Ради лучшего будущего

Мадара застыл в тускло освещенном зале заседаний, тяжесть ситуации давила на него, словно удушающее одеяло. В комнате царило напряжение, все ждали с замиранием сердца. Он заметил рядом с собой Изуну, брата, выглядевшего бледнее, чем когда-либо — кожа натянута на кости, под глазами темные круги. Здоровье Изуны неуклонно ухудшалось в течение последних нескольких недель, и Мадара чувствовал, как каждый раз, глядя на него, в животе сжимается комок тревоги. Его некогда жизнерадостный брат теряет вес, силы угасают, и что бы Мадара ни делал, ничто не помогает. Это не просто истощение; это нечто более глубокое, нечто, чего Мадара не может определить. И это его ужасает. Внимание Мадары переключается на Тадзиму, когда тот говорит; голос его отца, как всегда, ровный, хотя в нем чувствуется напряжение. «Тела Маи и Таки были найдены одной из наших поисковых групп». Эти слова словно ударили Мадару. Он почувствовал волну шока, прокатившуюся по комнате, хотя все пытались это скрыть. Май и Така — двое членов клана мертвы. Он и так боялся этого, но услышанное вслух усилило ужас. «Мы не знаем, где еще Кагами, но в пять лет… он не сможет долго себя защищать. Все доступные нам шиноби ищут его, но мы не можем отправить больше», — продолжает Тадзима. Мадара сжал кулаки по бокам. Кагами. Всего лишь ребенок. Один, или, что еще хуже, захвачен. Одна эта мысль сводит его с ума, но сейчас им остается только искать и надеяться. Тишина затягивается, пока Изуна не произносит слова, его голос неуверенный, хрупкий, от которого у Мадары сжимается сердце. «Может быть, мы могли бы… попросить Тобираму о помощи?» Взгляд Мадары резко устремляется на брата, брови нахмурены. Тобирама? Инстинкт подсказывает ему сразу отвергнуть эту идею — не потому, что он не доверяет Сенджу, а потому что мысль о том, чтобы попросить его о помощи, оставляет неприятный осадок. Но Изуна, как всегда, мыслит прагматично. Мадара знает, что его брат прав. Благодаря сенсорным способностям Тобирамы, он сможет найти Кагами гораздо быстрее, чем вся их поисковая группа вместе взятая. Изуна неловко ерзает, но продолжает. «Тобирама, вероятно, поможет, если мы попросим его… вежливо. В конце концов, речь идет о спасении невинного ребенка». Мадара вздыхает, потирая лицо рукой. Он не может спорить с этой логикой, как бы сильно она ему ни не нравилась. Он не хочет полагаться на Сенджу, но безопасность Кагами важнее его гордости или личных чувств. Есть только одна проблема. «Нам нужно будет забрать Тобираму одного», — говорит он вслух, выражая гнетущее его беспокойство. «Он не будет действовать без учёта интересов Сенджу, если за ним наблюдают другие». Тадзима кивает, его лицо мрачное. «Разведчики сообщили, что Тобирама уехал в Удзусио. Мы ничего не слышали о его возвращении». Атмосфера в комнате ещё больше омрачается, слабая надежда найти Кагами угасает, сменяясь неуверенностью. Мадара стискивает зубы. Тадзима снова заговорил, теперь его голос был тише, отражая тяжесть их мрачной реальности. «Судя по состоянию тел Маи и Таки… их не убили похитители крови. Глаза Таки остались целыми». Мадара испытывает странную смесь облегчения и страха. Отсутствие похитителей родословной означает, что глаза Кагами в безопасности, по крайней мере, пока. Но если не похитители родословной, то кто же? Варианты сужаются в голове Мадары, каждый из них хуже предыдущего. Следующие слова Тадзимы заставили Мадару содрогнуться. «Доказательств нет, но единственное логичное объяснение — это Сенджу». Челюсти Мадары сжимаются. Ему не нравится этот вывод, но он вполне уместен. Сенджу были их врагами столько, сколько он себя помнит. Если Кагами окажется у них — если Кагами окажется у Буцумы — это участь хуже смерти. Мадара представляет, что случится с мальчиком в руках Сенджу, и эта картина вызывает у него отвращение. Внезапно дверь распахивается, и один из членов их клана, широко раскрыв глаза от паники, вваливается внутрь. «У меня плохие новости!» — кричит он, задыхаясь. «Пошли слухи, что Сенджу Хаширама только что убил Сенджу Буцуму». Всё тело Мадары напряглось, шок парализовал его. Хаширама? Убил Буцуму? Он быстро взглянул на Изуну, который выглядел не менее ошеломлённым, хотя тёмные круги под глазами делали его скорее опустошённым, чем потрясённым. Глаза Тадзимы сузились, в его голове явно заработали шестеренки. «Это подтверждено?» — резко и настойчиво спрашивает Тадзима. Посланник качает головой. «Нет, это ещё не подтверждено». Тадзима медленно выдыхает, выражение его лица нечитаемо. "Значит, это может быть неправдой". Мадара наконец-то обретает голос, хотя тот с трудом сдерживает его. «Я не могу представить, чтобы Хаширама убил собственного отца». Он делает паузу, переосмысливая ситуацию. Это не совсем так. Он может себе это представить, но только при определенных обстоятельствах. «Если только, — поправляет он себя, — он не защищал кого-то». Только так это может иметь смысл. Хаширама не убил бы Буцуму хладнокровно — он не был таким человеком. Но если бы кто-то, кто ему дорог, оказался в опасности… Хаширама сделал бы всё, чтобы спасти его. Мадара знает это, потому что он так же относится к Изуне. Он сделал бы всё, чтобы защитить своего брата, даже то, что может противоречить его здравому смыслу. *** Мадара стоит в центре зала заседаний, скрестив руки на груди, и сужает глаза от досады. Старейшины снова требуют крови. Их голоса усиливаются, наполняя комнату требованиями мести — мести за смерть Маи и Таки, и за безопасное возвращение Кагами, если мальчик еще жив. Их пыл витает в воздухе, воспламеняя комнату, словно сухой трут. Обычно Мадара разделял бы их страсть, но сейчас? Его мысли в другом месте. Об Изуне. Изуна сидит рядом с ним, слегка сутулясь, с бледной кожей и запавшими в темные уголки глазами. Он худее, чем когда-либо, сила его некогда могучего тела угасает, уступая место слабости и усталости. Мадара мучается от чувства беспомощности, наблюдая, как рушится здоровье его брата. Изуна мало говорит во время собрания, просто слушает своими слишком усталыми глазами, но когда он открывает рот, его голос звучит слабее обычного. Мадара часто поглядывает на него, пытаясь поймать его взгляд, но Изуна избегает этого, словно признание собственного состояния только ухудшит ситуацию. Сердце Мадары сжалось. Что с тобой происходит, Изуна? В другом конце комнаты лицо Тадзимы ожесточается по мере того, как шум старейшин становится все громче. Он поднимает руку, и воцаряется тишина. «Мы готовимся к битве», — наконец сдается Тадзима, его голос твердый, решительный. «Мы отомстим за Маи и Таку… и мы вернем Кагами». Сердце Мадары сжимается. Кагами… малыш. Мысль о нем, одиноком и беззащитном, не дает ему покоя. Ему всего пять лет, он едва ли способен позаботиться о себе. Ребенок, оказавшийся в эпицентре этой бесконечной кровной вражды. Мадара хочет найти его, вернуть в целости и сохранности, но тяжесть ответственности давит на него. Он не глава клана. Он не может приказать своим людям сложить оружие и выбрать мир, даже если часть его самого этого хочет. Максимум, что он может сделать, это следовать приказам Тадзимы и надеяться на лучшее. Когда наступает день битвы, клана Учиха с мрачной решимостью движутся к границе. Мадара идёт впереди, положив руку на свой гумбай, и осматривает горизонт в поисках врага. Изуна, слишком слабый, чтобы нормально сражаться, остаётся в лагере. Это ещё больше беспокоит Мадару — он знает, что Изуне не следует так сильно себя напрягать, не в таком состоянии. Когда они достигают границы, Сенджу уже ждут их. Мадара сразу замечает Хашираму, стоящего прямо и сохраняющего обычное спокойствие, что резко контрастирует с бурей эмоций, бушующей внутри него. Рядом с Хаширамой стоит Тобирама, его острый взгляд, как всегда, расчетлив. Когда Тобирама вернулся? — задается вопросом Мадара. Их разведчики ничего не сообщали о его возвращении из Узушио, но это уже не имеет значения. Однако одна деталь бросается в глаза — Буцума отсутствует. Рука Тадзимы дернулась, сигнализируя Учихе о необходимости подготовиться к бою, но прежде чем приказ был отдан, Хаширама шагнул вперед, подняв руку. «Подождите», — крикнул Хаширама, его голос разнесся по полю. «Сегодня нет необходимости в дальнейшем кровопролитии. Мы можем закончить это здесь. Давайте встретимся для заключения договора о прекращении огня». У Мадары перехватило дыхание. Перемирие. Это всё, чего он хочет, но он понимает, что не имеет права принимать такое решение. Его взгляд скользит по Тадзиме, который смотрит на Хашираму с холодным подозрением. «Как мы можем тебе доверять?» — выплюнул Тадзима, в его голосе сквозила ярость. «Ты убил собственного отца, Хаширама. Кто знает, может, ты предашь нас, как только мы ослабим бдительность?» Хаширама вздыхает, на его лице читается глубокое сожаление. Он поднимает руку в знак извинения. «Простите за это», — тихо говорит он, но в его словах чувствуется стальная нотка. Он жестом указывает в сторону, и из-за рядов Сенджу появляется Тоука Сенджу, несущая большой сверток. Она передает его Тобираме. Сердце Мадары бешено колотится в груди, его охватывает странное предчувствие. Что в этом свертоке? Тобирама переворачивает сверток, показывая его содержимое, и у Мадары перехватывает дыхание. Его сердце чуть не останавливается. Это Кагами. Маленький мальчик, кажется, спит. Его маленькое тельце плотно завернуто в одеяла, лицо бледное, но, к счастью, невредимое. Мадара чувствует, как у него подкашиваются колени от облегчения, но шок прокатывается по рядам Учиха, словно волна. Раздается шепот, в голосах слышится недоверие. Как Сенджу заполучили Кагами? Как долго они его держали? Хаширама снова заговорил, теперь его тон стал холоднее и решительнее. «Я хотел проявить дипломатичность, но если ты не хочешь прислушаться к здравому смыслу, Тадзима, то я ясно дам понять: если ты хочешь вернуть ребенка, вы согласитесь на годичное перемирие. Никаких нападений. Никакого саботажа миссий друг друга». Ярость в глазах Тадзимы несомненна. Он шипит от негодования, его чакра вспыхивает от едва сдерживаемого гнева. Другие Учиха бормочут с недоверием и негодованием, разделяя его чувства. Они только что потеряли двух членов клана, а теперь от них требуют мира? Это горькая пилюля. Но в конце концов у Тадзимы нет выбора. Мадара наблюдает, как отец сжимает кулаки, его челюсть напряжена, но он сдаётся. «Согласен», — рычит он, и это слово на языке кажется ядом. Хаширама торжественно кивает, жестом приглашая Мадару подойти. «Иди и забери мальчика». Без колебаний Мадара шагает к рядам Сенджу, не боясь нападения. Он знает, что Хаширама никогда не допустит подобного бесчестия в этот момент. Когда он приближается, Тобирама без сопротивления передает ему Кагами, выражение его лица нечитаемо, но Мадара чувствует тяжесть содеянного. Ребенок легкий в его объятиях, слишком легкий, и когда Кагами прижимается к его груди, сердце Мадары немного сжимается. Он чувствует, как чакра Тобирамы пульсирует ровно и контролируемо, но в его глазах есть что-то, что Мадара не может понять. Мадара не стал медлить, быстро повернулся и отнёс Кагами в ряды Учиха. Мальчик в безопасности, вот что сейчас важно. Когда он пересекал поле боя с Кагами на руках, Учиха расступились перед ним, одни недоверчиво шептались, другие молчали от облегчения. Соглашение о прекращении огня достигнуто. Сегодня больше не будет кровопролития. Возвращаясь в поместье Учиха, Мадара чувствует, как на него давит груз прошедшего дня. Мальчик в безопасности. Но его не покидает ощущение, что этот мир временный, хрупкое перемирие, которое может рухнуть в любой момент. И всё же он цепляется за маленькую победу — спасение Кагами, — даже когда его мысли возвращаются к Изуне. Жизнь его младшего брата ускользает из его рук, и никакая битва, никакой договор не смогут это исправить.