Hall of Fame

Минхо над ним, вероятно, шутит. Их встречи просто прекратились. Ненадолго хватило? Джисон не будет врать — он к Минхо успел привыкнуть, хоть не прошло и месяца с его появления. Но учитывая условия Горы и все, что с ним успело произойти, он зацепился за ассасина, как за спасательный круг. И этот круг начинает сдуваться, из-за чего он медленно тонет. Даже если Хан откинет свою сентиментальность, совсем скоро практика Виксарии, к которой он не готов. Совершенно. Джисон даже не помнит, что происходило все те несколько дней, за которые Минхо удачно напоминал ему, что ему не нужно приходить ночью. Он просыпался, проверял, светлеет ли его рука — а она правда уже не выглядела такой темной и больной, хоть и полностью не зажила до сих пор. Его это начинает волновать все меньше. Ест он так, как привык, только футболки так и не носит. Ждет, пока сойдет отек окончательно. После того как ест он либо ломает голову над ключом, который нужно украсть, что бывает в те дни, когда остальные ученики на заданиях, или ломает голову на занятиях. Кроме занятий Дэмура, конечно же. Вспоминая про то, что ему еще придется там появиться, он думал о том, что может быть, черная рука его вполне устраивает. Потом он снова ел, занимался и спал, причем с каждым днем это удавалось все хуже — мало того, что в его голове не было тишины из-за головоломки Леймурга, затишье со стороны Минхо закручивало его до такой степени, что виски пульсировали тупой болью. Как-то ему слабо верится в то, что у него такой затянувшийся отдых. Самое смешное, что Джисон даже не мог выловить Минхо ни в столовой, ни на занятиях. Он либо был погружён в и так запутанные мысли, или ассасин удачно уходил именно в тот момент, когда он собирался найти его для разговора. Если только начавшийся клубок привязанности к Минхо, как это было с Винни, развяжется из-за банального нежелания это решить, он точно свихнется. Искренне не хотелось оставаться в конечном итоге одному, против огромной, серой и тучной, Горы. В догонку Леймург молчал. Джисон даже не знает, актуально ли задание. Он ведь слышал, что парень из его потока, Акрил, уже как несколько ночей назад должен был попытаться. Хан рад, что он не попался, если это так. Рад, даже если он в последний момент передумал и остался в своей комнате. Рад, если он просто в норме. Он готов радоваться чему угодно, когда наконец-то в расписании появляется Зал Яда — или это было нормой, или по какой-то причине наставница надолго пропала с их тайминга. Все ассасины с его потока уже были с ней знакомы. Он же, в это время, был без сознания вместе с колдунами. На самом деле, оказалось, что наставница Яда была самой, как ему показалось, простой: она не пыталась выглядеть вычурно грозно или ненормально. Она просто была такой. С кривой челкой, не красавицей и была правда увлечена своим делом — созданием отрав. Джисону даже показалось, что ее привлекало больше то, что у нее есть доступ ко всем веществам, чем то, что ей нужно кого-либо обучать. Ярым показателем того стало то, что рядом с ним что-то громко хлопнуло. Хенджин, стоявший около него выругался — да так громко, что привлёк внимание каждого, немного брезгливо удерживая колбу. Точнее то, что от нее осталось. На полу была серая жидкость, которая, так то, должна была стать легким снотворным, которое рассчитывалось на массу человека. Джисон заметил, что брюки ассасина рядом были запачканы не меньше, чем ботинки самого Хана. Даже тут ему досталось. Он перестаёт этому удивляться. За занятие хлопало, взрывалось и бурлило стабильно каждые пятнадцать минут — после чего отборный мат заполнял Зал не хуже, чем разлитая жидкость и стекло. У Джисона, благо, ничего не лопнуло. Он был так сосредоточен, что он бы удивился, если бы что-то пошло не так — так дотошно, кажется, не делал снотворное даже Бан Чан. Джисон честно хотел хотя бы здесь не облажаться. Он уже был выгнан и унижен в Зале Танца. Хоть и его не привлекало ядоварение, в этом была польза. Кроме Зала Аферы и комнаты Леймурга ничего не запиралось — теперь он знал наверняка, как и то, что наставнику нужен ключ в каком-то его проявлении. Значит, и Зал Яда не запирался на ночь. Отличная возможность проникнуть в него ночью, чтобы взять нужные растворы и вещества. В голове Джисона складывалась картина. Как только он поймет, что именно нужно украсть, он сможет усыпить того кто будет мешать ему это провернуть. Только вот себя в этой картине Хан видел очень мутно. Идти в другую комнату через крыло, где жили только ученики одно дело, хоть и тоже опасное. Но пробираться в ту часть Горы, где располагались Залы, было в разы опаснее. Кто знает, сколько времени Зола проводит тут, в своей лаборатории? Джисон представил, как он успешно открывает двери, а наставница поджидает его внутри с ядом в руках. Морок и Долорес, кажется, не помогут ему от яда в крови. Его путь в Гнусавой Горе закончится. В тумане он выходит из Зала вместе с остальными — вся толпа идет на ужин сразу же, потому что убирать все оставшиеся на полу жидкости за них никто не собирался, — из-за чего времени на то, чтобы заглянуть в комнату не было. Всё еще видя мутную картинку, наверное, из-за всех тех запахов от веществ, он находит взглядом Минхо. Он выглядел так же, как и всегда до этого — как каменная стена, которую трудно прочесть. Медленно, но не потому, что он так хотел, а потому что быстрее не получалось из-за шатающейся картинки и медленной толпы, Хан приблизился к ассасину, так, чтобы идти рядом с ним. Лицо его не изменилось ни на секунду. Словно не имел понятия, зачем Джисон идет рядом. Уже подходя к столовой, Минхо ускорил шаг — чем обогнал его и уже было зашел за двери, но туман от занятия сразу будто рукой сняло — Хан поплелся следом, как пёс, которому махали охлаждённым куском мяса. Но ассасин шёл вперед, к столику с таким настроем, что Джисон неосознанно сравнил его с Винни — хоть и иначе, он уходил от разговора и не давал ему шанса. Внутри что-то лопнуло примерно так же, как и колба в руках Хенджина. Именно поэтому он позволил себе вольность — сел рядом, за тот столик, за которым Минхо всегда сидел один. Джисон заметил, как не смог сдержать удивления его выходке Минхо — его брови взметнулись вверх, в то время как лицо на несколько секунд стало вытянутым. Садиться с кем-то за стол было серьёзным шагом — Хан замечал, что в основном ассасины сидели в одиночку, и по парам сидели лишь парни из его потока и еще несколько, но очевидно те люди, которые знают друг друга и тем самым достаточно близки. Ни для кого не секрет, что в Горе иметь друга настоящая награда. Мечта, которая может и не исполниться. Зазвенели приборы — он, как и Минхо принялся за еду, и Джисон поглядывал на него время от времени, в удивление самому себе не испытывая неловкости. Желание узнать ответы на вопросы было сильнее таких эмоций, как стеснение. Хотелось спросить сразу о причине его поведения. Прямо и резко, но кажется столовая не самое подходящее место. Пока он обдумывал свой жалкий план обычного разговора он и не заметил, как тарелка ассасина опустела. Минхо поднял на него взгляд, но не встал. Его бокал с протеиновым коктелем оставался нетронутым. Взгляд на него у парня был почти враждебный. Будто пить его было смертью. Он так и не понял, испытывал ли ассасин к нему отвращение или на это была другая причина. — Встретимся ночью, Джисон. — Стой, — он попытался остановить Минхо, который уже начал подниматься, и сам не понял, как ухватился за его ладонь. Мимо проходящие ассасины озадаченно оглядывались. — Ночью, Джисон, — от взгляда Минхо не ушло, как начинает привлекать внимание их сцена, и он поспешил убрать свою руку, но Хан только сильнее сжал ее, в последний момент удерживая его за мизинец. — Заканчивай. Не время задавать вопросы. Джисон не обращал никакого внимания на людей вокруг. В голове все не укладывалось, как Минхо так просто переносит их разговор на ночь, хоть и это было лучше, чем ничего. Сейчас, находясь рядом с ассасином он заметил, как огрубело его лицо за эти дни — или он скидывал вес, или на это была другая причина, он не знал. Минхо выглядел здоровым, но слишком острым. Не как в последние их встречи. Он не смог отделаться от ощущения, что он слишком податливый ко всем в Горе — он не мог перешагнуть через себя, но честно пытался, даже если совершал ошибку. Вихрь в голове не давал мыслить верно, и он выпалил максимум своей решительности: — А если не закончу? Лицо Минхо огрубело окончательно — колкость появилась в его взгляде, и он не переставал коситься на тех, кто проходил мимо. Почти все уже покинули столовую. Дернув рукой, он наконец освободился из его хватки. — Прекращай вести себя как придурок, — он взял поднос в руки, намного мягче, чем он говорил и выглядел. Взглянул на него последний раз, будто видел впервые. — Не нужно вести со мной так, будто я тебе что-то должен. Джисон чувствовал себя ребёнком весь путь в комнату и все то время, что оставалось до ночи, что хотелось вернуть время назад и просто не удерживать Минхо насильно. Не пытаться выставить себя грубым и решительным, как все здесь. Потому что он не такой. В нем есть и гнев и злость, и все другие негативные эмоции, но только для тех, кто их заслуживает. Это не его манера общения. Минхо точно не заслуживал такого в свой адрес при всех, даже если этого не слышали люди рядом. Да, Джисон до сих пор не знает, почему его на протяжении нескольких дней игнорировали, и будто теперь и не узнает — стыдно. Но ассасин сам предложил ему помощь, и если он вдруг захотел сделать перерыв или перестать это делать — ему не нужно было пытаться узнать все и сразу, тем более выставлять все так, будто Минхо ему должен. Он не просил у него ничего взамен ни за то, что он взял его тогда на отборе, ни за то, что готовит его сейчас. Джисон пожалел о своем действии окончательно, когда вспомнил ночь, когда он увидел, как в глазах Минхо проснулось что-то, что он назвал бы обидой. Не детской, не наивной и злой, а человеческой обиды за недоверие, учитывая, сколько для него было сделано. И он ударил его во второй раз, поддаваясь мыслям о своей постоянной мягкотелости. Хоть он и уже чувствовал, как привыкает к Горе и темпу жизни здесь, рядом с Минхо он не желал становится чёрствым — потому что видел, как менялся ассасин вне общества других учеников. Оставался спокойным, но не грубил и не пытался выставить себя лучшим, опытным и не пытался доказать ему его ничтожность. Был обычным парнем, который вел себя отстраненно вне своей комнаты не потому, что правда был таким хладнокровным убийцей, а потому что подстроился под Гору точно так же как и все здесь. Но так, что не потерял себя во всей этой грязи. А вот Джисон был в шаге от того, чтобы пересечь эту черту. После этого инцидента было стыдно, и теперь по-настоящему неловко идти к Минхо снова — даже не знал, как ему искупить вину и расслабиться. Только ему не дали и выйти из комнаты. Точнее, он замер, держась за дверную ручку, потому что услышал, как кто-то крадется по коридорам. Удача не переставала его преследовать — он задержал дыхание от напряжения, и только когда шаги отдалились, тихо приоткрыл дверь. Благо, дверь послушно открылась, без скрипа и других громких звуков, которые могли бы его выдать. Темная фигура уже поворачивала за угол, и Джисон увидел лишь светлые волосы и нестандартную для этого смуглую кожу — и узнал в нем Акрила. «Чёрт, — вспомнился их разговор с парнем из его же потока неделю назад, — не мог другой день выбрать? Как мне теперь идти? — пришла мысль, что в целом, он и не против остаться в комнате, но совесть говорила ему, что так он сделает только хуже. Медленно закралась мысль о тихом сожалении. — Если его услышал я, каков шанс, что его не скрутят раньше, чем он дойдет... — дойдет куда? В голове заискрилась лампочка. — Нужно узнать, куда он идет. Быть может мне это поможет. Просто пройдусь за ним пару коридоров и уйду к Минхо». Мысль была опасной и немного бессмысленной — помимо того, что в такой тишине еще одну поступь легко услышать. Поэтому обувь Джисон понес в руках. Эта пара носков все равно была достаточно стара для того, чтобы выкинуть. Чувствуя себя не очень уверенно, боясь быть обнаруженным или вообще, упустить Акрила из виду, посеменил следом. Благо, ассасин шёл медленно, пытаясь не создавать звуков — в его то ботинках. Джисон уже начал сомневаться, что Акрил может привести его к разгадке. Когда они свернули в Зал Славы, Джисон замер, но на немного — Акрил пошел в крыло, где были комнаты других ассасинов. В комнаты наставников можно было пробраться и через те коридоры, если карты его не обманывали, но был путь намного короче. «Он точно красть пошёл? — Джисон уже не был так уверен. — Может ему так же, как и мне, просто нужно в чужую комнату?» Раз дорога вела их по одному пути, Хан продолжал семенить в носках по серому бетону, заглушая свою поступь от звуков ботинок Акрила, хоть и приглушенных. Удивительно, как ассасин шел вперёд, но не обернулся ни разу с того момента, как пересек его комнату. Впечатляющая глупость. Джисон все не сводил взгляда с чужой спины, и заметил сразу же, как он остановился у одной из дверей и начал поворачивать голову назад. Он метнулся в развилку, в которую прошмыгнул так быстро, что сам не ожидал от себя такой скорости. Носки давали ему больше шансов быть незамеченным. Акрил его не заметил. Хан выглянул — недоумённо следил за ассасином, который вдруг замешкался у слишком знакомой ему двери. «Это же комната Минхо, — в подтверждение он осмотрелся и убедился, что не ошибается. — Какого хрена?» Не было похоже, что Акрила в комнате кто-то ждал — заходить он не спешил, как и идти дальше. Наконец, видимо, набравшись смелости, он положил ладонь на ручку, и медленно отворил ее. Даже Джисон услышал противный скрип, хоть и продолжал стоять за углом. Он не успел ничего понять, как Акрила толкнули, и он впечатался в стену сзади с такой силой, что мог оставить там свой силуэт. Хан узнал голос, который скрежетал из комнаты: — Потерялся? — Минхо не было видно, потому что его заслоняла открытая нараспашку дверь, но Джисон чувствовал, как тот недоволен. Пытаться ворваться к нему было серьёзным заявлением. — Отвести тебя к Аделаиде, дружок? — голос ассасина оставался тихим, но скрипучим. Ему показалось, что даже у него пошли мурашки. Акрил, только отошедший от шока, затараторил что-то ему не разделённое. — Тише. Минхо вышел из двери — прикрыл ее, и Джисон заметил, что выглядел он так, будто готовился ко сну — ждал его, очевидно. К тому времени, как он приходил ассасин всегда был одет по-домашнему. Сейчас его одежда шла наперекор его тону. От напряжения затекли руки, держащие обувь. Джисон чуть увел ее в сторону, чтобы размять, и проехался ею по стене. В тишине это прозвучало громче любого шепота. Две головы повернулись в его сторону. Ему же не оставалось ничего, как прижать свою тушу к стене. — За такую смешную попытку тебе стоит пойти за мной. — Минхо пошёл вперед, на развилку, глубже в крыло Горы, где были наставники и сама Аделаида. — Быстрее. Джисон позволил себе скатиться по стене, как стекающая вязкая жидкость, только когда шаги стихли. Неужели ключ, который так нужен Леймургу находится в комнате Минхо? Джисон просто надеялся, что Акрил жестоко промахнулся. Промахнулся как самый ужасный игрок. Не был и близко к разгадке. Он так сильно на это надеялся.