Hall of Fame

Просыпаться от того, что тебя щекочут за бока... До ужаса страшно. Он дернулся и наотмашь ударил кого-то под собой, перекатываясь и начиная кричать небылицу, в то время как человек, разбудивший его, тихо шипел. Только когда Джисон смог открыть глаза и так быстро, будто не проснулся только что, встать, обнаружил Минхо, который держал руку у носа. Он был в его комнате. — Блять, Минхо, — Джисон поставил колено на кровать, из которой только что вылетел. Ассасин напротив поднялся, убирая руку от носа. Ничего критичного. — Кто так будит? — Я, — голос Минхо прозвучал глухо. — Тебе нужно поторопиться к себе. Вихрем пронеслись все события ночи: то, с каким он страхом шел и как уснул прямо на ассасине. Он буквально провел ночь у Минхо. На его кровати, более того, на нем же. Из-за странного пробуждения Джисон уже успел забыть, что такое стыд. Пришлось вспомнить. Джисон хотел было объясниться: за то, что уснул и за то, что не ушел до сих пор. Их взаимодействия всегда будут странными? И вместо того, чтобы всё-таки сказать что-нибудь еще, Джисон кивает и уходит к себе в комнату раньше, чем дает себе в это отчет. А еще он почти забывает, что его рука такая же черно-синяя, как и прежде. Его мысли путаются и мешаются весь путь к себе и обратно в столовую, в которую, он, кстати говоря, пришел далеко не первым — он заметил это по небольшому количеству свободных столов. Левой рукой было неудобно держать приборы. Джисон пытался прилагать усилия к тому, чтобы здоровая рука не тряслась и шла по той траектории, которая ему нужна, но складывалось ощущение, что чем больше сил он прикладывал, тем больше рука противилась его воле. Хан не обошелся без того, чтобы промазать куском салата мимо рта — помидор мазнул куда-то в уголок губ, — и после этого сам стал похож на спелый помидор. На самом деле, на него уже не было такого пристального внимания, и все спокойно ели, смотря исключительно в свою тарелку. Джисону, конечно же, так не казалось. Ему нужно было придумать что-то, что сделает его существование более комфортным. Найти что-то, что закроет всем обзор на его руку. Перчатки были бы для него находкой. Помимо всего прочего, Джисону не нравилось, что он так удачно пропустил занятие у наставницы Яда — опять окажется, что он что-то пропустил, — но и занятие у Леймурга было хорошей заменой. Он ведь так и не придумал, как ему украсть ключ. В связи с последними событиями, он и забыл о существовании задания. Ему даже на какое-то время было все равно на условия Виксарии — думал, что и так не выживет после травм. Теперь, получается, игнорировать не выйдет. — Хотелось бы напомнить вам о данном от меня задании, — вместо приветствия произнёс наставник, пока они разбредались по Залу. — Или быть может, кто-то из вас может уже показать мне украденный предмет? «И как это понимать, — Джисон кинул взгляд на такие же озадаченные лица, — то есть он имел ввиду не тот ключ, что висит на его одежде? — в Зале Аферы повисла тишина. — Не может же быть, что он не проверяет. Он ведь как-то открыл Зал до нас. Чёрт, — он перевел дыхание, — нужен другой. У него их могут быть сотни. Как понять?» Леймург точно заметил, как настороженно и враждебно стали выглядеть их лица, но ничего не сказал. Еще бы. — Встаньте вокруг меня. Их группа сделала, как просил наставник, и Джисон упер свой взгляд в угрюмую Винни рядом. От их дружбы не осталось и следа, это точно. По крайней мере, Хан уверен, что для девушки он теперь «один из». И это должно быть правильней, чем идти вместе. Потому что выживет один. Из четверых останется лишь один ассасин. А Джисон успел прийти к мысли, что друзей у него среди потока быть не может. Неправильно будет. И хоть он поступил не совсем правильно — сказал не те слова и не дал шанса, понимал, что иначе никак. Он не может стать извергом за день — и даже за неделю и две. Он такой же мягкотелый парень, который нарывается на неприятности и мутит воду по ночам в комнате Минхо, даже не до конца понимая уровень опасности, который за этим всем стоит. Отдалить от себя конкурента в будущем, особенно того конкурента, который сможет пойти на безумство быстрее, чем он, было абсолютно правильным решением. Именно поэтому, стоило Винни посмотреть на него в ответ, как он отвел взгляд. — Я не хочу задерживать вас надолго сегодня, — Леймург был на удивление щедрым, — но не для того, чтобы вы отдыхали. Я делаю это для того, чтобы ваши головы подумали над выполнением задания. Если вы считаете, что, например, вам это не нужно, — Джисон поежился от интонации его спокойных слов, но с его уже фирменным стеклянным взглядом, — то вы глубоко заблуждаетесь. То, что я приготовил для вас более чем крупная рыба, если вы понимаете, о чем я. Пока они загружали речь наставника, которую он назвал бы угрожающе-простой, Леймург начал медленно проходить рядом с ними, по кругу. — Как вы думаете, в чем сила? — он остановился, когда прошел еще пару человек. Повернулся на парня, которого прошел только что. — Твоё? В ловких, длинных пальцах наставника Аферы был блокнот. Парень, у которого он это своровал протянул руку, наклоняясь и почти с рыком пытаясь забрать его обратно, и Леймург с непривычным, почти детским смехом позволил ему взять его. — Сила в руках, — он пошел дальше, и никто уже не мог отвести взгляда от его рук. Ожидали следующего фокуса. В это время Леймург снова остановился, совсем рядом с Джисоном. Они на секунду встретились взглядами, и почти сразу Хан понял, что его провели. Наставник держал в руках его баточник, который он забрал с завтрака. — Сила во взгляде. Мастерство Леймурга правда впечатляло. Одно дело, когда ты прекрасен в том, чтобы пробраться в чужой дом или взять то, что недоступно. Взломать замки и подобрать код. Но такое прямое жульничество, которое ты даже не успеваешь понять и осознать, вроде бы у тебя под носом... Джисон не представляет, как у такого мастера возможно украсть хотя бы что-то. Батончик ему наставник протянул после того, как пошел дальше. Леймург двигался медленно,как сорока смотря то, что можно взять. Он уже остановился около последнего человека, который замыкал этот круг. Это был Хенджин. Джисон сразу его узнал. — Я знаю, что ты делал прошлой ночью, Хенджин, — наставник воспользоваться секундным удивлением парня и в его руках оказался браслет. Хан не мог поверить, как Леймург так быстро стащил их с его запястья. — Сила в словах. Демонстрация прошла успешно. Все восхищены, все запутаны и напуганы тем, что их ждет, если они соберутся украсть у него ключ. Но Хенджин неожиданно ухватился за запястье наставника— то, в котором он еще держал его браслет из каких-то камней, — и поднес его к губам. Секунда, и Леймург отдергивает свою руку в отвращении, из-за чего ассасину проще высвободить свой браслет обратно. — Сила в губах, наставник, — Хенджин буквально искрился, довольный тем, что смог обдурить, хоть и таким образом, наставника Аферы. Леймург снисходительно улыбнулся ему, кивая. — Имеет место быть, ассасин. «Ахринеть, блин, — думал Джисон, — почему когда другие обходят систему и придумывают свои правила по отношению к наставнику, их поощряют, — негодовал он, — а мне, блять, отрубили руку по локоть за такое». Напоминала о недавнем событии до сих пор черная рука, которую он уже скрывал не столь явно — была видна только его ладонь, хоть и он уверен, что сегодня еще будет продолжать мучать себя и есть левой рукой, — но ходить со спущенными рукавами постоянно и контролировать каждое дуновение ветра он не стал. Может быть, через пару дней он сможет спокойно существовать, не боясь взглядов, обжигающих и колких. Леймург не стал задерживать их дальше. Все расходились по крылам, в свои комнаты, и Джисон вместе с двумя парнями со своего потока и Винни шел по коридорам. Его комната была самой дальней. Комната Винни же была первой и она ушла почти сразу. А вот ему и двум парням, которые обсуждали свои планы слишком долго, еще приходилось идти вместе какое-то время. — Я хочу пробраться, — Джисон шел сзади них, и даже не был уверен, что они знают, насколько громкими были их голоса. Он не хотел быть случайным слушателем, но его никто не спросил. — Сегодня или завтра ночью. Я слышал, что у него замок на двери. Ставлю на то, что код тот, что он вводил в дверь тогда. — С чего ты взял? — другой голос, но тише. Хан плохо слышал его. Может, и к лучшему. — Думаешь, что все так просто? Ты же видел сегодня. — Насрать мне. Умирать не хочу. Это тебе ничего не сказали. — Хан не мог узнать по спинам, но одним из них был Акрил. Парень, которого выбрал Хенджин. Джисон запомнил, как оставил его после занятия Леймург. «Значит, ничего не сказала только наставница Яда, — Джисон даже завидовал. — У нее своя игра, похоже. Не может быть, что он не станет бороться за свою жизнь, как мы. Значит, нужен живым для опытов какое-то время, — Хан испугался своих же мыслей, которые становились все более рассудительными. — Скоро уже мне сворачивать. Но теперь не так уж и хочется». — Ты со мной или нет? — Чувак, нет, это безумие. Нас поймают и хрен пойми что дальше будет. Я пас. Джисон слышал яростный шепот и мат, когда открывал дверь в свою комнату, озадаченный тем, что услышал. Он явно не должен был этого услышать. Единственное, что ему полезно из этого — так это то, что в комнату Леймурга не попасть. Хан сомневался, что Леймург сейчас дает фальшивые подсказки — из фальши было лишь то представление, которое он устроил, когда открывал двери у них на глазах на первом занятии. Причем запутать он хотел именно его поток. Остальные ассасины явно вкурсе замка на его комнате, о которой он узнал только сейчас, и тем более понимают, что это было ловушкой для того, кто захочет всего и сразу. Поэтому Джисон смог прийти в выводу, что ключ, который нужно достать, Леймург не проверяет. «Твою мать, — когда в голову пришла страшная мысль, и выкинуть ее не получалось. Слишком очевидная и правильная. — Он ведь не сказал, что ключ его. Это может быть абсолютно любой ключ в Горе. — Озарение напугало его не на шутку. Если его догадка верна, шансов у него нет. — Поэтому он и спрашивал, принес кто-то или нет. Он сам не имеет доступа к этому месту, и почему-то думает, что это сможем сделать мы. Или просто не хочет марать руки». Любая мысль была одинаково ужасна — сначала Джисон думал в перспективе того, что он, как человек, не знающий и половины Горы, как он понял по тому, какая развилка есть вне комнат, найти сам ничего не сможет. Скорее всего, изолятор далеко не единственное место, которое ему было неизвестно. Что наводило на мысль о том, что нужно либо нюхаться самому — что на данный момент ему казалось бредом, — или просить помощи. Что было откровенно смешно. Только когда голова перестала гудеть от всех новых догадок, Джисон сплел все это с разговором парней с потока, и он, как бы не противился, начинал сочувствовать. Этот парень, который очевидно совершит ошибку, дай бог, не поймается, а если все-таки так, неизвестно, что его ждет тогда, — учитывая методы Дэмура. Джисон искренне хотел помочь, но отдернул себя от очередной глупости. Они конкуренты, а не друзья. Если в их игре будет возможность стать лучше, выделиться — Хан обязан этим воспользоваться. Только вот сказать проще чем сделать. Как бы он не уверял себя, и как бы не пытался делать шаги к цели — делал еще два назад из-за того, что внутри он не готов. Не готов идти против людей, по головам, не думая о них и без желания помочь. У него нет выбора — смерть его как выбор не устраивала, — но и просто взять и пойти вперёд, не спотыкаясь, невозможно. Он уже получил по руке — в прямом смысле, — из-за чего теперь чувствовал себя еще противнее, и глупо думать, что у него все просто так будет выходить наилучшим образом. Везде тупик. Он взглянул на расписание на двери — практика у Дэмура. У него, получается, дополнительные часы на раздумья. В которых он уже погряз, как в самом глубоком болоте. ... Минхо ненавидел, когда Дэмур проверял, поменялось ли настроение его практик после того, как прошла демонстрация силы. Настроение и правда поменялось. Напряжение, которое Минхо уже считал привычным на его занятиях удвоилось — через пару недель станет просто неприятным, как и год назад. Сейчас все под впечатлением, особенно новый поток. Он не хотел замечать, но натыкался на замкнутые, зажатые мышцы рядом с собой, которые были такими не потому, что таким был человек сам по себе, а потому, что они не могли расслабить тело. Когда дело дошло до спаррингов, он захотел встать именно с тем, у кого этого страха в жилах больше — не чтобы самоутвердиться, а чтобы посмотреть, насколько это станет камнем в их поединке. Взяв длинный, острый клинок, с небольшими царапинами и неровностями, он подошёл к первому попавшемуся парню, которого чуть ли не трясло — его оружие чудом не выпало из его рук, когда он его взял. Ассасин напротив точно хотел уйти от него, но, как Минхо предположил, побоялся. Вдруг тут все такие чокнутые? Когда-то он сам был зажатым парнем, которого брала дрожь каждый раз, когда звенела сталь. Но на практиках он был камнем — который тяжело разломать и сдвинуть, поэтому он лишь поднял клинок к лицу, показывая свою готовность. Наставник бродил по Залу бесшумно, то и дело поглядывая именно на те пары, где были новенькие. Парень напротив принял начальную позицию, но его тело тяжело его слушалось — что когда Минхо перешел в наступление, что когда он блокировал удары. Как Минхо и думал, выбить оружие из его рук было проще простого — сталь с лязгом упала на пол, что не стало секретом для Дэмура, который бросил в их сторону взгляд. Он знал, что нес этот дикий, самодовольный взор. Не дожидаясь, пока ассасин поймет, что произошло, он легко кивает и идет к другим ученикам, побеждает и проигрывает в соотношении четыре к одному. Когда же Дэмур объявляет о спарринге с ним, Минхо стоит дальше всех, как делал это постоянно. Ему, честно говоря, было неинтересно сражаться с наставником. Он был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что для Дэмура поражение равно смерти, и ему проще поддаваться, чем побеждать. Минхо видел в нем взрослого ребенка, которого жизнь наградила взрослой силой. Хотя он знал, что с ним мало кто согласится. Он не отрицал, что наставник Танца был в отличной форме и его навыки замечательные, но то, какие методы он использует... Мягко говоря, уже не впечатляли. Когда год назад он искалечил Чанбина — потому что он просто решил начать шутить во время спарринга, — это сработало. Но когда он буквально отрубил руку Джисону, Минхо понял, что постепенно, с каждым годом в Дэмуре будет расти желание продемонстрировать свою силу еще больше. И это не скажется на их росте должным образом. Когда тишина в Зале повисла и не собиралась быть кем-либо нарушенной, Дэмур намекнул: — Может быть, должен выйти тот, кто ни разу за почти два года не выходил в этот круг со мной? «Подонок. — На лице Минхо заиграли жевалки, пока ассасины оборачивались на него. — Знает же, что кроме меня никого тут с таким титулом нет». Он понимал, что отказывать в поединке Дэмуру еще глупее, чем сражаться с ним — тогда вообще не отстанет, — но интересовало его не то, что ответить на выпад, а то, почему именно он? — Наставник, — люди перед ним окончательно раступились. — Позвольте узнать, почему ваш выбор упал на меня? Дэмур как-то недобро ответил: — Личный интерес. Минхо все не мог остановить ходячие мышцы на лице, пока думал, насколько опасным для него выйдет этот спарринг. Резко развернулся — сзади него была стена с висевшей на ней оружием. — Как пожелаете, наставник. Он не стал долго думать, хватая сразу же зацепившие его клинки — даже не сразу понял, что взял те, которыми пытался орудовать Джисон перед тем, как Дэмур отрубил ему руку. Минхо даже почувствовал каплю злорадства от этого. Дэмур, может быть, и подумал о том, что оружие в его руках такое же, но не мог быть уверен. Парного оружия было множество. Очевидно многие с интересом смотрели, как он выходит в центр круга, ведь это правда первый раз, когда он сражается с наставником. Особенно те, кто видел на протяжении всего прошлого года, как он удачно выворачивался от манипуляций со стороны и громких вызовов. Минхо сам не может объяснить себе этого чувства, но когда он на пробу соединил клинки в крест, создавая приятный лязг, вспомнил, как смотрел на спарринг Джисона издалека, как насквозь видел, чем это закончится и насколько сильно он желал тогда уйти из Зала Танца, чтобы просто забыть картину, где Хан корчится и кричит, извергается кровью из руки и всем, что было в его желудке изо рта с таким надрывом, что он был практически уверен, что тот потом не сможет говорить. Минхо давно перестал ощущать особого сочувствия — в какой-то момент просто стало больно это делать так часто, — но когда он смотрел на Джисона, который получил не по своей наглости и глупости, как это было с Чанбином, а из-за банального инстинкта самосохранения, который проснулся в нем, стоило ему понять, что Дэмур бьётся так, будто хочет его убить, с трудом оставался в стороне. Ощутил колкое чувство, которое кололо ему пальцы, когда после того, как колдуны сделали чудо и вернули ему руку, но это не стало тем, что позволило Хану чувствовать себя комфортно. Видел, как он пытался не показывать своей руки и оставил тарелку нетронутой из-за этой глупости. И как Минхо буквально увидел зеркало в глазах Джисона перед тем, как он наконец порвался. Порвался на куски и разлетелся по его телу как упавший с неба мешок с мелкими камнями, и не мог успокоиться половину ночи. И Минхо слышал это и не мог уснуть, потому что ощутил то самое больное сочувствие. Он неосознанно сжал рукояти сильнее, и взгляд, который он поднял на наставника, заставил того оскалиться. Кажется, у Дэмура личные счёты с Виксарией. Иначе такой тяги к ученикам «под ее крылом» он не понимал. Минхо не из тех, кто в бою показывает огонь — ему проще рычать, жевать щеки и смотреть сквозь, чем прыгать и кричать, как ошпаренный. Этот раз был не исключением. Хоть и Минхо не собирался побеждать — и даже пытаться, он сделал выпад вперед на манер ножниц, едва не задев шею Дэмура, и сразу же ушел влево, когда наставник мечом выпал ему в живот. Звенела сталь — их танец был по страшному-спокойным, и Минхо не мог сдержать искривленной губы и тихого урчания, когда Дэмур упер один из его клинков своим, выбивая из рук. В голове возник образ Джисона, у которого выпал один из клинков тогда. «Он издевается, — заключил Минхо. — Пытается повторить. — После потери стало чуть сложнее блокировать удары, но атаковать стало даже легче. — Пошел на хер». И нанёс Дэмуру ответный удар по своему недавно выбившему клинку с такой силой, что он вылетел из ладони наставника, как фейрверк. Это не было против правил — он ничего не нарушал. И никакого вреда ему это не нанесло. Только он чуть не прожег в наставнике дыру, которой четко дал понять: второй раз не выйдет. В ответ на это Дэмур перестал сдерживаться. Его удары стали сильнее, глаза непривычно горели и двигался он намного техничнее, чем до этого. По этому Минхо понял, что пора заканчивать. Возможно слишком театрально, но пропустил один из ударов, после которого шквал остальных было невозможно блокировать, получил две глубокие царапины на ляжках и пару царапин на животе, но живой. Дэмур может и понял, что он сделал это специально, но промолчал. Сухо объявил об окончании занятия и молча ждал, пока все уйдут. И хоть ему теперь неприятно ходить и одежду нужно менять, как и открывать новую пачку бинтов, чтобы не посещать странных колдунов, чувствовал себя лучше, чем все дни до этого. Но видеть Джисона ночью в своей комнате он не желал. Что-то жгло, и он не совсем понимал приятно это было или наоборот, больно, поэтому когда он уходил из столовой поздним вечером, после ужина, и уже привычно коснулся головы Джисона, вместо привычного «Приходи ночью», прошептал: — Не приходи сегодня. Парень, уже почти вставший, замер, и успел зацепиться за рукав его кофты, так же тихо спросив: — Почему? Минхо заглянул в глаза Джисона, и кажется, он испугался этих слов от него, поэтому он кинул, перед тем как уйти: — Это никак не связано с прошлой ночью. Просто отдохни. Оставляя и так накрученного часами наедине с собой Джисона, который теперь закрутит себя, как банка с рассолом. До скрипа.