Hall of Fame

На занятиях Леймурга в последнее время было до подозрительного спокойно — Джисон даже мог сказать, что его пугало то, как легко он шёл к наставнику и с каким равнодушием уходил. Ну конечно. После того, как тебе отрубают руку и травят еду, сложно представить, что бывает иначе. У него сложилось ощущение, что Леймург — темная лошадка, которая прячется и сидит тихо, чтобы подозрения пали на кого угодно, но не в его сторону. Единственное, что не переставал делать наставник Аферы, так это напоминать о своём задании. Это подначивает его посетить библиотеку вновь, когда все остальные ученики будут у Дэмура. В этот раз он не видит тележки перед входом в склад литературы, зато находит самого Геральда. Словно он ждал, что Хан придёт. — Снова ты, маленький ассасин? — старик закряхтел, открывая двери в библиотеку перед ним. Зашаркал внутрь, не оборачиваясь, чтобы проверить, идёт ли он следом. — Узнал, что хочешь найти? Джисон сглотнул, перебирая пальцами. Он не хотел признаваться самому себе в том, что делает. — Мне нужна книга о создании Горы. Геральд вновь закряхтел. — Боюсь, здесь такой книги тебе не найти, — Хан даже выдохнул от облегчения. Не найдет подтверждение плохим, пугающим мыслям. — Пойдем. — Куда? — тупо спросил он. Старик поправил монокль двумя пальцами, нарочито громко воскликнув: — В историю Гнусавой Горы, маленький ассасин! Джисон, ничего не понимающий, следовал за стариком по всей библиотеке — и изумился, когда после каждого поворота, после каждой пройденной полки, появлялась новая. Только вид их каждый раз менялся: от просто пыльных, старых складов книг, они становились все обшарпаннее. Словно крысы приняли бедное дерево за лакомный кусок сыра. Хан словил себя на мысли, что такая тихая, безмолвная библиотека начинает его пугать. Скрюченная спина Геральда перед ним тоже будто горбилась все больше — еще немного, и старик сравняется с прогнившим полом. Джисон рискнул перебить громкую тишину своим шёпотом: — Куда именно ты меня ведешь? — Тихо, — шикнул на него Геральд. Старик остановился, чтобы повернуть к нему голову. Шея его почти нечеловечески вывернулась. Он потянулся к ближайшей полке, и в руках его зажегся огонёк. Огненный фонарик озарил пространство вокруг, а сама библиотека за пределами теплого освещения погасла, как по щелчку пальцев. Старец протянул к нему руку, пустующую и морщинистую. — Возьмись за нее. И не оборачивайся. А ежели обернешься, — он приблизил огненный фонарь к своему старческому лицу, которое стало темно оранжевым под этим светом. — Здесь плутать останешься. «Вот этого еще не хватало, — пронеслось в голове на секунду быстрее, чем страх, оглушенный языком пламени, который вытеснил все слова. — Здесь меня точно не найдут». Джисон, уже сразу воспринимая любую странную фразу всерьёз, послушно ухватился за запястье старика, теперь шагая за ним куда аккуратнее. В Горе столько загадок, что ему становится не по себе от того, что он самолично полез их разгадывать. Как назло сразу захотелось обернуться — что-то скреблось позади, шуршало и будто ползло за ним, призывая обратить на себя внимание. Желание ослушаться росло, но он отчаянно пилил взглядом спину Геральда и красный фонарь в его руке. Ему нельзя. Что бы ему не мерещилось позади. Слишком зациклившись на том, чтобы не слышать, он перестал чувствовать. Напоровшись на внезапную неровность деревянного пола, зацепился за крюк и полетел вперед, задевая фонарь в руках старика и его самого. И даже когда фонарь в его руке упал, как и сам Джисон, опустившийся на колени, не перестал держать его за запястье. Над ухом что-то особенно громко зашуршало. Когда он уже направил голову в сторону шума, старец оглушительно громко прошелестел, как старая страница книги: — Не смей. И он правда не посмел. Замер, так и не повернувшись. Геральд над ухом невольно ругнулся на неизвестном ему языке. — Еще немного, маленький ассасин, — житель библиотеки потянул его вверх, но его сил, очевидно, не хватило на такую ношу. Джисон поднялся самостоятельно. — Если ума хватило догадаться, то и воли хватит, чтобы дойти. Он только горько усмехнулся в ответ. В конце концов Минхо прошептал: — Что ты быстро учишься, Джисон. Впервые Хан не поверил ассасину ни капли. То, каким отчаянно-кислым было его лицо в ту паузу, которая тянулась так долго, пока он думал над своим ответом. Минхо точно соврал ему. Из-за сладкой лжи ему стало не по себе — что могло произойти? Что такого могла сказать ему Виксария, что он так очевидно ему врал? Джисон сумел понять, что маленькая, незначительная ложь звучит легко и не вызывает сомнений. О таком лгать людям куда проще. Если Минхо не смог скрыть глубокой печали во взгляде... Значит, его ложь жестока и рядом не стоит с тем, что было на самом деле. Правда была для ассасина отвратительнее, чем эта не менне сладкая, жгучая ложь. В ответ он прошептал, отстраняясь от его лба медленнее, чем хотелось. — Рад слышать. Видимо и самостоятельно не выдерживая своей лжи, Минхо отдалился и присел у края. Поднялся, предупредив: — Я сейчас вернусь. Джисон перевел взгляд на книгу, одиноко лежащую на тумбе. Окинул взглядом комнату, метаясь между дверью в ванну, куда ушел ассасин секундой раннее, и книгой. Внутри стреляло шариками, которые взрывались, соприкасаясь с его совестью. Вязкие, как слизь, капли капали на ее остатки. Джисон, не спрашивая разрешения, потянулся к книге, распахивая ее и с ужасом понимая, что это не просто книга. На первой ее странице, мелкий, наклонный почерк. Расстояние между каждой буквой было маленьким, как и между словами. Из каллиграфичных букв Джисон распознал короткую фразу.

«Я знаю, что за ключ нужен Леймургу».

Хан услышал копошение в соседней комнате и быстро пролистнул дальше. На второй странице книги-дневника букв было больше. Он с трудом собирал их в слова и предложения.

«И если тот, кто это читает нашёл мой дневник... Тебе чертовски повезло, приятель. Разгадка хранится здесь, в этой книге. И я даже рад, что ты это нашёл. Потому что тогда, моя испорченная и кинутая к чертям жизнь создана не зря. Чтобы найти тот самый ключ, приходи ко мне в мое заточение и убежище. Просто скажи мне, что хочешь узнать историю Гнусавой Горы».

Джисон чуть ли не порвал страницу, когда перевернул ее снова.

«Приятно познакомиться. Меня, кстати, Геральдом звать».

Вместе с дверью хлопнул и книжный переплёт. — Джисон? Старик дернул его, наконец опуская запястье. Хан вздернул голову, и только сейчас заметил, что они, кажется, пришли. Тусклый свет освещал стену, которая буквально состояла из книг — разных цветов и объемов, они словно висели в воздухе, плотно прижавшись к друг другу. Но лишь одна привлекала внимание. Та, которая была белой. Геральд подошел ближе, и когда понял, что Джисон не следует за ним, уже не стесняясь громкости голоса, воскликнул: — Смелее, маленький ассасин! Хан на негнущихся ногам подошел вплотную — дерево под ногами скрипело. Он сдержал чих, когда рядом с полкой поднялся слой пыли. Медленно подняв руку к нужной обложке, Джисон взялся на корешок и почти неощутимо потянул. Кожаный переплет впился в его ладонь, а вес книги был намного меньше, чем он ожидал. Он перевернул ее к себе лицевой стороной и увидел пестрящую надпись «С любовью, сыну». Из-за того, что Геральд стоял сзади, Джисон уточнил: — Я могу обернуться? Геральд как-то совсем горько рассмеялся. — Можешь, ассасин. Хан повернулся к старику и увидел, как по его щеке бежит одинокая, скупая слеза. Округлив глаза, он даже позабыл о необычном названии на чисто-белой обложке. — Геральд? — Джисон сделал к нему шаг, но тот лишь отмахнулся. — Он забыл про меня совсем, — старец смотрел не на него. Взгляд был направлен на книгу в его руках. — Я все ждал, пока вспомнит. Двадцать лет ждал. Нахмурившись, Хан перевел взгляд на обложку снова. «С любовью, сыну» смотрела на него. В голову пришло осознание. — Леймург - ваш сын? По тому, как Геральд шмыгнул носом он понял, что да. — Ему сюда захаживать запрещено, — старик поправил слезающий монокль. — А мне отсюда. Он пытался, да его потом за такое пытали. Думал, он смирился. — Геральд махнул ладонью. — Придумал как через тебя это сделать. Умный сын, — ведя его за собой обратно, приговаривал он, — мой умный сын. Джисон даже успел забыть, что он выполнил задание наставника и может так приблизиться к выполнению задания Виксарии — настолько был ошеломлён информацией. Кто же мог знать? Внутри плескалось что-то, что он назвал бы радостью. С груди упал один из замков, который мешал ему жить. Но тот, что отвечал за совесть покрылся коркой и совсем скоро начнет гнить. Сейчас, плутая за старцем по коридорам из полок, в его голове было только облегчение. Одна из проблем была решена, даже если это побудило возникновение новых. Осознание не приходит быстро. Когда они вернулись обратно, в привычно спокойную библиотеку — что, кстати говоря, прошло без всяких странностей, — он забеспокоился о времени. Как на зло, часов в этом месте не было. — Который час? — Джисон спросил это у пустоты, но в ней послышался приближающийся голос Геральда. — Занятие у Дэмура окончилось десять минут назад, ассасин. — Старик появился из-за угла. Хан стремительно двинулся к двери. Замер, обдумывая слова. — Геральд, — тот хмыкнул. — Я ведь могу заходить к тебе? Ну, чтобы скрасить будни, — он увидел, как старик мягко растягивает губы. — Я бы послушал твою историю. — Как скажешь, ассасин, — Геральд ушел, чтобы выкатить Изабель. — Провожу тебя. Удивление Джисона появилось на лице настоящей маской, когда его не только решили проводить, но и встретить. Феликс, ослепительно улыбаясь, держал в руках ту самую книгу-дневник, которую он прочитал накануне. Не переставая улыбаться, ассасин обратился к Геральду: — Я только тебя и ждал! — старик неспешно вывел тележку, и Изабель покачнулась, когда Феликс кинул в нее дневник. Джисон сжал книгу в руках до белых кругов перед глазами. Геральд прокряхтел: — Давно не видел тебя, маленький ассасин, — Хан внутренне гордился тем, что теперь достоин звания «ассасин» из уст старика. Феликс как-то фальшиво удивился, но говорить ничего не стал. Уставился на жителя библиотеки требовательным взглядом. «Нет, — пронеслось в голове, — не оставляй меня с ним, Геральд. — он сам, не понимая этого, подошел ко входу библиотеки, чтобы убежать, как щенок. — Иначе для меня образ солнечного мальчика испарится». Джисон с ужасом наблюдал, как Геральд, словно ничего не понимая, разворачивается, чтобы уйти. Феликс идет к нему, и улыбка уже не озаряет его лицо. Тень упала на его скулы, делая жестоким. Хан поторопился последовать за стариком, но тот медленно пожал плечами. И закрыл двери бибилиотеки прямо перед его носом. Он успел отвернутся спиной, вжимая книгу в собственное сердце, когда ассасин накинулся на него. Джисон взвыл, когда грубые руки потянули его на себя и отбросили в стену. Хан, в первую очередь принял защиту, нежели нападение. Возможно, он выбрал верный путь, потому что теперь мог понять, почему Дэмур чуть ли не проигрывает ему каждый раз на поединках. Феликс впечатался ладонями в книгу в его руках, и он что было сил толкнул ассасина от себя, а заветную разгадку, наоборот, ближе. Попытался пнуть соперника ногой, но в итоге получил в висок локтём — на секунду картинка расплылась, хватка на книге ослабла, из-за чего Феликс ухватился за ее край и дёрнул. У Джисона просто не было шансов. Если он верно посчитал, опыт у ассасина близится к пятому году. Он просто не может дать ему нужного отпора самостоятельно. Именно поэтому он, что есть сил, кричит. Кричит громко и надрывно, из остатков воли удерживая книгу за несчастный край, который предательски выскальзывает из его пальцев. Феликс выдыхает. Его глаза смеются, когда он прячет книгу под кофту и уходит. Джисон глубоко дышит пару секунд, наблюдая за тем, как уверенно он шагает, совершенно не беспокоясь о том, побежит ли он за ним. Такой чертовски самоуверенный. «Феликс - не наставник, — напомнил себе он. — Руку не отрубит, — Хан цепляется взглядом за чудом стоявшую, еще живую тележку с дневником. Несвойственная ему злая улыбка расплывается на лице слишком быстро. — Покатаемся, Изабель?» Джисон, проверяя, не свернул ли еще ассасин, хватается за ручки его транспорта и разгоняет ее, запрыгивая именно в тот момент, когда Феликс решает обернуться на все растущий скрип позади себя. Хан сносит его с ног, как последнюю кеглю в боулинге. Бедная Изабель не выдерживает столкновения и разламывается. Джисон мысленно извиняется за это у Геральда. И хоть его гениальный план сработал, Феликс поднялся на ноги быстрее, чем он предполагал — будто пол сам хотел, чтобы он поднялся. И увидев, как свирепо он выглядел, решил, что в этот раз не будет таким уверенным и просто побежит, напоследок вмазав ему по брови. Чувствует он, к вечеру бровь покроется корочкой крови и будет пульсировать, как головная боль. А ведь Минхо его предупреждал. Вместе с дверью хлопнул и книжный переплёт. — Джисон? Ассасин подошёл ближе — увидел, как он держит дневник в руках, и как его руки слабо дёргаются, а сам он прикрыв глаза, пытается даже дышать тише. Так глупо. — Джисон, — Минхо убирает его руку с обложки и откладывает. Обхватывает его дрожащую ладнонь своими руками. — Открой глаза. Он слушается, приоткрывая веки и встречаясь со взглядом ассасина — ничуть не обиженным или злым. Из уст все равно вылетает: — Прости, — он хочет убрать свою руку из домика, который для нее соорудил Минхо, и тот дает ему это сделать. — Я не просто так ничего не делаю с этим, Джисон, — игнорируя его извинения, он падает рядом с ним. — Может быть, для тебя нормально, но тебе не казалось, что никто словно и не заинтересован в том, чтобы выполнить задание? Хан задумался, чувствуя как паника постепенно отходит на второй план. Ему так повезло, что рядом с ним именно Минхо. Кроме Акрила, он и не видел, и не слышал ничего, связанного с поручением. Это ведь нужно не только его потоку. — Все ждут, пока кто-то найдет след, а лучше, и вовсе сделает все за них, — ассасин откидывает голову назад, упираясь двумя руками в кровать. — А потом караулят тебя и первые приносят добычу наставнику, не шевеля для этого и пальцем. — Каждый раз? — прошептал он недоверчиво. — Каждый раз. В Горе тихо, но каждое твое слово передается эхом. Всем, кто особенно хочет тебя услышать. В Горе не просто убийцы, Джисон, — Минхо перевел взгляд на дневник. — В Горе в первую очередь умные, имеющие наглость и хитрость люди. И все равно он пошел сюда. И все равно проебался. Стоило ли пытаться? Он ведь и сам поступил, как последний псевдо-умный и хитрый ассасин. ... Минхо слышал крик. Слышал, как кто-то кричал от отчаяния. Он встречает Феликса в Зале Славы. Под его кофтой неровно спрятанная книга, и он сразу понимает, что именно за чтиво под его одеждой. Сукин сын не только пробрался в его комнату, но еще и успел выбить загадку у Джисона. Он уже привык, что Феликс выходит на спарринг с Дэмуром, обходя его в ловкости и легкости, после чего отправлялся наворачивать круги по Горе. И ассасин отлично воспользовался этим сегодня, чтобы спокойно пролистать дневник и прийти в библиотеку именно в тот момент, когда там будет Джисон, который как всегда влез в неприятности. Даже зная, что после этого будет. Минхо, испытывая не только старый черный осадок, но и искреннее злорадство сейчас, проскрипел, приближаясь к тяжело дышащему от бега ассасину: — Сыграем как в старые добрые, Феликс?