Hall of Fame

— Вам стоит спросить у ассасина, который вас выбрал, обо всём, что вас интересует. В период того, как вы знакомитесь с Горой и привыкаете к режиму, они вам помогут. — Аделаида пришла в просторную столовую к концу их обеда. Первого ужина Джисона в Гнусавой Горе. Вчера их не кормили, но сегодня удачно пропустив завтрак он пришел только на обед. За этим, благо, никто не следил. Гора была похожа на замок, нежели на школу — колонны на каждом шагу и серый цвет, который ему уже изрядно надоел. Наставники были в сером, как и Аделаида. Ученикам, то есть, и ему теперь тоже, дали выбор: серый, белый и черный. Джисон выбрал черный. Повернулся в сторону стола, за которым сидел Минхо — в гордом одиночестве, он дожевывал остатки жареных овощей, выглядя при этом не совсем довольным. Джисону было достаточно неловко просить у парня помощи. Хан ему не должен, но Минхо должен ему? Он даже не мог быть уверенным, что ассасин не врал. Может, парень сказал это с намёком, с каким-то скрытым, только ему известным смыслом? Когда в Зале Испытаний он увидел четырех парней, которых выбрали сами наставники, он подумал, что это честь. Сейчас Джисон начинает понимать, что чести в этом не так уж и много. Хотел бы он обрекать людей на смерть и выбирать одного? Хан сомневался, что после этого он бы еще и желал помогать тому, кого выбрал. Тратить своё время. Но кто, кроме Минхо, ответит на его вопросы? А их за эти несколько часов скопилась большая тележка. Может, спросить у Винни? Перескажет ему диалог с Чанбином? — Винни, — девушка смотрела, как и он недавно, в сторону столика, за которым сидел Чанбин. Глаза девушки не выражали и капли уверености и ее присущей раньше пылкости. Ей было очевидно страшно. Медленно повернувшись, она встретилась глазами с ним. — Нет, — оборвала она, когда Джисон открыл рот. Ее руки безвольно упали на стол. — Я не подойду. Нельзя. Джисон нахмурился, но ничего на это «нельзя» не сказал. Хоть и в голове пролетела мысль о том, что буквально Аделаида, главная в Гнусавой Горе, сказала о том, что ассасины помогут, но при этом «нельзя». Оставил это на потом. Если вспомнит. Хан снова взглянул на Минхо, и с ужасом заметил, как он встает, чтобы уйти. Если он сейчас уйдет, ему не найти его до завтра. А завтра он скажет то же самое, и так по новой. Пока его рациональность не взяла вверх он поднялся — быстрее нужного, – и поплелся за ассасином, который уже скрылся за колонной. — Минхо! — Джисон поймал его уже вне столовой, в паре шагов от развилки на комнаты. Парень обернулся на него и тихо прошелестел. — Иди за мной. Минхо вёл его по коридорам — таким же, как и там, где была его комната, но в другом крыле. Вроде как... Он не успел запомнить достаточно хорошо. Вероятно, для тех, кто здесь с прошлого отбора, жили не в той же части Горы, и он послушно шагал за парнем, утыкаясь взглядом в его ботинки. В очередной раз обратил внимание на то, что и пол был серым. Никакого покрытия не было ни в одной части школы, где он успел побывать. Мелкие трещинки были единственным декором, от старости и вероятно не самого бережного отношения. Ассасин остановился около одной из нескольких дверей, которая быстро открылась под напором его ладони. Прошел первым, не оборачиваясь на Джисона. Пришлось неуверенно, немного скомканно сделать шаг и закрыть дверь. Комната ничем не отличалась от его собственной — может быть, была более захламленной. В помещении не было грязно, нет. Просто больше вещей, которые создавали «шум». Минхо, не садясь на кровать, и соответственно, не приглашая сесть и его, остановился рядом с ней, и Джисон боялся сделать и шаг к нему. Он так и стоял в метре от двери. То, что его выбрала Виксария, наставник Соблазна, означало не только то, что в чем-то Минхо выделялся среди других ассасинов на ее занятиях, но и то, что в других Залах он не был плох — как он заметил еще тогда, парень хорош собой. Его опыт по сравнению с его неспособностью держать меча пугала. — Я не шутил, когда сказал что ты мне не должен, — Минхо смотрел на него прямо, пока он сам все не мог задержать взгляда на его тёмных, как чернила, глазах. — Ты можешь подойти ближе. — Когда Хан замялся, хитро сощурился. — Не кусаюсь. Джисон не нашелся, чем ответить, поэтому лишь мягко кивнул, внутри не чувствуя и капли согласия с его «не кусаюсь». — Но это не значит, что теперь я твоя псинка, — Джисон неосознанно напрягся. — Не надо бегать за мной, ладно? — увидев, как расширились глаза Джисона и окаменело тело, сказал мягче. — Спрашивай. — Как здесь все работает? — Хан почувствовал себя чуть увереннее, когда увидел как Минхо все это время не отводит взгляда. Заинтересованный, спросил. — Прям все? — он не переставал подлавливать его, смотря на то, как его губы сжимаются. — Что именно, Джисон? — Отбор каждый год проходит так? — Да. Последние два точно, — ассасин наметил улыбку, которая подкупила Джисона на ответную. Стало легче. — Получается, тебя тоже взял кто-то из ассасинов? — голос Хана прозвучал явно заинтересованным больше, чем до этого. Минхо скрестил руки на груди. — Так вот к чему был вопрос, — смешок слетел с его губ, — мог бы сразу так и сказать. Да, точно так же, как и тебя с твоей подружкой. — Почему тебя взяли? — Ты уверен, что правильно понял Аделаиду? — ассасин откровенно смеялся над ним. — Вопросы должны быть связаны с твоей адаптацией. В чем заключается интерес именно ко мне? Джисон долго, резким и прыгучим взглядом «вверх вниз» осмотрел Минхо еще раз. Было в ассасине что-то скрыто опасное. Он не мог понять, в чем заключалась эта опасность: в его темных, как щелки, глазах, которые в совокупности с его внешностью придавали лицу хитрый прищур; в его хищной позе и походке, которую Джисон, кажется, уже начинает различать от других ассассинов, хоть и он не знал и половины; в его голосе, который менялся от угрозы к дружелюбию слишком часто и быстро, без каких-либо проблем, стоило Хану показать свою напряженность. Или в конце концов, Минхо для него — загадка, которую он никогда не разгадает. Может быть, это и к лучшему. — Мне просто было интересно, — Джисон отчасти не врал. Упустил детали и мотивы. — Что меня ждет? — Первые занятия должны быть, — Минхо обернулся в ту сторону, где висели часы. Джисон не увидел лица, но голос его прозвучал тише обычного. С эмоцией ему не знакомой. — Сейчас. — Чего? — Джисон наблюдал, как ассасин прошмыгнул мимо него, как ураган. — Эй! Подожди! Но Минхо уже скрылся за дверью. — Твою мать, блять, — Хан внутри умер, когда не обнаружил парня в коридоре. Хлопнув его же дверью, пошел в направлении, как он думал, нужном. Только когда серые стены и колонны начали рябить в глазах, он понял, что нихрена он не в нужном направлении. Где-то далеко внутри Джисона росла ярость — его, потерянного, оставили в этих катакомбах, бродить и искать нужный путь. Но эта ярость была мелочной по сравнению с поглощающим его, как хищник жертву, страхом. Липкий и неприятный, он окружил его, заставляя нервно оглядываться на одинаковые стены. Боязнь просто бродить здесь взяла вверх окончательно, когда в и так тихих стенах стало по-особенному бесшумно: будто он был один. Джисон подумал о том, как он ходит здесь вечно: заходит в чужие комнаты и спит в них; в этих же комнатах берет одежду, которая вероятно будет на нем висеть; жуёт бумагу, чтобы обмануть мозг и пьёт, по везению, воду; находит комнату Чанбина и качается, чтобы не терять все время зря; часами смотрит на эти сраные серые стены и гипнотизирует их, чтобы наконец-то появился выход и он вышел из этого лабиринта. ... Он точно сходит с ума. Казалось, что он ходит уже часами — ноги ныли, хоть и вероятно это произошло из-за его натянутых нервов. Он даже не поверил, когда позади раздался незнакомый голос. — Ты чего тут бродишь? Хан развернулся — медленно, с широко открытыми глазами, не понимая, мираж он видит или реального человека. Парень в начале коридора выглядел как и все прочие, кого он видел — только белая форма, а не черная или серая. Но хоть и в этом не было ничего необычного — в конце концов, у него в шкафу висела точно такая же, — это не мешало ему принять ассасина за настоящего ангела. Даже лицо парня было светлым: веснушки на солнечной коже, молочного оттенка волосы по плечи и приятно-удивленное лицо. Как такие светлые люди становятся наёмныии убийцами? — Я немного, — Джисон не узнал своего голоса, который был неузнаваемо сухим и безжизненным. — заблудился. — Ты избранный вчера? — парень шёл к нему, и его белая накидка развивалась. — Ты далеко от своего крыла. — Я был в комнате... — Джисон уже хотел назвать имя ассасина, который бросил его здесь и заставил искать путь обратно. Но почему-то нужное имя так и не смогло выйти из его уст. Минхо, вероятно, не должен был как нянька бежать с ним и беспокоится. Но чёрт. Разве адаптация не включает в себя мысль о том, что он буквально не знает ни одного Зала? Джисон подумал о том, что вообще-то, Минхо, похоже, один, кто не стал просить у него ничего в замен. Хоть и Аделаида обязала их ответить на вопросы и помочь с адаптацией, остальные ассасины получают от этого выгоду. Какая выгода у Минхо? Джисон не видел ее сейчас. Хоть он и не отрицал того, что у парня мог быть свой план или скрытые мотивы. Почему-то Хан хотел верить в то, что Минхо — человек без завышенного «я» и поиска выгоды со всего, что движется. — Неважно, — всё-таки сказал он вместо имени ассасина. — Мне сказали, что у меня занятие. — Да знаю, — парень за это время подошел к нему. — Феликс. — Джисон, — он опустил взгляд в пол, неожиданно смущаясь, а не опасаясь прямого взгляда. Он точно убийца? — Слушай, Джисон, — он расправил плечи и сказал мягко, — если ты опоздал на занятие к наставнику Танца, — он усмехнулся, — то тебе лучше не приходить вообще. Дэмур не терпит опозданий и жестоко наказывает. Я, например, должен три раза обойти всю Гору, прежде чем вернуться. — Почему? — у Джисона в голове тихо и со скрежетом начал собираться пазл. Вот куда Минхо так бежал. — Дэмур не любит, когда его обыгрывают ученики, — Феликс лучезарно улыбнулся, будто не он сказал, что владеет оружием чуть ли не лучше самого наставника. — Серьёзно, лучше просто в следующий раз не выделяйся, и может, он и не поймет, что тебя сегодня не было. — Отлично, — прозвучало гнусаво.— Когда занятие закончится? Феликс нахмурился. Потянулся к первой попавшейся ручке двери и открыл ее, находя взглядом настенные часы. Джисон с ужасом обнаружил что комната, в которую так резко заглянул ассасин, принадлежала Минхо. Он, черт возьми, сделал целый круг. Феликс прищурился, сделал небольшой шаг в глубь и быстро вышел. Посмотрел на Хана с той же эмоцией, что и Минхо когда-то. — Сейчас. И побежал, потянув его за собой. «Просто отличная, сука, закономерность, — подумал он, —Что в этом месте с гребаным временем? Повезло, что Феликс не оставил гнить дальше». Ассасин бежал с ним под руку по коридорам, но остановился, когда они были на развилке между столовой и крылами. — Тебе туда, — он показал в сторону крыла, в котором Джисон обжился. Хотя бы это он смог запомнить. — Лучше поторопись, Дэмур редко задерживает надолго. Скоро все будут расходится по комнатам. —Спасибо, — Джисон искренне улыбнулся ему, получив такую же в ответ. Феликс побежал дальше, не оглядываясь на него. Хан тоже поторопился в свои покои. Ему нужно было найти Винни позже. Только вот она пришла к нему сама. Нет, Винни буквально влетела в его комнату, застав его на кровати. — Джисон! — девушка подбежала к нему и замахнулась для удара, но он перекатился и с мелодичным «сука» упал на пол. — Какого хрена тебя не было на занятии? Ты понимаешь, что тебя ждет завтра? Наставник ведь поймет, что тебя он видит впервые. А Минхо этот, прибежал в последнюю минуту. Разве ты не был с ним после обеда? Джисон скривился от боли и слов Винни одновременно. Прошипел тихо: — Подожди. ... — Да он! Да он! — Винни задыхалась он возмущения, когда Джисон рассказал девушке о его похождениях. — Козлина! — Остынь, — Джисон подошёл к двери, чтобы выйти, но остановился. — Где можно посмотреть расписание занятий? — Джисон, блять, — Винни произнесла угрожающе, но увидев его серьезное, без намека на смех, лицо, переспросила. — Ты серьезно? — Хан кивнул. Девушка долго смотрела на него сначала с гневом, после с сожалением и только потом с медленно нарастающим смехом. Когда хохот Винни заполнил не только его комнату, но и все крыло, Джисон спросил снова. — Где посмотреть расписание? — Джисон, — девушка не могла перестать смеяться, ее слова были едва понятны из-за нескончаемого количества смешинок. — Посмотри, — она вздохнула побольше воздуха, и протянула долгое «фух», — Посмотри на дверь. Хан обернулся обратно — к входной двери, на которую уже абсолютно точно смотрел не один раз. Прямо перед его глазами был листок с расписанием занятий. Прямо перед его лицом, чёрт возьми. — Его не было здесь! — только замолкнувшая Винни взорвалась пуще прежнего. Едва устояв на ногах, она клишировано взялась за живот. — Его повесили после обеда, — уже точно войдя в равновесие, она протянула, — никто не побежал к ассасинам после обеда, представляешь? Джисон нахмурил брови, и жевалки заходили у него на лице, как часики. — Страх взял вверх? — Нет, — Винни выдохнула, — одно из условий заключалось в том, что отношения строятся на «хозяин-служащий» и никак иначе. Только сам Чанбин мог подойти ко мне и сказать сделать что-либо. Всё что они посчитали нужным уже сказали. — И? Вам теперь самим в этом разбираться? — Я же сказала, что основные знания уже есть. Джисон, — взгляд девушки стал тяжелее, но с долей сочувствия, — Минхо или добродетель, либо хуже всех остальных ассасинов. Он единственный сказал тебе, что ты ничего не должен. — Винни подошла к нему, к двери, где висело недавно найденое расписание. — И скажу честно, я не верю, что ему ничего от тебя не нужно, — она открыла дверь, поджимая губы, будто пожалела о своих словах, но добавила. — Подумай об этом сам. Сейчас занятие Виксарии. Когда дверь за такой твердой и недоверчивой Винни закрылась, Джисон медленно перевел взгляд на листок. Наставник Соблазна и правда должен был начать занятие через двадцать минут. Он даже не знал, как туда добраться. Стоило пойти за Винни... Определенно стоило, но Джисон этого не сделал. Было ли дело в резком перепаде событий, которых стало очень много, или в том, что он совсем недавно чуть не сошел с ума, но понять слова девушки «подумай об этом сам» так и не смог. Джисон привык, что в его жизни мало экшена: частые прогулки в магазины, но не столько из-за того, что он любил это делать, а из-за того что еда заканчивалась слишком быстро; редкие прогулки дальше продуктовых; больше двух часов он в своей громкой компании не выдерживал; проблемы, которые не выходили за грань банального «я устал» или «я не получаю удовольствия», которые легко решались просмотром фильма или готовкой. Но самое главное в этом всем было то, что Джисон не привык менять то, что на данный момент не является возможным. Если Минхо его обманул, он ничего сейчас не сможет сделать. Унижайся или нет, если у ассасина есть свой четкий план — он его не переубедит. Единственный способ поменять его возможно существующие планы — это предложить что-то взамен. Джисону сейчас предлагать Минхо нечего. Хан не отрицал — Минхо и правда был белой лошадкой среди ассасинов в том, что сказал такое громкое «ты мне ничего не должен» и повторил это сегодня. Конечно, оставляя то, что после этого его оставили одного в огромной Горе. «Пока у меня нет ничего, что можно было бы предположить Минхо, буду делать вид, что все под контролем, — подумал Джисон перед тем, как все-таки отцепить взгляд от листочка и выйти из комнаты». Теперь задача была сложнее всего — не заблудиться снова. К счастью для него, он был в коридоре не один. Еще два парня, как запомнил Джисон, прошедшие отбор, двигались быстро — уже почти завернули за угол, когда он вышел. В этот раз, наученный прошлой ошибкой, побежал за ними. К его мимолетному удивлению добрался он до ассасинов слишком быстро. В голову пришла разумная мысль: «Конечно, они ведь не бегут на занятие к Дэмуру, — язвительно пронеслось у него в голове, пока он шагал мимо столовой, пытаясь запомнить путь хотя-бы схематично. — И они не ассасины с годовым стажем. Наверняка Минхо передвигается быстрее». Вспомнилось, как он шагал за Минхо в его комнату. Его шаги и правда были широкими, он поспевал за ним, но не шёл вплотную. Хан заметил какими далёкими ему казались эти воспоминания. Его бродилки по Горе стали буквально одним и единственным событием за весь день, заглатывая все остальные воспоминания в глотку так глубоко, что было тяжело постепенно доставать их обратно. К тому моменту как он смог взять себя в руки, он, вместе с другими учениками, подошел к массивным дверям с яркой и броской красной лентой вместо замка или банального подобия «шлагбаума». Хан подумал, что в этом есть какое-то олицетворение самого Зала Соблазна и самой Виксарии. Из-за дверей раздался ласковый голос Виксарии: — Заходите. Не первый по плану, но первое для него занятие в Гнусавой Горе. Он просто надеется, что не облажается сильнее, чем может. Просто, блять, не облажаться.