Ради лучшего будущего

Хаширама спокойно сидит во главе стола совета, терпеливо ожидая прибытия последних старейшин. Утренний свет проникает сквозь высокие окна комнаты, отбрасывая мягкие тени на лица собравшихся членов совета. Большинство из них выглядят усталыми, некоторые — недовольными. Созванное им собрание прервало их сон, и хотя он дождался, пока вызов перестанет быть невежливым, это не остановило ворчание. Даже его кузина Тоука, которая сидит рядом с ним на обычном месте Тобирамы, по пути высказала несколько жалоб. В ответ на их невнятные слова Хаширама слабо и вежливо улыбается. Он всегда был терпелив, но сегодня в его словах чувствуется скрытое напряжение, от которого даже он не может полностью избавиться. Дело не только в том, что Тобирамы больше нет, или в том, что ему скоро придётся объяснять старейшинам неожиданную свадьбу брата. Дело в том, какое значение этот союз имеет для будущего их клана и деревни, которую они пытаются построить. Несколько старейшин постоянно поглядывали на Тоуку с поднятыми бровями, явно смущенные ее присутствием на месте Тобирамы. Некоторые пытались спросить об этом, когда они прибыли, но Хаширама вежливо уклонялся от их вопросов, мягко улыбаясь и махая рукой. «Они скоро поймут». Последняя старейшина, Каэдэ, спешит в комнату, слегка кланяясь и садясь на свое место. Ее появление прерывает последние негромкие разговоры, и совет погружается в ожидающую тишину. Хаширама глубоко вздыхает. Сейчас самое время. «Благодарю всех за то, что пришли в столь короткий срок», — начинает Хаширама спокойным, но авторитетным голосом. «Прошу прощения за то, что созываю это собрание до того, как мы закончим выборы на три вакантных места в совете, но возникли срочные обстоятельства». Он жестом указывает на Тоуку, сидящего рядом с ним прямо и сдержанно. «Как видите, в руководстве нашего клана произошла смена. Вернее, в ближайшем будущем она произойдет». По комнате прокатилась волна замешательства. Старейшины обменялись взглядами, некоторые наклонились вперед, словно не расслышали его. Хаширама почувствовал, как нарастает напряжение в воздухе, в воздухе вспыхнуло беспокойство, исходя от чакры. Тоука, как всегда прямолинейная, прежде чем он успевает продолжить, выпаливает: «Пожалуйста, скажите мне, что вы не отреклись от Тобирамы». Ее слова обрушились на всех, словно молот, старейшины замерли в шоке. Хаширама сдержал смех, хотя его плечи слегка дрожали от веселья. Он не подумал предупредить ее заранее — возможно, это была его ошибка. Тихо посмеиваясь, он покачал головой. «Конечно, нет. Тобирама по-прежнему мой наследник». Старейшины немного расслабились, но замешательство всё ещё оставалось. Затем заговорил старейшина Хидеки, слегка прищурив глаза, его тон был любопытным, но не обвинительным. «Тогда почему произошли перемены?» Хаширама выпрямляется, готовясь к неизбежной реакции. «Тобирама принял предложение руки и сердца. Он женится на девушке не из клана». Реакция последовала незамедлительно. По комнате разнеслись возгласы недоверия. Хаширама наблюдал, как старейшина Умео заметно вздрогнул, лицо мужчины исказилось от удивления. «Брак? Тобирама?» Реакция Умео разделяется несколькими другими, а Тоука, как всегда, не стесняясь в выражениях, выпаливает: «Я думала, Тоби не хочет жениться. Поэтому он и отклонял все предложения». Хаширама подавил вздох. Он этого ожидал. «Это не так», — сказал он твердым, но добрым голосом. «Дело не в том, что Тобирама не хотел жениться. Дело в том, что ни одно из предыдущих предложений не соответствовало его требованиям». В комнате снова воцаряется ошеломлённая тишина. Несколько старейшин обмениваются недоверчивыми взглядами, и нарастает ропот недоверия. «Стандарты?» — спрашивает Хидеки, нахмурив брови. Вопрос не враждебный, но в его тоне явно слышится недоверие. Хаширама кивает, встречая ровный взгляд старейшины. «Тобирама хочет детей — будь то от крови или от усыновления — и спутницу, которая могла бы не отставать от него интеллектуально и физически. Девушки, которых ему предлагали, были кроткими, воспитанными как идеальные домохозяйки. Конечно, он бы им отказался». Это заявление вызвало волну напряжения в комнате. Несколько старейшин выглядели оскорбленными, их лица напряглись от намека на то, что они неправильно оценили предпочтения Тобирамы. Умео заговорил первым, слегка повысив голос: «Почему нас не предупредили об этом раньше?» Выражение лица Хаширамы слегка сужается, хотя он по-прежнему вежлив. В его тоне появляется редкая холодность, которую он использует только в случае необходимости. «Потому что это твоя вина», — тихо, но достаточно убедительно произносит он, чтобы заглушить любые дальнейшие возражения. «Если бы ты удосужился спросить Тобираму, чего он хочет, что могло бы сделать его счастливым…» Его слова тяжело отдаются в комнате, и напряжение становится ощутимым. Чакра Хаширамы, обычно теплая и располагающая, теперь приобрела более жесткий оттенок, напоминающий всем присутствующим, что, хотя он и добр, он не из тех, кого легко сломить. Старейшины замолкают, явно обеспокоенные его тоном. Хаширама делает глубокий вдох, слегка смягчая выражение лица, но сохраняя твердую позицию. «Тобирама всегда был верен этому клану. Он ясно выразил свои желания, и этот брак приблизит нас к миру. Мы должны радоваться его решению, а не подвергать его сомнению». Старейшина Каэдэ слегка поерзала на стуле, задумчиво глядя на него. «Тогда на ком женится Тобирама-сама? Если не на ком-то из наших?» Взгляд Хаширамы скользит по совету, ощущая их общее беспокойство, прежде чем он произносит: «Тобирама женится на Учихе Изуне». По комнате снова прокатились возгласы шока. Хаширама чувствовал, как среди старейшин бушует смесь эмоций — неверие, замешательство, даже легкий страх. Пока в комнате царила шокирующая новость, несколько старейшин начали перешептываться между собой. Некоторые из них обменялись тревожными взглядами. Хаширама чувствовал, как под поверхностью нарастает напряжение, как тяжесть многолетней войны между их кланами нависла над ними. Он приготовился к неизбежному сопротивлению. «Это абсурд», — говорит один из старейшин, в его голосе слышится раздражение. «Учихам нельзя доверять. Мы всё ещё воюем с ними». По совету прокатывается одобрительный ропот, на поверхность всплывают их опасения. Хаширама чувствует сопротивление, их страх, их сомнения. Это не неожиданно, но тем не менее он испытывает укол разочарования. «Война окончена», — отвечает Хаширама ровным, но твердым голосом. Его спокойствие контрастирует с нарастающим напряжением в комнате. Он оглядывается по сторонам, встречаясь взглядом с каждым из старейшин. «Я, Учиха Таджима, и Учиха Мадара подписали мирный договор. Он официально оформлен и будет соблюден». Несколько старейшин откинулись назад, явно недовольные. Морщины беспокойства на их лицах не смягчаются. Ясно, что мир с кланом Учиха по-прежнему кажется им чем-то чуждым. Хаширама почувствовал проблеск разочарования, но сдержал его, напоминая себе, что это процесс — долгий путь исцеления ран войны. Старейшина Умео, всегда придерживавшийся традиций, с которым Хашираме приходилось обращаться деликатно, откашливается и заговаривает: «Где сейчас Тобирама?» Его тон резкий, требовательный. «Даже если он занят, он все равно должен присутствовать на этом собрании». Хаширама делает глубокий вдох, чувствуя тяжесть своих следующих слов. «Тобирама уехал в поместье Учиха прошлой ночью», — ровно произносит он, понимая, что его слова вызовут еще большее возмущение. «Что?» — практически кричит Тоука, её голос прорезает воздух, словно кунай. Она резко встаёт, широко раскрыв глаза от недоверия. «Вы отпустили его в поместье Учиха? Одного?» Шепот старейшин становится все громче, их потрясение ощутимо. Хаширама, чувствуя надвигающуюся бурю, поднимает руку, чтобы успокоить комнату, его выражение лица спокойное, но решительное. «Учиха Изуна заболел», — объясняет Хаширама, сохраняя ровный голос, несмотря на бурю эмоций в комнате. «Тобирама — опытный медик, и как жених Изуны, он был обязан пойти. Я не мог уйти, как глава клана, а Учиха никому, кроме меня или Тобирамы, не доверяют лечить Изуну». Лицо Тоуки исказилось от смеси недоверия и гнева. «Ты что, с ума сошла? Ты отправила Тобираму в вражеский лагерь? Должна быть какая-то страховка — какая-то гарантия — что они не смогут причинить ему вред». Терпение Хаширамы непоколебимо, но он понимает её беспокойство. Он кивает, встречая её свирепый взгляд спокойной уверенностью. «Конечно, есть», — говорит он твёрдым, но успокаивающим тоном, словно камень посреди бурного потока. «Мирный договор уже отправлен даймё. Если Учиха его нарушат, они потеряют лицо во всей Стране Огня. Уже одно это является сильным сдерживающим фактором». Глаза Тоуки прищуриваются, но она не перебивает. Остальные старейшины остаются напряженными, все еще неуверенными, их чакры излучают неуверенность. Хаширама понимает их колебание, их страх, что этот мир может быть слишком хрупким, слишком новым, чтобы ему можно было доверять. «Но это еще не все», — продолжает Хаширама ровным, но убедительным голосом, который заставляет всех замолчать. «Мадара дал слово — свое торжественное обещание — что Тобираме не будет причинен вред. Он поклялся защищать моего брата ценой своей жизни». Несколько старейшин обменялись скептическими взглядами, но Хаширама продолжал настаивать: «Мадара — человек чести. Дав слово, он его не нарушает. Я доверяю ему и верю, что Тобирама будет в безопасности под его опекой». Тоука раздраженно вздыхает, проводя рукой по волосам. «И ты ему вот так просто доверяешь?» Хаширама встречается с ней взглядом, в его собственном взгляде отражается тяжесть их общей истории. «Я доверяю Мадаре», — тихо, но с уверенностью, не терпящей возражений. «В этом мире мы не просто союзники — мы работаем вместе, чтобы построить нечто большее. Он не предаст ни меня, ни Тобираму». Наступает пауза, в комнате воцаряется тяжелая тишина. Спокойная, непоколебимая вера Хаширамы в своего друга повисает в воздухе, и совет чувствует искренность в его словах. Тем не менее, беспокойство не рассеивается полностью. Он знает, что старейшинам потребуется время, чтобы приспособиться, чтобы поверить в мир, где Учиха не являются их заклятыми врагами. «Мир не достигается без риска», — говорит Хаширама, его голос смягчается, когда он оглядывает комнату. «Но это шаг вперед, не только для нас, но и для будущего наших детей. Мы не можем воевать вечно». Его слова, кажется, сильно давят на совет. Некоторые старейшины выглядят задумчивыми, другие по-прежнему выражают сомнение. Но Хаширама остается непоколебимым, его убежденность непоколебима, как гора. Он всегда добр, но не из тех, кого легко сломить. Он знает, что путь к миру полон трудностей, и он преодолеет их все, если это обеспечит лучшее будущее для его клана. «Я понимаю ваши опасения, — продолжает Хаширама мягким, но твердым тоном. — Но это наилучший выход. Учиха соблюдают договор, и Тобирама не только в безопасности — он помогает обеспечить сохранение этого хрупкого мира». В комнате снова воцаряется тишина, Хаширама ждет, терпеливо и спокойно. Постепенно затихают недовольные возгласы, хотя лица старейшин остаются серьезными. Он понимает, что для убеждения некоторых из них одних слов будет недостаточно. Но это начало. Спустя мгновение старейшина Каэдэ заговорила, её голос стал тише, чем прежде. «Если этот мир сохранится, то это будет благодаря фундаменту, который мы сейчас закладываем. Надеюсь, ваша вера в Учиху Мадару не напрасна, Хаширама-сама». Хаширама слабо улыбается, его глаза сияют надеждой. «Это не так».