Ради лучшего будущего

Мадара замирает. Словно мир вокруг него остановился, и его мысли мечутся, пытаясь осмыслить услышанное. Как? Как он мог этого не заметить? Как он мог упустить что-то настолько важное, что-то, что могло стоить Изуне жизни? Он сжимает кулаки, его разум лихорадочно ищет ответы. «Ты знаешь наши законы, Мадара, — продолжает Тадзима, в его голосе слышится скорбь. — Ты знаешь, почему они были созданы. Если мы не будем убивать тех, кто проявляет проклятие, это уничтожит наш клан изнутри». Сердце Мадары бешено колотится в груди. Слова отца сбили его с ног, но лишь подпитали нарастающую ярость. «Изуна не проявлял ненависти. Если бы проявил, я бы это заметил!» Он в этом уверен. Его голос дрожит от смеси недоверия и гнева. Он смотрит на своего младшего брата, который выглядит слабым, его здоровье заметно ухудшается. В его глазах нет безумия, нет ярости, нет внешней ненависти. Скорее, борьба Изуны — внутренняя, саморазрушительная. «Он не опасен», — продолжает Мадара твердым голосом. Тадзима качает головой, его лицо бледное и изможденное. «Ты хочешь, чтобы твой брат исчез, чтобы он умер медленной, мучительной смертью?» Его голос повышается, в нем смешиваются отчаяние и гнев. «Убить его сейчас — это милосердие!» От этих слов кровь Мадары закипела. Он почувствовал, как жар поднимается в груди, буря эмоций — страх, ярость и, прежде всего, отчаянное желание защитить Изуну. «Нет, это не так!» — крикнул Мадара в ответ, шагнув вперед. «Не тогда, когда ты ничего не делаешь, чтобы спасти его!» Лицо Тадзимы исказилось от эмоций. «Думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не пытался?» Его голос дрожал, в нем явно чувствовалась невыносимая боль. «Но я ничего не могу сделать. Особенно когда Изуна отказывается сказать мне, кому принадлежит его сердце». Сердце Мадары замирает. «Отказывается...?» — шепчет он, и кусочки пазла начинают складываться, медленно складываясь в картину, которую он не хочет видеть, но которую больше не может игнорировать. Его взгляд скользит по Изуне, чье бледное лицо стало еще бледнее. Молчание Изуны — это всё, что нужно Мадаре в качестве подтверждения. Теперь он видит решимость в глазах Изуны, когда они раньше говорили о Сенджу. Теперь всё становится ясно, и от этого у Мадары сжимается желудок. Его младший брат, его драгоценный Изуна… Из всех, в кого мог влюбиться его младший брат… «Это он, не так ли?» — голос Мадары тихий, но полон яростной напряженности. — «Сенджу Тобирама». Глаза Изуны расширяются, он в шоке смотрит на Мадару, его рот открывается, словно он хочет что-то отрицать. Но слов не произносит. Тишина затягивается, и Изуна отводит взгляд, не в силах опровергнуть правду. Мадара глубоко вдыхает, сжимая грудь, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Есть только одно решение, только один разумный путь вперед. Его решимость крепнет, он поднимает голову и встречается взглядом с отцом. Он чувствует тяжесть хрупкого тела Изуны рядом с собой, чувствует отчаяние в воздухе. Жизнь его брата висит на волоске, и Мадара знает, что не может его подвести. «Я пойду в поместье Сенджу и поговорю с Хаширамой», — объявляет он ровным голосом, но осознание важности решения давит на него. Таджима отшатывается, словно Мадара только что совершил самое ужасное предательство. Его лицо искажается от гнева и недоверия. «Нельзя! Хаширама — чудовище! Он убил собственного отца, чтобы захватить власть, чтобы стать главой их клана! Ему нельзя доверять!» Мадара почувствовал прилив гнева от этого обвинения. «Хаширама — не монстр!» Он сделал шаг вперёд, сжав челюсти. Он знал Хашираму. Он знал человека, скрывающегося под титулом « Бог шиноби ». Хаширама — его друг, он знает его с двенадцати лет. Голос Мадары твердый, непреклонный. «Он убил своего отца не ради власти». Хмурый взгляд Тадзимы становится всё более выразительным, недоверие очевидно. «Тогда почему?» — спрашивает он, в его глазах сверкает презрение. «Зачем он это сделал, если не ради власти? Он убил своего отца. Это правда!» Мадара на мгновение замолкает, тяжесть правды давит ему на грудь. Он поворачивается к Изуне, который смотрит на него усталыми, вопрошающими глазами. Голос его младшего брата слабый, напряженный, измученный, но он все же находит в себе силы спросить: «Что... что на самом деле произошло?» Мадара ненадолго прикрывает глаза, а затем открывает их, встречаясь взглядом с отцом. «Хаширама убил своего отца не ради власти или амбиций, — объясняет он тихим, но твердым голосом. — Он сделал это, чтобы защитить своего младшего брата». У него перехватывает дыхание, когда он вспоминает слова Кагами, весь ужас произошедшего. «Буцама собирался замучить Тобираму до смерти за то, что тот не смог причинить вред пятилетнему ребенку — Кагами». Глаза Тадзимы расширяются от шока, и Мадара продолжает: «Буцама приказал Тобираме причинить боль Кагами, сломить его. Но Тобирама не смог этого сделать. Он не захотел. И за это Буцама предал собственного сына». Голос Мадары на мгновение дрожит, но он заставляет себя продолжать. Лицо Тадзимы бледнеет, краска исчезает с его кожи, когда его охватывает весь ужас происходящего. Он выглядит больным, его рука слегка дергается, словно он не может постичь жестокость услышанного. «Но... они выкупили Кагами», — слабо произносит он, пытаясь найти хоть какой-то смысл. Мадара качает головой, в его голосе слышится отвращение. «Хаширама выкупил его. Буцама хотел отправить его обратно по частям». Он прищуривается, глядя на отца. «Спроси Кагами, если не веришь мне. Он расскажет тебе, что произошло». В комнате воцаряется напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Мадары, пытающегося успокоиться. Он делает еще один глубокий вдох, подавляя гнев. «Когда Тобирама отказался подчиниться его приказам, Буцама решил, что Тобирама должен занять место Кагами и быть подвергнут пыткам. Пока он не сломается. Хаширама застал Тобираму, своего последнего оставшегося брата, лежащего в луже собственной крови, и Буцама уже собирался нанести смертельный удар». Теперь Тадзима выглядит потрясенным, его лицо искажено шоком и недоверием. «Нет… ни один отец не должен так поступать со своим ребенком», — бормочет он почти себе под нос, в его голосе слышится боль. Выражение лица Мадары помрачнело, и его голос стал мрачным. «Первым инстинктом Хаширамы было защитить своего брата. Он, не задумываясь, пронзил Буцаму своим Мокутоном, отчаянно пытаясь спасти жизнь Тобирамы. Только после того, как он исцелил его, когда жизнь Тобирамы больше не была в опасности, он понял, что совершил. Он убил их отца и двух старейшин. Но это было не из-за амбиций. Это было потому, что он не мог стоять в стороне и позволить своему брату умереть». Тадзима тихо проклинает себя, его лицо искажено противоречивыми эмоциями — шоком, ужасом и глубоким, горьким осознанием произошедшего. Он делает шаг назад, руки дрожат. «Черт», — шипит он, осознавая всю тяжесть случившегося. После долгой, напряженной паузы один из старейшин заговорил, в его голосе звучало недоверие. «Откуда вы все это знаете?» — спросил старейшина, подозрительно прищурив глаза, глядя на Мадару. Мадара поворачивается к старейшине, его голос тих, но полон решимости. «Я спросил Кагами», — повторяет он. Дальнейших объяснений не требуется. Слова Кагами были достаточны, чтобы разрушить ложь и раскрыть правду, правду, которую Мадара теперь носит в себе. В комнате снова воцаряется тишина. Тадзима, всё ещё не осознавая произошедшего, смотрит на Мадару, в его выражении лица смешались страх и печаль. Правда раскрыта, и пути назад нет. Мадара стоит прямо, расправив плечи, в его темных глазах горит убеждение. «Хаширама по-прежнему считает меня своим другом, даже после всего, что произошло», — говорит он ровным голосом. Он крепко держится за эту веру. «Он все еще работает над воплощением нашей мечты — деревни, где наши кланы смогут жить в мире. Он меня выслушает». В этом Мадара абсолютно уверен. Он никогда не сомневался в искренности Хаширамы, даже когда они снова и снова оказывались по разные стороны поля боя. Тадзима прищуривает глаза, в его взгляде читается скептицизм. «Ты действительно собираешься просить у Хаширамы его младшего брата? Того самого брата, ради которого Хаширама только что убил их отца и двух старейшин клана?» Его голос суров, в нем слышится недоверие. «Хаширама никогда не отдаст тебе Тобираму. Ты мечтаешь». Мадара вздыхает, чувствуя тяжесть ситуации, но не сдаётся. «Я знаю, что не могу просто подойти к Хашираме и потребовать Тобираму, ожидая, что он отдаст мне брата. Если бы я так сделал, Хаширама, вероятно, ударил бы меня по лицу». Изуна, который до этого сидел тихо, фыркнул, его фырканье было сухим, но забавным. «По крайней мере, тебя только ударят», — пробормотал он себе под нос, в его голосе слышались нотки горечи и юмора. Мадара бросает на него взгляд, на уголке его губ появляется лёгкая улыбка, но серьёзность быстро возвращается. «Но если я обращусь к нему от имени клана Учиха, — продолжает он, — и предложу брак между Тобирамой и Изуной в обмен на согласие клана Учиха основать деревню вместе с кланом Сенджу, Хаширама, возможно, действительно рассмотрит это предложение». Лицо Тадзимы исказилось от недоверия. «Ты забегаешь вперед», — прорычал он, качая головой. «Мы еще даже не договорились о мире с Сенджу, а ты уже говоришь о строительстве деревни?» Мадара стоит на своем. Он понимает, что это звучит дерзко, даже безрассудно, но это единственный путь вперед, который он видит. «Хаширама не позволит Тобираме жениться на представительнице клана Учиха только ради перемирия», — твердо говорит он. «Он слишком заботится о своем брате, чтобы пойти на такую жертву ради чего-то меньшего. Если мы хотим добиться успеха, нам нужно будет пойти до конца — нам нужно будет согласиться с деревней». Он видит недоверие на лице отца, но Мадара не отступает. Он знает Хашираму лучше, чем кто-либо в этой комнате. «Хаширама, несомненно, всё ещё будет зол», — признаёт он, на мгновение смягчая голос. «Но если я объясню ему ситуацию, если Тобирама согласится на брак… я верю, что Хаширама выслушает. Он позволит это». Тадзима глубоко нахмурился, скрестив руки на груди. «И как ты собираешься убедить Тобираму согласиться? Ты собираешься рассказать им о проклятии?» Его голос был тихим, неодобрение было очевидным. Взгляд Мадары становится жёстким. «Если мы хотим, чтобы Тобирама пришёл сюда сейчас — прежде чем проклятие полностью поглотит Изуну, — тогда да, нам придётся сказать им правду». В его голосе слышится тяжёлый, отчаянный, неподвластный ему голос. «Если мы будем ждать, пока старейшины не будут спешить с составлением договора, мы будем ждать месяцами, а может, и годами. У Изуны нет столько времени». Изуна вздрогнул от его слов, боль от того, что его состояние было так открыто озвучено, исказила его лицо. Сердце Мадары сжалось, но он не отрывал взгляда от отца. Взгляд Тадзимы скользит по Изуне, челюсть напрягается, и затем он тяжело вздыхает. «Тобирама вообще его любит?» — спрашивает он, хотя тон становится мягче, словно он смирился с этим безумным планом, но все еще обдумывает детали. Этот вопрос задевает, и Мадара видит, как боль мелькает на лице Изуны, как брат смотрит на свои руки, как он слегка сжимается, словно пытаясь исчезнуть. Это приводит Мадару в ярость. Он делает шаг вперед, его голос резкий, защитный. «Тобирама назвал Изуну красивым », — говорит он, и его тон не оставляет места для возражений. «И он провел с ним всю зиму, обучая его медицинскому ниндзюцу, просто потому что Изуна попросил его. Это должно что-то значить». Его взгляд устремлен в глаза Тадзимы, словно бросая ему вызов — снова усомниться в связи между его братом и Сенджу. Тадзима выдыхает, осознавая всю тяжесть ситуации. В комнате царит удушающая атмосфера, невысказанные страхи витают в воздухе. После долгой, мучительной паузы Тадзима наконец кивает, хотя и неохотно. «Хорошо», — тихо говорит он. «Я подготовлю проект договора». Мадара кивает, чувствуя прилив облегчения, но понимает, что это только начало. Хаширама — его друг, и он выслушает его — Мадара в этом уверен, — но убедить его и Тобираму согласиться будет непросто. Он бросает взгляд на Изуну, который всё ещё выглядит хрупким, и тяжесть того, что поставлено на карту, снова давит на него. Но ради Изуны он готов на всё. Даже на гнев Хаширамы.