Коктейль Молотова

      Кейтлин не узнавала себя. Все её ценности внезапно пали, и она торопилась похоронить их под обломками новой реальности. Мало того что она потеряла прежние ориентиры — она приняла новые, жестокие правила. Теперь её не смущал подкуп, не волновала «правда сильных», её не заботили комфорт и безопасность отбросов. По крайней мере, ей так казалось.       – Тебе не кажется, что если ты отдашь приказ и вернёшь фильтрацию воздуха, то Нижний город воспримет это как слабость? – Мэдди нахмурилась. – Хуже будет, если люди Ноксуса усилят контроль над этими территориями.       Девушка постаралась произнести последнюю фразу помягче, но, судя по остекленевшему взгляду Кейтлин, та её вообще не слышала. Её мысли вот уже несколько дней витали далеко от кабинета и стратегических дискуссий. Кейтлин не объясняла перемену в поведении, не отказывалась от работы — просто выражение её лица стало пустым, светлые глаза с трудом фокусировались на собеседниках. Теперь она напоминала не молодую уверенную в себе офицершу, а скорее уставшую от жизни вампиршу. Кейтлин больше не убирала волосы, одевалась на манер мужчин-аристократов, а от постоянных тренировок с Амбессой её тело и воля закалились настолько, что, казалось, ничто не доставляет ей удовольствия, кроме очередного флажка на карте.       Она поклялась добыть голову Джинкс и шагала к этой цели, продавливая каблуками целые районы. Кейтлин была уверена: доберись она тогда до Джинкс, она бы упала замертво, выпустив в неё полную обойму. Месть вела её, оставляя кровавые пятна по всему Нижнему городу, и задача Мэдди была не дать Кирамман опомниться.       – Как твоя бессонница, дорогая? – Мэдди снова попыталась привлечь внимание, нежно погладив пальцы девушки, но та лишь монотонно покачала головой.       –Почти не сплю.       Не совсем ложь. В последний раз Кейтлин по-настоящему спала на грязном матрасе в каморке Вай. Они засыпали вместе — голые, потные, в объятиях друг друга. Обычно Кейт часами ворочалась без сна, но, чувствуя, как Вай крепко обнимает её, сопя и ворча, стоило ей попытаться высвободиться, её тело становилось легче, а мысли наконец отпускали, оставляя место лишь теплу дыхания где-то на шее.       – Тебе нужно больше спать.        Мэдди едва заметно поморщилась,когда Кейтлин одарила её снисходительным, пустым взглядом.       Итак, прошло три ночи с тех пор, как Кейтлин увидела Вай, и каждую из них она не спала. Засыпала на минуту и тут же просыпалась. Её раздражало дыхание Мэдди, скрип половиц. Тело ныло после упорных тренировок с Амбессой, а голова раскалывалась от постоянного напряжения. Ей так хотелось, чтобы эта боль наконец утихла, уступив место тишине.       Прошлым вечером Кейтлин пыталась поговорить с отцом, но он был слишком подавлен и смотрел на дочь так холодно, что ей стало физически противно. «Ты похожа на мать,знаешь? – тихо сказал отец. – Но даже она бы испугалась». Пусть так,пусть страшно. Ничего, если Кейтлин отпугнёт последнего, кто на её стороне. Люди — явление временное, слишком непостоянное и лживое. Ничего.       На самом деле Кейтлин прокручивала в голове одну и ту же сцену миллион раз, думала, пока не начинало подташнивать. Страх на лице Вай,маленькая девочка, закрывавшая Джинкс. Взрыв, грохот, то, как Вай подхватила её при падении. Удар прикладом и её отчаянный, надрывный плач, пока Кейтлин уходила. Могла ли она поступить иначе?Могла ли найти Вай потом и попробовать всё начать сначала?       В голове прозвучал надоедливый раскатистый голос Медарды: «Нечего полагаться на отребье, эта порода сплошь из лжецов и предателей». Пусть так, пусть хоть исчадие ада, но Кейтлин не спала уже слишком долго, ей было необходимо поспать.       Снова бесшумно оделась, оставила Мэдди одну в кровати и отправилась в заундерские трущобы. Найти Вай в баре было просто, привлечь её внимание — ещё проще.       На этот раз Кейтлин не пила совсем — хотела убедиться, что всё идёт так, как нужно. Вай же была пьяна в стельку. На ней была чёрная простая рубашка, рваные джинсы и высокие берцы, руки, как всегда, в бинтах, а волосы чёрным мазутом скрывали часть лица. Дико хотелось провести языком по её шее, собирая порезы и чернильные узоры, чтобы Вай зашипела, втянула воздух, впилась пальцами в её бедро, чтобы не застонать, и поймать её взгляд, остекленевший от животной похоти. Ужасно хотелось уткнуться носом в её ключицу,чтобы та обняла как маленькую, разрешила повиснуть в воздухе. Но признаться в этом было ещё страшнее.       Хорошо, что можно было не думать. Вай оживилась мгновенно, едва Кейтлин попала в её поле зрения, потянула носом, как гончая, и склонила голову, разглядывая добычу сквозь толпу. Кейтлин стояла прямо, не улыбалась. На этот раз она почти не маскировалась: надела нечто похожее на то, что Вай когда-то выдала ей для похода в бордель, а волосы убрала заколкой — с небольшим гербом семьи Кирамман на тонкой металлической пластине.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга, пока наконец Вай не поднесла к носу флакончик с «мерцанием» и не вдохнула маленькую порцию, зажав ноздрю. Кейтлин успокоилась; она боялась, что Вай догадается, но, похоже, та всё ещё считала её трипом. Пусть так и остаётся — иначе Кейтлин не сможет спать.       Вай подошла быстро, решительно взяла Кейтлин за подбородок и потянула на себя, внимательно изучая.       – Отлично, я хотела запомнить эти засосы, – довольно сказала Вай. Кейтлин внезапно покраснела от смущения. Вай ухмыльнулась,обошла её, разглядывая со всех сторон, и напоследок уткнулась носом в волосы, глубоко втянув воздух.       – Мне нравится. Сегодня я не такая пьяная, и ты больше похожа на неё. – Кейтлин сомневалась насчёт трезвости, но спорить не стала. – Круто, нет, пиздец как круто, ты даже нервничаешь как она. И пахнешь, как она.       Кейтлин не стала говорить, что это потому, что с того дня, как она нашла её в баре, не подпускала к себе Мэдди ближе чем на расстояние вытянутой руки. Она помнила, что Вай говорила про её запах, и даже хотела, чтобы в этот раз всё было иначе.       – Я тебе нравлюсь больше такой? – спросила Кейтлин, когда Вай снова встала напротив. – Какой бы ты хотела её видеть?       Вай не ответила, а змеёй метнулась к её губам, впиваясь, проталкивая язык, стукаясь зубами. От неё разило водкой, губы были пропитаны алкоголем. Кейтлин не могла расслабиться, даже несмотря на близость Вай. Что-то душило её изнутри, рвалось наружу, упиралось в грудную клетку, в синяки, в комок слёз.       Когда Вай отстранилась, её глаза были розовыми — значит, «мерцания» в этот раз было много. Она смотрела на Кейтлин со смесью испуга и непонимания. Кейтлин несколько раз моргнула и почувствовала, что непроизвольно заплакала. Всего пара слезинок, но они ощутимо покатились по щекам под аккомпанемент расцветающей улыбки Вай. Не успела Кейтлин опомниться, как та слизнула слёзы и приблизилась к её уху.       – Мне больно, когда ты плачешь. Кажется, будто душу вынимают. Даже если ты ненастоящая — не плачь. Я не хочу быть причиной твоих слёз.       Кейтлин кивнула, и Вай повела её из зала, не отпуская руку. По дороге до квартирки Кейтлин размышляла о переменах в Вай. Ей хотелось снова быть оттраханной до потери сознания, получить пару пощёчин и грубых фраз, может даже реальной боли — почувствовать крепкие руки на шее, сжимающие до тех пор, пока она не начнёт колотить воздух, пытаясь вырваться. И Вай могла дать ей даже больше, чем Кейтлин была готова принять; она видела ту жестокость в прошлый раз, видела, как та сдерживается, чтобы не причинить реальный вред. А сейчас Вай была похожа на… себя. На человека, который спросит, прежде чем поцеловать.