Нулевая точка

      Собрание я покидала на негнущихся ногах. Нащупав пачку сигарет во внутреннем кармане, дрожащей рукой достала одну, зажала фильтр зубами и с трудом прикурила.       Не замечая никого вокруг, я спряталась за колонной, стараясь отдышаться и скрыться от чужих взглядов. В ушах звенело, голоса доносились будто издалека. Вслушиваться в них я не собиралась — пока чья-то рука не схватила меня за плечо. Обернувшись, я встретилась с растерянным взглядом Юко. — Ты куришь? — неуверенно произнесла она.       Я замерла, глядя на сигарету в своей руке. — Видимо, да, — тяжело сглотнула я, пытаясь отстраниться, но Юко не отпускала. — Касикоми… — На её языке явно вертелась уйма вопросов, но она лишь раздосадованно покачала головой. — Мне жаль… — Мне тоже.       Я машинально потянулась, чтобы похлопать её по плечу, но, не преодолев и половины расстояния, резко дёрнула руку назад — будто обожглась.       В этот момент из-за угла, словно материализовавшись из самой гущи недовольства, вывернул Санзу. Рядом с ним шёл высокий, крепко сбитый парень — он явно был старше остальных, с широкими плечами и мускулистым телосложением. У него были яркие, почти неестественно бирюзовые глаза, густые брови и светлые волосы, уложенные в аккуратный, старомодный помпадур. Он пытался оттащить Санзу, что-то уговаривая сквозь зубы, но тот плевался ядом во все стороны. — Да я в рот это всё ебал! Мне не хватало ещё нянькой для малолеток приставляться! —       Его взгляд, скользнув по площади, ненавязчиво остановился на мне. Бровь презрительно взлетела вверх. Санзу громко, брезгливо цыкнул, и они вдвоём направились прочь от храма — к парковке. — Почему… он меня так откровенно ненавидит? — я перевела потерянный взгляд на Юко.       Та лишь усмехнулась и начала загибать пальцы, будто зачитывая список обвинений: — Во-первых, ты девушка. Во-вторых, ты девушка Майки. В-третьих, ты богатая и красивая девушка Майки. — Она фыркнула, но в её смехе не было веселья. — Бинго. Собрала триплу ненависти. — А тебя? — не отступала я. — Он же тебя тоже не любит, но такой лютой ярости в его глазах я не видела.       Юко на мгновение задумалась — её улыбка потухла. — Со мной проще. Я — «одна из пацанов». Сестра босса, которую все уважают по умолчанию. А ты… ты другое. Ты для них как инопланетянин в их устоявшемся мире. И Майки, сам того не желая, постоянно это подчёркивает. Для Санзу ты — слабое звено, которое ещё и на особом положении. А он терпеть не может несправедливости.       Я лишь понимающе промычала в ответ и сделала ещё пару глубоких, почти жадных затяжек. Расставаться с этим единственным связующим звеном с реальностью — с горьким успокоением — не хотелось.       Атмосфера вокруг была паршивой. Парни расходились по парковке кучками; их голоса звучали приглушённо, но тревожно. Я не выхватывала конкретных слов, однако в воздухе висело тяжёлое, недоброе предчувствие — та самая звенящая, наэлектризованная тишина, что наступает за миг до удара молнии.       Совсем скоро к нам направились Майки и его помощник и остановились в паре шагов. Взгляд коренастого блондина сразу впился в мою руку с сигаретой. — Касикоми, с каких это пор ты куришь? — спросил он напрямую, без предисловий.                   Видимо, его статус и прошлое давали ему на это право.       Я лишь изогнула бровь, медленно выпуская дым. — С недавних… Это помогает справиться с тревогой, — я отвела взгляд, наблюдая, как пепел осыпается на бетон.       Парень с силой толкнул Майки в плечо, немым жестом требуя, чтобы тот вмешался. Но Майки лишь отрицательно качнул головой — не сейчас. — И ты не боишься, что твоя мать будет не в восторге? — не унимался помощник; его тон стал язвительным. — Моя мать не бывает в восторге ни от чего, что я делаю, — холодно отрезала я, закатив глаза. Тема была закрыта. — Кен, хватит, — голос Майки прозвучал тихо, но в нём зазвенела сталь. Он бросил на помощника взгляд, который ясно говорил: «Следующее слово будет последним». Тот сдался, отступив на полшага, но недовольство так и осталось написанным на его лице.       Майки перевёл взгляд на меня, и в его глазах читалась усталая забота, смешанная с практичностью. — Что планируешь делать до патруля? Тебе стоит отдохнуть. Ночь будет долгой. — Я… пока не думала об этом, — медленно ответила я, чувствуя, как взгляды тяготеют на мне. — Тогда пошли с нами в лапшичную, — тут же предложила Юко, хватая меня под руку с такой решимостью, будто вырывала из плена. — С кем это — «с нами»? — строго, почти по-отечески осадил её Кен, скрещивая руки на груди. — Точно не с тобой, придурок! Мы об этом ещё дома поговорим!       Я металась взглядом между ними. Да, они встречались — это было очевидно. Но… «Они не просто ссорятся. Они словно меряются силой и положением, а я — всего лишь повод для этой битвы». Я с досадой закусила губу. — Я всё-таки настаиваю, чтобы она отдохнула, — голос Майки прозвучал ровно, но непререкаемо. — Для Каси это первый патруль. Я не хочу, чтобы она… пострадала из-за усталости. — Боже! Она же не ребёнок! — возмутилась Юко, буквально заслоняя меня от брата всем своим телом. — Она сама вправе решать, что ей делать! — Но у неё нет нужного опыта, — парировал Майки, и в его тоне зазвучало знакомое всем терпение, с которым он объяснял очевидные вещи. — Таким темпом он у неё и не появится! — выпалила Юко, и её глаза вспыхнули. — Майки, мы должны дать Касикоми побыть просто девчонкой, пока она не стала той самой «госпожой Итто»! Но пока ты опекаешь её как отец, она так и останется куклой в чужих руках! — Юко, сейчас не лучшее время для расслабленных прогулок, — грубо врезался в спор Кен, вновь напоминая о себе. — Для того, кто не может за себя постоять, ходить в ночные рейды — чистое безумие. И было бы всё ничего, если бы угроз не существовало. Но ты с Кейске уже хлебнули сполна. Неужели ты хочешь того же и для неё?       Юко осеклась, словно получив удар ниже пояса. Все её аргументы разбились о железную логику фактов. Она лишь стиснула зубы, и в её глазах плеснулась ярость, смешанная с горьким осознанием: он был прав. — Прошу, прекратите, — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но этого хватило. Я втиснулась между ними, расставив руки, как живой барьер. — Вы все одновременно правы. И все неправы.       Я обернулась сначала к парням. В их напряжённых позах читалась искренняя, хоть и удушающая, забота. Я понимала их желание уберечь меня — и уберечь всех. Но от всего в этом мире спрятаться невозможно. — Я схожу с ребятами в лапшичную. Я проголодалась. Через пару часов вернусь домой и буду отдыхать до патруля. Обещаю. — Мы с Кейске её проводим, — тут же подхватила Юко, бросая вызов взглядом. — Она не одна пойдёт.       Майки замер на мгновение, изучая моё лицо — будто ища в нём намёк на слабость или неискренность. Не найдя, он тяжело вздохнул и шагнул вперёд. Его пальцы нащупали в кармане ключи. Холодный металл лёг мне в ладонь, оставив на коже след своего веса. — Санзу передал, что ждёт тебя здесь в десять, — сказал Майки; его голос стал деловым, отстранённым. — Я и Кен сегодня едем к Па. Меня не будет дома. Поэтому будь осторожна и слушайся Харучиё. Поняла? Он ещё та язва, но силён. Сильнее, чем кажется.       Его рука сжала моё плечо — жест, в котором было и напутствие, и предупреждение.             Затем он отступил и перевёл взгляд на сестру, и в его глазах на миг мелькнуло что-то мягкое, почти уязвимое. — И ты тоже. Не заставляй меня волноваться.       Он коротко, едва заметно улыбнулся ей, легонько толкнул Кена в плечо и первым направился к своему мотоциклу, растворяясь в рассеивающейся толпе.       Кен задержался. Его взгляд — тяжёлый и оценивающий — скользнул по нам обеим. — Буду поздно. Не жди, — бросил он сухо и, не дожидаясь ответа, повернулся и зашагал вслед за Майки.       Юко скорчила ему вслед самую ядовитую гримасу, какую только могла, и показала язык. — И не собиралась, придурок! — выкрикнула она ему в спину, но в её голосе уже не было прежней злости — лишь привычное, почти ритуальное раздражение.       Юко по-дружески, но с силой толкнула меня в плечо, отчего я едва не пошатнулась. — Молодец, Касикоми, — бросила она с широкой улыбкой и энергично зашагала вперёд, к выходу с территории храма.       Я неуверенно потёрла то место, куда пришёлся удар, и несколько секунд просто смотрела ей вслед. — Ты тоже, — тихо сказала я в пустоту и нерешительно двинулась следом.       Я наблюдала, как она ловким движением стягивает резинку с длинных волос. Пряди цвета дешёвого блонда водопадом заструились по её спине, покачиваясь в такт размашистым, почти мужским шагам и контрастируя с изящным изгибом талии. — Юко… — я ускорилась, подстраиваясь под её ритм.       Она скосила на меня взгляд; брови вопросительно поползли вверх. — Он всегда такой? — Кто именно? Кен? Майки? — Они оба, — я задумчиво закусила губу, подбирая слова. — Такие… контролирующие.       Юко развела руками, и в этом жесте читалась усталая беспомощность. — Честно? Даже не знаю, — она глубоко вздохнула, будто пытаясь докопаться до истоков. — Я понимаю их страх. Страшно потерять тех, кто рядом. Страшно, когда всё летит к чертям, а ты ничего не можешь поделать… Мне жаль Юми и Па. Никто не заслуживает того, что с ними случилось. И я понимаю, почему Майки ведёт себя как наседка. Но…       Она резко остановилась, повернувшись ко мне. В её глазах горел тот самый огонь, что и на собрании. — Но это не меняет того, что мы — не полиция! Не взрослые дядьки, которые могут всё уладить бумажками и угрозами! Мы — подростки. И единственное, что мы сейчас по-настоящему можем, — найти эту тварь и вмазать ей так, чтобы она забыла, как выглядит солнце!       С этими словами она снова рванула вперёд — уже почти бегом, явно пытаясь убежать не только от меня, но и от груза собственных мыслей, от чувства бессилия, которое пыталось её настигнуть.       Я намеренно замедлила шаг, позволив ей уйти вперёд на несколько метров. Пусть побудет наедине со своим гневом. Я же осталась в роли наблюдателя: держала её в поле зрения, но не пыталась догнать — два шага позади, на почтительном расстоянии, чтобы не потеряться и не мешать.       Я понятия не имела, куда мы идём и кто нас там ждёт. Всё, на что я могла надеяться, — что эти «кто-то» окажутся не такими прямолинейными и давящими, как Кен. Мне не нужно было, чтобы все разом решили, будто у меня проблемы с головой. Хотя бы до тех пор, пока я не найду Ханагаки и не получу хоть какое-то подтверждение своей реальности.       Юко привела меня к невзрачной забегаловке с потёртой вывеской. Недолго думая, она резко распахнула дверь, пропуская меня первой. Я неуверенно шагнула внутрь, инстинктивно пригнувшись под короткой, липкой на ощупь пластиковой шторкой, которая в любую секунду могла шлёпнуть меня по лицу. Юко же входила с привычной бесцеремонностью: отбросила шторку движением плеча и сразу направилась к столу, где нас уже ждали трое — Такаши Мицуя, Кейске Баджи и тот самый невысокий крашеный блондин с собрания. Они бурно о чём-то спорили. Кейске то и дело замахивался в сторону блонда, будто собирался врезать, но тот даже бровью не вёл, парируя каждую реплику ледяным, язвительным спокойствием.       Я медленно прошла мимо стойки. За ней, в облаке пара и шипящего масла, мелькали фигуры поваров, обслуживающих немногочисленных посетителей. В воздухе висел плотный, тяжёлый запах жареного жира, соевого соуса и старого уксуса. Интерьер довершал впечатление: грязновато-оранжевые обои пузырились и отходили от стен, линолеум на полу был исчёркан царапинами и навсегда впитал в себя пятна неизвестного происхождения. Первым чувством, нахлынувшим на меня, была чистейшая, физическая брезгливость. Руки сами потянулись к несуществующей упаковке салфеток-антисептика, а ноги рвались развернуться и бежать прочь — куда угодно, только не дышать этим воздухом и не касаться липкой мебели.       Но Юко уже устроилась за столом рядом с парнями и смотрела на меня ожидающим, ободряющим взглядом. Стиснув зубы и впиваясь ногтями в едва зажившие царапины на ладонях, я преодолела последние шаги и опустилась на свободный стул рядом с ней, держась на почтительном расстоянии от остальных. — Всем… привет, — выдавила я нервную улыбку.       Юко тут же схватила потрёпанное, заляпанное меню. — Вы уже что-то заказывали? — Нет, ждали вас, — Кейске лишь небрежно махнул рукой, даже не глядя в нашу сторону, и тут же вернулся к перепалке. — А ты, сука, ещё получишь по своей тарелке, если не перестанешь меня подводить! — Ой, простите великодушно, что я не горел желанием вместе с вами получить по ебасосине, — парировал блондин, и на его губах играла ядовитая, довольная усмешка. — Может, хватит уже? — Такаши устало прикрыл глаза, надавливая пальцами на переносицу, будто пытался выдавить из головы боль. — У меня уши уже вянут от вашего нытья. — А вообще он прав, — к его словам тут же присоединилась Юко, но взгляд у неё был направлен на меня — полный немого укора. — Касикоми, почему ты вчера не пришла? Мы тебя ждали. — И получили по ебалу как раз потому, что были в меньшинстве, — проворчал Кейске, с силой хлопнув ладонью по столу. Это был не жест угрозы — скорее выброс накопившейся злости и досады.       Я замерла, растерянно переводя взгляд с одного на другого, не зная, что ответить. Спас меня Мицуя. — Потому что она была с Майки, — спокойно, как о погоде, констатировал он. — Я их встретил. — М-да, — закатил глаза блондин, которого, судя по всему, звали Чифую. — С каждым днём наш глава всё больше превращается в гиперопекающую няню. — Это называется «не бросать друзей на произвол судьбы», козёл, — тут же парировал Кейске, злобно усмехаясь. — А, иди ты! Она тоже не пришла! Почему все шишки — на меня?! — возмутился Чифую, разводя руками в театральном отчаянии.       Я не сдержала тихого, сдавленного смешка, попытавшись спрятать улыбку в кулак, но Юко заметила и в ответ мягко улыбнулась. — Наконец-то. А то я думала, ты разучилась радоваться. — Да с таким настроением, как у Майки, любой разучится, — мрачно проворчал Кейске. — Он с этой ситуацией совсем крышу теряет. — Его можно понять, — тихо вставил Мицуя, сжимая кулаки на столе. — Он чувствует вину. Юми пострадала не просто так. Она стала целевой жертвой. И это случилось из-за нашей войны.       Остальные молча повесили головы — каждый вновь и вновь прокручивал в голове роковой вопрос: «Что мы могли сделать иначе?» — Нет.       Мой голос прозвучал тише их, но с такой чёткостью, что все взгляды разом устремились на меня. — Виноват только тот, кто поднял руку. Мы не можем контролировать выбор каждого человека на улице. Существуют негласные правила — даже в нашем мире. Не трогать тех, кто вне игры. Они их нарушили. Никто из вас не виноват. Виноваты только они. И мы найдём способ их остановить. Правильно.       Юко громко, с размаху ударила ладонями по столу и вскочила на ноги — глаза у неё загорелись. — Вот именно! Кто с мечом к нам придёт… Мы сделаем всё, чтобы показать этим ублюдкам, что бывает, когда трогают наших! — Только не пыли снова, — устало вздохнул Кейске. — Томан сейчас ведёт не войну, а тихую разведку. Мы с тобой для этого не подходим. Дракен и Майки уже что-то замышляют, поэтому и держат всех на коротком поводке — чтобы мы не наломали дров. — Они ищут конкретного виновника, — я подняла указательный палец к губам, обдумывая ход мысли. — Это не война банд на уничтожение. Это целенаправленная охота. Поэтому Майки и пытается сдержать массовую резню. Ему нужна одна голова, а не груда тел. — Но тогда у них плохо получается! — возмутилась Юко. — На нас вчера набросились человек двадцать! Разве это «охота на одного»? — Это может быть отряд того самого «одного», — я медленно покачала головой, выстраивая логическую цепочку. — Представь: у тебя есть власть в банде, как у капитана. Ты можешь взять своих верных ребят и натравить их на кого угодно под любым предлогом. Возможно, те парни даже не знают, что разжигают войну. Они думают, что просто «карают соперников» по указке своего лидера. А их лидер преследует личную цель. — Но тогда… какова их конечная цель? — спросил Мацуно; его голос звучал растерянно.       Я лишь пожала плечами, на миг представив себе шахматную доску вместо улиц Токио. — Всё что угодно, дающее преимущество. Посеять рознь между двумя сильными лидерами, чтобы ослабить их союз. Сместить баланс сил внутри вражеской банды в свою пользу. А в идеале — спровоцировать внутренний конфликт, хаос и присвоить себе чужую территорию или власть, пока они грызутся между собой. — Ты думаешь, кто-то пытается устроить саботаж внутри Вальгаллы, используя нас как дубинку? — уточнил Мицуя, изогнув бровь с интересом. В его глазах мелькнуло понимание: такая тактика была ему знакома.       Я неуверенно кивнула, осознавая, насколько чудовищно звучит эта теория в их мире простых силовых разборок. — Если бы я была тем, кто напал… если бы у меня не было ни капли сочувствия, а мой собственный лидер обладал реальным весом и амбициями… то да. Это был бы мой путь. Он прост, элегантен и, что главное, безопасен для самого агрессора. Ты остаёшься в тени, а огонь войны горит на чужом поле, пожирая твоих врагов. — Твою ж блять мать… — выдохнула Юко, словно из неё выпустили весь воздух, и бессильно опустилась на стол, положив голову на руки.       Остальные тоже выглядели подавленными. Мысль была слишком сложной, слишком коварной для их мира прямых ударов и открытых вызовов. — Это же просто… — начал было Мацуно, но его резко перебил Кейске. — Это уже какой-то долбанный фильм про шпионов с кучей подстав, — буркнул он, откидываясь на спинку стула и проводя рукой по лицу. — Это логичное, хоть и циничное развитие событий, — тихо, но твёрдо подтвердил Мицуя. — И если Майки думает так же… — …то он не тушит пожар бензином, — закончила я его мысль, медленно переводя взгляд с одного на другого. — Он ищет одну спичку, которая его зажгла. Но проблема в том, что этот «кто-то»… он должен быть очень умён. Найти его будет чертовски сложно. Если не невозможно.       Я сжала подбородок, чувствуя, как от этой мысли по спине бегут мурашки. Мы столкнулись не с быком — а с пауком. — Но почему? — спросила Юко; её голос звучал почти детски-недоуменно. Ей нужен был простой враг, в которого можно было бы ударить. — Потому что в игре, где все друг друга используют, тот, кто выглядит кукловодом, зачастую — всего лишь пешка в чужих, ещё более искусных руках, — объяснила я, ощущая знакомый холод в груди. Холод корпоративных войн, где сегодняшний союзник завтра тебя сливает. — Нужно опираться на десятки фактов: мотивы, связи, выгоду. Но если мы не знаем никого из Вальгаллы изнутри, если не видим их иерархии и скелетов в шкафу, то мы просто слепцы, тыкающиеся палками в темноте. Мы можем наткнуться на стену, но никогда не найдём дверь.