Ради лучшего будущего

«Не могли бы вы прислать кого-нибудь другого?» — умоляет Изуна отца, в его голосе слышится тревога, которая вызывает волну беспокойства у Тобирамы. Тадзима качает головой, морщины на его лице углубляются от тяжести ответственности. «Прости, сынок. Изумо-сама специально попросил тебя об этом. Нам нужны все деньги, которые мы можем получить, чтобы клан пережил зиму». При этих словах лицо Изуны омрачается, плечи поникают от поражения, и он кивает в знак согласия. Напряжение между отцом и сыном витает в воздухе, и Тобирама чувствует, как разочарование Изуны бурлит в его чакре — темная, тяжелая тяжесть, вызывающая в нем беспокойство. Тобирама внимательно наблюдает за своим женихом, нахмурившись. За нежеланием Изуны отходить от него скрывается нечто большее. Когда чакра Изуны сжимается при упоминании нового клиента, Тобираму охватывает предчувствие беды. Слухи, которые он слышал об этом дворянине, далеко не лестны, и его охватывает отвратительное осознание. «Он тебя сексуально домогается, не так ли?» Изуна замирает, его глаза расширяются от шока. Момент затягивается, наполненный невысказанными словами и тяжестью их общей истории. Тобирама чувствует прилив защитного чувства, первобытное желание уберечь Учиху от опасности, которое глубоко отзывается в нем. «Если это просто взгляд или почти грубое замечание, игнорируй это», — решает он твердым, но тихим голосом. Как бы ему ни хотелось сказать Изуне, что ему не нужно терпеть ничего от Нарасаки Изумо, судя по тому, как говорил Таджима, Учиха нужны деньги с миссии. Однако это не значит, что Тобирама с этим согласен. «Но если дело не только в этом, скажи ему, что Сенджу обидятся, если он не прекратит приставать к невесте их наследника. Если он продолжит настаивать или попытается загнать тебя в угол, используй этот кулон, чтобы позвать меня. Я с ним разберусь». Он достаёт из кармана кулон с выгравированным знаком хирайшин. Передавая его Изуне, он объясняет, что кулон неактивен, пока его невеста его не активирует. Он наблюдает, как Изуна берёт кулон, их пальцы на мгновение соприкасаются, и он чувствует, как смесь благодарности и страха пронизывает чакру Изуны. Постепенно Изуна расслабляется, напряжение в его позе немного спадает. «Спасибо», — шепчет он, голос его почти дрожит. «Я соберу свою команду и отправлюсь в путь. Чем быстрее мы закончим эту миссию, тем быстрее сможем вернуться». Тобирама кивает, но тревога всё ещё сжимает его в животе. Он хочет обнять Изуну, чтобы прижать его к себе и защитить от внешнего мира, но он знает, что это битва, которую его жених должен вести в одиночку. И всё же мысль об уязвимости Изуны, о том, что он сталкивается с преследованиями, которые он ненавидит, зажигает в нём искорку гнева. Он не может избавиться от чувства беспомощности, напоминающего о его собственных прошлых связях с Хатаке, которые оставили шрамы, с которыми он всё ещё учится справляться. Когда Изуна повернулся, чтобы собрать свои вещи, сердце Тобирамы сжалось от смеси гордости и беспокойства. Он хотел верить, что с Изуной все будет в порядке, но тени сомнений все еще таились в уголках его сознания. *** Сосредоточившись на исцелении глаз Мадары, Тобирама мягко направляет свою чакру и объясняет: «Это только начало. Один сеанс мало что даст, но если я буду работать над этим ежедневно, я смогу постепенно обратить вспять часть повреждений, нанесенных твоим Мангекё Шаринганом. Тем не менее, для этого лучше подошёл бы Мокутон Аниджи; его чакра обладает природной способностью к исцелению». Мадара одобрительно хмыкнул, его стоическое поведение скрывало любую реакцию. Тобирама почувствовал в чакре лидера Учиха едва уловимый, но безошибочный проблеск благодарности. Закончив, Тобирама отступил, позволяя своей чакре утихнуть. Затем резкое движение отвлекает его внимание, и Тобирама ахает: «Изуна». Три часа. Прошло всего три часа с тех пор, как отряд Изуны вернулся в столицу, но метка хирайшин на кулоне Изуны пульсирует с тревогой, сигнализируя о бедствии. Всё тело Тобирамы напрягается, когда он чувствует панику и страх, исходящие от чакры Изуны, которые, как ни странно, приглушены, почти подавлены. Мадара напрягается, чувствуя изменение поведения Тобирамы, но Тобирама не обращает на него внимания, сосредоточив все свое внимание на печати, пытаясь извлечь из потока чакры хоть что-то, чтобы подготовиться к тому, с чем ему предстоит столкнуться. Сквозь печать он слышит голос Изуны, напряженный, но вызывающий. «Я действительно должен настоять на том, чтобы ты прекратил свои ухаживания», — говорит он едва слышным голосом. «Моя свадьба состоится этой весной. Моему жениху не понравится, если ты попытаешься отнять то, что принадлежит ему». Затем последовал презрительный фырканье. «Мне плевать, какие союзы ты считаешь своими. Если хочешь, чтобы я заплатил твоему клану, ты будешь делать так, как я скажу». Кровь Тобирамы закипает. С меня хватит. Он говорит Мадаре: «Прибудет курьер из клана Сенджу с компенсацией за вмешательство в миссию», после чего активирует Хирайшин. В мгновение ока Тобирама материализуется рядом с Изуной. Он на секунду оценивает обстановку: богато украшенная столовая, высокомерный аристократ Нарасаки Изумо во главе стола, слишком близко к Изуне, что не нравится Тобираме. Вокруг стола сидят различные чиновники и аристократы — лица, которые Тобирама мысленно запоминает на будущее, — но сейчас его приоритет — Изуна. Всё тело Изуны напряжено, его чакра — это искажённая смесь отвращения, страха и беспомощности. Она кажется приглушённой, вероятно, подавленной печатями или наркотиками. Из уголка рта течёт тонкая струйка крови; он кусает губу, чтобы не издавать звуков. Напряжение в комнате удушающее, и все взгляды, и слуги, и гости, отвернуты, делая вид, что не видят разворачивающегося перед ними насилия. Лицемерные трусы. Затем взгляд Тобирамы опускается на руку Изумо, скользя к поясу его невесты, и в нем вспыхивает ярость, обжигающая изнутри. Инстинкт берет верх; прежде чем он успевает осознать свои движения, Тобирама оказывается между Изуной и Изумо, его рука с силой чакры сжимает запястье аристократа, кости ломаются под давлением. Изумо воет от боли, его лицо искажается от мучений. Головы резко поворачиваются, на лицах очевидцев мелькают шок и ужас, знатные лорды и их советники смотрят на него со смесью недоверия и страха. Стражники врываются в комнату с обнаженными копьями, готовые к атаке, но мощным выбросом чакры Тобирама сбивает их всех с ног. «Это будет иметь последствия», — объявляет он, в его голосе слышится стальная нотка. Затем он отпускает раздавленную руку Изумо, едва сдерживая желание сделать больше. Игнорируя панический шепот вокруг, он осторожно кладет руку на плечо Изуны и выводит его из комнаты. Изуна слегка прижимается к нему, его чакра начинает успокаиваться, и облегчение, разливающееся по ней, ощутимо, когда они выходят в коридор. Рука Тобирамы остается крепко на его плече, безмолвно успокаивая его, пока они идут рядом. Ни один из них не произносит ни слова, но Тобирама чувствует благодарность, уязвимость, исходящую от чакры Изуны, словно нежное жужжание, касающееся его собственной. Как только они вышли из главного зала, Тобирама наконец заговорил, его голос был мягким, но решительным: «Теперь ты в безопасности, Изуна. Никто тебя не тронет». Плечи Изуны расслабляются, он слегка кивает, напряжение на его лице немного спадает. «Спасибо», — шепчет он, голос его дрожит от волнения. «Я не… Он ведь не собирается нам платить сейчас, правда?» Тобирама на мгновение крепче сжал плечо Изуны. «Не волнуйся, я обо всем позабочусь», — ответил он, в его голосе звучала яростная решимость. «Ты не один, Изуна. У тебя есть я, сейчас и всегда». На губах Изуны мелькает короткая, но искренняя улыбка, и Тобирама чувствует, как укрепляется его решимость. Он знает, что это повлечет за собой последствия, но всё это не имеет значения. Не сейчас, когда Изуна в безопасности рядом с ним. Их кланы выдержат. Они не настолько слабы, чтобы рухнуть из-за одного пропавшего клиента. Переступив порог и выйдя на дорогу, ведущую от особняка Нарасаки, Тобирама обостряет свои чувства, улавливая каждый проблеск враждебности, доносящийся из-за их спин. Первыми их догоняют стражники, затем лорд Нарасаки и Изумо. Тобирама чувствует тяжелую, высокомерную тяжесть скудной чакры этих дворян, кипящей от гнева и уязвленной гордости. «Что это значит? Как вы смеете врываться в мой дом и нападать на моего сына?» — громогласно произнес лорд Нарасаки, но Тобирама сохранил спокойствие, на его лице застыло безразличное выражение. Тобирама поворачивается к нему лицом, его взгляд холоден, а голос резкий. «Ваш сын должен был держать руки подальше от моей невесты, если он был так к ним привязан». «Посмеёшь!» Лицо лорда Нарасаки исказилось от ярости, его чакра вспыхнула от негодования. Напряжение нарастает, и Тобирама чувствует внимание собравшихся вдоль улицы зевак, их взгляды мечутся между ним и разъяренными дворянами, а на их лицах смешиваются страх и интрига. Они слышали шепот, видели тени, но это проявление неповиновения наследника Сенджу против одной из могущественных дворянских семей столицы? Это совсем другое дело. Тобирама вытаскивает из-за пояса кинжал, лезвие которого сверкает, а на рукояти красуется герб клана Сенджу. Быстрым, целенаправленным движением он бросает его; кинжал приземляется в нескольких сантиметрах от ног лорда Нарасаки, лезвие вонзается в землю, опасно близко к тому, чтобы отрубить пальцы ног. Толпа ахает, по ней прокатывается ропот, лица Нарасаки и даже некоторых их охранников бледнеют. Тобирама чувствует, как их маленькие, нетренированные чакры пульсируют от ужаса, по улице разносится тихий гул нервозности. Его послание недвусмысленно. Здесь нет места для неверного толкования. Он только что публично объявил вражду между Нарасаки и Сенджу, и зрители станут свидетелями каждой леденящей душу секунды. Изумо слегка отшатывается назад, все еще держа в руках раненую руку, но Тобирама делает шаг вперед, позволяя своей чакре взметнуться, словно раскату грома, и она вырывается наружу, выражая явное предупреждение. Его взгляд устремлен прямо на Изумо, презрение в его глазах способно парализовать любого. «Как ты смеешь удерживать оплату за выполненную миссию, чтобы силой затащить моего жениха в свою постель?» — его голос пронзительно и бескомпромиссно звучит в воздухе. Толпа отшатывается, издавая шокированные вздохи и ропот, их коллективная чакра вибрирует от смеси отвращения, недоверия и восхищения по поводу разворачивающегося перед ними скандала. «Мы уходим», — объявляет Тобирама окончательным тоном. «Больше не пытайтесь связываться с нами или с любым другим кланом шиноби в Стране Огня. Что бы вы ни предлагали, никто не рискнет навлечь на себя гнев союза Сенджу-Учиха». По толпе пробегает дрожь, и Тобирама замечает, как несколько охранников обмениваются нервными взглядами. Глаза лорда Нарасаки пылают яростью, но под гневом Тобирама чувствует его страх — страх перед политическим крахом, который нависает над ним сейчас, перед грядущими последствиями того, что он оскорбил не один, а два самых могущественных клана в стране. Не говоря ни слова, Тобирама резко разворачивается и берет Изуну за руку, твердо отводя его в сторону, следя за тем, чтобы его жениху не пришлось оглядываться. Он чувствует, как чакра Изуны начинает успокаиваться, тепло и облегчение окутывают его, словно безмолвная благодарность.