Ради лучшего будущего

Внезапная атака Мокутона, как ни странно, застает Тобираму врасплох, и он едва успевает среагировать, двигаясь инстинктивно, уклоняясь от приближающихся щупалец. Сердце бешено колотится в груди, его охватывает замешательство. Только его брат, Хаширама , может использовать Мокутон — а Хаширама никогда бы не напал на них. Но удивление Тобирамы длится недолго. Его острый ум перебирает различные варианты, и перед глазами мелькают воспоминания — моменты Четвертой войны ниндзя, которые еще не произошли, но которые он слишком хорошо помнит. Мадара использовал Мокутон, как и Обито, но ни один из этих вариантов не вписывается в эту временную линию. Мадара еще не имплантировал клетки Хаширамы, а Обито еще даже не родился. Но был кто-то другой — нет, нечто другое — кто использовал Мокутон: Зетсу . Осознание этого вызывает у Тобирамы дрожь. Он прищуривается и тут же обостряет свои сенсорные способности, доводя свои чакровые ощущения до предела. Сначала ничего нет — только обычные колебания земли и чакры окружающих. Но затем, почти незаметно, он обнаруживает это. Странная пустота, ощущение чего-то настолько неправильного, настолько неестественного, что у него мурашки по коже. Как будто что-то есть, и всё же… этого не должно быть. Рядом с ним чакра Изуны кричит от страха, резкая и прерывистая, словно вихрь паники, едва сдерживаемый. Его Шаринган активирован, он сканирует окрестности, но Тобирама чувствует неуверенность Изуны — Учиха не знает, откуда исходит атака, и эта неуверенность подпитывает его страх. Чакра Изуны вспыхивает беспорядочно, резко возрастая каждый раз, когда его взгляд не находит цель. Чакра Шотаро ещё хуже. Молодой Учиха в ужасе, почти парализован ею, и Тобирама чувствует проблески нерешительности в его чакре — инстинкты Шотаро тянут его к бегству, к побегу. Если Тобирама не даст ему чем-нибудь заняться, он может окончательно сломаться. Тобирама быстро прокручивает в голове различные сценарии, анализируя вероятности и исходы с холодной точностью. Времени мало — если Зетсу действительно здесь, скрывающийся в тени, действовать нужно быстро. Решительным движением Тобирама хватает маленького Хару, юного сенджу, который не должен был оказаться в этой суматохе, и бросает его к Шотаро. «Заберите его», — твердо приказывает Тобирама, не оставляя места для возражений. «Ваша единственная задача — защитить мальчика. Не пытайтесь нам помочь. Вы недостаточно сильны, чтобы помочь в этой битве». Шотаро выглядит так, будто хочет возразить, его страх на мгновение сменяется вызовом, но слова Тобирамы резки, и Учиха тяжело сглатывает, прежде чем кивнуть. Он поднимает Хару, его хватка защищает мальчика, хотя Тобирама все еще чувствует дрожь в его чакре. Страх все еще затуманивает его разум, но это занятие успокаивает его — дает ему что-то, на чем можно сосредоточиться, помимо ужаса. Тобирама поворачивается к Изуне, с суровым выражением лица поднимает меч с того места, где уронил его ранее, и занимает позицию рядом с ним. Он чувствует, как чакра Изуны бурлит от эмоций — страха, гнева, решимости, — но Тобирама знает, что Изуна будет стоять на своем. Он всегда так делает. «Будьте осторожны», — предупреждает Тобирама тихим, но уверенным голосом. «Этот враг силен и полон хитрости. И он не человек. Я не уверен, что это такое. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Он почти как разумное растение или гриб». Изуна ничего не отвечает, но его Шаринган опасно сверкает, и Тобирама чувствует, как его чакра напрягается, наполняясь решимостью. Хорошо. Им понадобится вся эта решимость, чтобы справиться с грядущим. Тобирама повышает голос, позволяя ему эхом разноситься по лесу, и делает шаг вперед, его поза излучает уверенность и властность. «Я знаю, ты здесь, Зетсу», — кричит он, его голос прорезает напряжение в воздухе. «Выходи». На мгновение воцаряется тишина, на них давит гнетущая тяжесть леса. Тобирама прищуривается, гадая, предпочтет ли Зецу остаться в укрытии, сыграть в трусливую игру. Но затем, медленно, что-то начинает меняться. Из тени ствола дерева вырывается темная фигура, отделяясь от коры, словно являясь частью самой земли. Появляется Зетсу, его тело неестественно извивается и трансформируется, когда он выходит на открытое пространство. Его желтые глаза блестят в тусклом свете, устремляясь на Тобираму с тревожным любопытством. Тобирама не вздрагивает, хотя его тело напрягается, каждая мышца сжимается, словно пружина, готовая к удару. Он чувствует неестественное присутствие Зетсу, неестественную пустоту в своей чакре, от которой у него сводит зубы. Это… существо — мерзость, и Тобирама знает, что его нельзя недооценивать. Желтые глаза Зетсу сужаются, когда он делает шаг вперед, в его голосе слышится любопытство. «Как ты меня нашел? И что еще важнее, — спрашивает он, слова скользят по воздуху, — откуда ты знаешь мое имя?» Выражение лица Тобирамы становится жестче, ледяной холод его решимости ощутим. Его разум уже на десять шагов впереди, собирая воедино головоломку, которая мучила его годами. Признаки были налицо, скрытые в истории бесконечных войн и клановых конфликтов. «Я знаю больше, чем просто твое имя», — отвечает Тобирама, его голос твердый и острый, как лезвие. Его взгляд устремлен на Зетсу с непоколебимой решимостью. «Я знаю, что ты делаешь. Ты манипулируешь кланом Сенджу и Учиха, натравливая нас друг на друга на протяжении веков, поддерживая цикл ненависти». На кратчайший миг невозмутимое поведение Зетсу рушится. По его чакре пробегает волна шока, словно камень, брошенный в тихий пруд. Это едва заметно, но Тобирама чувствует это — внезапный толчок неожиданности, сбой в темной, искаженной энергии, окружающей Зетсу. Тот и не ожидал, что он это почувствует. Но Тобирама чувствует не только шок Зецу. Он также ощущает недоверие, исходящее от Изуны и Шотаро, их чакра мерцает от замешательства и гнева. « Как давно это продолжается? — должно быть, думают они. — Насколько сильно нас использовали?» Тобирама не позволяет им зацикливаться на этом. Нет времени на объяснения, нет времени позволить Зетсу ускользнуть. Он должен действовать — прямо сейчас. «Изуна, — резко выпалил Тобирама, его голос, словно молния, прорезал напряжение, — Аматерасу, сейчас же!» Его взгляд метнулся к Учихе, он был благодарен — хотя никогда бы не признался в этом вслух — что, в отличие от Мадары, Изуна может использовать чёрное пламя, испепеляющее всё на своём пути. Мангекё Шаринган Изуны вспыхивает без колебаний, и чёрное пламя Аматерасу оживает, обрушиваясь на Зетсу со смертельной точностью. Огонь впивается в тело Зетсу, поглощая его в пламя, которое не смог бы пережить ни один обычный человек. Его крики эхом разносятся по лесу — жалкий, нечеловеческий звук, который сотрясает Тобираму до глубины души. Но затем, невероятным образом, Зетсу начинает раздувать пламя, окутываясь толстым слоем чакры и позволяя огню упасть на землю, погаснув. Тобирама чувствует шок Изуны, недоверие пронизывает его чакру. Аматерасу считается непобедимой — это пламя, которое горит дотла. Но Зецу отмахнулся от него, словно это была всего лишь досадная помеха. Тобирама тоже в шоке, но не успевает осознать происходящее. «Ещё раз!» — резко командует он, рассекая напряженную атмосферу. Челюсти Изуны сжимаются, но он подчиняется. Его Мангекё Шаринган снова вспыхивает, и чёрное пламя с ревом устремляется к Зетсу, словно разъяренный зверь. На этот раз Зетсу знает, что нельзя позволять огню разгореться. Его тело начинает меняться, растворяясь в земле, пытаясь вырваться наружу. Но Тобирама быстрее. Его руки стремительно проходят сквозь печати, и его чакра бурлит. Он призывает Суйтон, управляя влажностью внутри тела Зецу. Возможно, там нет крови, но жидкости достаточно, чтобы Тобирама смог взять её под контроль. Зетсу издает яростный, мучительный крик, его тело искажается, когда вода внутри него сопротивляется. Он не умирает, но Тобирама чувствует, как он слабеет, его движения замедляются, поскольку жидкость выдает его тело. Тобирама стискивает зубы, на лбу выступает пот, пока он удерживает технику. Контролировать воду как внутри Зетсу, так и вокруг них — непростая задача, но он отказывается отпускать её. Он надавливает сильнее, сохраняя железную хватку, пока Зетсу бьётся и извивается, отчаянно пытаясь вырваться. В отчаянной попытке отвлечь их, Зетсу обрушивает на них удар Мокутоном. Из земли вырываются толстые деревянные щупальца, хлещущие их, словно змеи. Тобирама и Изуна быстро уворачиваются, но Тобирама не выпускает воду. Не сейчас. «Изуна!» — кричит Тобирама, голос его напряженный, но решительный. «Сожги это снова!» Изуна не колеблется. Он снова высвобождает Аматерасу, его чакра вспыхивает с новой силой. Черное пламя вновь вспыхивает, обрушиваясь на Зетсу в яростной атаке. Пламя обвивает извивающееся тело Зетсу, горя с такой интенсивностью, что даже Тобирама может почувствовать его, стоя на месте. Зетсу издает пронзительный крик, его чакра бешено вспыхивает в отчаянном безумии. Тобирама крепче сжимает меч, холодный металл словно приковывает его к земле, дыхание учащается. Его взгляд прикован к Зетсу, наблюдающему, как тот извивается под пламенем Изуны. Но затем, к ужасу Тобирамы, Зетсу снова отбрасывает Аматерасу, чакра неестественно пульсирует, изливая огонь. Зетсу, рыча, отвечает шквалом атак Мокутон. Толстые, колючие деревянные щупальца вырываются из земли, заставляя Тобираму и Изуну перейти в оборону. Тобирама быстро перемещается, уворачиваясь и маневрируя под натиском, отражая шипы мечом и используя Суйтон для создания водных преград. Но Зетсу не сдаётся. Каждая атака становится всё быстрее и яростнее. Затем Зетсу произносит слова — темный, маслянистый шепот, пронизывающий хаос. «Бедный маленький Изуна, — усмехается он. — Убит Хаширамой после того, как тот убил Тобираму… все ради мести за твоего дорогого друга, Шотаро». Чакра Изуны резко возрастает, гнев и неверие обрушиваются на Тобираму, словно приливная волна. «Заткнись!» — кричит Изуна, голос его хрипит от ярости. Тобирама чувствует нарастающую волну эмоций — горе и ярость, которые подступают к поверхности, — но он сохраняет сосредоточенность. «Не позволяй этому сломить тебя», — резко предупреждает Тобирама. «Этот трюк не сработает». Но Зетсу смеется, в его голосе слышится злоба. «Почему бы и нет?» — шипит он. «Раньше это всегда срабатывало. Один метко брошенный кунай… клинок Сенджу в колыбели рядом с младшими детьми Тадзимы, после того как я их убил. Ваши семьи находят ваши тела. Ваши кланы скорбят. И даже ваш драгоценный Хаширама не сможет остановить войну». Изуна ахнул, звук вырвался из его груди, словно его выбили ударом. Его чакра вышла из-под контроля, искаженная всепоглощающей скорбью. Кровавые слезы хлынули из его Шарингана, мука была невыносимой. Тобирама почувствовал исходящую от него жгучую боль, словно жар — свежую рану, открытую жестокостью Зетсу. «Ты…» — голос Изуны дрожит от ярости, прежде чем он взревеет: «Ты чудовище! Как ты смеешь! Как ты смеешь убивать их!» В дикой, отчаянной ярости Изуна снова высвобождает Аматерасу. Черное пламя устремляется к Зетсу, обжигая его с еще большей интенсивностью, чем прежде. На этот раз Зетсу не может полностью отразить пламя, и оно обжигает его тело, заставляя кричать от боли. Но существо продолжает сражаться, снова сопротивляясь огню. Прежде чем Изуна успевает среагировать, из Зецу вырывается толстый деревянный щупалец и пронзает его живот. «Изуна!» — голос Тобирамы дрожит от паники, когда дерево пронзает тело Изуны, окрашивая землю в багровый цвет. Его спокойное выражение лица рушится, когда страх охватывает его — чакра Изуны вспыхивает яростно, наполненная болью и отчаянием. Тобирама понимает, что время на исходе. Если он не предпримет действий сейчас, Изуна не выживет. Без колебаний Тобирама использует своё мастерство Суйтона. Он выжимает из тела Зецу каждую каплю воды — даже мельчайшие следы в его клетках — и вырывает их с ужасающей силой. Одновременно он кричит Изуне: «Аматерасу, сейчас же! Сожги всё!» Изуна стискивает зубы, руки дрожат, он изо всех сил пытается удержаться на ногах, но прислушивается к своим чувствам. Собрав последние силы, он вспыхивает Шаринганом, и снова вспыхивает чёрное пламя Аматерасу, поглощая всё вокруг. Совместная атака Тобирамы, использующего водную магию, и Изуны, применяющей Аматерасу, обрушивается на Зетсу со всей силой. Существо кричит, его тело корчится в агонии, зеленоватая жидкость разбрызгивается, словно вода вырывается наружу. Черное пламя вспыхивает еще сильнее, пожирая все в радиусе двух метров, включая остатки тела Зетсу. Крики Зетсу стихают, его чакра ослабевает, и наконец… он начинает угасать. Тобирама внимательно наблюдает, как затухает его энергетический импульс. Наконец, он исчез. Зетсу мертв. Но праздновать некогда. Тобирама бросается к Изуне, перерезая деревянный щупалец, пронзивший его. Из раны хлещет кровь, и сердце Тобирамы бешено колотится. Он не так искусен в медицинском ниндзюцу, как Хаширама, но знает достаточно, чтобы спасти Изуну — если будет достаточно быстр. Он крепко держит Изуну за плечо, поддерживая его, и вливает целительную чакру в рану. Его руки слабо светятся, пока он работает, сшивая разорванную плоть. Мокутон не задел жизненно важные органы, но чакра Изуны нестабильна, пронизана болью. Тобираме приходится прилагать все усилия, чтобы оставаться сосредоточенным. Рана медленно заживает, оставляя два маленьких бледных шрама там, где его пронзило дерево. Дыхание Изуны замедляется, его чакра расслабляется, но тяжесть произошедшего всё ещё висит над ним. Когда Тобирама отступает, Изуна и Шотаро выглядят ошеломлёнными. Их глаза широко раскрыты от недоверия — не только из-за боя, но и из-за неожиданного исцеления Тобирамы. От них исходит замешательство, но и нечто более глубокое. Они только что стали свидетелями того, как Тобирама — представитель клана Сенджу — спас жизнь Изуне, представителю клана Учиха. Этот момент ни один из них до конца не понимает, но Тобирама чувствует, как тяжесть этого события давит на них. «Мы это сделали», — говорит Тобирама тихим, но ровным голосом. «Всё кончено».