Коктейль Молотова

      Парадокс был в том, что настоящая Вай не подходила этой новой, настоящей Кейтлин. Её тёплая рука на талии, не дающая споткнуться о раздолбанную брусчатку, была хуже петли на шее — потому что предназначалась кому-то другому, не ей. И то, что раньше Кейтлин ценила в Вай, теперь вызывало почти аллергию панически быстро перемещающиеся в голосе слова, а слезы так и рвались, несмотря на просьбу.       Хорошо, что Вай была пьяна и слишком сосредоточена на том, чтобы увести свою иллюзию в укрытие, где никто не сможет её похитить. Кейтлин не хотела думать, чем Вай занималась все эти дни, гнала прочь образ сидящей у барной стойки девушки, пытающейся найти ту самую дозу, после которой получится увидеть её. Как днём она повсюду видит ненавистное лицо на пропагандистских плакатах, которыми щедро усеян Заун, плюёт под ноги остановившись у очередного, а ночью надеется увидеть.        Надеется ли?       Кейтлин не заметила, как они подошли к гниющей халупе, в которой жила Вай. На пороге валялся пьяный заунидец, но Вай просто перешагнула его, подхватив бутылку, стоявшую рядом. Принюхалась к содержимому, довольно хмыкнула и глотнула прямо из горла, проливая на рубашку. Она попыталась стряхнуть с себя капли, но резко остановилась, уставившись на Кейтлин. Та не поняла, что читала в её взгляде, но в который уже раз за вечер ей захотелось плакать. Это не входило в её планы. И щенячьи глаза тоже были ни к чему.       – Настоящей Кейтлин стало бы противно. А тебе? – тихо, почти обречённо выпалила Вай.       Кейтлин покачала головой и пошла за ней. Из-за дверей доносился гул, грохот, чьи-то падения, смех, споры и всхлипывания. В каждой квартире творилось нечто гадкое, от чего стоило бы сбежать, но Кейтлин шла, уцепившись взглядом за спину Вай, как за единственную надежду. Потому с ней, здесь, на последнем круге ада, она могла наконец выспаться и не сойти с ума.       Путь был недолгим, но Вай успела отхлебнуть раз пять. Она открыла дверь, пропуская Кейтлин вперёд пьяным жестом дворецкого, задерживаясь взглядом на её груди. Алкоголь делал своё дело — дарил ненастоящей Кейтлин ненастоящую Вай. Такую, какую она заслужила.       Кейтлин вздрогнула, когда дверь захлопнулась. Она замерла посреди комнаты, почти пугливо посмотрела на кровать. На этот раз та была заправлена — словно Вай ждала её. И бутылок было меньше. Неужели она вправду хотела впечатлить свою галлюцинацию? Не разочаровать? К горлу подкатила тошнота.       – Выпей, – Вай сунула Кейтлин под нос бутылку. – Не бойся, это моя. Ту я допила.       – Я не хочу.       Блестящие в полумраке глаза пугали. В них было слишком много Вай.       – Прости, но ты здесь, потому что я заебалась, а ты слишком на неё похожа. Так не пойдёт.       – Почему? – говорить было сложно, когда её лицо так близко. Всё в Кейтлин тянулось к ней — тело, пустота внутри, всё это гнетущее одиночество.       – Потому что я не могу сделать с тобой всё, что хочу. Так что пей.       Рука настойчиво потянула волосы на её затылке, запрокидывая голову, пока вторая наклоняла бутылку, так чтобы у Кейтлин не было возможности не проглотить. – Сделай это. Потому что я не смогу тебя заставить.       И Кейтлин начала пить. Много, крупными глотками, почти захлёбываясь, мгновенно ощущая головокружение и дрожь в ногах. Рука на затылке сжималась всё крепче, они становились такими какими хотели видеть друг друга. Лишь когда палёный ром побежал по подбородку, Вай позволила ей вздохнуть и убрала бутылку.       Кейтлин тут же повернулась, в поисках того, за что можно было бы ухватить. От резкого притока алкоголя комната поплыла, стала огромной и мигающей. Девушка почти упала на стол, хватаясь за него чтобы не продолжить вращаться со стенами. Она сильно зажмурилась, чтобы успокоиться и начала медленно дышать. Но не успела она насладиться мгновением затишья, как сзади на неё кто-то навалился, больно вжимая таз в грубый край стола.       – Господи, ты не представляешь, что со мной творится, – почти прорычала Вай, дёргая Кейтлин за волосы на себя. Пусть и под «мерцанием», она делала всё почти осторожно.       Естественно, осторожно — по своим меркам. Кейтлин прекрасно понимала: попытайся она вырваться, ничего бы не вышло. Но она и не собиралась. Особенно когда Вай впилась зубами в её мочку уха, убирая за спину её тонкие, до этого слабо цеплявшиеся за стол руки. Кейтлин не понимала, что с ней собираются делать, а пьяный мозг дурел от тяжести обездвиживающего её тела, пока мягкие губы судорожно целовали её шею.       Кейтлин непроизвольно елозила, будто близости было мало, провоцируя Вай сильнее надавить на сведённые руки, заставляя выгнуться назад, почти опрокидываясь на неё. – Да, пахнешь как надо. Хочу прокусить кожу, чтобы запомнить вкус, – зубы тут же сомкнулись на шее, и Кейтлин вскрикнула, не сдержавшись.       – Тише, тише, я не напугаю тебя, не исчезай. Но будет больно, обещаю.       – Да, пожалуйста, – слова вышли похожими на мычание, но Вай поняла. Она тут же вернулась к шее, целуя, кусая, стараясь оставить как можно больше следов. – Вай, – продолжала стонать Кейтлин, вскрикивая от новых укусов. – Вай, пожалуйста.       Она уже не помнила, зачем пришла, не понимала, где находится. Ром сделал своё дело — Кейтлин могла лишь извиваться и скулить, пока рука Вай под кофтой беспорядочно, с жестокостью, сминала её бока, грудь, рёбра — будто так пальцы лучше запомнят каждую клеточку тела.             Иногда Кейтлин вскрикивала, когда короткие ногти особенно сильно царапали ребра, но Вай не обращала на это внимания. Спина надежно укрытая Вай плавилась, просто проникнуть в неё, слиться с ней, было недопустимой мечтой. Кейтлин не могла представить что её мозг может генерировать одновременно столько мыслей. Она не знала что может умирать от желания быть оттраханной, при этом настолько сильно стремясь оставить на ком-то всю свою нежность. Как хорошо что сегодня все пойдет по плану.       – Повернись, – рыкнула Вай, дёргая её за руки и нетерпеливо усаживая на стол. – Мне нужно видеть её глаза. Хочу понять, как она выглядит, когда я в ней. Чтобы знала — это могу быть только я.       По спине побежали мурашки. Кейтлин потянулась к Вай, пытаясь поймать губами её подбородок, но та перехватила попытку, резко прижав её шею к стене. От желания поцеловать эти влажные, пухлые губы сводило внутренности, но Вай хотела другого, вместо поцелуя она снова сунула Кейтлин в рот бутылку, заставляя глотать. Та закашлялась, и лишь тогда получила желанные губы, впилась в них, как безумная. Но Вай быстро перехватила контроль, больно прикусив ей язык, блуждая пальцами по одежде, но не заходя дальше. Кейтлин обхватила её ногами, стараясь спровоцировать на большее, но Вай, словно нарочно мучая, спустилась ниже, безжалостно теребя её соски через ткань. Каждое прикосновение выламывало кости, и Кейтлин Кейтлин обхватила её ногами, стараясь спровоцировать на большее, но Вай, словно нарочно мучая, спустилась ниже, безжалостно теребя её соски через ткань. Кейтлин уткнулась в свое плечо, сдерживая всхлипы и крики. Она впервые была такой чувствительной, её нервная система горела от напряжения.       Вай замерла. Подняла голову, и в розовых, наркотических глазах мелькнуло что-то тёмное, голодное. — Ты слишком тихая, — сказала она, и голос её был низким, вязким, как патока. — Я хочу тебя слышать, но не пытайся говорить.       Она рванула ворот кофты Кейтлин. Пуговицы отлетели в стороны, ударились о стены, покатились по полу. Ткань сползла с плеч, открывая бледную кожу, ключицы, тонкие бретели майки. Вай смотрела на неё — и в этом взгляде не было ни капли нежности, только голод и пустота.       — Красивая, — выдохнула она почти зло, осматривая Кейтлин, разводя ее бедра до болезненного хруста. — Такая красивая, сука. Бесит.       Кейтлин не успела ничего ответить, потому что её шею сжало в стальной захват, Вай душила как надо, надавливая на мягкую область под подбородком, так что Кейтлин оставалось только беспомощно открывать рот, как рыбке, выброшенной на берег.       — Если будешь хорошо себя вести, — прошептала Вай, и от этого шёпота по спине побежали мурашки, — может быть, я даже позволю кончить.       Рука Вай скользнула вниз по животу, рванула пряжку ремня, стянула брюки вместе с бельём одним грубым, нетерпеливым движением. Кейтлин ахнула, когда холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, но Вай тут же заставила её замолчать — впилась поцелуем в шею, кусая, засасывая кожу до синяков.       — Какая ты мокрая, — голос Вай звучал удивлённо, почти восхищённо. Пальцы скользнули между ног, грубые и шершавые, и Кейтлин выгнулась от этого прикосновения, застонала в голос. — Даже грязная, даже не она... а течёт по первому требованию. Хорошая девочка.       — Вай, — выдохнула Кейтлин, пытаясь вывернуться, но Вай не позволила — прижав за шею к стене, фиксируя.       — Я сказала, ты будешь смотреть, — прозвучало как приказ. — Или хочешь, чтобы я остановилась? Кейтлин замотала головой — насколько могла в этом положении. — Тогда молчи и терпи.       Пальцы Ваи вошли в неё резко, глубоко, без предупреждения. Кейтлин закричала — и это был именно крик, не стон, не всхлип, а настоящий, рвущий горло звук. Вай не остановилась. Она двигалась внутри неё жёстко, ритмично, словно вбивая её в стену каждым толчком.       — Тихо, — прошипела Вай, но в голосе не было злости, только возбуждение, только власть. — Тихо, я сказала.       Она добавила третий палец, растягивая до предела, и Кейтлин почувствовала, как по щекам потекли слёзы — не от боли, от переполненности, от того, что от неё больше ничего не зависит. Сладкая имитация беспомощности и слабости, чтобы не нести ответственность.       — Ты плачешь, — Вай заметила. Её дыхание сбилось, стало тяжелее. — Продолжай, я хочу, чтобы ты плакала. Чёрт, как это заводит. Я хочу видеть твоё лицо, — сказала, глядя ей прямо в глаза, — Хочу видеть, как ты ломаешься.       Она вошла снова — теперь двумя пальцами, но глубже, под другим углом, и Кейтлин задохнулась, вцепившись в плечи Ваи. Ногти впились в кожу, оставляя красные полосы, но Вай только усмехнулась.       — Царапайся. Мне нравится.       Она двигалась медленно, но жёстко, почти грубо, и каждый толчок отдавался внизу живота сильнейшим спазмом. Кейтлин чувствовала, как теряет четкие различия между удовольствием и болью.       — Вай... — выдохнула она, сжимаясь вокруг пальцев. — Вай, я сейчас...       — Нет, — оборвала Вай, замедляясь. — Не смей.       Она убрала руку, и Кейтлин застонала от отчаяния, от почти достигнутого пика, который отодвинули снова. Вай ухмыльнулась — довольно, хищно — и поднесла мокрые пальцы к губам Кейтлин. — Оближи. Это был приказ. Кейтлин послушно открыла рот и принялась облизывать пальцы, чувствуя на языке свой собственный вкус, смешанный с запахом Вай.       — Умница, — Вай погладила её по щеке, и это короткое прикосновение, почти нежное, контрастировало со всем, что было до, так сильно, что Кейтлин захлебнулась воздухом. — Но я ещё не закончила.       Вай нависла сверху, тяжело дыша, и в её глазах горел тёмный, ненасытный огонь.       — Ты думаешь, это всё? — усмехнулась она, проводя пальцем по мокрой от слёз щеке Кейтлин. — Нет, сладкая. Мы только начинаем.       Она отступила на шаг, оглядывая Кейтлин с головы до ног. Довольная улыбка тронула уголки её рта.       — Красиво лежишь, — сказала она почти задумчиво. — Прямо картина. Но теперь ты будешь работать.       Она взяла со стола бутылку, отхлебнула, не сводя с Кейтлин глаз, и поставила обратно.       — Встань на колени.       Кейтлин подчинилась мгновенно, соскользнув со стола и опустившись на грязный пол. Она смотрела снизу вверх на Вай — и в этом взгляде не было ничего, кроме готовности.       — Хорошая девочка, — Вай провела рукой по её волосам — жест собственнический, почти ласковый, и от этого контраста у Кейтлин перехватило дыхание. — А теперь слушай внимательно. Потому что я не люблю повторять.       Она расстегнула свои джинсы, медленно, не торопясь, наслаждаясь тем, как взгляд Кейтлин прикован к её рукам.       — Ты будешь делать это ртом, — сказала Вай, и голос её звучал низко, бархатисто, с металлическими нотками. — Медленно. Глубоко. Так, чтобы я чувствовала каждое движение твоего языка.       Она шагнула ближе, и Кейтлин инстинктивно подалась вперёд.       — Но есть правила, — Вай перехватила её за подбородок, останавливая. — Первое: ты не закрываешь глаза. Я хочу видеть этот пилтоверский взгляд, когда ты будешь работать языком.       Кейтлин сглотнула, кивая насколько позволяла хватка.       — Второе: ты не используешь руки. Они будут за спиной. — Вай развернула её, завела тонкие запястья за спину и придержала одной рукой, проверяя, не вырвется ли. Кейтлин даже не шелохнулась. — Умница. Поняла?       — Да, — выдохнула Кейтлин.       — Да — кто?       Кейтлин посмотрела на неё прямо, будто внезапно протрезвела. Она хотела Вай, но холод липкого пола и спокойный тон ошеломили её сильнее, чем укусы.       — Да, Вай.       — Чёрт, — выдохнула Вай, как будто до последнего думала, что ей откажут, что Кейтлин станет обычной, — Ты идеально ломаешься. Просто создана для этого. Я бы хотела чтобы на твоем месте была она.       Она отпустила её подбородок и шагнула ближе, так близко, что Кейтлин чувствовала жар её тела.       — Открой рот.       Взгляд Вай был неожиданно пустым, возможно, она была зачарована, но скорее всего просто вымотана своими мыслями. Кейтлин не могла разобраться, даже подумать о том что творится у неё в голове было страшно.       Что бы сделала Вай если бы прямо сейчас узнала что Кейтлин не её фантазия, что она правда здесь, в следах от укусов, растрепанная, грязная. Что это её, настоящую, она только что имела на столе, оставляя синие пальцы на шее и ссадины по всему телу. Интересно, она бы ужаснулась, или наоборот почувствовала удовлетворение.       Почему-то Кейтлин надеялась что первое.       — Теперь работай.       Кейтлин судорожно вздохнула и подползла к Вай, аккуратно припадая губами к лобку. Ей ужасно хотелось взять её за крепкие бедра, огладить гладкую кожу, пройтись пальцами по шрамам, ласкать её, следя за реакциями. Но она оплошала, покачнувшись, и Вай тут же среагировала, притягивая ближе к себе за волосы.       — Работай, Кейтлин.       Язык ныл, челюсть свело, но она не останавливалась, пыталась сосредоточиться на Вай, на её реакциях. Дыхания не хватало, но Вай не позволяла ей отстраниться ни на секунду.       — Черт, кексик. — выдохнула Вай, резко валя Кейт на пол, — Это невозможно.       Не успела Кейтлин опомниться, как Вай оказалась на ней, притягивая к себя, зажимая голову бедрами как тисками. Это было невероятно, доводить Вай до состояния, когда она не может защищаться, наслаждаться видом её раскрасневшихся щек и знать, что всё это из-за неё. Что она все еще может сделать Вай счастливой хотя бы на секунду.       Вай кончила с хриплым, рваным стоном, сжимая бёдра вокруг лица Кейтлин, прижимая её к себе, не давая отстраниться. Кейтлин продолжала ласкать языком, продлевая, вытягивая каждую секунду, пока тело Вай не обмякло, отпуская.       Она лежала на грязном полу, раскинув руки, и тяжело дышала. Грудь вздымалась под разорванной кофтой, на шее горели свежие засосы, идеальная картина. Идеальное опустошение.       Вай смотрела на неё сверху и чувствовала, как в груди бьётся что-то тёмное, тяжёлое, до сих пор не насытившееся. Тело под ней было прекрасным в своей гротескной противоречивости — мокрое от пота и слёз, дрожащее крупной дрожью, покорное. Её тело. Её игрушка.       — Ты ещё здесь? — голос вышел хриплым, почти безразличным.       Девушка не ответила — только моргнула медленно, тяжёло, и Вай усмехнулась. Значит, жива. Значит, можно продолжать.       Она опустилась сверху, нависла, опираясь на руки по обе стороны от растрёпанной головы. Пряди тёмных, почти чёрных волос разметались по полу, смешиваясь с пылью, и Вай запустила в них пальцы — не ласково, а собственнически, сгребая в кулак у самого затылка.       Девушка вздрогнула, тихо охнула.       — Больно? — Вай склонила голову, разглядывая её лицо.       Ответа не последовало, только очередной медленный вздох.       — Я спросила, больно?       Она дёрнула волосы на себя, заставляя девушку приподнять голову, выгнуть шею. Та вскрикнула — тихо, сдавленно, и Вай довольно хмыкнула.       — Хорошо. Мне нравится, когда ты кричишь.       Она отпустила волосы, давая голове упасть обратно на пол, и занесла ладонь.       Первый шлепок пришёлся по внутренней стороне бедра — неожиданно, резко. Девушка дёрнулась, попыталась свести ноги, но Вай среагировала моментально, переворачивая Кейтлин на живот, тут же придавливая коленом худую спину к полу.       — Куда? — усмехнулась она. — Лежать.       Второй шлепок — по ягодице, звонкий, оставляющий розовый след на бледной коже. Девушка застонала — глухо, почти неслышно, и Вай почувствовала, как внизу живота снова затягивается тёплый узел.       — Тебе нравится, — констатировала она, проводя ладонью по горячей, покрасневшей коже. — Ты такая... правильная, а любишь, когда тебя бьют. Забавно.       Она шлёпнула снова, потом ещё — по разным местам, по бёдрам, по ягодицам, по нежной коже на ребрах, заставляя девушку вздрагивать, всхлипывать, вскрикивать. Под её рукой тело становилось всё более розовым, горячим, чувствительным.       — Считай, — приказала Вай, замахиваясь снова. — Я хочу слышать твой голос.       — Один, — выдохнула девушка.       Шлепок.       — Два.       Ещё.       — Три.       Голос срывался, дрожал, и Вай чувствовала, как от каждого сдавленного слова в ней разгорается что-то первобытное, тёмное, ненасытное. Она подтянула девушку себе на колени, так, что ее худой живот идеально вписывался.       Четыре. Пять. Шесть.       На седьмом девушка заплакала — беззвучно, просто слёзы потекли по вискам в пыль, и Вай замерла, рассматривая это. Мокрые дорожки на грязных щеках, дрожащие губы, зажмуренные глаза.       — Открой глаза, — тихо сказала она. — Смотри на меня, пока я делаю это с тобой.       Ресницы дрогнули, открылись — мутные, влажные, такие синие, что у Ваи перехватило дыхание. Она ударила снова, глядя прямо в эти глаза.       — Семь, — выдохнула девушка.       — Умница.       Восемь. Девять. Десять.       Вай остановилась, рассматривая дело своих рук. Тело под ней горело розовыми пятнами, дрожало, всхлипывало, но не пыталось вырваться, не просило пощады. Просто принимало. Просто позволяло.       — Хорошая девочка, — почти нежно сказала Вай, проводя ладонью по горячей коже. — Ты умеешь терпеть.       Она наклонилась, втянула носом запах — пот, секс, слёзы, что-то цветочное, пилтоверское, неуместно чистое среди этой грязи. И снова дёрнула за волосы, заставляя выгнуться, запрокинуть голову.       — Запомни это, — прошептала она в припухшие губы. — Запомни, какого это — быть моей. Даже если ты исчезнешь утром — ты была моей сегодня.       Она впилась в эти губы поцелуем — жёстким, требовательным, кусая до крови, смешивая вкусы. И так же резко отстранилась.       Девушка всхлипывала, уткнувшись лицом в пол, и мелко дрожала, когда Вай проводила ладонью по наказанной коже — якобы успокаивая, но на самом деле просто наслаждаясь уже опухающими синяками.       — Нравится, когда я тебя так? — голос Ваи был низким, тягучим. — Нравится чувствовать себя использованной?       Она резко раздвинула ноги девушки шире, заставляя раскинуться на своих коленях ещё беспомощнее. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра — и остановились, не доходя до цели.       — Трясёшься, — констатировала Вай. — Болит? Или хочешь?       Пауза. Тишина. Только прерывистое дыхание.       — Я спросила.       Она шлёпнула по горячей ягодице — звонко, неожиданно, и девушка вскрикнула, дёрнулась.       — Хочу, — выдохнула она в пол. — Хочу.       — Чего хочешь?       — Тебя. Вай... тебя.       Вай чувствовала, как эти слова разливаются по крови горячей волной. Как тяжелеет низ живота. Как пальцы сами тянутся туда, где уже всё влажно и готово.       — Получишь.       Она вошла резко — двумя пальцами сразу, без предупреждения, используя смазку, которой было более чем достаточно. Девушка закричала — и этот крик был лучшей музыкой, которую Вай слышала за последние месяцы.       — Да, — выдохнула она, начиная двигаться. — Да, кричи. Я хочу, чтобы все слышали, чья ты.       Ритм был жёстким, почти грубым — глубокие толчки, от которых тело девушки подпрыгивало на коленях, вжималось лицом в пол, царапало пальцами пыль. Вай смотрела на это и не могла насытиться — на розовые следы от шлепков, на мокрые волосы, разметавшиеся по грязному полу, на то, как сжимаются мышцы вокруг её пальцев при каждом толчке.       — Знаешь, — заговорила она, не сбавляя темпа, — я представляла это в камере. Каждую ночь. Лежишь на нарах, слушаешь, как кто-то воет в соседней камере, и думаешь только об одном — как было бы войти в тебя. Даже до знакомства, я мечтала о тебе.       Она добавила третий палец, растягивая до предела, и девушка захлебнулась воздухом.       — Я думала о том, какая ты внутри. Горячая. Тесная. — Вай наклонилась, кусая край уха, продолжая вбиваться в неё снизу. — Я думала о том, как ты будешь пахнуть. Оказалось — цветами. Даже здесь, в этом говне, ты пахнешь цветами. Бесит.       Она ускорилась — жёстко, почти исступлённо, вколачивая пальцы в податливое тело. Девушка уже не кричала — только скулила, раз за разом, в такт толчкам.       — Я думала о том, какая ты будешь, когда кончишь. Думала, что это будет красиво. — Вай перехватила её за волосы, оттягивая голову назад, заставляя выгнуться. — Я была права.       Девушка всхлипнула — и по щекам снова потекли слёзы, падая в пыль.       — Плачь, — разрешила Вай. — Плачь для меня.       Она чувствовала, как стенки сжимаются вокруг пальцев, как тело приближается к краю. Но не позволяла — сбавляла темп, отступала, мучила.       — Нет, — шептала она, когда девушка пыталась податься бёдрами навстречу. — Нет, не сейчас. Я скажу когда.       — Вай... — голос был хриплым, сломанным, умоляющим. — Вай, пожалуйста...       — Что "пожалуйста"?       — Я не могу... больше не могу...       — Можешь. Ты можешь всё для меня.       Вай замерла, оставляя пальцы глубоко внутри, но не двигаясь. Девушка застонала от этой пытки — и Вай чувствовала, как сжимаются мышцы, пытаясь удержать, втянуть глубже.       — Знаешь, что я ещё представляла? — голос её был низким, интимным, почти нежным. — Я представляла, что мы не здесь. Что мы в нормальном месте. В кровати. И я беру тебя медленно. Нежно. Смотрю в глаза. Целую каждый дюйм.       Она двинулась — едва-едва, самую малость, и девушка задохнулась.       — Я бы шептала тебе, какая ты красивая. Я бы гладила тебя по спине, пока ты кончаешь. Я бы...       Она замолчала, сжимая челюсти.       Я бы любила тебя. По-настоящему. Так, как ты заслуживаешь.       — Но я не могу, — выдохнула она вместо этого. — Не могу дать тебе это. Потому что ты... ты даже не настоящая.       Она двинулась снова — жёстко, глубоко, вбивая пальцы до упора, до крика.       — Так что получай то, что есть.       Девушка кричала — и Вай чувствовала, как её собственное тело вибрирует в ответ на каждый звук.       Оргазм взорвался под её пальцами — судороги, сотрясающие тело, крик, переходящий в вой, слёзы, текущие ручьём. Вай не останавливалась — продолжала двигаться, продлевая, вытягивая каждую секунду агонии, пока девушка не обмякла, не перестала дышать, не превратилась в тряпичную куклу, скатившуюся на пол.       Что ты наделала, Вай? Что ты, мать твою, наделала?       Вай поднялась, отошла к окну и какое-то время молча стояла, прижавшись к нему лбом.  Почему-то прямо сейчас её накрыло отвращением к себе, она боялась обернуться и посмотреть на тело на полу. Она не могла даже в своих мыслях назвать её по имени, потому что тогда ей пришлось бы допустить мысль что она может так мерзко обращаться с женщиной. Даже если эта женщина убивает все что для неё было дорого.       Как же все запуталось. Вай отдала бы все на свете чтобы вернуться в тот день когда Джинкс нашла её, хотела бы вернуться на тот мост и забрать их обеих с собой, закрыть где-то и самой разобраться со всеми проблемами. Не дать им всех к хуям разломать все вокруг. Вай не смогла защитить сестру и любимую, и теперь должна гореть в аду, вместо того чтобы наслаждаться трипами. Стекло нагрелось от жара и больше не помогало держаться в реальности. Собрав всю волю в кулак Вай в полутьме, вернулась к телу на полу. Девушка лежала, свернувшись в клубок, слабый свет из окна освещал её красивые черты. Вай медленно опустилась рядом с ней на корточки, провела рукой по мокрым волосам, откидывая их с лица.       — Посмотри на меня, — тихо попросила она, но девушка не откликнулась.       Кажется она вырубилась, пока Вай занималась рефлексией. Несколько минут Вай просто сидела рядом, перебирая темные волосы и нежно касаясь фантастически желанного лица. Всё в этом теле было от Кейтлин, и запах, и голос, и даже то, как она хмурится во сне.       В конце концов это её видение, и оно будет рядом пока она не проснется, поэтому пока этого не произошло Вай разрешила себе смаковать каждую секунду.                   Осторожно, чтобы не разбудить, она подняла девушку с пола и уложила на кровать. Поколебавшись несколько секунд, она отхлебнула из бутылки, надеясь, что так сможет проспать дольше и вернулась к кровати.                   Переоделась в относительно чистую одежду и легла рядом, накрывая девушку плотным одеялом. Не было сил отводить взгляд, даже на миг. Девушка крепко спала, но когда Вай придвинулась ближе закинула на неё ногу, как будто тоже хотела сделать так, чтобы они были максимально близко, пока не наступит утро.        — Я хочу все исправить, кексик.        — Ты можешь… — внезапно пролепетала девушка, наверное, не зная, что говорит.       — Нет, у меня нет сил. — прошептала Вай, поглаживая белое лицо.        — С тобой…       — Что?       — Я…       Вай не смогла разобрать, что было дальше, потому что тут же уснула.