Эфемерное одиночество

      Еле продрав глаза, Нам Гю очень неохотно приподнялся с постели. Голова болела, словно в неё забили гвозди. И каждое движение порождало новую вспышку боли. Приметив цветастое, явно чужое постельное, парень задумался о том, где находится. Хотя интерес тут же сменился томным безразличием: уж слишком приятно веяло холодом из приоткрытого окна. Нам Гю хотелось ещё полежать вот так вот, наслаждаясь удушающим умиротворением.       Сквозь темноту сознания послышался звук открывающейся двери. В комнату вошёл человек. Он что-то сказал. Его голос был такой знакомый, но понять было невозможно. Призрачный образ рассеивался, вновь заполняя всё пленительной темнотой. —Fuck! Блять! Я видел, ты проснулся!       Звонкая пощёчина наконец окончательно привела Нам Гю в сознание. Мокрая одежда неприятно обтягивала тело, холодная вода заливала глаза и рот. Раздражённо отплёвываясь, Нам Гю хотел протянуть руку, чтобы достать до Таноса, что поливал его из душа, но сил не хватило. —Наконец-то! Только попробуй помереть! Я тебя из под земли достану! Straight from the grave! —Что... ты делаешь? — слегка заторможено и абсолютно не соображая, что происходит, спросил Нам Гю. —В чувства тебя привожу, — огрызнулся парень, выключая воду.       Не говоря больше ни слова, он помог Нам Гю раздеться, бросив мокрую одежду в стирку. Нелепо склонившись над ванной, Танос обтирал парня мочалкой, поливая уже тёплой водой, иногда заливая в лицо, когда Нам Гю закрывал глаза, прикладываясь лбом к плитке в поисках того самого спасительного холодка. Путаясь в непривычно длинных волосах, Танос вспенивал шампунь, следя, чтобы пена не попала в глаза. Завершив все эти "банные процедуры", Су Бон накрыл голову Нам Гю махровым полотенцем, небрежно вытирая. —Что ты помнишь? — без особой надежды спросил парень. —Эмм... Вечеринку... — протянул Нам Гю. — Кажется, я тебя искал... "Ещё и не помнит нифига!" — негодовал у себя в голове Су Бон, но вслух сказал: — Ага, нашёл потом. —Кайф... — растянувшись в хило-нелепой улыбке, сказал Нам Гю, что ещё больше разнервировало Таноса, однако ничего высказывать тот не стал.       Су Бон не стал сообщать, как привез его к себе, как места себе не мог найти, когда на следующее утро Нам Гю не проснулся, как отменил от его имени из-за этого концерт в "Пентагоне".       Танос поднял Нам Гю, что почти полностью повис на нём, помогая вылезти из ванной. Доведя до комнаты еле переставляющего ноги парня, Су Бон усадил его на кровать. Порывшись в шкафу, он бросил Нам Гю самые удобные и чистые шмотки. —Надеюсь, одеться ты в силах, —сказал он, выходя из комнаты, но завис на секунду в проёме, дополняя: — Ща накормлю тебя чем-нибудь.       Оставшись в одиночестве, Нам Гю вдруг почувствовал давящую тишину квартиры. Мысли одна за одной заполняли пустую после отходняка голову. Потеряв счет времени, Нам Гю завис, натянув на себя одну лишь футболку. От возвращения в реальность появились вопросы о мотивах своих и чужих. Почему он сейчас здесь, почему он пахнет мылом, почему на кухне шумит чайник и почему в груди щемит?       Этого не может быть, это шутка какая-то, манипуляция. Приятная манипуляция, но нельзя дать себя подкупить. Когда-нибудь это закончится, он уйдет и... —Эй! Готово, дуй на кухню! — с косячком в зубах окликнул его Су Бон, выглянув из дверного проёма.