Коктейль Молотова

      Вай знает, между ними ничего нет.       И это «ничего» значит больше, чем все слова и обещания. Раньше Кейтлин не понимала, из-за чего столько суеты вокруг любви. Что в ней особенного? Она испытывала это чувство. К отцу, к Джейсу, к друзьям, даже к паре девушек в военной академии... К матери.       Мать она любила отстраненно, почти как соперницу. Но все же любила.       К Вай она ничего подобного не ощущала.       Словно почувствовав, что о ней подумали, девушка вошла в комнату. В глаза бросились ее нездоровая худоба и синяки под глазами. Кейтлин никогда не спрашивала, где Вай живет, как себя чувствует, как спит, с кем спит. Впрочем, последнее её точно не волновало. Одним из достоинств заунидки была почти собачья преданность. Удобная для Кейтлин, губительная для Вай. Потому что такие вещи как чувство собственного достоинства, гордость и инстинкт самосохранения летят к чертям, если речь идет о дорогом человеке.       Поэтому Кейтлин не сомневалась, нет, она знала: Вай даже по пьяни не засматривалась ни на одну женщину. И Кейтлин это нравилось, она бурлила и сияла от осознания, какой сломленной может сделать Вай.       Да, какое-то время она думала, что предпочтет видеть Вай счастливой, но сейчас, когда знает, что не единственная её «хозяйка», что не только она может пользоваться правом негласного принятия, ей нужна искалеченная Вай. Ей нужна неисправная Вай. Та, которой никто, кроме неё, не захочет.       И да. Джинкс не нужна такая сестра, точнее, ей не нужен такой боец. В конечном счете, Кейтлин победила: она взяла шестерку, прожевала, растоптала, а та еще и добавки просит.       Плевать.       – Ты опоздала, – ровно и как будто со скукой бросила Кейтлин. – Ну, – а вот и правда, – и где ты была?       – Работала.       Вай ответила сразу, но не продолжила. Прислонилась плечом к косяку, и даже не понять, куда смотрит; её силуэт терялся в сумраке. Кейтлин щурилась – то ли от раздражения, то ли силясь разглядеть осунувшееся лицо.       – Почему без противогаза?       – Серым небом дышу с детства, потерплю. К тому же… Помнишь, это я поворачивала вентиль.       Эта фраза ужалила. Кейтлин резко встала из-за стола и захлопнула книгу, лежавшую перед ней. Откуда эта реакция? Всё ведь в прошлом.       Кейтлин ждала стандартный вопрос.       «Как Медди?»       «Отлично, продвигается по службе.»       А потом этот кивок и полуулыбка, скрывающая злость. Именно из-за этой злости Кейтлин и позвала Вай. Она ведь её не любила, не ценила, Вай не интересовала её как личность. Медди – другое дело.       Кейтлин скривилась. Сначала она подумала о том, как Медди все озаряет светом, как она умеет улыбаться и восхищаться, но в ту же секунду в голове хлестко пронеслось лицо Вай, когда Кейтлин представила её своему отцу.       Нет, это нужно выбросить из головы. Где же чертов вопрос?       – Долго стоять будешь? – в голосе Кейтлин звучала издевка; она одернула край белой накрахмаленной рубашки и самодовольно ухмыльнулась.       – Прости, я устала.       Где вопрос? После него все было бы ясно. Спросит – значит злится, значит думает, значит после пары колких фраз бросится к Кейт, вцепится в лицо и губы, затянет волосы в узел и толкнет к стене. Спросит – значит проглотит все проклятия Кейт, выбьет их, заберет себе, разделит боль, покажет, что ещё хоть что-то значит.       – Что значит «устала»?       – Кейт, чего ты хочешь?       Сказала по слогам, шагнула вперед и наконец показала лицо и глаза. Кейтлин поджала губы, тряхнула головой, но показное самодовольство не заглушало тревогу, точнее, тоску, разраставшуюся где-то в животе.       И тогда она проснулась от кошмара, повернулась и увидела в постели Медди. Девушка спала, укутавшись в отдельное одеяло. Разбуди Кейтлин её – она, разумеется, выслушала бы и снабдила доброй порцией мотивационных речей, но этого не требовалось. Кейтлин хотела чего-то настоящего и понятного. Почему-то вспомнился первый визит в Нижний город с Вай, как они бегали по крышам, ели мутную стряпню и заглянули в бордель.       Кейтлин тихо встала с кровати, взяла со стула одежду, которую в спешке сбросила вечером, оделась и вышла. Кажется, пару дней назад кто-то говорил про незаконные бои в Нижнем городе. Если хорошо скрыть свою личность, то можно вписаться в местный колорит, а арену для боев найти нетрудно – ночью на каждой улице Зауна толпятся любители поспорить о том, кто кому сломает челюсть в этот раз.       Примерно через час Кейтлин уже была на месте. Она поставила наугад, в баре ей всучили открытую банку с чем-то алкогольным, а головорезы, сидевшие рядом, смердели как открытые канализационные люки. Но всё лучше, чем лежать в постели и часами думать, думать и думать, доводить себя до отчаяния, ногтями расцарапывать ребра и отчаянно молиться неведомо кому, чтобы всё это оказалось сном. Чтобы перестало так сильно болеть и гореть внутри, выпустить это на волю, вместе с кровью и криками.       На арену вышла первая пара бойцов. Типичные уличные хулиганы, привыкшие получать тумаки и щедро отвешивать их в ответ. Зал поддерживал их, улюлюкал, но без особого энтузиазма.       – Да говорю тебе, появилась с месяц назад.       Кейтлин прислушалась к разговору мужчин, сидевших перед ней.       – И ты хочешь сказать, что так и валит всех?       – Не, ну проигрывает иногда, конечно, но я уже десятый раз смотрю её бой. – он ухмыльнулся, и что-то в этом было мерзкое, – Стоит того, но я бы хотел увидеть, как её размажут. Бешеная сука.       От этих слов Кейтлин вздрогнула, но предчувствие быстро отпустило. На арене появились соперники посерьезнее. И вот зал завопил, со всех сторон понеслись восклицания, хлопки и топот. На арену вышел гигантских размеров бугай, покрытый татуировками и грубыми шрамами. Кейтлин придвинулась вперед, её охватило возбуждение толпы, она умирала от предвкушения. Кто же выйдет к нему соперником?       Зал не унимался – значит, бугай всего лишь закуска для настоящего хищника. Секунда, две, и на арену вышла… Девушка. Невысокая, мускулистая, но сильно истощенная; торс перемотан бинтами, ноги затянуты в черные кожаные штаны. Рваные темные волосы закрывали лицо, видны были только огромные синие глаза, густо подведенные – словно макияж должен был кого-то обмануть. Кейтлин опустила взгляд ниже, на красивые плечи и крепкие руки с кулаками, перевязанными грязными бинтами.       О черт.       Воздух куда-то делся, в голове стало пусто, а желудок заныл в ту же секунду, когда до Кейтлин дошло. Стало ужасно тихо, только сиплый скрежет от попыток втянуть что-то в легкие. Схватить бы кого-то за руку, закричать и так быстро бить ногами об пол, чтобы провалиться к центру земли.       Но прежде чем ударил гонг, Кейтлин закрыла лицо руками.       Это была Вай.       Всё, что было дальше, Кейтлин       помнила как в тумане. Бой закончился быстро: три удара – и бугай в нокауте. Победительница безучастно смотрела в толпу, пока ведущий поднимал её руку; люди радовались выигрышу или просто вопили, обезумев от восторга.       А Кейтлин не могла моргнуть. Это Вай.       Кто бы мог подумать, что она, как слепой котенок, пойдет по следу того единственного, что ей нужно. И вот она сидит и смотрит на то, от чего бежала, с чем борется, и на ту, которая может заглушить ей боль.       Не думая, просто двигаясь, Кейтлин спустилась вниз, услышала, как кто-то говорит, что чемпионка как всегда пьяная и сейчас пойдет пить дальше, в какой-то местный кабак. И вот уже Кейтлин почти преследует её, идет по пятам, желая, чтобы её обнаружили, заметили, увидели, раскрыли и дали наконец проснуться. Но те болтуны правы: Вай уже пьяна настолько, что идет прямо только благодаря удаче.       В кабаке полно народу, музыка грохочет, свет мелькает как фейерверк. Повсюду пьяные тела, танцующие и галдящие. Вай сразу к бару, получила порцию стопок и моментально опрокинула их в себя. Наблюдать за ней – словно самой выпить огненное пойло. Все так запуталось, что Кейтлин не могла сформулировать ни одной мысли.       Наверное, Вай не узнает её, даже если заметит. Кейтлин не хотела выпускать девушку из виду, но ей было необходимо снять напряжение. Когда Вай отвлеклась на разговор с группой мужчин, Кейтлин заказала выпить. Трезвой находиться в этом бедламе было невозможно. А еще было невозможно дышать: серое небо давило на глотку, хотелось вырвать. После коктейля стало легче, жар быстро разлился по телу, и Кейтлин сняла шарф, скрывавший её волосы, бросив его на один из стульев у бара. Она огляделась: Вай всё ещё была занята разговором. Кейтлин решила пройтись и немного потанцевать. Она ещё не успела понять, что это влияние коктейля.       Впервые за много дней она чувствовала себя не так паршиво, даже голова перестала болеть. Музыка гремела так, что думать не приходилось. Людей было много, и Кейтлин позволила себе расслабиться и погрузиться в танец.       Нельзя было думать о том, что плакаты с её лицом висят по всему городу оскверненными, что она травила жителей Зауна, что хочет голыми руками убить их идейного лидера. Нельзя. Просто танцевать, пить и пытаться хоть на секунду представить, что Вай скоро закончит разговор и её теплые сильные руки окажутся на талии, увлекая в танец.       И чьи-то руки действительно коснулись Кейтлин.