Эфемерное одиночество

      Су Бон не стал больше донимать Нам Гю разговорами, ведь впереди было предостаточно времени. Он смотрел на Гю с неподдельной жалостью. Стоило Нам Гю поднять взгляд, он тут же отвёл глаза. Су Бон встал, грубо шоркнув стулом, и забрал тарелку, чтобы помыть. — Какой сегодня день? Что с концертом? — спросил Нам Гю. — Как думаешь? Пришлось перенести. Да, ты so many problems подкинул, — Су Бон развернулся к Нам Гю, оперевшись на кухонную тумбу, и залез в карман за пакетиком таблеток. Он положил одну на язык и тут же пресёк Нам Гю, не дав ему и слова произнести: — Хуй тебе, а не мои лсд! — Хоть закурить дай, — понуро промямлил Нам Гю, сверля взглядом самокрутку, что Танос заложил за ухо.       Парень, очевидно, о ней забыл, потому что лишь секунду спустя достал самокрутку и протянул приятелю. Нам Гю поднялся со стула и, примостившись рядом с Су Боном, запалил газ на конфорке, прикурив от огонька. — Дерьмовая трава, — прокашлявшись после первой затяжки, сказал Гю. — Не жалуйся, — Танос положил голову на плечо Нам Гю, на что тот рефлекторно дёрнулся и тут же пожалел об этом: испугался, что Су Бон отстранится, но, к счастью, он этого не сделал. — Ну и какого хуя это было? Нам Гю промолчал. — Ты не будешь больше колоться, — он сказал это утвердительно, просто как факт. Нам Гю промолчал. — Мне нужен живой продюссер. Understand? — За собой следи, хорошо? —огрызнулся Нам Гю.       Он сбросил с плеча чужую голову и ушёл в гостиную, откуда минутой позже раздалась глухая болтовня телевизора. Су Бон пришёл следом, присев рядом, на подлокотнике. Эти два дня он не спал, держась на лсд, как на батарейках, а сейчас, наконец расслабившись, сам того не заметив, Су Бон провалился в сон, откинувшись на спинку дивана.       Нам Гю донимали мысли о том, как следует вести себя в такой ситуации. Притвориться, будто ничего не было? С утра собраться, уехать... Не уезжать. Он совсем не вникал в программу по тв, но искал там знаки: «Если сейчас на экране появится женщина, то он... М, нет. А вот если сейчас будет реклама...то я... Вот! Если...». И так до бесконечности, пока не получил правильный знак от вселенной.       Так и остался. Нам Гю завис дома у Таноса, даже не думая возвращаться к себе. Он и правда перестал колоться,а их отношения давно переросли просто рабочие. Было невероятно приятно комкать его цветастую постель, пока на кухне остывал только приготовленный кофе, тратить его дорогой оттеночный шампунь, стрелять его сигареты, а вечером проверять выключенный свет, возвращаясь не на застеленный отдельно диван, а уже в пусть и небрежно, но заправленную кровать.       От нуля до ста произошло слишком быстро, но Нам Гю довольствовался образовавшейся связью. Ночью накатывало опять. Сомнение. «А он искренен? Он чувствует то же? Может ли он выбрать какую-нибудь фанатку вместо меня?»       Одно радовало: пока он здесь — ни одна шлюха не окажется на этой цветастой простыне, так ужасно мозолящей глаза. Но сомнения оставались, а крючков было не так много. Так что на работе, просто в клубе или на прогулке в случайный момент, кивок в сторону, толчок языком в щеку — и вот он в гримёрке, в туалете или в другом уединённом месте на коленях перед Таносом. Или наоборот. Или по очереди.       В один вечер все предположения Нам Гю обратились прахом, когда в квартиру Су Бон ввалился, сцепившись губами с какой-то девушкой. Сердце сжалось. Они даже не обратили внимания на Нам Гю, просто прошли в спальню. На цветастые простыни. «А вдруг он не такой?» — вертелось теперь в голове Нам Гю. Оставив любовников вдвоём, он вышел из квартиры.       Пара звонков, прогулка по ночному городу, как на автопилоте. Кому звонил? Куда шёл? Он не вспомнит. У него в руке пакетик с очень дорогостоящим содержимым. Теснота, чужие и знакомые люди, кто-то ведёт под руку, может, друзья. Духота, полумрак, гул. Ложка, шприц, игла.       Нам Гю морщится, пока безликий "друг" вводит ему в вену наркотик. Он никогда не любил иголки. "Друг" бьёт Нам Гю по щекам, чтобы проверить, в сознании ли ещё тот. Он протягивает руку, помогая встать, и парни возвращаются туда, где музыка звучит громче.       А потом наступает утро. Нам Гю открывает глаза, лёжа на диване, и видит перед собой Таноса. Тот тоже спит, склонив голову над выпавшим из руки смартфоном. Нам Гю боится будить его, так что притворяется спящим, хоть это и безумно сложно: рука ужасно чешется. «Рука! Он видел?!» — мысли тут же пробудили ото сна. Нам Гю вскочил с дивана в поисках вчерашнего пакетика. Он мучился догадками о том, мог ли и его найти Танос, или же он с "друзьями" всё сколол. От этой возни проснулся и Су Бон.