Аистиная повесть

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

      — Дейзи, тебе уже давно пора спать, — строгий голос из-за плеча раздался до того, как девочка, тихо натянувшая туфли, проскользнула за порог двери.       Маленькие ноги остановились на месте. Замерли. А после — сделали шаг назад. Девочка (владелица этих ног, как ни странно) нахмурила светлые брови и обернулась к источнику голоса.       Женщина с темными, небрежно раскинувшимися по плечами кудрями, внимательно глядела на дочку. Это была Гермиона Грейнджер, молодая писательница двадцати двух четырех лет. И она явно была недовольна. Вышивка, которой та была занята и за которой задремала в итоге, уже была отложена в сторону.       — Что я тебе говорила? После захода солнца мы не выходим на улицу, — пальцы разгладили ткань фартука и похлопали по коленям, призывая девочку подойти.       — Ну мама!.. Когда дядя Блейз был здесь, ты разрешала мне гулять… — этот аргумент заставил женские плечи дрогнуть, но выражение лица осталось беспристрастным.       — Дядя Блейз взрослый сильный мужчина. С таким, как он, любая маленькая девочка в любой, даже самой опасной деревушке, была бы в безопасности, — Дейзи тем временем скинула туфли и направилась к матери. — Но его здесь нет.       — Хочу, чтобы дядя Блейз приезжал к нам чаще…       — Да что ты… — ухмыльнулась Гермиона, а после перехватила маленькую ручку и потянула на себя, захватывая в плен объятий. — Какая же егоза, подумать только! И как у меня получился такой своенравный ребенок!       — Ну мама!..       Дейзи не выносила щекотку. Стоило только Гермионе начать щекотать — и девочка забрыкалась, расхохоталась, стараясь высвободиться.       — Иди, милая… уже пора готовиться ко сну. А ты, между прочим, ещё даже не почистила зубы.       — Я не хочу ложиться спать. Ты опять будешь читать «Сказки Барда Бидля», я уже их наизусть выучила! — Дейзи, вскочив вверх по лестнице, всё же остановилась на полпути.       — Ах, так тебе мои сказки не нравятся? — хитрый прищур глаз не смог ускользнуть от девочки. Она передразнила мать, сделав такое же лицо.       — Не нравятся!       — Что ж… Тогда книжная фея может сильно обидеться. Ведь именно сегодня ночью она хотела прилететь к нам и принести много новых сказок, — театрально разведя руками, Гермиона поднялась и стала собирать нитки, разложенные на столе. Краем глаза она заметила, как дочка остановилась, взгляд её стал встревоженным.       — Но… Я ведь не знала! Что мне делать? Я не хотела её обидеть!       — Думаю, достаточно будет просто лечь спать до удара часов. Тогда книжная фея не будет тратить свое время на то, чтобы дождаться пока одна упрямая девочка уснет а, следовательно, не будет от этого расстраиваться.       Дважды повторять не пришлось.       Дейзи кивнула и исчезла наверху лестницы прежде чем Гермиона успела что-то сказать.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

      Утром, только успев встать с кровати, Дейзи услышала чей-то голос, исходящий с кухни. Она прислушалась, а после…       Дядя Блейз!       Даже не соизволив причесать свои взъерошенные волосы, Дейзи побежала прямо вниз по лестнице и, запнувшись, полетела прямиком в руки темнокожего мужчины.       — О! — он расхохотался низким голосом, подхватив девочку и закружив её в воздухе — ну что за ангелок! Так выросла с момента последней встречи…       — Мы с мамой так скучали, — на глазах едва ли не навернулись слёзы, и Блейз прижал Дейзи ближе к своей груди.       — Ну-ну, ангелок, не надо плакать. Прибереги эту соль для взрослости… У меня есть то, что тебя обрадует ещё сильнее чем мой визит.       — Новые сказки?       — Новые сказки, — подтвердил дядя и опустил девочку, а после указал ладонью на кожаную сумку.       Она была доверху набита книгами, купленными в городе. Самые разные сказки и истории, а в нескольких книгах даже были рисунки, подумать только!       Дейзи разбирала подарки с упоением, лишь краем глаза заметив, как дядя Блейз приблизился к её матушке и отдал в руки какую-то книгу красного цвета.       «Вот. Это твой экземпляр» — тихо сказал он.       И Дейзи точно решила, что сегодня же вечером доберется до этой книги.

-ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ-

      Гермиона приоткрыла дверь в комнату дочери.       Дейзи сидела на кровати, сосредоточенно натягивая на себя пижаму. Растрёпанные светлые кудряшки волнами обрамляли уставшее лицо.       — Мама! — воскликнула она, обратив внимание на женщину.       Та улыбнулась и прошла внутрь, отставив на тумбу кружку горячего молока.       — опять не можешь справиться с одеждой? — тепло улыбнулась Гермиона, помогая малышке натянуть рукава пижамы и расправляя складки ткани.       — Это не я, это пижама вредничает, — подметила маленькая Дейзи и юркнула под одеяло, накрывшись по самую шею. но после она подтянулась на кровати и оперлась на подушки.       Гермиона подала ей кружку с молоком и огладила непослушные белые волосы.       — Не уходи. Расскажешь мне сказку? — глоток молока оставил на губах белую пенку.       — Как и в каждый другой вечер, милая. Какую хочешь? Может быть, новую, про летающую шляпу?       Дейзи посмотрела на мать, и Гермиона поняла, что сказки про шляпу сегодня не будет.       — Нет, я хочу другую, — серьёзно ответила девочка, а после вытащила книгу из-под подушки.       Ту самую.       В красной обложке с чёрным аистом на ней.       Гермиона дрогнула.       Во взгляде мелькнула тоска, но нужные слова не нашлись. Дейзи, кажется, увидела растерянность матери и нервно сжала обложку книгу в своих маленьких ручках.       — Прости, что взяла её без разрешения, я…       — Всё в порядке. Я прочитаю. Только для начала закрою окно…       Отойдя к ставням, женщина глянула на звёздное небо, будто ожидая чего-то.       Смахнула украдкой слезинку.       Что ж... Время пришло.       А после вернулась к дочке и приобняла её за плечо.       — Хорошо. Но это взрослая книга. И, раз уж я тебе её читаю... Слушай внимательно, чтобы не пропустить ни словечечка, — улыбнулась она.       И начала свой рассказ…       «Под рёбрами сильно ныло от ушиба. Кажется, при падении Кит уткнулся грудью прямо в какой-то камень. Травмы от падений уже случались, но никогда прежде обратное превращение не было столь скоропостижным и болезненным. По какой причине — он абсолютно не понимал. Летать при таком раскладе тоже было опасно, но в этот раз фермер, на поле которого Кит по случайности завернул за парой початков кукурузы, оказался на редкость агрессивен. И меток. Ружьё, заряженное солью, ещё никогда не мелькало так близко от птичьего клюва.       Он оторвался, но, упав с такой высоты, на которой соляные пули уже не могли его достигнуть, не знал, останется ли в живых. Ему повезло приземлиться на собственные перья и откатиться в траву, но, по правде сказать, сильно это не помогло. Кровавый след покрыл каменистую дорогу, на светлой засохшей грязи пятна были вдвойне виднее. Сколько он пролежал на земле, наблюдая за колышущимися травинками и колыхаясь на собственных волнах боли — неизвестно, но перья согревали его тело, потому что земля, нагретая солнцем за день, уже начала остывать.       Машины в такие пустые деревенские края заезжают совсем нечасто, но, видимо, в этот раз судьба смилостивилась и послала Киту последнюю надежду, эдакую деву-спасительницу в чёрном траурном костюме. Кит знал о том, что такое траур, лишь в общих чертах.       Два одиночество, одно — заплаканное и уставшее после долгой дороги, а второе почти умирающее от болевого шока и голода, наконец, встретились…»