Коктейль Молотова

      Возвращаться ни с чем страшно. Кейт не нашла Вай в её квартире, не нашла на улицах. Бегать по городу и искать её дальше было опасно. На улицах уже всё стихло, люди попрятались по домам, военные патрулировали улицы, и лучи от фонарей гоняли единичных протестующих или потерявшихся. И Кейтлин тоже потерялась.       Почему-то ей не верилось, что Вай умерла, и не верилось, что Вай просто загуляла. И конечно, она понимала, что едва ли дело в том, что она где-то с беженцами. Тогда что остаётся?       Подходя к своему дому, Кейтлин не чувствовала ничего. Она настолько устала, что уже не могла даже немного анализировать происходящее. Она не знала, что ей делать дальше, и не знала, что она может. Всё, что ей было нужно, — это увидеть Вай, убедиться, что она уцелела, или удовлетворить своё гнусное жалкое желание и убедиться, что Вай её всё ещё любит.       Кейтлин даже не смогла усмехнуться своим мыслям. Шла по каменным плитам, ведущим к дому, медленно, плечи опущены вниз, и всё лицо как будто сплыло под ноги. Сад даже на миг не привлёк её внимания, и опавшие давным-давно цветы не вызвали никаких чувств и воспоминаний. Кейтлин была опустошена, и то, что раньше казалось ей пеплом, оказалось тлеющими углями.       Вот оно, окончательное падение. Испепеление.       Ни одной мысли о Джинкс. Ни одной мысли о концлагерях. Беги, не беги, только одно имя. Даже не лицо, только две буквы на щеке. Она сама это сделала.       Дверь за ней хлопнула. Никто не встречал. В доме было тихо, пусто. Слуги давно разошлись, отец, наверное, остался в городской квартире, а Мэдди… Хотелось бы, чтобы она исчезла. Кейтлин не понимала, почему её так презирает, ведь сама подпустила близко, сама положила в свою постель, сама обещала ей и сердце, и руку, и должность, и всё что угодно. Чего только не пообещаешь, когда оставаться в тишине невыносимо.       Кейтлин медленно поднялась в свою комнату. Звук её шагов утопал в густом ковре, а слабый свет из окон провожал недолго. Стоило только подойти к крылу, где была её комната, Кейтлин утонула в мраке. Темнота оставила её одну со своим ужасом, и девушка не смогла удержать стон, глухой, сквозь сжатые зубы и губы. Горло заболело, звук рассеялся, стоять в коридоре дальше смысла не было.       Кейтлин зашла в комнату и плотно закрыла дверь. Ничего нельзя было различить в темноте: шторы плотно закрыты, даже из-под двери не прорывался ни единый отблеск. Девушка выдохнула и потянулась к выключателю, но что-то пошло не так. Кто-то ловко перехватил её руку и прижал лицом к стене, как мешок с мукой.       Кейтлин не успела среагировать, хотя знала, как увернуться, просто не успела, а теперь была явно в западне, потому что нападающий был крупнее, чем она, рука до хруста заведена за спину, чужой локоть с силой ударил по спине, а голова впечатана в стену, так что не двинуться. Вырваться можно, но понять бы хоть что-то: рост, вес, оружие. Кейтлин даже не испугалась, только растерялась, заторможенный мозг не мог поспевать за событиями. Девушка смогла высвободить руку, которую сама же зажала своим телом, впилась ногтями в руку на голове, не жалея, вырывая мясо. Нападающий не издал ни звука, приложил головой к стене ещё раз и потянул вниз, ставя на колени, тяжёлыми ногами прижимая лодыжки к полу. Неудачно выгнутая ступня хрустнула под тяжестью веса, но нападающий не обратил внимания.       Кейтлин не видела смысла кричать — они в доме одни. И лучше попытаться сосредоточиться на стратегии. Почему-то нападающий медлил, но вырваться всё равно не получалось. Это был кто-то несоизмеримо более сильный, и так как Кейтлин упустила свой шанс, теперь действовать нужно осторожно. Но её противник точно знал, как удерживать её. Выждав пару секунд в таком положении, неизвестный отпустил её руку, но Кейтлин не успела ничего сделать — движение было молниеносным.       Рука, державшая её голову, рывком опрокинула её на пол, а уже знакомая тяжёлая нога целенаправленно припечатала грудь к полу. И в тот момент, когда Кейтлин уже собиралась сделать мах ногами, нападающий сел на неё, сведя так, что хрустнули ребра. Кейтлин наудачу ударила, попала криво, смазано, едва задевая, зато проиграла свою правую руку. Она всё ещё не знала, куда бить, а вот противник точно знал и чётко припечатал ей глухую пощёчину, такую, от которой гудит в голове. А потом ещё одну, уже слабее, медленнее.       Кейтлин была плохим бойцом в рукопашку, её единственным достоинством была способность маневрировать в пространстве и планировать, а тут то же самое, что выколоть глаза и оставить барахтаться. Внутри что-то замерло. Это мог быть буквально кто угодно: поджигатель, наёмник Амбессы, какой-то недовольный пилтовец или обезумевший фанат Джинкс, сумевший прорваться к ней. И исход до страшного понятный.       — Что тебе нужно? — едва ли диалог поможет ей, но так хотя бы узнает, кто и за что пришёл её убить.       Болезненный удар по бедру почти заставил вскрикнуть, но Кейтлин сдержалась, застонав, кусая губу. Она не унижалась перед трусливым убийцей. Опомниться не удалось: дёрнули за волосы, заламывая голову, подставляя шею. Значит, просто ножом по шее? Но для этого придётся выпустить её руку, а тут она сможет вырваться — сил хватит, чтобы вывернуться и оттолкнуться от пола. Сколько секунд? Почему медлит? Разгадал, что загнал себя в ловушку? Или она просчиталась, или в комнате они не одни.       За волосы тянули с жестокостью, как будто веря, что так оторвут её голову, но нож так и не появился. Чего ждёт?       — Что тебе нужно? Кто ты? Если хочешь убить, то давай, попробуй. — голос прозвучал слабо и придушенно, но Кейтлин всё ещё надеялась, что узнает.       И наконец почувствовала движение над собой. Сколько секунд у неё есть?       Холодные губы скользнули по шее к уху, и тихий голос прошептал:       — Мне и не нужно пробовать, кексик.       Вай.       Тело Кейтлин внезапно обмякло, она шумно втянула воздух, как будто искала подтверждения, что это она. И не важно, что шёпот колкий, и в нём нет и капли тепла, и не важно, что руки так и держат её, не давая послабления. Не важно.       — Мне не нужно пытаться тебя убить, кексик. Я просто могу сделать это. — губы отдалились от уха, и теперь Вай сказала пугающе громко: — Открой рот, будь хорошей девочкой.       Кейтлин замерла, не могла двинуться. Тогда Вай отпустила её кисть и надавила ладонью на лицо, зажимая нос, надавливая на щёки. Воздуха, и так до этого достаточного только чтобы не потерять сознание, стало ещё меньше, но она не убирала руку, даже когда Кейтлин принялась беспомощно бить по полу.       — Открой свой рот, Кейтлин.       Кейтлин повиновалась, приоткрыла губы и оставила на ладони поцелуй. Вай издала странный звук, но дала вздохнуть. А потом её пальцы с неожиданной осторожностью прошлись по губам.       — Лижи их, — приказала Вай.       И Кейтлин послушалась, почти бессознательно припала к пальцам, вылизывая и выцеловывая каждый. Вкус был странный, не такой, как у Вай, но обдумать это не получилось. Вай переместила руку на её шею.       — Итак, ты решила разрушить мой дом. Это вопрос.       Что сказать? Слова не складывались, звуки жили отдельно, где-то в коре мозга. Кейтлин была просто ничем. Вай здесь, она пришла к ней, она ждала её, и явно знает. Но знает ли, что все эти дни с ней была Кейтлин?       Мысли прервала новая пощёчина.       — Отвечай.       — Да.       — Хорошо, видимо, ты понимаешь только язык боли. Но это не страшно, я хорошо его знаю, так что продолжим. Ты использовала меня. Приходила ко мне, чтобы я трахала тебя. Верно?       Сердце рухнуло куда-то, воздух исчез.       — Да.       — И ты делала это, зная, что я бы никогда в жизни не стала пачкать руки о жалкую, ничтожную подстилку Пилтовера?       — Да. — Кейтлин сорвалась на крик: — Да, да, я делала это. Я преследовала тебя. Я хотела тебя.       — Ты хотела меня? — со смешком переспросила Вай. — Грязную уголовницу? Ты хотела разрушать мой город, убивать моих людей и ты хотела, чтобы я имела тебя? Чтобы я трахала тебя как дешёвую шлюху?       — Нет, Вай.       Ещё одна пощёчина, сильнее предыдущих. Челюсть горела, в голове туман. Вай поднялась и отошла куда-то. Загорелся свет, и Кейтлин смогла приподняться. Глаза слепило, она щурилась и пыталась увидеть Вай. Когда чёрные круги перестали дрожать, Вай наконец вернулась, встала над ней, давая возможность разглядеть.       Она вся была в пятнах: лицо, шея, одежда, руки — всё в бурых и коричневых пятнах.       Кровь.       — Тебя ранили? — воскликнула Кейтлин, не понимая, что исправит этот глупый вопрос. — Тебя ранили?       — Нет. — Вай опустилась к ней, снова села на торс.       Её лицо не выражало ничего, совершенно пустое, незнакомое.       — Тогда…       — Ты знаешь, какая на вкус кровь твоих солдат? — лучше бы ударила по рёбрам ботинком, лучше бы резанула ножом. — А, командующая?       Кейтлин мотала головой, просто дёргала ей, как будто так не услышит и не поймёт.       — А какая на вкус кровь маленьких детей? Знаешь? Или не распробовала?       Она обхватила голову Кейтлин, не давая вырваться, и засунула пальцы ей в рот, грубо и без подтекста, давя на язык, царапая нёбо. Кейтлин захлебнулась. Рвотный спазм моментально вызвал слёзы, удушье, и никуда не деться. Она пыталась оттолкнуть Вай, но та была тяжелее, сильнее, и пальцы во рту двигались, давили, не давали дышать.       — Глотай, — прошептала Вай. — И живи с этим.       За дверью послышался топот и звон. Вай отпустила Кейтлин, и на её бледном, грязном от пороха и крови лице появилась лёгкая улыбка. И она сделала кое-что невероятное: достала из ремня нож, и буквально в этот момент дверь выбили, в комнату ввалились солдаты. Кейтлин не успела подняться, не успела понять, как у Вай, всё ещё с улыбкой смотрящей на Кейтлин, выбили нож, а потом несколько ударов, и вот она на коленях, а на голову направлены винтовки. Кто-то надевает на неё наручники, а высокий ровный голос чеканит:       — Вайолет, вы арестованы за дезертирство, убийство миротворцев и покушение на убийство командующей Кейтлин Кирамман.       — Нет! — восклицает Кейтлин, видит Медди, зачитывающую обвинение, и понимает, что ошиблась как никогда.       — Вас доставят в штаб командования для допроса, после чего вас ждёт трибунал, — продолжает Медди, глядя в упор на Вай.       Арестована. Это была ловушка для них обеих. Кейтлин даже не подозревала, что всё это время находилась на виду у них, что всё было очевидно. Или это просто совпадение, и кто-то из слуг сообщил о проникновении Вай.       Пока Кейтлин думала, за эти несколько секунд, Вай уже повели под конвоем. Она не сопротивлялась, не спорила. И только сейчас до Кейтлин дошло значение её улыбки.       — Стойте! — закричала она, имитируя власть и контроль, с трудом поднялась на ноги. — Она пошла на сделку, Вайолет согласилась стать нашим информатором.       Блеф блестящий, остаётся верить, что его подхватят, что у Вай сохранилась воля к жизни, что она не ненавидит Кейтлин настолько, чтобы…       — Да я лучше сгнию в тюрьме, чем скажу хоть слово, — с жаром выпалила Вай. — И молись, чтобы так и было, иначе я сломаю твою шею, как только доберусь до тебя, сука.       Что она говорит? Подписывает себе смертный приговор. Кейтлин уставилась на неё, не осознавая до конца реальность происходящего. Её мир столкнулся в одной точке, искривился, стал острым и царапающим. Медди машет рукой, командуя, чтобы Вай вывели, а Кейтлин стоит на месте, мышцы не слушаются.       А что, если это правда? Если Вай хочет её убить? Во рту привкус крови и Вай, тело болит после нападения, но всё это не сравнится с гниющим внутри.       Солдаты выходят из дома так же быстро, как и появляются. Кейтлин подходит к окну и смотрит, как Вай заталкивают в повозку, как бьют прикладом, как начинается дождь.       — Какой кошмар, мы едва не опоздали, — тянет Медди. Она стоит, оперевшись о стену, её лицо не выражает ничего, белый лист.       — Что ты…       — То, что ты должна была сделать давно, Кейт, — прерывает, подходит ближе. — Если правда хочешь мир и порядок для своей страны и города.       Она подходит почти вплотную, заботливым жестом убирает волосы Кейтлин за ухо и качает головой.       — Хорошо, что я могу помочь тебе, правда? Эти крысы легко пробираются в голову. Возможно, ты сейчас даже чувствуешь жалость или сожаление. Но подумай хорошенько. Она террористка, убийца, сестра Джинкс. — имя режет слух, она говорит его хлёстко. — Она пришла убить тебя. С этим нужно заканчивать.