Нулевая точка

      Как я ни старалась, уснуть так и не получилось. Я ворочалась с боку на бок, то сбрасывая одеяло, то натягивая его снова до самого подбородка, пытаясь унять нервную дрожь, пробиравшую всё тело.       Майки заснул почти мгновенно, едва мы оказались дома. Спал он очень крепко, и моя бессонница не в силах была разорвать этот сон.       Я медленно поднялась, опустив босые ступни на прохладный пол. Утренний солнечный свет заливал небольшую, слегка захламлённую спальню. Двуспальная кровать стояла почти впритык к длинному столу. Справа возвышался большой старый телевизор, слева располагался шкаф, уже изрядно потрёпанный временем. По углам комнаты валялись разбросанные вещи, груды прочитанных журналов и коробки с деталями от каких-то механизмов, в которых я ничего не понимала.       На прикроватной тумбочке стояла фотография в рамке. На ней — улыбающаяся во весь рот маленькая Касикоми, обнимающая Майки за талию; тот, в свою очередь, приставил к её голове заячьи ушки из пальцев. С другой стороны он обхватил за талию смеющуюся Юко, а позади них стоял высокий брюнет — по глазам было ясно, что это их старший брат. — «Почему я ничего не помню?» — я схватилась за виски, с такой силой вцепившись в волосы, что кожа на голове заныла. — «Не может быть... Не может быть, чтобы я вычеркнула из памяти половину собственной жизни!»       Я повернулась к спящему Майки. Как можно было забыть его? Эти глаза, эту улыбку... Как можно было стереть их всех, будто они никогда и не существовали?       Я лишь бессильно качнула головой. Подобрав с пола джинсы, я натянула их на себя и, уже на выходе из комнаты, схватила свою куртку. Через мгновение дверь квартиры захлопнулась за мной.       Порывистый утренний ветер ударил в лицо, яростно путая и без того растрёпанные волосы, но я даже не вздрогнула. Моя кожа, разгорячённая внутренним огнём, будто бы онемела и не чувствовала холода.       Медленно спустившись по лестнице на первый этаж, я забилась в укромный угол подъезда. Пальцы дрожали, когда я достала из кармана помятую пачку сигарет. Я уставилась на неё, словно эта смятая картонка должна была дать ответы на все мои вопросы. Но пачка молчала.       Одним резким движением я вскрыла целлофан, выдернула сигарету и зажала её между губами. Зажигалка чиркала раз, другой, но ветер, гуляющий в подъезде, тут же гасил робкий огонёк. Лишь с пятой попытки дрожащему язычку пламени удалось коснуться табака, и я наконец сделала первую, долгожданную, горькую затяжку.       Я с почти блаженством выдохнула дым, откинувшись спиной на прохладную стену подъезда, и закрыла глаза. Знакомый едкий запах табака окутал меня, словно плотное одеяло, по нитке возвращая в мои пальцы ускользающее чувство контроля.       Глубокие затяжки медленно, но верно гасили внутренний пожар. Гнев, страх и смятение отступали, уступая место пустоте — тяжёлому, но стабильному ощущению покоя. Голова наконец-то освобождалась от мыслей и проблем, на которые я пока не могла повлиять.       Судорожно выдохнув очередную порцию дыма, я заставила себя думать. «Нужно заниматься тем, на что я могу повлиять прямо сейчас. Мне нужен Ханагаки. Нужна хоть какая-то связь с реальностью и подтверждение, что я не сошла с ума».       Я уставилась на тлеющий кончик сигареты. «Я не смогу скрываться вечно... Но...»       Я перевела взгляд в темноту подъезда, и губы сами собой дрогнули в подобии улыбки. «Всё будет хорошо. Доказать они всё равно ничего не смогут».       Вернувшись в квартиру, я сразу поняла, что Майки уже проснулся. Он сидел на краю кровати, его поза была напряжённой, а пальцы быстро и недовольно листали что-то на телефоне.       Повесив куртку на крючок, я постаралась пройти на кухню как можно незаметнее.             Щёлчок кнопки чайника прозвучал оглушительно громко. Чтобы занять себя, я начала медленно изучать содержимое полок, запоминая расположение каждой банки, каждой тарелки, пока за моей спиной не раздался голос: — Ты вчера собиралась к Юко и Кейске?       Я вздрогнула и резко обернулась. Майки стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, и его взгляд был тяжёлым и изучающим. — И что это за запах? — медленно протянул он.       Я тут же отвернулась, делая вид, что занята поиском кружек в верхнем шкафчике. Нужно было создать видимость деятельности, хоть как-то отвлечь его от этих вопросов. — Я не понимаю, о чём ты.       В этом не было лжи. Я и правда не знала ни о каких планах. «У меня не было времени даже проверить телефон…» — мелькнуло в голове, пока я заваривала пакетики в кружках, монотонно опуская и поднимая один из них. Я чувствовала его взгляд на своей спине — он сверлил меня, не отрываясь. — Касикоми.       Его голос прозвучал тише, но от этого стал только опаснее. Он подошёл вплотную, оставаясь за моей спиной, и от его близости по спине побежали мурашки. — Мы с тобой это уже обсуждали. Если ты хочешь оставаться здесь, ты должна меня слушаться. Всё могу понять, но сейчас не время для своенравия. Девушка Па в реанимации, все на взводе, и я не хочу, чтобы следующим оказался кто-то из вас.       Он прошипел эти слова прямо над моим ухом, затем с силой оттолкнулся от столешницы и направился к столу.       Я судорожно выдохнула, лишь сейчас осознав, что задержала дыхание. Взяв обе кружки, я поставила одну перед ним и уселась напротив, не сводя с него внимательного взгляда. Майки же упорно не поднимал глаз, полностью погружённый в переписку с кем-то из своей банды.       Я бессильно заламывала пальцы, впиваясь в парня взглядом, который жаждал если не прожечь его насквозь, то хотя бы прочитать все его мысли. «Если так будет продолжаться, я ничего не смогу изменить. Не найду Ханагаки. Не вспомню ничего...»       Челюсть сжалась до хруста. В горле рвался рык — сдавленное рычание полнейшего бессилия. «Отвратительный возраст. Глупое, унизительное бессилие».       Кончики ногтей с силой вдавились в столешницу, оставляя на дереве тонкие белые царапины. Майки поднял голову, уловив смену атмосферы, и лишь изогнул бровь с немым вопросом. — Что-то случилось? — Это я у тебя хочу спросить, — прохрипела я, заставляя губы растянуться в сдержанную, натянутую улыбку. — Что с Юко и... Кейске.       Я попыталась скрыть заминку, но от его пронзительного взгляда ничто не укрылось. Он, как и с запахом, тактично промолчал о моей оговорке. — Они вчера нарвались на Вальгаллу. Хорошо получили по своим бестолковым головам, — ответил он, склоняя голову набок и не отрывая от меня изучающего взгляда, будто выискивая малейшую улику, связывающую меня с этой историей.       Я лишь понятливо промычала, не зная, что добавить, и уткнулась в кружку с чаем, стараясь избежать его всевидящего взгляда. — Допивай чай и собирайся.       Майки поднялся из-за стола. Я вздёрнула голову, не понимая. — Что? — Я собрал собрание. Тебе стоит появиться как заместителю капитана, — бросил он на ходу и скрылся в соседней комнате.       Я осталась сидеть, закусив губу до боли. Язык прилип к нёбу — сухой и шершавый. «Ладно. Ладно».       Глубокий вдох. Ещё один. Бешеный стук сердца в висках не унимался. «Я справлюсь. Справлюсь. Нужно просто думать. Я знаю, что я заместитель. Юко — мой капитан, но...»       Пальцы с силой впились в волосы; боль пронзила кожу головы. «Но я не знаю никого из них в лицо! Что я буду делать, если они начнут о чём-то спрашивать? Я тут при двоих молчаливых друзьях теряюсь, а там... там будет целая толпа незнакомцев. БЛЯТЬ!»       Я с грохотом отодвинула стул, и он грубо ударился о стену. «Ты — Касикоми Итто. Ты пережила сибирскую зиму. Прошла через изнурительные военные тренировки. Сама себе вправляла вывихи и останавливала кровь. Ты подняла “Адель” из руин, оставленных родителями. Неужели кучка сопливых подростков пугает тебя больше, чем всё это?!»       Убрав со стола кружки и поставив их в раковину с таким звоном, что они едва не треснули, я решительно направилась в спальню.       Майки уже стоял там в своей чёрной форме, щедро расшитой золотом. На краю кровати, как безмолвный вызов, лежала вторая — почти такая же, но с укороченной курткой. Я медленно подошла к ней и, преодолевая ком в горле, начала раздеваться.       Когда я была почти готова и собирала волосы, чтобы они не мешали в дороге, Майки приблизился. — Касикоми.       Я перевела на него взгляд, молча подтверждая, что слушаю. — С тобой всё в порядке? — Он присел на край стола; его поза была расслабленной, но взгляд — нет. — Может, ты сделала что-то, о чём боишься мне сказать?       Я сделала вид, что задумалась, пряча глаза. — Да нет, а что?       В ответ Майки молча достал из кармана своего пальто пачку сигарет и, не сводя с меня глаз, бросил её на стол между нами. Молчаливое, неоспоримое доказательство. — Я не буду ничего выспрашивать, если ты не готова говорить. Но... — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было больше усталости, чем гнева, — пообещай мне одно: если ты не сможешь справиться сама или почувствуешь, что тебе угрожает опасность... ты сразу же придёшь ко мне. Поняла?       Он наклонился чуть ближе, и его взгляд стал твёрдым и пронзительным. — Я тебе не враг, Каси. Я хочу тебе помочь. И я разберусь с любой проблемой, которая тебе не по зубам. Хорошо?       Он похлопал меня по плечу — жест, в котором было и ободрение, и напоминание о его власти. Затем развернулся и вышел, оставив меня наедине с горьким послевкусием табака на губах и жгучим чувством стыда.       Мой взгляд упал на одинокую пачку на столе. Я медленно протянула руку, взяла её и спрятала во внутренний карман куртки. На ощупь она была шершавой и твёрдой. Словно единственный оберег в этом враждебном мире, который я могла себе позволить.       Выйдя из подъезда, я неспешно зашагала за блондином. Было так непривычно: каблуки не отстукивали чёткий ритм по асфальту, а вместо обтягивающего платья, подчёркивающего каждый изгиб, на мне безразмерно болталась чужая форма.       На парковке Майки уже сидел в седле мотоцикла и протянул мне шлем. Я покрутила его в руках, с недоумением глядя на подростка. — А ты? — изогнула я бровь.       Майки усмехнулся. — Крутые парни не носят шлемов.       Я лишь закатила глаза, натянула шлем и с щелчком застегнула ремешок под подбородком. Майки терпеливо дождался, пока я устроюсь позади него, а затем перехватил мои руки, переместив их с его груди на живот, прижав покрепче.       Мотоцикл рыкнул, вздрогнув и ожив под нами. Майки оттолкнулся ногой от земли, и мы тронулись с места, резко вынырнув с парковки на пустынную утреннюю улицу.       Улицы проносились мимо — неясные и смазанные, как акварельный рисунок под дождём. Утренний воздух, ещё холодный и резкий, бил в лицо сквозь щель в забрале шлема, пах бензином, влажным асфальтом и сладковатым дымом далёких пекарен.       Майки вёл мотоцикл агрессивно и уверенно, будто вплетаясь в нескончаемый поток машин. Он ввинчивался в узкие просветы между грузовиками, закладывал виражи так, что мы наклонялись к самой земле, и я инстинктивно впивалась пальцами в его куртку.                   Вибрирующий рёв двигателя заглушал всё, становясь единственным звуком вселенной — оглушительным и гипнотизирующим.       Городской пейзаж постепенно менялся. Сначала мимо мелькали серые панельные многоэтажки, затем — более старые, двух-трёхэтажные дома с потемневшими от времени деревянными балкончиками. Окна магазинов сменялись зашторенными окнами частных владений. Асфальт под колёсами становился уже, а воздух — чище, пропахшим влажной землёй и хвоей.       Наконец впереди, в зелени деревьев, показалась длинная каменная лестница, ведущая вверх. Майки сбавил газ, и мотоцикл, с недовольным ворчанием, катился по гравийной дорожке, пока не остановился у подножия холма. Двигатель заглох — и наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь щебетом птиц и шелестом листьев над головой.       Поездка окончилась так же внезапно, как и началась, оставив в ушах звон и в теле — лёгкую, приятную дрожь от скорости. — Боже... — выдохнула я беззвучно, снимая шлем. Мотоцикл — не тот транспорт, к которому я привыкла. Спортивные машины с их кожаными салонами и климат-контролем устраивали меня куда больше — да и казались в разы безопаснее.       Передав шлем Майки, я осторожно ступила на землю. Ноги предательски подрагивали, а мышцы ныли от непривычной позы и напряжения. Майки убрал шлем, и мы медленно двинулись вверх по каменным ступеням. Вся площадка у подножия была заставлена разноцветными байками — самых разных моделей и марок, от потрёпанных временем до сверкающих новинок. Зрелище было непривычным. «Неужели все эти подростки разъезжают на мотоциклах? Мать никогда не одобряла такой образ жизни...»       Воспоминание ударило, как пощёчина, — чёткое и ядовитое. «Мотоцикл? Не в этой жизни. Наследница дома Итто не будет позорить его, разъезжая как последняя оборванка. А что скажут инвесторы?»       Я резко тряхнула головой, пытаясь вышвырнуть этот надменный голос из памяти. «Почему именно её слова намертво вросли в сознание?» — с раздражением подумала я, закатив глаза.       Чем выше мы поднимались, тем громче становился гул множества голосов. Оказавшись на вершине, я замерла. Их было много. Очень много. Сто, а то и больше человек — и все в чёрной форме. В унисон они повернулись к центру площадки, склоняя головы в почтительном приветствии своему лидеру.       Я замешкалась. Это была своего рода аллея славы, вымощенная для одного Майки, и мне здесь не было места. Пока все взгляды были прикованы к нему, я бесшумно нырнула в гущу толпы с краю, стараясь затеряться среди них и найти своё место в том самом первом ряду, где стояли капитаны и их заместители.       К моему величайшему облегчению или сожалению я заметила в толпе Такаши Мицую — того самого парня, что встретился нам прошлой ночью. Он доброжелательно помахал мне рукой, и я тут же втиснулась в пространство рядом с ним, спасаясь от пристальных взглядов тех, кто, казалось, знал обо мне всё. — Привет. Бессонная ночка? — он мягко улыбнулся.       Я отвела взгляд. — Бывает.       В голове тут же всплыли обрывки воспоминаний: ночи, когда мышцы сводило от боли; когда зубы стучали от пронизывающего холода в сибирской тайге; или бессонные ночи из-за крупных проектов, когда вся «Адель» превращалась в один большой, кипящий муравейник. — Знаешь, что происходит?       Я приподнялась на носках, пытаясь разглядеть, что творится у подножия помоста. Там на коленях сидела Юко и долговязый лохматый брюнет, который развалился с таким видом, будто не чувствовал ни капли вины или страха перед лицом главы. — Эти уёбки вчера решили перебить половину Вальгаллы, но тех оказалось больше, и они получили по заслугам, — ответил невысокий парень с волосами, выкрашенными в платиновый блонд и подстриженными по бокам под ноль. Его светло-голубые глаза с насмешкой скользнули по мне, а пирсинг в ухе поблёскивал в утреннем свете. — И что теперь будет? — поинтересовалась я, переминаясь с ноги на ногу. — Скорее всего, отстранят от рейдов на неделю, может, на две, — пояснил другой парень — высокий, худощавый, с короткими светлыми волосами и спокойными карими глазами. — Звучит не так уж и страшно, — я надула губы, внимательно наблюдая за помостом, где Майки и высокий коренастый блондин с выбритыми висками и драконом на одном из них о чём-то оживлённо совещались. — Для кого как, — язвительно хмыкнул парень с длинными пепельными волосами и холодными голубыми глазами. Нижнюю часть его лица скрывала чёрная маска, но по интонации было ясно: этот камень брошен прямо в меня.       Я ничего не ответила, мысленно отметив его явную неприязнь. Впрочем, было даже странно, что большинство здесь относилось ко мне куда лучше, чем я предполагала. — Кто-то, видимо, тоже встал не с той ноги, — парировал рыжеволосый парень с широкой, неестественно радушной улыбкой, от которой по коже поползли мурашки.       Тот в маске лишь раздражённо закатил глаза, не удостоив выпад ответом.       Все разом замолкли, когда Майки и его помощник подошли к краю помоста. Они выждали паузу, давая последним шёпотам умереть в воздухе, — и наступила гробовая тишина. Я напряглась. В этой внезапной тишине стало звеняще-неуютно: это была уже не просто кучка гопников, а дисциплинированная, пусть и юная, армия, готовая не к потасовке, а к самой настоящей войне. — Сегодня на собрании будет обсуждаться проступок капитана первого отряда, Кейске Баджи, и капитана шестого отряда, Юко Сано. Для начала — объяснитесь, — Майки скрестил руки на груди; его взгляд был усталым и тяжёлым. — Да тут и объяснять-то нечего, — Кейске сплюнул в сторону с вызывающим видом.       Но Юко взорвалась, как пороховая бочка, резко подскакивая на ноги. — Что значит «объяснитесь»?! — её голос звонко прокатился по площади. — Наших бьют поодиночке, отыгрываются на слабых и тех, кто к нам не имеет отношения! Вы все тут с ума посходили? Сначала девушка Па, а дальше кто? Мицуя, твои сёстры? Может, твоя мать, Мацуно?! А может, я или Касикоми?! — она яростно размахивала руками, её глаза полыхали огнём. — Если вы не готовы ничего сделать, значит, я найду тех, кто остановит этот пиздец!       К ней спустился коренастый блондин. Молниеносным движением он взмахнул рукой, и звонкая пощёчина оглушительно хлопнула по щеке Юко. Та отшатнулась, онемев от неожиданности, и прижала ладонь к заалевшей коже. — Хватит истерить на собрании, Сано, — холодно процедил он, и его взгляд мог бы заморозить лаву.       Девушка закусила губу, и по её позе было ясно — она готова ринуться в бой. Но в этот миг я, не раздумывая, протиснулась мимо застывших парней и вышла вперёд, встав между ними. Я заслонила Юко спиной, приняв на себя ледяной взгляд блондина. — Давайте все успокоимся, — тихо, но чётко проговорила я, медленно оттесняя Юко назад, подальше от опасности. — Истерика и рукоприкладство — вы оба неправы. — Прекратите! — голос Майки прозвучал негромко, но с такой властной сталью, что все замолчали разом. — Вы вносите смуту в наши ряды. Па-чину не станет легче от смерти одного из нас. Нам нужен план, а не слепая резня. — Но! — попыталась возразить Юко, однако Майки остановил её одним-единственным взглядом — холодным и не терпящим возражений. — Никаких «но». Это не личная война, это продуманная схема, рассчитанная именно на таких, как ты и Кейске. Они ищут самых горячих и выводят их из строя. Продолжите соваться на чужую территорию — и нас перебьют поодиночке, как мишени в тире. — Майки театрально развёл руками, его палец прочертил в воздухе невидимую линию, связывая всех воедино. — Нам нужно время. И мы нужны все до единого. Сейчас тяжело каждому, но тяжелее всего — Па. Мы должны быть сильными ради него. Мы отомстим. Но вместе. Как единый кулак, а не как рассыпающаяся цепь.       Ребята зашевелились, переглядываясь, будто пытаясь отыскать в строях того самого слабого винтика. Юко сжала кулаки так, что побелели костяшки; её челюсть была стиснута до боли. Бессилие. Злость. Горечь. Она одна не могла заменить собой целую толпу. Она была женщиной в жестоком мире, где тобой могут просто воспользоваться, чтобы утвердить свой авторитет. Я понимала её лучше, чем кто-либо ещё.       Я сжала её плечо, ощущая под пальцами напряжённые мускулы, и перевела взгляд на Майки. — И какой же план ты предлагаешь? — Для начала я поговорю с Па. Мы должны узнать о произошедшем из первых уст, и только тогда выдвинем свои условия. А пока — каждую ночь несколько групп будут совершать обход, чтобы избежать новых потерь. Это всё, что мы можем сделать сейчас. — Тогда я пойду в ночной дозор! — выпалила Юко, но Майки лишь медленно вздёрнул брови, и этот жест был страшнее любого крика. — Вы с Кейске отстраняетесь от патрулей на две недели. Пока не проветрите головы. Я не собираюсь терять бойцов из-за чьей-то слепой жажды мести. — ЧТО?! — взвизгнула она, но её голос потонул в рыке коренастого блондина. — Юко! — его голос прозвучал как удар хлыста.       Юко стиснула челюсти. Её тело мелко дрожало под моей рукой — и именно в этот миг меня осенило. — Тогда я пойду вместо неё. — ЧТО?! — брат и сестра синхронно повернулись ко мне; их голоса слились в одном изумлённом хоре. — Касикоми, нет, — голос Майки стал тихим и опасным. — Если ты думаешь, что так сможешь её подменить, то ошибаешься. Это не обсуждается. — Я не подменяю. Я временно беру на себя её обязанности, — я выпрямилась во весь рост, бросая ему вызов.       Сано злобно усмехнулся. — Хорошо. Раз уж ты так рвёшься, в пару к тебе пойдёт Санзу, — он самодовольно склонил голову набок, и по толпе пробежал ропот. — Это точно не моё личное наказание? — раздался из толпы язвительный голос.       Я повернулась на звук. Хотя я и не видела говорящего, по тому, как ледяной, ненавидящий взгляд был направлен прямо на меня, я всё поняла. Это был Санзу. Тот самый, что меня явно ненавидел. «Вот оно что. Согласился он не просто так. Это показательная порка для обеих. Для меня — за своеволие, для неё — за неповиновение».       Я тихо усмехнулась про себя, поймав на себе взгляд Майки. «Неважно. Пока я могу свободно перемещаться и искать Ханагаки, даже этот адский патруль лучше, чем тотальный контроль в четырёх стенах».