пузыриками. Они рождались, расходились, а потом и вовсе исчезали. Она долгое время не решалась зайти в телефон. Какое-то странное чувство обволакивало ее с ног до головы. Девушка не осознавала этого ясно, но понимала, что, попав в социальные сети, все вспомнит. А она желала оттянуть этот момент, словно особенно эластичный мармелад. Или же просто проглотить его, не ощутив в конечном итоге вкус. Внутренне Виктории хотелось вовсе забыть о том злосчастном моменте, что норовился прорваться с минуты на минуту. Прилив мурашек. Девушка обвивала руками свои плечи и медленно спускалась к рукам — наивно было думать, что это как-то поможет избавиться от напряжения и настойчивого озноба. Но сейчас все было не так. Она думала не в полную силу своих возможностей. Что-то сковывало все ее тело. Страх. — Нет, Вик, приди в себя, все хорошо, ты в порядке, — внезапно Виктория заговорила сама с собой в надежде, что это как-то поможет. — Тебе просто нужно успокоиться. Тебе все равно, просто зайди уже наконец в этот дебильный телефон, — почти криком завершила она. И, наконец, девушка сделала это. Чейз увидела входящие сообщения от Тейлор и Нейтана. И Макс Колфилд: — Ты в порядке? Виктория вскинула брови и мгновенно провалилась в беспощадный жар. Она тут же откинула телефон в сторону, в бордовую подушку. Чейз знала, что так будет, знала, что если сделает это, то вспомнит все, что так старательно подавляло сознание. «Какого черта Макс пишет мне после той дебильной статьи от дилетанта-журналистки» — вопрос оглушал собственным звоном девушку и заставлял ее невольно царапать ногтями плечи. «И как я вообще оказалась в комнате, в постели, я же… я же тогда… мне стало плохо. Нет, мне не было плохо, и мне не плохо сейчас. Это все просто бред. Джульет сбила меня с толку. Она просто…» — вдруг Виктория заметила всплывшее уведомление от Нейтана: — Ты все еще винишь себя за произошедшее с Кейт Марш? Нет, нет, только не она. На этот раз Чейз перевернула телефон экраном вниз и положила его на стол, правда, было уже поздно. Дрожь, которую она тщательно избегала, вырвалась наружу, глаза забегали из стороны в сторону. Желание убежать, пропустить происходящее на данный момент овладело девушкой. Тошнота подступила к горлу, постепенно взор начал размываться. Виктории так хотелось крикнуть, но все, что она могла, так это сдержанно всхлипывать, даже сейчас, когда все на занятиях, когда навряд ли кто-то услышит ее. С каждой прошедшей секундой Чейз тряслась все сильнее и сильнее. На лице стоял ужас — взгляд был направлен куда-то вдаль, она накрыла влажные, обкусанные губы рукой, прижала ее настолько крепко, насколько позволяли имеющиеся силы в теле. Стремление быть непоколебимой, лучшей не могло отпустить девушку даже сейчас, когда совсем было не до этого. На самом деле Виктория вовсе не понимала, почему она сейчас плачет и почему имя «Кейт Марш» заставляет ее так колебаться. Прошел уже год. Но Чейз все еще сжималась вся внутри от его упоминания. Она старалась не затрагивать эту тему или сразу менять ее, если кто-то вдруг захочет обсудить это. Виктория избегала этого, как школьник — бесконечные лужи, дабы мама не сердилась и не отчитывала его за такую оплошность — грязные ботинки и сопливый нос. А сейчас она, словно потеряла зрение и нормальную координацию движений, из-за чего наступала на каждую из них. В какой-то момент Чейз обратила внимание на зеркало для макияжа, стоящее рядом, и увидела то, что бы хотела стереть из памяти: обессиленная, побледневшая от ужаса и тревоги она. Совершенно машинально Виктория резким движением откинула его от себя. Вдребезги. Осколки заполнили какую-то часть нижнего пространства. Она окинула данную картину пустым взором. Реальность — сплошное безобразие. Она увидела в ней себя. Слезы с новой силой побежали из покрасневших глаз. В этот раз Чейз накрыла двумя ладонями свой рот в попытке заткнуть себя, подавить ощущаемое, стереть происходящее. Она с волнением прижимала их сильнее. Но, кажется, это мало чем помогало ей — Виктория перешла на волосы. Она обхватила их руками, тянула, пытаясь получить необходимую дозу физической боли, чтобы заглушить душевную. — Что со мной не так, что со мной не так, что со мной не так, — обеспокоенно и взволнованно без конца повторяла Чейз. — Я не понимаю… я просто не понимаю, нет, нет, нет… — она сжала кожный покров шеи и принялась тревожно водить по нему пальцами. — Почему снова… почему они просто не могут забыть, почему они запоминают каждое мое поражение, каждую мою ошибку, — Виктория пыталась перевести дыхание, но это давалось ей с великим трудом. — Мне жаль, мне очень…

***

Будем честны, Макс действительно любила занятия Марка Джефферсона. Было в них что-то пленительное и особенно интересное — все остальные мысли растворялись, когда преподаватель начинал читать лекцию. Только не сегодня. Колфилд определенно была встревожена тем, что произошло днем ранее. Мнение о Чейз точно являло собой вечно беспокойное море с бьющимися пенистыми волнами о гранитные скалы. Оно было непостоянным, неоднозначным. Макс на протяжение всего урока то проводила пальцем по полароиду, то вертела ручку в руках. Она плотно поджимала губы и старалась понять, почему Виктория тогда так разозлилась. Произошедшее одновременно очень напугало девушку и оттолкнуло в какой-то степени. Колфилд не хотела, чтобы подобное вновь произошло, но она словно чувствовала, что этому всему была какая-то причина. Однако это не отменяло факт той ужасной статьи, которая и поставила в тупик Макс. Она просто желала понять: какая же Чейз внутри? Неужели Виктория правда без всякого сожаления и, напротив, с удовольствием издевалась над запуганной Кейт Марш? Неужели все так, как написала Джульет Уотсон — так ужасно? Почему-то даже несмотря на вчерашний эпизод, Колфилд хотела искренне верить в то, что Чейз другая, даже если это было глупо и нелогично. Она все равно продолжала думать об этом в том же направлении. Макс просто хотела верить… верить в то, что тогда, при той фотосессии у маяка, Виктория была настоящей