Нулевая точка

      Голова раскалывалась. Словно кто-то бил по затылку железным молотом, методично стараясь расколоть череп надвое.       Сознание медленно, нехотя прояснялось. Перед глазами проплывали мутные, неотчётливые очертания — как сквозь помехи старого телевизора. А потом…       Ноздри уловили густой мускусный запах пота и чего-то… до боли знакомого. Родного. Уши выхватили из тишины приглушённые шорохи и хриплые, сдерживаемые стоны. И тут сознание пронзила вспышка белого, обжигающего света.       Каждый нерв загорелся, словно раскалённый провод, и все они вели в один-единственный эпицентр — туда, вниз.       Туда, где внутри меня что-то было. Чужое. Живое. Пугающе пульсирующее. «Нет…» — пронеслась единственная ясная мысль. «Нет, нет, нет…»       Тело инстинктивно, в животном ужасе, сжалось. А в ответ — его сдавленный, почти блаженный стон. Его губы обожгли кожу на шее в нежном, привычном жесте — в жесте, предназначенном для другой Касикоми. Для той, что всё ещё была его.       В этом не было ничего странного: они были молоды, влюблены и занимались сексом, как любая другая пара. Но… было в этом то самое, отвратительное «но»: я была не его девушкой. Больше — не его. И сейчас он об этом не знал.       Предосудительно ли это? Возможно. Могла ли я это остановить? Вполне. Но я лишь лежала, парализованная чужим желанием и собственным оцепенением, не в силах найти грань, где заканчивалось её тело и начиналось моё.       Его ритм был напористым, выбивал воздух из лёгких. Его ладони скользили по моей коже, будто заново открывая каждый изгиб — уверенно, привычно, так, как касаются того, что считают своим. Плечи заслоняли потолок, тень накрывала меня целиком, и в этой близости была какая-то чужая, посторонняя красота: чарующая — и не принадлежавшая мне.       Хотелось плакать. Обнять его. Ответить ему так, как отвечают любимому. Но я не имела права. Не имела права красть эти мгновения, даже если тело предательски поддавалось. Мысли метались в панике. Нужно было остановить его — но как? Не спугнуть, не ранить, не выдать себя. Что делать?       Глаза судорожно ловили его фигуру, жаждая впитать каждую черту, но я через силу отводила взгляд в сторону, в пустоту. Пока он сам не заметил. Движения его замерли, и пальцы коснулись моего лица в темноте. — Каси? Всё хорошо? Я сделал что-то не так? — голос был тихим, обволакивающим. Палец медленно провёл по линии моих губ. — Тебе больно?       Я ухватилась за эту соломинку с отчаянием утопающего. — Да… прости. Мне просто… резко стало нехорошо, — прошептала я, отворачиваясь, терзаясь чувством, что подвожу его, что могу спугнуть и оттолкнуть. — Почему не сказала сразу?       Майки мягко вышел из меня, оставив за собой пустоту — влажную и зияющую. — Прости. Не хотела мешать… — Совсем дурочка? — он тихо рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли упрёка — только тёплая, сонная нежность. — Не неси такой ерунды. Я же всё это ради тебя делаю. Поэтому никогда не терпи. Никогда. Поняла?       Я медленно кивнула. Майки перевернулся на бок, опершись на локоть, и его тень накрыла меня. Я заворожённо смотрела на него, пытаясь отстраниться от происходящего, и вдруг в висках застучало: «Какой сейчас год? Какой день? Где Такимичи?»       Вопросы, словно снежная лавина, обрушивались один за другим. Дыхание перехватило. — М-м… а который сейчас час? — выдохнула я и судорожно дотянулась до пледа, натянув его на голые плечи, пытаясь спрятаться от его изучающего взгляда. Его возбуждение всё ещё было очевидно, но он словно не замечал — даже не пытался прикрыться.       Майки лениво потянулся к телефону на тумбочке. — Полтретьего, — отозвался он, и экран осветил его профиль.       Мой взгляд дрогнул. В горле запершило от внезапной, животной тяги к сигарете. Меня выворачивало наизнанку, будто внутри разожгли костёр. Нужно было выбраться. Сейчас же.       Я резко села, нащупывая в темноте сброшенную на пол одежду. — Ты куда это? — лениво, без интереса спросил Майки, даже не шелохнувшись, чтобы остановить меня. — В магазин. Нужно кое-что. — Слишком поздно, — он показательно зевнул и плюхнулся на подушку. — Твой шопинг подождёт до утра. — Мне нужно сейчас! Я быстро! — голос дрогнул, выдав моё отчаяние. — Касикоми, я сказал — нет.       В его тоне впервые прозвучала сталь. Я замерла, не понимая этой резкой смены. Майки вздохнул, уже смягчая интонацию, но не отменяя приказа: — Сейчас не лучшее время для ночных прогулок в одиночку. — Я возьму телефон, я всего в пяти минутах… — Касикоми, нет, — перебил он, не дав договорить. Голос стал тише, но от этого лишь весомее. — Ты что, забыла, что недавно произошло с девушкой Па?       Он приподнялся на локте, и в полумраке его глаза вспыхнули тревогой — тревогой, в которой читалось что-то большее, чем просто забота. — Хватит упрямиться. Ложись спать. Всё успеешь завтра.       Я сжала в пальцах шелковистую ткань блузки, но вместо того чтобы покорно лечь, резко поднялась на ноги и начала одеваться. — Ты сейчас серьёзно? — Майки издал протяжный, раздражённый вздох. Следы сонной расслабленности исчезли: он рывком поднялся с кровати, демонстрируя, что его недавняя вялость была лишь игрой. — Блядство… — прохрипел он, натягивая джинсы. — Настоящее блядство. — Я схожу сама, — снова попыталась я настоять, но он уже проигнорировал меня, решительно выйдя из комнаты и направившись в прихожую. Послышался звук открывающегося шкафа и грубый стук ботинок о пол.       Я беспомощно вздохнула, провела пальцами по спутанным кудрям и, не находя больше аргументов, поплелась за ним, проиграв эту молчаливую битву воли.       Я недовольно плелась позади Майки, до крови закусывая губу. Едва мы вышли за пределы двора, он резко остановился и обернулся. — Иди впереди. Чтобы я тебя видел.       Я гневно закатила глаза, рывком обогнала его, намеренно задев плечом. Майки не удостоил провокацию ни словом, ни жестом. Лишь замер на секунду, а затем тронулся следом — его шаги отстукивали ровный, неумолимый ритм у меня за спиной. — Ты правда думаешь, что в это время кто-то не спит? — бросила я через плечо, пытаясь скрыть панику. — Ну, как видишь, кое-кто не спит, — парировал он, и в его голосе скользнула усмешка.       Я шла вперёд, отчаянно надеясь, что он не почувствует моей полной потери ориентации. Я плохо знала этот район, а в старом, непривычном Токио, где знакомые здания ещё не были построены, и вовсе чувствовала себя слепым котёнком.       Я бросала взгляды на тёмные витрины, цепляясь за собственное отражение: бледное лицо и неестественно яркие, светящиеся в темноте зелёные глаза. Взгляд невольно соскальзывал на его фигуру — безмятежно идущую за мной в нескольких шагах. Он не просто шёл: он вёл негласное наблюдение.       Меня пугала его дотошность. Он вёл себя так, будто подозревал меня во всех грехах разом и теперь выжидал, когда же я совершу ту самую, единственную ошибку, которая докажет его правоту.       И вот, когда до магазина оставались считанные метры, передо мной вырос мужской силуэт, намеренно преградивший путь. Невысокий парень с серебристо-сиреневыми волосами и насмешливыми лавандовыми глазами оценивающе скользнул взглядом с Майки на меня. — Какие люди… и совсем без охраны? Куда путь держите, глава? — он язвительно усмехнулся.       Я инстинктивно отступила на шаг назад. — Привет, Каси, — он подмигнул мне так, будто мы были закадычными друзьями. — Такой же вопрос и к тебе, — парировал Майки, скрестив руки на груди. Он слегка склонил голову набок, и в этой позе читалась не праздная любознательность, а требование отчёта. — Разве сегодня твоя смена в патруле? — Не-а, — парень небрежно пожал плечами. — Я от Па. Майки, тебе бы с ним поговорить. И чем быстрее, тем лучше. Он… совсем плох.       Парень зеркально скопировал позу Майки, принимая вызов. Майки тяжело вздохнул — раздражение смешалось с обязанностью. — Услышал. — Ну, я пошёл. Пока-пока, Касикоми, — он небрежно помахал рукой и скрылся в темноте, оставив меня наедине с тяжёлым, оценивающим взглядом Майки.       Я вздрогнула под этим взглядом, чувствуя себя как на допросе. — У вас с Такаши что-то случилось? — Он сделал шаг ко мне, нависая сверху, и его вопрос прозвучал не как забота, а как требование объяснений. — С чего ты взял? — я попыталась расслабить плечи, но они застыли каменными глыбами. — Ну… — он многозначительно закатил глаза, дав понять, что причины у него есть. И они, по его мнению, очевидны. Всем — кроме меня.       Я на мгновение зажмурилась, заставляя дыхание выровняться. Проигнорировав его колкость, я лишь ускорила шаг и почти вбежала в освещённый проём магазина.       Майки сказал, что будет ждать на улице. Я кивнула — и это позволило мне быстро найти того, кого искала: опустившегося человека с трясущимися руками, согласного купить мне пару пачек сигарет за солидную доплату. Пьяница, искавший денег на выпивку, стал моим невольным сообщником.       Плотно засунув заветные пачки в глубокие карманы куртки, я вернулась к Майки. Он стоял на том же месте, запрокинув голову и изучая звёздное небо, будто искал в нём ответы на вопросы, которые ещё не задал. — Ну и ради чего был весь этот ночной квест? — спросил он, не опуская головы. В его голосе не было гнева — лишь усталая уверенность в том, что ответ он уже знает. — Да так… пустяки, — отмахнулась я и сорвалась с места, надеясь оборвать расспросы.       Но внутри всё сжалось в ледяной ком.       Я понимала: меня рано или поздно поймают. Скрывать это бессмысленно. А такая резкая, наглая смена поведения сама кричала о моей вине.       Это была ошибка. Грубая и детская. «Боже… что же теперь делать?»