Цена невежества

      Тишина, повисшая в пыльной галерее летнего дворца, казалась почти осязаемой, густой и тяжелой, как предгрозовой воздух. Я видела, как в золотистых глазах Зуко сменяются эмоции, шок, глухое недоверие, подозрение загнанного в угол зверя и, наконец, робкая, почти детская радость, которую он так отчаянно пытался скрыть за маской. Огонь на его ладонях дрогнул, уменьшился и погас, оставив после себя лишь легкий запах озона и жженого воздуха, который навсегда въелся в стены этого дома.              — Юймин… — он сделал неуверенный шаг вперед, словно боясь, что я растаю, как мираж. Его голос сломался, перейдя в хриплый шепот. — Но как? Я думал ты…              — Мертва? Сослана на дальние острова? Сгнила в темнице под Кипящей Скалой? — я грустно усмехнулась, делая шаг навстречу. Звук моих шагов по деревянным половицам казался оглушительно громким. — Ты не интересовался, а я не лезла. После твоего изгнания я стала жить здесь.              Катара медленно, все еще не сводя с меня настороженного взгляда, опустила руки. Вода, мгновение назад готовая стать смертоносным ледяным хлыстом, с тихим плеском вернулась в её походную флягу. Она переводила непонимающий взгляд с меня на Зуко и обратно, пытаясь сложить кусочки головоломки.              — Зуко? — позвала она, ее голос дрожал от напряжения, ища у него подтверждения. — Это… это правда она? Та самая жена твоего кузена?              — Да, — он кивнул, не сводя с меня широко распахнутых глаз. Напряжение покинуло его плечи, боевая стойка рассыпалась, и в этот момент он вдруг показался мне тем самым угловатым, вспыльчивым подростком, которого я помнила. — Она… она была семьей. Нашей семьей.              Я не выдержала. Все долгие годы жизни здесь, страха, паранойи и одиночества внезапно обрушились на меня. Шагнув к нему, я нарушила все неписаные правила этикета, которые вбивали в меня годами во дворце, и просто обняла его.              Он замер. Я чувствовала, как напряглись мышцы под его походной одеждой. Он был явно не привыкший к такому открытому проявлению чувств, к тому, что кто-то может обнять его без скрытого мотива или угрозы. Но через несколько секунд его руки легли мне на спину. От него пахло дымом костра и дорожной пылью.              — Я так горжусь тобой, Зуко, — прошептала я ему прямо на ухо, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. — Ты сделал то, что я не смогла.              Я не знала конкретно, что я сама имела ввиду. То, что он смог сбросить с себя узы дворца или то, что он смог обрести свободу в том самом сокровенном ее понимании? Я не знала. Но знала точно что пока что он то единственное что я могу ощутить перед собой, та связь с счастливыми годами которые уже прошли.              Когда мы, наконец, отстранились друг от друга, Зуко, смущенно кашлянув, потер шею. Катара смотрела на нас уже без враждебности, но в ее синих глазах плескалась глубокая печаль и сочувствие. Она видела во мне не аристократку Нации Огня, а женщину, потерявшую все.              Когда мы вернулись к остальным в главную залу, переполох был нешуточным. Сокка, едва завидев незнакомку, мгновенно выхватил свой верный бумеранг, целясь мне в голову. Тоф, спавшая на диване, вскочила и приняла боевую стойку мага земли, ее слепые глаза невидяще уставились в мою сторону, пока ступни считывали вибрации. Суюки положила ладонь на рукоять веера. А Аанг, сидевший на полу, просто удивленно моргал, переводя взгляд с моего лица на Зуко.              — Отбой, ребята! Отбой! — поспешно выкрикнул Зуко, вставая между мной и готовой к бою командой. — Она не враг! Это… это Юймин. Вдова моего кузена Лу Тена.              — Вдова из королевской семьи Огня? В нашем секретном убежище? — Сокка подозрительно прищурился, не опуская бумеранг. — Зуко, чувак, я, конечно, ценю твой путь искупления, но ты уверен, что она не побежит докладывать твоему сумасшедшему папаше?              — Она не лжет, — внезапно подала голос Тоф. Она расслабила стойку и скрестила руки на груди, чуть наклонив голову. — Ее пульс ровный. Дыхание спокойное. Принцесса, или кем ты там была, можешь расслабиться.              Зуко понадобилось добрых полчаса, чтобы обстоятельно объяснить им, кто я такая, как мы связаны, почему я оказалась на Угольном острове и почему мне можно доверять. Я сидела на старом, потертом диване в гостиной Озая, не думала что смогу вновь сюда вернутся, пусть и таким образом, и пила ромашковый чай, который любезно заварила Катара.              Я смотрела на эту странную, невероятно разношерстную компанию детей. Воин Племени Воды, гениальный маг земли, девушка-воин Киоши, Аватар и изгнанный принц Нации Огня. На их плечах покоилась судьба всего мира. Они смеялись, спорили, перебивали друг друга, подшучивали над неловкостью Зуко. В них было столько кипящей жизни, столько отчаянной, пронзительной надежды, что моя собственная многолетняя апатия, мое желание просто выжить любой ценой, начали казаться мне чем-то постыдным и мелким. Но это была не моя война.              Когда первый шок прошел, на меня посыпался град вопросов. Сокка, пододвинувшись поближе и активно жестикулируя, взял на себя роль главного следователя:              — Слушай, а каково это вообще? Жить в одном доме с парнем, который собирается сжечь весь мир? Там у вас повсюду ловушки, ямы с кипящей лавой и стражники-садисты?              Я грустно улыбнулась его прямолинейности, аккуратно помешивая остывающий чай.              — Я уже давно не живу во дворце. Но еще тогда когда я была там, для меня это было золотой клеткой. Там невероятно красиво, сады, фонтаны, дорогие шелка. Но все там настолько пропитано паранойей, что тяжело дышать. Никто не говорит правду, все ходят по струнке, взвешивая каждый взгляд. О каждом твоем движении докладывают и постоянно кажется что за тобой следят. И Озай, и Азулон правили с помощью абсолютного страха. Для Озая сейчас нет людей, нет семьи, только инструменты. Если ты перестаешь быть полезным, тебя просто ломают и выбрасывают.              Катара содрогнулась, обхватив чашку обеими руками, словно пытаясь согреться.              — И ты жила там совсем одна после... после того, как потеряла мужа?              — Я не вмешивалась, — тихо ответила я, глядя на свое тусклое отражение в чае. — Азулон был против того что бы я покидала дворец. И мне пришлось играть роль убитой горем вдовы, слабой и сломленной, которая не представляет ни для кого, ни малейшей угрозы. Озай не видел во мне амбиций, а значит, не видел и опасности. А после Азулон умер, но это не моя история.              Зуко, сидевший поодаль, напрягся и отвел взгляд, его челюсти плотно сжались. Тоф, болтая ногами, громко хмыкнула:              — Звучит как отстойное место для взросления. Неудивительно, что Спарки вырос таким дерганым и злым на весь мир.              Зуко пробормотал что-то возмущенное себе под нос, но спорить со слепой девочкой не стал, видимо, уже привык. Аанг, до этого внимательно и грустно слушавший меня, подался вперед и тихо спросил:              — А Лорд Огня... он всегда был таким жестоким? Или его изменила абсолютная власть?              — Власть не меняет людей, Аанг, — со вздохом ответила я. — Она лишь снимает с них маски. Когда то, мы все вместе приезжали в этот домик для отдыха, я помню, как Озай играл с маленькими Азулой и Зуко, но те времена прошли. Озай всегда жаждал трона, он завидовал брату, презирал слабость и поклонялся силе. Власть просто дала ему возможность больше не скрывать свою истинную сущность.              Ближе к вечеру разговоры стихли. Приближение Кометы Созина давило на всех. Это было не просто знание о дате, само небо начало меняться. Оно приобрело странный, желтовато-багровый оттенок, воздух стал сухим, тяжелым, обжигающим легкие. Аанг ушел на широкую деревянную веранду, выходящую к океану. Я видела через открытые двери, как он сидит в позе лотоса, глядя на темнеющий горизонт. Его спина была напряжена как тетива лука, плечи опущены под невидимым грузом.              Я знала, о чем он думает. Воздух в доме был пропитан этим невысказанным вопросом.              Тихо ступая, чтобы не нарушить хрупкую тишину, я вышла на веранду и опустилась на теплый деревянный пол рядом с ним. Море шумело внизу, накатывая волнами на острые скалы. Аанг не открыл глаз, но я знала, что он почувствовал мое присутствие. Маги воздуха обладают невероятной чувствительностью.              — Они говорят, что я должен убить его, — тихо, почти с отчаянием произнес Аанг, не прерывая медитации. Его голос дрожал, выдавая возраст. Он был всего лишь ребенком. — Сокка, Тоф, Зуко… все. Они говорят, что это единственный путь остановить эту столетнюю войну. Что Озай не остановится, пока мир не сгорит дотла. Но монахи… монахи учили меня, что любая жизнь священна. Всякая жизнь имеет ценность. Даже жизнь Лорда Огня Озая. Как я могу нарушить то, во что искренне верю? Как я могу перечеркнуть наследие своего народа и стать убийцей? Если я убью его, разве я не стану таким же монстром?              Я долго смотрела на его профиль. На его юное, изрезанное синими татуировками лицо, на котором сейчас отражалась мучительная боль древнего старца. Он нес бремя, которое сломало бы многих взрослых.              — Ты монах, Аанг, — начала я мягко, тщательно подбирая слова. — Твое сердце полно света, искреннего милосердия и любви ко всему живому. И именно это делает тебя прекрасным Аватаром. Ты не хочешь разрушать. Но этот мир… он давно утратил свой баланс. Он болен.              Он открыл глаза, огромные, серые, полные глубокой печали, и посмотрел на меня, ища ответа.              — Я видела эту войну, Аанг, — продолжила я, обхватив колени руками и глядя на темнеющие волны. — Я видела ее. Я видела, как эта система, созданная Созином и Азулоном, перемалывает хороших людей. Как она сломала великого генерала Айро, превратив его амбиции в ничто после смерти моего мужа. Как она пыталась выжечь душу Зуко, заставляя его искать жестокости ради одобрения отца. Озай сейчас это не просто человек. Он давно перестал им быть. Он как болезнь, которая пожирает мир. И иногда… — я сглотнула, заставляя себя произнести эти суровые, горькие слова, — Иногда убийство — это единственный выход, чтобы остановить массовую бойню.              Аанг вздрогнул всем телом и отвернулся, болезненно сморщившись, словно мои слова ударили его физически.              — Но, — твердо добавила я, кладя ладонь на его плечо. Он замер. — Лишь до тех пор, пока не появится другой путь. Если ты не видишь этого пути сейчас, это не значит, что его нет. Ты — Аватар, Аанг. Твоя задача не просто следовать старым правилам, а создавать новые там, где прежние не работают. Ты мост между мирами. Если твой дух противится тому, чтобы забирать жизнь, найди способ забрать у него силу. Найди способ обезвредить монстра, не становясь им. Но помни одно, если ты проявишь слабость в решающий момент, если дрогнешь, погибнут те, кто тебе дорог. И с этой кровью, с кровью твоих друзей и тысяч невинных на твоих руках, жить будет куда страшнее, чем с кровью одного тирана.              Я медленно поднялась, оставив его сидеть на веранде в сгущающихся сумерках. Я не знала, помогла ли я ему, или лишь добавила груза на его и без того перегруженную совесть, но я сказала то, во что верила сама. Я выучила этот урок слишком поздно.              

***

      На следующее утро дом разорвал крик Сокки.              Аанг исчез.              Паника, охватившая летний дворец, была сродни лесному пожару в засуху. Сокка буквально рвал на себе волосы, бегая по коридорам с картой. Тоф проверяла землю на мили вокруг, разрушая каменные плиты двора, пытаясь уловить знакомую легкую поступь. Зуко едва ли не метал молнии от бессильной ярости, его глаза пылали, он обвинял себя в том, что недостаточно хорошо обучил Аватара.              Мы искали его везде. Мы с Катарой обошли весь остров, проверяя темные пещеры, заброшенные бухты, густые лесные чащи. Никаких следов. Словно он растворился в воздухе, унесенный океанским бризом.              Я знала, где он. Моя память подсказывала мне образы гигантского Льва-Черепахи, плывущего в бескрайнем океане. Я знала, что он вернется, что он найдет свой ответ — энергию магии. Но смотреть на отчаяние его друзей, на их ужас перед надвигающейся Кометой без своего лидера, было физически больно. Я не могла им ничего сказать, чтобы не нарушить естественный ход событий, который был так хрупок.              Решение пришло от Зуко. Искать Джун, лучшую охотницу за головами в мире.              Найти ее оказалось несложно, но когда ее гигантский ширшу Найла понюхал посох Аанга и чихнул, замотав головой, заявив, что Аватара просто «нет в этом мире», отчаяние команды достигло абсолютного предела. Катара закрыла лицо руками. Сокка сел на землю.              И тогда Зуко, сжав челюсти, достал из-под своих доспехов старую, невероятно грязную и потертую сандалию. Сандалию Айро.              Зверь жадно втянул воздух, взвизгнул и сорвался с места. Наш путь лежал в Царство Земли. За разрушенные стены Ба Синг Се.              Всю долгую дорогу, пока огромный ширшу с невероятной скоростью нес нас сквозь выжженные, истерзанные войной земли, мимо разоренных деревень и высохших рек, я молчала. Ветер бил в лицо, запахи менялись с пугающей скоростью, но каждый километр, приближающий нас к Ба Синг Се, отзывался глухой, пульсирующей болью в моей груди.              Я возвращалась туда, где началась моя личная катастрофа. Туда, где среди камней и грязи оборвалась жизнь моего мужа. Туда, где я видела Айро сломленным, рыдающим стариком, потерявшим смысл существования. Воспоминания нахлынули на меня удушливой волной, запах пепла, холодное письмо, моя ярость и беспомощность. Я крепко держалась за седло, зажмурившись, стараясь не позволить прошлому сломить меня сейчас.              Лагерь Белого Лотоса мы нашли на закате, когда небо уже начинало окрашиваться в тревожные, кровавые тона. Огромный кратер, скрытый от посторонних глаз, кипел жизнью.              Когда пожилые, убеленные сединами мастера, маг воды Пакку, дезертир Джонг Джонг, безумный, но гениальный царь Буми и непревзойденный мечник Пиандао, предстали перед нами во всем своем грозном, спокойном величии, я почувствовала благоговейный трепет. Это была истинная сила. Сила мудрости и баланса, скрытая от слепых глаз Озая. Сила, способная не просто изменить ход истории, но исцелить этот мир.              Но мое сердце рвалось к одному конкретному шатру, стоявшему чуть поодаль, окруженному аурой тишины.              Когда Зуко, дрожащий всем телом, со слезами, катящимися по его покрытым дорожной пылью щекам, вошел в палатку к дяде и упал перед ним на колени, судорожно моля о прощении за свое предательство в Ба Синг Се, я стояла у входа, скрытая плотной тканью.              Я видела, как Айро, спавший на циновке, мгновенно проснулся. Я видела, как он, не дав мальчику произнести и половины своих извинений, резко схватил его за плечи и сгреб в крепкие объятия, плача от счастья.              — Я никогда не злился на тебя, племянник! — рыдал Айро, прижимая Зуко к своей груди. — Я лишь боялся, что ты потерял свой путь!              Я прикрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по моей щеке. Я видела, как в этот момент замкнулся круг их боли.              Когда Зуко, шмыгая носом, отстранился, вытирая слезы рукавом, Айро поднял взгляд на вход. Его глаза, все еще влажные, расширились от изумления. Он медленно поднялся на ноги.              За эти годы он разительно изменился. Я видела его там, в тюрьме, но очень мимолетно, и та выковала из него нового человека, исчез тот старик который был когда то. Он выглядел как истинный Дракон Запада в расцвете своих сил. Напоминая мне его во времена нашего знакомства. Но взгляд… его взгляд стал на порядок мудрее. И полным невыносимой, застарелой печали, которую я знала слишком хорошо.              — Юймин? — его голос дрогнул, словно он боялся спугнуть видение.              Я не стала кланяться. Я просто сделала два быстрых шага, подошла вплотную и уткнулась лицом в его широкую грудь, точно так же, как тогда, в военной палатке, в день, когда мы узнали о смерти Лу Тена. Но сейчас мы не плакали от разрушающего горя.              Айро обнял меня так крепко, что перехватило дыхание, его руки закрыли меня от всего мира.              — Айро.., — прошептала я сквозь подступившие слезы, чувствуя, как ткань его туники намокает. — Вот мы и встретились.              — Юймин, — он мягко, но с некой печалью, рассмеялся, его смех вибрировал в груди. Он осторожно отстранил меня, положив ладони мне на плечи, и внимательно заглянул в глаза. — Я безмерно рад, что ты в безопасности.              — Я больше не прячусь, Айро, — я выпрямилась, смахнув слезы, и посмотрела на Зуко, который с легкой, понимающей улыбкой наблюдал за нами. А затем я снова перевела взгляд на старого генерала. — И ты… ты сдержал свое обещание.              Айро мгновенно понял, о чем я говорю. Я помнила наш разговор перед его изгнанием. Я просила его не делать из Зуко замену Лу Тену. Я просила любить его за то, кто он есть, а не за то, кем он не мог стать.              — Он нашел свой собственный путь, Юймин, — с гордостью произнес Айро, с нежностью глядя на племянника. — И он стал мужчиной, которым я горжусь ничуть не меньше, чем собственным сыном. Лу Тен бы им гордился.              Эти слова стали бальзамом на мою израненную душу.              

***

             Утро дня Кометы Созина было страшным. Небо, насколько хватало глаз, приобрело багровый, зловещий оттенок, словно налилось свежей кровью. Жара стала невыносимой, удушающей, она давила на плечи физическим грузом. Я чувствовала, даже не будучи магом, как воздух вибрирует от древней, первобытной магической энергии, переполнявшей этот мир. Сила огня достигла своего абсолютного пика.              В лагере Белого Лотоса царила деловая, напряженная суета. Распределяли роли. Айро и мастера Белого Лотоса брали на себя благородную миссию — освобождение Ба Синг Се от оккупационных войск Нации Огня. Сокка, Тоф и Суюки, несмотря на отсутствие магии, отправлялись перехватывать воздушный флот дирижаблей Озая — самоубийственная миссия, на которую они шли с пугающей решимостью.              А Зуко должен был лететь в Столицу. На Агни Кай со своей собственной сестрой. Чтобы остановить ее безумие и занять трон, который по праву принадлежал ему. Катара, не раздумывая ни секунды, вызвалась лететь с ним.              Я подошла к гигантскому бизону Аппе, когда они уже грузили в седло припасы и оружие.              — Я лечу с вами, — твердо заявила я, стоя у лапы бизона и глядя снизу вверх на ошарашенного Зуко.              — Что?! Нет! Юймин, ты с ума сошла, это слишком опасно! — воскликнул он, перевешиваясь через край седла, его глаза расширились от ужаса. — Азула безумна. Она сорвалась с цепи. Комета сделает ее непобедимой, ее пламя уничтожит всё живое. Ты не маг, у тебя даже нет оружия, ты не сможешь защитить себя! Ты просто погибнешь!              — Я лечу с вами, Зуко, — повторила я, не повышая голоса, но в нем звенела сталь, которая не терпела возражений. Я схватилась за край упряжи. — Азула… она монстр, да. Но она все еще ребенок. Тот самый ребенок, который сломался под тяжестью, которую ей не суждено было носить. Я не питаю глупых иллюзий. Я знаю, что не смогу остановить. Но я хочу попробовать поговорить с ней. Я обязана попытаться. Я слишком долго, слишком мучительно долго отсиживалась в тени, прячась по углам, пока ваша семья уничтожала саму себя и этот мир. Хватит.              Катара, стоявшая рядом с Зуко, внимательно посмотрела на меня своими глубокими синими глазами. Она увидела в моем взгляде ту же решимость, что двигала ими всеми.              — Мы защитим её, Зуко, — тихо, но уверенно сказала девушка воды, кладя руку на плечо принца. — Пусть летит с нами. Она может попытаться.              Зуко тяжело вздохнул, сжав кулаки, но спорить не стал. Он протянул мне руку и сильным рывком помог забраться в просторное седло бизона.              Полет был долгим и невероятно напряженным. Небо пылало огненным заревом. Чем ближе мы подлетали к Столице, тем тяжелее становилось дышать. Воздух пах серой и гарью.              Дворец Хозяина Огня встретил нас звенящей, неестественной пустотой. Не было ни стражи у ворот, ни слуг в коридорах. Абсолютный штиль. Только гулкое эхо наших шагов по раскаленным, прогретым кометой плитам площади Коронации нарушало тишину.              Она ждала нас там.              Азула выглядела ужасающе. Это больше не была хладнокровная, расчетливая принцесса. Ее всегда идеальная, уложенная волосок к волоску прическа была неровно, в припадке истерики, обрезана кинжалом, пряди торчали в разные стороны. Глаза покраснели, воспалились, под ними залегли глубокие, болезненные черные тени бессонных ночей. Она металась по центру площади, как загнанный в клетку раненый зверь, а вокруг нее, подчиняясь ее нестабильному эмоциональному состоянию, дико плясали и потрескивали синие искры.              — О, мой дорогой братец! И деревенщина из Племени Воды! — ее голос сорвался на истеричный, режущий слух визг. Она рассмеялась, и в этом смехе не было ничего человеческого. И тут её безумный взгляд, скользя по площади, упал на меня.              Она замерла. Безумная, кривая ухмылка изуродовала её прекрасное лицо.              — И Юймин… Надо же. Вдова-предательница вновь пришла во дворец, — она медленно пошла по кругу, словно хищник. — Пришла посмотреть, как я стану Лордом Огня? Пришла поплакать на моих ногах, прося пощады?              Я сделала глубокий вдох и шагнула вперед, мягко отстранив руку Зуко, который в панике пытался меня удержать, задвинуть за свою спину.              — Азула, посмотри на себя, — мой голос разнесся над пустой площадью, усиленный эхом. Я старалась звучать мягко, спокойно, без агрессии, умоляюще. — Оглянись вокруг. Ты изгнала всех. Ты прогнала своих слуг, уволила Дай Ли, оттолкнула своих единственных подруг, Мэй и Тай Ли. Ты отрезала себя от всего мира. Твой отец, Озай, бросил тебя здесь одну, отдав пустой титул, чтобы ты стала мишенью, пока он сжигает мир. Тебе не нужно этого делать. Тебе не нужно сражаться. Опусти руки.              — Замолчи! Заткнись! — взвизгнула она, вскидывая руки к небу. Синее пламя, усиленное кометой, угрожающе зашипело, превращаясь в ревущий столб огня. — Ты ничего не знаешь! Ты всегда была слабой! Жалкая, бесполезная женщина, которая только и умела, что рисовать глупые картинки, прятаться за спинами мужчин и плакать! Я не такая! Я сильная! Я не боюсь! Я — Лорд Огня!              — Ты не сильная, Азула. Ты напугана. Ты в ужасе. И ты абсолютно, безнадежно одинока, — с горечью констатировала я. Я видела ее насквозь. Слова больше не имели значения. Разум окончательно покинул эту изломанную девочку.              Она издала дикий, животный крик, полный боли и ярости, и выпустила в нас широкую, ревущую струю синего огня.              Зуко среагировал мгновенно. Он оказался передо мной быстрее молнии, рассекая её синее пламя своим, мощным, окрашенным в оранжево-красные тона Кометы, контролируемым и спокойным. Огонь столкнулся с огнем, породив взрывную волну раскаленного воздуха.              — Отойдите назад! Обе! — крикнул он нам с Катарой, не оборачиваясь, удерживая огненный щит. — Это дело нашей семьи. Я справлюсь с ней один!              Я подчинилась, быстро отступая к самому краю огромной площади, укрываясь за массивными каменными колоннами, украшенными барельефами драконов. Катара встала неподалеку от меня, ее руки были наготове, она была готова вмешаться в любую секунду, если Зуко потребуется помощь.              Начался Агни Кай. Величайшая дуэль в истории Нации Огня.              Это было не просто сражение. Это был танец смерти, симфония, написанная огнем. Под багровым, нависшим небом Кометы Созина площадь Коронации превратилась в адское пекло. Воздух гудел и плавился.              Зуко двигался с потрясающей, завораживающей грацией. Уроки драконов не прошли даром. Он был укорененный, спокойный, его движения перетекали одно в другое, как дыхание. Он не атаковал слепо, он отражал, направлял и возвращал силу.              Азула же была чистым хаосом. Она вкладывала в каждый свой удар всю свою паранойю, ненависть, всю свою безумную, неконтролируемую ярость. Она летала по площади на реактивной тяге пламени, обрушивая на брата шквал синего огня. Но Зуко методично разбивал ее атаки, не теряя самообладания. Оранжевое и синее пламя сталкивалось с оглушительным, громоподобным ревом, опаляя древние стены дворца, плавя каменные плиты под их ногами в стекло.              Казалось, весь остальной мир замер, перестал существовать, оставив в реальности только этих двоих. Зуко явно побеждал. Я видела это. Катара видела это. Азула выдыхалась. Ее дыхание стало хриплым, движения становились дергаными, неточными, она начала спотыкаться и терять равновесие.              Зуко подловил ее на ошибке. Мощным, круговым вихрем огня, направленным под ноги, он сбил её. Азула тяжело рухнула на спину, тяжело дыша, ее грудь ходила ходуном, глаза лихорадочно бегали по площади.              — Не хочешь использовать молнию? — крикнул Зуко, уверенно стоя над ней, спокойный и непоколебимый. Он был готов применить технику Айро. — Боишься, что я перенаправлю её обратно в тебя?! Давай! Покажи, на что ты способна!              Азула медленно, опираясь на руки, поднялась. На ее измазанном сажей лице появилась страшная, сломанная, жуткая улыбка. Она начала глубоко дышать, собирая энергию. Но она не смотрела на Зуко. Ее взгляд скользнул в сторону.              Она посмотрела за его спину.              Она посмотрела прямо на меня.              Мое сердце остановилось. Кровь застыла в жилах. Я видела, как она начала плавные, круговые движения руками, разделяя инь и ян. Я видела, как смертоносная энергия скапливается на кончиках ее подрагивающих пальцев, зловеще потрескивая, разрывая воздух синими разрядами.              В своем безумии она все поняла. Она поняла, что не может пробить идеальную защиту Зуко. Он стал слишком силен. Но она могла сломать его иначе. Убив ту, кого он только что назвал своей семьей. Убив последнюю ниточку, связывающую его с нормальным прошлым, с любимым кузеном Лу Теном. Она хотела причинить ему ту же боль, что разрывала ее саму.              — Нет! — в ужасе крикнула Катара, срываясь с места и бросаясь вперед, доставая воду.              Но было катастрофически поздно. С оглушительным, рвущим барабанные перепонки треском, ослепительно белая, ветвящаяся молния сорвалась с вытянутых пальцев Азулы.              Но она летела не в принца Зуко. Она со скоростью света летела прямо в меня.              Я даже не успела зажмуриться. Не успела крикнуть. Время замедлилось, превратилось в густой сироп. Я ясно видела ветвящуюся смерть, несущуюся к моей груди. Я просто стояла у колонны, оцепенев от первобытного ужаса, понимая, что это конец. В этот раз мне не спрятаться.              А затем передо мной, закрывая собой смертоносный свет, возникла тень.              Зуко совершил невозможный прыжок. Он бросился наперерез молнии, раскинув руки, словно крылья. Он успел перехватить разряд кончиками пальцев, но из-за того, что прыгал в движении, в падении, он не смог правильно укорениться на земле. Он не смог провести энергию через желудок, как учил Айро.              Молния вошла в его тело, и раздался тошнотворный, влажный хруст и треск электричества, жарящего плоть.              Его с чудовищной силой отбросило назад. Он рухнул на каменные плиты прямо у моих ног, судорожно, страшно дергаясь в конвульсиях. Из его груди вырвался страшный, сдавленный, булькающий хрип.              — Зуко! — мой нечеловеческий крик разорвал горло, сорвав связки.              Я рухнула на колени, не обращая внимания на раскаленные камни, вмиг обожгшие кожу сквозь ткань платья. Я схватила его за плечи, приподнимая, осторожно кладя его тяжелую голову себе на колени. Его золотистые глаза закатились, изо рта пошла тонкая, яркая струйка крови. От него невыносимо пахло горелым мясом, паленой тканью и озоном. На его груди зияла страшная, обугленная рана.              — Нет, нет, нет, пожалуйста, духи, только не снова! — я рыдала в голос, не контролируя себя, прижимая его обмякшее тело к себе, закрывая трясущимися ладонями рану на его груди, словно отчаянно пыталась удержать в нем утекающую жизнь.              Перед глазами стоял улыбающийся Лу Тен. Сухое, страшное письмо Айро. Черный пепел в жаровне. Я не могла потерять еще одного мальчика из этой проклятой семьи. Это было невыносимо, это было за гранью моих сил.              — Держись, Зуко! Слышишь меня?! Дыши! Не смей умирать, слышишь меня, не смей! — кричала я, укачивая его, пока слезы капали на его обожженное лицо.              Площадь содрогнулась. Азула, обезумевшая от садистской радости, тяжело дыша, бросилась добивать нас. Она воздела руки, готовясь выпустить новую молнию в две беззащитные цели. Но путь ей преградила ледяная стена. Катара.              Я не видела их боя. Я не видела, как Катара, проявив чудеса изобретательности и хладнокровия мага воды, заманила Азулу на решетку канализации. Я не видела, как она заморозила их обеих в глыбе льда, а затем ловко сковала безумную принцессу стальными цепями, оставив ее прикованной к полу.              Мой мир сузился до прерывистого, хриплого, угасающего дыхания Зуко на моих коленях. Жизнь покидала его с каждой секундой.              Спустя целую вечность, а может, всего минуту, Катара с разбегу упала на колени рядом со мной. Ее лицо было бледным, но руки двигались уверенно. Вода из ее фляги обволокла рану на груди Зуко. Ее руки засветились ярким, живительным голубым светом.              Я сидела, оцепенев, боясь пошевелиться, боясь дышать, пока свечение не погасло. Вода впиталась в тело, залечивая смертельные ожоги.              Зуко судорожно, со свистом вдохнул воздух, широко распахнув глаза, и мучительно закашлялся. Кровь на его губах смешалась со слюной.              — Ты… ты жива? — прохрипел он, морщась от боли, пытаясь сфокусировать на моем лице затуманенный взгляд.              — Дурак, — я всхлипнула, наклоняясь и прижимаясь своим лбом к его горячему лбу. Слезы градом катились по моим щекам, капая на его поврежденную броню. — Какой же ты невыносимый дурак, Зуко. Зачем ты это сделал? Ты должен был защищать себя!              — Ты… семья, — с трудом, облизнув пересохшие губы, но с легкой, искренней улыбкой прошептал он, глядя мне прямо в глаза. — Лу Тен… он просил присматривать за тобой.              Я зарыдала в голос, уже совершенно не сдерживаясь. Я крепко, до хруста в костях обнимала его, живого, дышащего. А затем обхватила рукой Катару, которая обессилено, с облегченной улыбкой привалилась к моему плечу.              Позади нас, прикованная к решетке стока, Азула билась в страшной, безобразной истерике. Она каталась по полу, рыдала, кричала сорванным голосом, изрыгала из рта синее пламя, пытаясь вырваться, окончательно потеряв рассудок и человеческий облик. Глядя на неё, корчащуюся в луже собственной злобы и отчаяния, я чувствовала только глубокую, выжигающую душу жалость.              

***

             Столетняя война закончилась.              Дни, последовавшие за историческим падением тирании Озая, пролетели в сумасшедшей, но радостной суматохе. Весть о том, что Аватар Аанг победил Хозяина Огня, не пролив его крови, а лишив его самой сути, магии, разлетелась по всему миру со скоростью лесного пожара, принося с собой слезы счастья.              Столица преобразилась до неузнаваемости. Мрачный страх и паранойя ушли из коридоров дворца, уступив место осторожной, но светлой надежде на новое завтра. Озай был низложен и брошен в тюрьму строгого режима.              Я осталась во дворце, на этот раз добровольно, помогая Зуко с организацией коронации. У него не было никого из взрослых советников, кому бы он мог доверять. Мой отец, генерал Буджинг, был взят под стражу до выяснения его роли в военных преступлениях режима Озая.              Судебный процесс был неизбежен. Но благодаря заступничеству Зуко и моему настойчивому, тихому вмешательству ему грозила не казнь и не тюрьма, а лишь почетная отставка с лишением всех военных званий. Это было лучшее из возможных решений для человека его положения.              В день коронации Зуко, облаченный в парадные, роскошные одежды, стоял на площади перед тысячами человек, заполнивших улицы столицы. Аанг, в традиционном одеянии монаха воздуха, стоял рядом с ним, олицетворяя возвращенный баланс. Когда Верховный мудрец короновал Зуко, толпа взорвалась оглушительными, искренними овациями.              Я стояла на верхнем балконе вместе с Айро, Катарой, Соккой, Тоф и Суюки. Я смотрела на нового Лорда Огня, на мальчика, который прошел через ад, и понимала, что якорь, который десятилетиями тяготел над этим миром и над моей собственной душой, наконец-то разрушен. Я выжила.              Айро, одетый в простые одежды мастера чая, подошел ко мне и положил тяжелую, невероятно теплую ладонь мне на плечо. Я накрыла его руку своей. Мы не сказали ни слова. Слова были не нужны. В этом прикосновении было всё, светлая память о Лу Тене, горькая скорбь по сломленной Азуле, безмерная гордость за Зуко и твердая надежда на мирное будущее.       

      ***

      Верхнее Кольцо города сияло в лучах мягкого закатного солнца, окрашивая массивные каменные стены в теплые, уютные медовые тона. Новая чайная генерала Айро «Жасминовый Дракон» была переполнена посетителями, светом, громким смехом и восхитительными ароматами лучших сортов чая со всего мира.              Айро превзошел сам себя. Он, забыв о своем возрасте и статусе члена королевской семьи, носился между столиками с подносами, сияя от неподдельного счастья. Сокка, высунув язык от усердия, рисовал какую-то нелепую картину, изображающую их приключения, от которой Тоф, естественно, была в восторге, саркастично комментируя его художественные способности.              Аанг и Катара стояли на открытом балконе, держась за руки, глядя на раскинувшийся внизу город и наслаждаясь заслуженным моментом покоя. Зуко, облаченный в неофициальные, но все равно строгие одежды Лорда Огня, неумело, смущенно, но с искренней улыбкой разливал чай для смеющейся Суюки.              Я сидела за небольшим уединенным столиком у распахнутого окна, держа в ладонях чашку горячего жасминового чая. На мне было простое, струящееся зеленое платье с изящной золотой вышивкой, дань уважения Царству Земли, государству, которое так много выстрадало от рук моего народа.              Впервые за столько долгих, мучительных лет моя грудь не была сдавлена стальными тисками страха, паранойи или вины выжившего. В голове было кристально ясно и совершенно спокойно. Война закончилась.              Жизнь продолжалась. И, возможно, я впервые позволила себе робкую мысль о том, что в ней еще будет место для моего собственного, тихого счастья.              Колокольчик над входной деревянной дверью мелодично звякнул, возвещая о появлении нового посетителя. Шум в уютной чайной немного стих, гости обернулись на вошедшего.              Я не обернулась сразу, прикрыв глаза и наслаждаясь тонким, успокаивающим ароматом свежего жасмина. Я поднесла чашку к губам, пока до моих ушей не донесся голос.              Голос, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. Голос, который годами снился мне в самых жутких кошмарах и самых светлых снах все эти тяжелые годы. Знакомый до сердечной боли, до крика, до мелкой дрожи в кончиках пальцев. С легкой, насмешливой, такой родной хрипотцой.              — Прошу прощения за беспокойство. Мы с моим спутником долго добирались из порта, путь был неблизким. Можно ли нам чашечку крепкого чая?              Я замерла, словно обратившись в камень. Пальцы самопроизвольно разжались. Изящная фарфоровая чашка выскользнула из моих ослабевших рук и со звонким хрустом разбилась о деревянный пол, разбрызгивая горячий, обжигающий ноги чай.              Но я этого даже не заметила. Я не чувствовала боли от ожогов.              Я медленно, словно находясь в густом, вязком сне из которого боялась проснуться, обернулась к дверям.              Там, на пороге чайной, освещенный лучами заходящего солнца, стоял высокий, широкоплечий мужчина в простом, сильно потрепанном дорожном плаще землистого цвета. Его лицо было наполовину скрыто глубоким, надвинутым на глаза капюшоном, но то, как он непринужденно стоял, этот знакомый, чуть небрежный наклон головы, ширина плеч, жест, которым он откинул ткань с лица…              Воздух полностью покинул мои легкие. Весь остальной мир, смех друзей, запах жасмина, шум улицы, все вокруг просто перестало существовать, схлопнувшись до одной единственной точки.              Не может быть. Это злая шутка моего измученного разума. Ведь его тело… его тело так и не нашли на том проклятом пепелище.              Это был Лу Тен.