Цена невежества

      Я смотрела на море, которое в лучах заходившего солнца казалось красным. Словно огонь. Прошло много времени с тех пор, как я вернулась на Угольный остров. Прошло еще больше времени с того момента, как я здесь очутилась. Я смотрела на место, где небо встречалось с водной гладью, и в моей голове была пустота. Никаких мыслей.              Моя жизнь после переезда сюда превратилась в рутину. Каждый день был похож на предыдущий, каждый повторял прошлое. Лишь редкие новости от отца давали мне знания о том, что происходит в мире. И события шли своим ходом.              Прошло четыре года, как Зуко в изгнании. Он нашел Аватара, хотя это совершенно не повлияло на его положение. До меня доходили слухи, что он преследует его по пятам, но точной информации я не имела, а полагалась лишь на свою память.              Этот год был богат на события. Неудачная осада Северного полюса, захват Омашу и, наконец, Ба Синг Се. Когда я узнала об этом, я думала поехать туда, вновь увидеть те места, но сдержалась. Я возвращалась во дворец уже после возвращения Зуко и Айро. Уже после возвращения наследного принца. Я хотела увидеть отца моего мужа.              За все время моего отсутствия никто не связывался со мной. Азула не навещала меня, хотя я надеялась, что мое, пусть небольшое, но влияние сыграло свою роль. Озай игнорировал мое существование, что в целом меня радовало. Даже Айро ничего мне не писал. Но я не могла не приехать, чтобы увидеть его. Пусть я и знала, что он спасется, но предупредить еще раз было в моих силах.              Когда я вернулась домой, то отец спокойно отреагировал на мою просьбу о встрече. Он знал, что Айро не предатель в общем смысле этого слова, и он уважал его. Хотя посоветовал мне не разочаровываться увиденным. Я кивнула, соглашаясь, хотя знала, что все мы время от времени носим маски.              В тюрьму я вошла не скрываясь. Вечером, вместе со стражницей и слугой. Когда за мной закрылась дверь, Айро сидел ко мне спиной.              — … — я молчала. Не знала, что сказать и с чего начать. — Здравствуй.              — Юймин? — постаревший за четыре года мужчина повернулся. — Что ты здесь делаешь? Тебе лучше вернуться на Угольный остров.              Я понимала, что он знает о затмении, но хотела поговорить с ним. Я подошла очень близко к решетке — так близко, чтобы даже шепот не был слышен.              — Первый день восьмого месяца, ты ведь знаешь, что случится? — я посмотрела в его глаза и увидела недоумение. — Как я могу тебе помочь?              — Юймин… — Айро протянул руку через решетку и коснулся моей руки. — Не беспокойся обо мне, оставь старика, я справлюсь.              — Мой корабль отплывает завтра на рассвете. Я лишь хочу помочь, прошу. Я хочу хоть раз в своей жизни сделать что-то, — я шепотом молила его.              — Прости меня, Юймин, но я не могу подвергать тебя риску, — он покачал головой и отвернулся. — Прости меня, тебе лучше уйти.              — Айро… — я не нашла, что сказать. — Я надеюсь, мы встретимся вновь.       

***

      После этого я вновь вернулась на Угольный остров, в место, которое я считала домом. Я знала, что сейчас готовится план затмения, я знала, что верхушка власти в курсе, в том числе и мой отец. И также я знала, что сейчас на Угольном острове находится Зуко, Азула и ее подруги. И я очень сильно не хотела с ними пересекаться.              Но, к сожалению, Азула сама меня нашла, в тот момент, когда я по старой привычке сидела поздним вечером у моря.              — Прячешься? — она надменно на меня посмотрела. — А в детстве ты казалась смелее.              — Здравствуй, Азула, — я не перевела взгляд на нее, а продолжила рисовать углем. — Ты тоже в детстве казалась милым ребенком.              — Ты даже не пришла поздороваться, хотя я точно знаю, что ты была в курсе, что мы приехали.              — Да, ты права, трудно было не заметить полыхающий особняк, — я с иронией посмотрела на нее. — Зуко не хотел составить тебе компанию?              — Я ему не говорила, что ты здесь живешь.              — Довольно мудро с твоей стороны. Мы расстались с ним не на самой приятной ноте, — я вернулась к своему занятию.              — И ты целыми днями занимаешься одним и тем же? Тебе не надоедает? — она села возле меня на песок и поджала ноги.              — Видишь ли, Азула, я никогда не могла, да и не хотела быть такой, как ты. У меня с детства слабое здоровье, у меня нет магии, и я не хочу покорить мир, — моя рука замерла. — У меня было все, что я могла пожелать: муж, отец, вы. Я хотела семью, но я потеряла все это. И сейчас все, что я могу, — это сидеть здесь и делать одно и то же.              — Ты могла бы вернуться во дворец, управлять им, — она понизила голос и посмотрела на меня.              — Могла бы, — согласилась я. — Но, поверь, без меня там лучше.              Она молчала, положив голову на скрещенные руки, и слушала шум океана. Правду говорили, что Угольный остров очищает мысли. Но чувства исцелить он не может.              — Азула, — она повернулась ко мне. — Ты не одна.              Я встала со своего места, погладила ее по голове и ушла, зная, что она не последует за мной. Потому что, как и мне, ей нужно было побыть одной.       

***

      За период моего пребывания на Угольном острове Сусу, моя верная служанка, нашла свою любовь и вышла замуж, и я не могла ее не отпустить. Спустя два года после переезда она родила сына и сейчас вновь была беременна. Я была рада за нее. Но место моей личной служанки все еще пустовало. Ян, которая прислуживала мне во дворце, осталась в столице, а новых девочек я набирать не хотела.              Удивлением и открытием стала для меня сестра Сусу. Мин, которую я запомнила непокорной и непослушной девушкой, стала не в пример лучше. И теперь беспрекословно исполняла свои обязанности. Я подумывала о том, чтобы взять ее на место Сусу, но все время останавливала себя. Потому что не хотела привязываться и наступать на те же грабли.              Первое августа, день затмения, прошел для меня напряженно. Я стояла на улице босиком, и острые камни впивались мне в ступни, но взгляд от солнца отвести не могла. И когда оно зашло всего на несколько минут, мое сердце словно остановилось вместе с ним.              Я знала, что все закончится хорошо, но искра сомнения, поселившаяся в моей груди, не давала покоя. Что, если мое появление все же что-то изменило, что, если мое незначительное вмешательство повлияло, и теперь тот же Айро не выберется? Тогда все будет иначе.              А затем солнце вновь начало слепить мне глаза, и я отвела взгляд, сдаваясь. Я выдохнула так резко, словно до этого не дышала все эти десять минут. Ноги подкосились, и я тяжело опустилась прямо на жесткую землю, не обращая внимания на пачкающийся шелк домашнего платья. Оставалось только ждать. Ждать новостей, которые подтвердят, что история всё ещё идет по известному мне пути. Я уже ничего не могла изменить. И будет ровно то, что должно было быть.              — Пошли внутрь, Мин, сейчас слишком жарко, — я сказала служанке, встала с земли и развернулась в сторону дома под ее непонимающий взгляд. Потому что холодный ветер не давал намека на жару.       

***

      Эти несколько дней ожидания вымотали меня больше, чем годы затворничества. Я почти не ела, вздрагивала от каждого крика чаек и часами сидела на веранде, вглядываясь в линию горизонта, откуда должны были прийти корабли с почтой. Мин приносила мне чай, молча меняла остывшие чашки на горячие и ни о чем не спрашивала, за что я была ей бесконечно благодарна.              Весть принес Хуо. Мой драконий ястреб с криком опустился на деревянные перила, тяжело хлопая мощными крыльями. К его лапе был привязан небольшой тубус с личной печатью генерала, моего отца.              Мои пальцы дрожали так сильно, что я едва смогла сломать сургучную печать. Развернув плотную бумагу, я пробежалась глазами по строчкам, написанным быстрым, рубленым почерком, словно писавший очень спешил или нервничал.              «Вторжение отбито. Силы предателей разбиты и взяты в плен. Аватар скрылся. В столице введены беспрецедентные меры безопасности».              Я прикрыла глаза. Затмение не принесло победы, как я и ожидала. Я сглотнула пересохшим горлом и продолжила читать дальше, переходя к тому, что волновало меня больше всего.              «Бывший генерал Айро совершил побег. Его камера была взломана изнутри, стража нейтрализована. Никто не знает, как ему это удалось и где он скрывается. Но это не главная новость, Юймин».              Строчки поплыли перед глазами, но я заставила себя сфокусироваться. Чернила в этом месте казались вдавленными в бумагу с особой силой.              «Принц Зуко совершил государственную измену. В день затмения он проник в секретный бункер, угрожал Хозяину Огня оружием и открыто отрекся от Нации Огня. Он сбежал и, предположительно, присоединился к Аватару. Озай в неописуемой ярости. Дворец кипит, паранойя достигла предела, начались чистки и аресты даже среди высших чинов. Ни в коем случае не смей возвращаться в столицу. Это приказ, Юймин. Оставайся в тени на острове, сиди тихо, пока буря не утихнет. Не привлекай к себе внимания. Буджинг».              Письмо выпало из моих ослабевших рук и медленно спланировало на деревянный пол веранды.              Айро сбежал. Он снова на свободе, снова набирает силу для финального удара Белого Лотоса. А Зуко... Он бросил вызов Озаю прямо в лицо.              Я прижала ладони к губам, чувствуя, как по щекам текут горячие, обжигающие слезы. Это были слезы чудовищного облегчения, смешанного с истерикой. Судьба не сломалась. Моё присутствие, мои слова, мои попытки вмешаться не разрушили основные нити этой истории. Они идут туда, куда должны идти. Зуко станет учителем Аватара.              Я медленно опустилась на колени, подняла письмо с пола и подошла к небольшой жаровне, которая всегда стояла в углу веранды. Бросив пергамент на угли, я смотрела, как пламя жадно лизнуло бумагу, как чернеют и сворачиваются края, превращая слова генерала в невесомый серый пепел. Огонь уничтожал улики, уничтожал страхи моего отца.              Возвращаться в столицу? Нет, я и не собиралась. Возвращаться в этот змеиный клубок паранойи, интриг и слепого гнева Озая было бы чистым самоубийством. Для Хозяина Огня теперь любой, кто был хоть как-то связан с Айро или Зуко, становился потенциальным предателем. А я была вдовой Лу Тена, невесткой сбежавшего генерала. Мой титул, который раньше давал мне призрачную защиту, теперь мог стать моим смертным приговором.              Отец был прав. Мне нужно было оставаться здесь, в тени, слиться с пейзажем Угольного острова и стать невидимой.              Дни складывались в недели. Переходный период ощущался как затишье перед настоящей, разрушительной бурей. Угольный остров постепенно пустел. Аристократы, чуявшие нестабильность в столице, предпочитали либо возвращаться поближе к эпицентру власти, чтобы доказать свою преданность Озаю, либо, наоборот, забивались в самые дальние уголки своих поместий. Жара становилась всё более невыносимой, душной. Небо приобрело странный, желтоватый оттенок. Природа чувствовала приближение Кометы Созина.              Я проводила дни в тишине. Рисовала море, которое теперь казалось мне слишком спокойным. Вспоминала. Я много думала о Лу Тене. Раньше воспоминания о нем приносили острую, режущую боль, заставляющую задыхаться. Теперь же боль притупилась, превратилась в светлую, меланхоличную грусть. Я вспоминала его улыбку, его руки, его смех. Я осознала, что простила себя. Простила за то, что не смогла его спасти, за то, что выжила, за то, что просто была человеком, неспособным изменить ход истории.              Иногда я думала о Зуко. Каково ему сейчас там, среди тех, кого он преследовал столько месяцев? Приняли ли они его? В моей памяти всплывали образы из прошлой жизни: злой, изгнанный принц, который постепенно учится понимать мир. Сейчас этот мальчик, которого я видела на Агни Кай, стоял плечом к плечу с Аватаром. От одной этой мысли на губах появлялась гордая, хотя и грустная улыбка.              В один из таких томительно-душных вечеров Мин принесла мне цветастую, кричащую афишу.              — Госпожа, в местном театре дают новую премьеру, — тихо сказала служанка, кладя листок на мой стол. — Люди говорят, это что-то грандиозное. «Правдивая история» о победах Нации Огня.              Я опустила взгляд на афишу. «Мальчик из айсберга». Пьеса театра Угольного острова. Мои брови медленно поползли вверх. Я помнила эту деталь. Это означало, что конец совсем близок.              От скуки, а может быть, от какого-то странного, мазохистского любопытства и желания отвлечься от гнетущих мыслей, я решила пойти. Я давно не выходила в свет, и вечер в театре, пусть и на таком абсурдном представлении, казался неплохой идеей.              Театр Угольного острова всё так же величественно стоял на берегу океана, освещенный красными фонарями, отбрасывающими на камни длинные, изломанные тени. Внутри пахло благовониями, жженым сахаром и дорогой парфюмерией. Я оделась неприметно — в простое темно-бордовое платье без знаков отличия правящей семьи, набросила на голову легкий капюшон, скрывающий лицо. Я заняла место в одной из боковых лож, скрытая полумраком, и позволила воспоминаниям накрыть меня с головой.              Последний раз я была здесь с Лу Теном. Мы сидели в центральной ложе. Мы смотрели «Любовь между драконами»... Я закрыла глаза, и мне показалось, что я снова слышу его тихий, бархатный смех над моим ухом. Вспомнился его взгляд, его первый, робкий поцелуй на балконе под шум прибоя. Сердце предательски сжалось, но я заставила себя открыть глаза и посмотреть на сцену.              Занавес поднялся. То, что развернулось на сцене, было абсурдом чистой воды. Дешевые спецэффекты, переигранные эмоции, жуткий грим. Аватара играла девушка с писклявым голосом, которая постоянно носилась по сцене с дурацкими ужимками. Девушка из Племени Воды только и делала, что рыдала и произносила пафосные монологи о надежде, а ее брат выдавал несмешные шутки про мясо и еду, размахивая деревянным бумерангом.              Но больше всего меня поразил актер, игравший Зуко. Его шрам был нарисован не на той стороне, а сам он постоянно кричал о чести, театрально падая на колени. Это было настолько нелепо, настолько далеко от того сломленного, но сильного юноши, которого я знала, что я не выдержала и тихо рассмеялась. Горький, тихий смешок сорвался с моих губ. Это было издевательство над реальностью, превращенное в пропагандистский фарс.              В антракте, когда свет в зале немного прибавили, а зрители начали переговариваться, я лениво обвела взглядом партер. И вдруг мой взгляд замер.              Там, в нескольких рядах от сцены, среди обычной островной публики, сидела странная компания. Лысый мальчик в одежде Нации Огня, но с до боли знакомыми чертами лица, в котором невозможно было не узнать Аватара. Рядом с ним — девушка с косой и синими глазами, парень с собранными в пучок волосами, слепая девочка, которая сидела, закинув ноги на спинку переднего кресла, и девушка из воинов Киоши в гражданском.              И среди них сидел он.              Зуко.              Он сильно изменился. Его волосы отросли, лицо потеряло ту детскую припухлость, уступив место резким, взрослым чертам. В нем больше не было той дерганой, загнанной злобы. Он сидел напряженно, явно недовольный происходящим на сцене, скрестив руки на груди, но в его позе сквозила странная, непривычная уверенность. Свобода.              Мое сердце забилось где-то в горле. Они здесь. На Угольном острове. В самом логове врага, буквально за несколько дней до прибытия Кометы.              Я инстинктивно вжалась в тень своей ложи, натянув капюшон глубже. Я не подошла к ним. Не окликнула. Я просто смотрела. Смотрела, как Катара что-то возмущенно выговаривает Аангу, как Сокка хохочет над шутками актера на сцене, как Зуко закатывает глаза и обреченно вздыхает. Они выглядели как обычные подростки, пришедшие на дурной спектакль. Но на их плечах лежала судьба всего этого мира.              До конца представления я сидела не шелохнувшись, наблюдая не за сценой, а за ними. Когда спектакль закончился под восторженные аплодисменты публики, я видела, как тяжело вздохнул Зуко, как скривилась Катара. Они поспешно встали и направились к выходу.              Я выждала несколько минут и, стараясь оставаться незаметной, вышла из театра следом. Я не собиралась их преследовать, но мне нужно было знать, где они остановились. Это было несложно. Угольный остров невелик, а группа подростков привлекает внимание, даже если старается маскироваться.              Хотя я и предполагала, но их путь лежал не к дешевым гостиницам на окраине. Они направлялись к элитному району. К самому большому, самому роскошному поместью на острове. Летнему дворцу Хозяина Огня. Дому, в котором я отдыхала вместе с королевской семьей много лет назад. Дому, в котором мы с Лу Теном плавали в море и гуляли под луной.              Они жили в доме Озая. Это было гениально. И это было так в духе Зуко — спрятаться на самом видном месте, в доме собственного отца, который приказал его убить.              Я вернулась в свое поместье, раздираемая противоречивыми чувствами. Они здесь. С одной стороны, я не хотела с ними связываться, а с другой, отчаянно жаждала этого.              Я колебалась несколько дней. Дни тянулись мучительно долго. Небо становилось всё более красным. Я бродила по комнатам, не находя себе места. Мин настороженно поглядывала на меня, но молчала.              На третий день я проснулась с абсолютно ясной головой. Страх исчез. Осталось только понимание того, что, если я не сделаю этого сейчас, я буду жалеть об этом до конца своих дней. Лу Тен не простил бы мне трусости. Он бы поддержал Зуко. И я должна.              Я оделась в простое, удобное платье, не взяла с собой ни стражи, ни служанок. Сказав Мин, что иду на длительную прогулку по побережью, я направилась к летнему дворцу Лорда Огня.              Солнце стояло высоко, обжигая плечи. Дворец Озая выглядел заброшенным. Слуг здесь не было уже давно, сад слегка зарос, а краска на воротах начала лупиться от соленого ветра. Я знала здесь каждый потайной ход, каждую калитку. Обойдя главные ворота, я подошла к небольшой боковой дверце, ведущей во внутренний дворик, ключ от которой, как я помнила, всегда лежал под рыхлым камнем в стене.              Камень был на месте. Ключ тоже. Повернув его со скрипом, я тихо шагнула на территорию дворца.              Внутри стояла гулкая тишина, прерываемая лишь отдаленным шумом прибоя. Я шла по пыльным, пустым коридорам, чувствуя себя призраком в собственном прошлом. Здесь мы смеялись. Здесь Азула столкнула Зуко в пруд. Здесь Лу Тен читал мне свитки с легендами. Везде лежали плотные слои пыли, воздух был спертым, пахло сыростью и старым деревом.              Я услышала голоса, когда приблизилась к западной галерее. Эта галерея славилась тем, что на ее стенах висели портреты членов королевской семьи, написанные лучшими художниками столицы. Там же хранились и некоторые памятные вещи.              Голоса принадлежали Катаре и Зуко. Я остановилась за поворотом, прижавшись спиной к прохладной стене, и задержала дыхание.              Послышался шорох разворачиваемого холста или свитка.              — Ого... — голос Катары прозвучал удивленно и немного смягченно. — Зуко, посмотри. Я нашла это в одном из дальних сундуков. Это ведь картины?              Послышались тяжелые шаги Зуко.              — Да, здесь хранится много старого хлама, — ответил он. В его голосе скользнула напряженная нотка.              — Кто эта красивая девушка и парень? — спросила Катара. Судя по звуку, она смахивала пыль с поверхности. — Художник так живо их изобразил. Они выглядят такими... счастливыми. Совсем не похожи на остальных из вашей семьи, которые смотрят с этих огромных портретов так, словно хотят сжечь весь мир.              Я закрыла глаза, почувствовав, как к горлу подступает ком. Я знала, о каком портрете она говорит. Это был тот самый портрет, написанный красками по наброску, который я сделала для Лу Тена. Мы сидели под деревом в саду этого самого дома. Он обнимал меня за плечи, а я смеялась, глядя на него.              Повисла долгая, тяжелая пауза. Я слышала, как Зуко тяжело выдохнул.              — Это мой кузен, Лу Тен, — его голос дрогнул, стал тише, утратив привычную жесткость. — Сын дяди Айро. А рядом с ним... его жена, Юймин.              — О... — Катара, казалось, смутилась. — Они очень красивая пара. Я никогда не слышала, чтобы ты о них рассказывал. Где они сейчас? По их глазам видно... они не выглядят злыми. Не похожи на твоего отца или Азулу.              Снова пауза. Я слышала, как скрипнули половицы под ногами Зуко.              — Это правда, — глухо произнес он. — Они были... они были хорошими людьми. Дядя Айро обожал Лу Тена, а Юймин... она была хорошей, пусть и строгой. Она пыталась меня защитить. Но...              — Но что? — мягко спросила девушка из Племени Воды.              — Лу Тен погиб на войне, при осаде Ба Синг Се. Много лет назад, — голос Зуко стал жестким, полным горечи. — Это сломало дядю. А Юймин... после того, как отец стал Хозяином Огня, она пропала. Покинула дворец и просто исчезла. Никто не знает, где она.              — Мне жаль, Зуко, — искренне сказала Катара. — Правда, жаль.              Я сделала глубокий вдох. Мои руки сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, они должны его услышать. Я оттолкнулась от стены и медленно, стараясь шагать бесшумно, вышла из-за угла.              Они стояли ко мне спиной, склонившись над старым холстом, разложенным на невысоком столике. Свет из пыльного окна падал на лицо Зуко, освещая его шрам.              — Так ли ты пытался узнать, где я?              Мой голос прозвучал спокойно, чуть иронично, разрезая пыльную тишину галереи, словно удар хлыста.              Катара охнула и мгновенно обернулась, её руки рефлекторно взметнулись вверх, вода из фляги на ее поясе уже начала подниматься, готовая превратиться в ледяные хлысты.       Зуко развернулся на пятках, его руки вспыхнули пламенем, он принял боевую стойку, глаза яростно сузились. Но как только его взгляд сфокусировался на моем лице, огонь на его руках погас так же внезапно, как и появился.              Он замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся в немом изумлении. Он стоял, не в силах пошевелиться, словно увидел привидение.              — Ю... Юймин? — выдохнул он, и в этом звуке было столько неверия, детской растерянности и внезапной надежды, что моя маска холодного спокойствия треснула.              Я стояла перед ним, сложив руки перед собой. Я больше не была той напуганной девочкой во дворце. Я была женщиной, которая пережила слишком многое, чтобы бояться.              — Здравствуй, Зуко, — я тепло, искренне улыбнулась ему. — Ты вырос. Волосы тебе идут.