Том I. Подконтрольный импульс.

      Неумолимо быстро закончились праздники. Беллами снова стал жить на работе, а Джон с трудом попрощался с ёлкой, срок аренды которой истёк. Катаясь на скейте, он уже отбил себе плечо о стену. Болело так, что, казалось, он себе что-то вывихнул, но Блейку говорить не спешил, не желая вновь связываться с врачами. Но всё обошлось, плечо скоро пришло в норму. Джон в это время завязал с активностью и от скуки лазил по разным сайтам со своего планшета. В интернете тоже уже было скучно, но выбора особо не было, потому Джон искал хоть что-то интересное. Сам не понимая, как попал на один сайт, на котором включилась веб-камера и запустился чат с множеством пользователей, Джон увидел своё лицо на экране, когда изображения остальных участников чата были скрыты.       Парень присмотрелся, пытаясь понять, что происходит, и на него посыпались сообщения от разных пользователей: — Малыш, разденься. Покажи мне себя. — Засунь в себя фаллос. Я заплачу тебе сто фунтов. — Какой ты милый. Пошли в приват?       Джон вслух изумился: — Куда я попал? Это стрим для дрочеров? Сорян, ребят, я не работаю. У меня сегодня санитарный день.       Парень поспешил покинуть сайт, убедившись, что камера выключена. Оставшись без сторонних наблюдателей, он заговорил сам с собой: — Ничего себе, дополнительный заработок. Если бы у меня был банковский счёт и желание долбить себя в очко, можно было бы и воспользоваться возможностью. Но ничего из этого у меня нет.       Закрыв все онлайн-вкладки, Джон уставился в стену, задумавшись. После посмотрел на время и недовольно выдохнул: — Только час дня. Как же медленно идёт время. Раньше стоило пару раз моргнуть, и день пролетел. Теперь же, сколько ни моргаю, день всё на месте стоит. Скука смертная. Скорей бы вечер.       Размышляя о своей жизни, парень подметил один интересный факт: — Беллами теперь всё время в блоке по вечерам. И общаемся мы теперь легко. А ведь раньше он всё время где-то пропадал. Я думал, он с кем-то мутит. Даже если так и было, то уже, видимо, не мутит. По вечерам очень редко когда отсутствует, ночует в блоке всегда, да и праздники со мной провёл. Точно ни с кем не мутит. И ведь не порасспрашиваешь, он на такие темы болтать не любит.       Осмыслив свою догадку, Джон, всё так же ведя беседу с самим с собой вслух, подытожил: — Ну мне-то это только на руку. Как будто его парня устроит, что я тут с ним живу. Да и так мне внимание перепадает, не торчу здесь один всё время. Но ведь он всё равно однажды с кем-нибудь захочет отношений, и что будет со мной? Так, лучше не думать об этом сейчас. Тем более что я на эту ситуацию вообще никак повлиять не могу.       После, чтобы меньше заморачиваться, Джон принялся за новую книгу, по совету Беллами давая своим глазам передохнуть от гаджетов. Он остановился где-то на середине книги, читал её медленнее, чем предыдущие, ведь сюжет не сильно заинтересовал. Было не настолько скучно, чтобы бросить, но и не настолько интересно, чтобы читать взахлёб.       Вечером Беллами вернулся, принеся парню маффин, купленный в столовой. Свою новообретённую потребность заботиться о нём и делать для него приятные мелочи Блейк не афишировал, совершая их аккуратно и непринуждённо. А Джон и не замечал предпосылок, не задумываясь о причине подобных знаков внимания с его стороны. — О, что-то вкусненькое, — обрадовался Джон и взял прозрачную коробку с маффином. Беллами ничего ему не говорил, когда поставил маффин перед ним на стол, потому Джон задумался и уточнил: — А чего один? — Это тебе. Я не буду. — Слопал уже свой по дороге? Не удержался? — иронично спросил Мёрфи.       Беллами беззвучно рассмеялся. Джон открыл коробку и, глянув на парня, который стоял рядом и смотрел на него, решил ещё раз уточнить: — Точно не будешь? Могу и поделиться. — Нет. Спасибо. — И правильно. Тебе надо беречь фигуру. А то от одного кексика как рассосутся все твои кубики и сбегутся в один шарик.       Джон незамедлительно принялся поглощать свой подарочек. Беллами с усмешкой ответил на его комментарий: — По тебе не скажешь, что твоя теория верная. Твоего шарика не наблюдаю. — Под одежду мне, что ли, заглядывал? — И так заметно. Да и спишь ты иногда так, что твой шарик давно бы выглянул, если бы был. — Это как я сплю? Я раздеваюсь во сне? — Даже стриптиз танцуешь, — отшутился Беллами. — Так, придержи-ка свои шальные фантазии, а то я сейчас маффином поперхнусь, — несерьёзно отчитал его Джон.       Беллами приготовил ему чай, чтобы парень хоть запил сладкий маффин, и себе заодно. Вечерние чаепития — всегда хороший повод провести вместе время и обсудить произошедшее за день. Правда, чаще рассказывал о чём-то Джон, хоть это он сидел в блоке безвылазно, а Беллами с удовольствием слушал его. — Я как-то попал на стрим. Веб-камера включилась, а других пользователей не видно. И как начали написывать: «Разденься, трахни себя» — и деньги предлагать. Не думал, что вот так случайно можно на это попасть, без регистрации. — Парень закончил ироничным приколом: — Или я на твой аккаунт попал? — Ты переходил по каким-нибудь ссылкам? — уточнил Блейк с серьёзным видом. — Возможно. Ну, у тебя же стоит защита? — Конечно. Но я не о вирусах. Не заходи ни на какие чаты. — А я и не собирался. Размечтался. Я не буду для тебя зарабатывать таким вот способом. — Мне и не надо, — бесстрастно ответил Блейк. — Я про любые чаты. Даже те, что не связаны с вебкамом. Нельзя исключать вероятность того, что ты можешь наткнуться на того, кто тебя знает. — Да кто меня знает здесь? — усомнился Джон. — Я всего лишь пэс. Сижу в твоём блоке безвылазно. — Тебя знают больше, чем ты себе предполагаешь. Как ты и сказал, ты пэс, поэтому на тебя обращают внимание. Кто-то да и заинтересовался, запомнил. И если этот кто-то увидит, что у тебя есть доступ к интернету, можешь не сомневаться, сразу же донесёт об этом. А это чревато последствиями, которые нам с тобой не понравятся. — Да я понял. Там камера сама по себе запустилась. Сайт даже не попросил разрешения. Такого я ещё не видел. Всегда ведь спрашивают. — В настройках заблокируй камеру. Тогда даже запроса разрешения не будет. Высветится, что доступ к камере заблокирован. — Удобная функция с вашими вероломными сайтами, — оценил Мёрфи.       После обсуждения повседневных тем парни разошлись. Беллами ушёл в душ, Джон снова вернулся к планшету, чтобы чем-то занять себя, пока тот не вернётся. Первым делом он заблокировал камеру, как и просил Блейк, после со спокойной душой снова посещал разные сайты. На одном из них он попал на видеосъёмку в реальном времени других людей. Двое парней сидели в одной комнате, ужинали и о чём-то разговаривали, совсем не обращая внимания на камеру. — Я могу следить за чьей-то жизнью? Вот так просто? — удивился Джон. Заметив, что может переключать локации, он перемещался по другим комнатам их дома, где были установлены камеры и велась слежка. — Здесь камера даже в туалете стоит. Ужас. Надеюсь, эти ребята хоть знают об этом. Хотя не знаю, кем надо быть, чтобы добровольно согласиться на то, чтобы за тобой постоянно кто-то следил? Даже когда на толчке сидишь. Извращенцы. Основательно задумавшись об этой теме, он вдруг забеспокоился: — Так. А здесь точно нет камер?       Мёрфи стал ходить по блоку и заглядывать в углы, осматривая стены и потолок, в поисках встроенных скрытых камер. В это время вышел Беллами и увидел Джона, рыскающего по всей комнате, потому с непониманием спросил: — Что ты ищешь? — Скрытые камеры, — отрешённо ответил парень, не отвлекаясь. — Какие ещё скрытые камеры? Почему ты их здесь ищешь?       Джон всё же отвлёкся от поисков и посмотрел на Беллами, задав прямой вопрос: — Скажи честно, здесь есть камеры? — Нет. С чего ты взял, что они тут могут быть? Я тоже здесь живу, в конце концов. — Не знаю. Вот, глянь. — Джон всучил в руки Блейка планшет спросил: — Что это вообще за херня? — Некоторые блогеры устраивают такое вот реалити. Они на этом деньги делают. — Срут на камеру? — с возмущением уточнил Джон. — Э-м, не знаю, — с сомнением ответил Беллами, потерявшись от такого вопроса. — Я никогда зрителем не был. — Да там камеры даже в туалете стоят. — Значит, и этот процесс тоже освещают. — Ебануться! — воскликнул парень.       Блейк же ответил полным спокойствия голосом: — Согласен. — То есть они просто живут: спят, едят, срут, трахаются, киношки смотрят, и кто-то за этим всем наблюдает? Ещё и платит за это? — Просмотр бесплатный. Они делают деньги на рекламе, как я понял. — Но у меня остаётся вопрос: Нахуя? — искренне и эмоционально недоумевал Мёрфи. — Нахуя смотреть на это дерьмо, когда точно такое же происходит в твоей жизни? Каждый человек ест, спит и всё мною уже перечисленное совершает каждый день.       Беллами и не думал, что кого-то может настолько зацепить подобное реалити. Сам он так остро не реагировал, даже когда только узнал о подобном. Но его и сложно уже было чем-то удивить. Это было не самым странным, что он видел в своей жизни. А вот Джону увиденное не давало покоя. Но он и чаще реагировал живыми эмоциями, и это Беллами как будто даже нравилось. — Есть люди, которые любят наблюдать за жизнью других, — принялся объяснять Блейк. — Или эти блогеры периодически устраивают какой-нибудь трэш, чтобы поднять активность просмотров своего реалити. А может, конкретно эти ребята и не знают о том, что их снимают и в сеть выставляют. Такое тоже не исключено. — Ну ты уверен, что здесь нет камер? — Нет, конечно. Ты мне так не доверяешь? — Ну, может, тебя тоже наебали. Кто-нибудь установил и делает деньги на том, как за тобой кто-то следит. Теперь ещё и за мной. — Успокойся. Никто за нами не следит. Я уверен, здесь нет камер. В военном корпусе такое провернуть невозможно. Здесь тотальный контроль за каждым шагом. — Нам нужно убедиться в этом. А то как-то неспокойно, — всё не унимался Джон, подозрительно заозиравшись по сторонам. — Хорошо. Я принесу радиосканер завтра, и ты убедишься. У нас в Корпусе имеется это устройство. — А сегодня я пока не моюсь и не хожу в туалет? — Ты два месяца здесь живёшь. Если бы здесь были камеры, все уже давно бы всё видели.       Джон метнул в него неодобрительный взгляд, и Беллами сдался: — Хорошо. Сейчас принесу.       Беллами вышел из блока, пытаясь вспомнить, где бы ему найти радиосканер, ведь не так часто тот используется, и вряд ли поджидает где-то на виду на складе.       «Вот не жилось мне спокойно. Теперь ищу радиосканер в десять ночи», — недовольно подумал Блейк.       Джон, конечно, не только скрашивал серые будни своим присутствием, но иногда и подзадалбывал. Хотя и искреннего раздражения этим больше не вызывал. Беллами уже и забыл, что такое покой, но и не стремился к нему. Стал привыкать к такой вот жизни, к чьим-то загонам. Это стало настолько привычно, что казалось, будто этот блок без Джона больше не мог существовать. Без него стало бы слишком пусто, слишком тихо и спокойно. Смог ли сам Беллами теперь существовать в прежней тишине?

***

      Спустя две недели о праздниках уже давно забыли, продолжилась та же обыденность, скука, одинаковость дней. Правда, в блоке скука совсем не ощущалась. Джон заскучать никогда не давал. Так, даже когда Беллами пытался разгрузить голову, читая книгу, был вынужден отвлекаться на парня, который то и дело вовлекал его в свои занятия, комментируя чуть ли не каждое своё действие. Как и сейчас, он проходил какой-то психологический тест в интернете, читая вслух вопросы и варианты, озвучивая свой выбор. — Что?! Надо заплатить 10 фунтов, чтобы узнать результат? — возмутился парень по завершении теста. — Да я за 10 фунтов и сам такой разбор сделаю, что эти психологи подотрут задницу своими дипломами!       Недолго подумав и безуспешно борясь с любопытством, парень всё же спросил у Беллами: — У тебя есть 10 фунтов?       Блейк усмехнулся: — Есть, конечно. Только как ты собираешься получить результат, если ты пропускал скучные вопросы? — Здесь обязательно отвечать на все 38 вопросов? — Ну ты ещё на все вопросы ответь «не знаю», заплати 10 фунтов и жди обязательно достоверный результат. — Тупой тест! — выругался парень, без сожаления закрывая вкладку.       Теперь он обратил внимание на то, чем занимается Беллами. Вернее, пытается заниматься. И Джон нашёл повод придраться: — Ты говорил, мне надо читать печатные книги, ведь я и так целый день в экран тычусь. Вот мне интересно, когда ты успеваешь целый день в экран тыкаться, если всё время работаешь? — Мне просто нравятся книги. Их приятнее в руке держать. — Ничего приятнее в руке не держал? — с вызовом спросил Джон, усмехаясь. — Провокационный вопрос, — с улыбкой ответил Беллами. — От чтения печатных изданий, особенно доштормовых, совсем другие ощущения, чем от чтения в цифровом формате. Наверное, поэтому книги порой стоят целое состояние. — Серьёзно? У нас этого барахла валом. Валяются эти книги просто как память. Продаются на блошиных рынках за бесценок. — Удивительно, как многое зависит от территории, — подметил Блейк. — Знал бы, что попаду в плен, захватил бы с собой пару книжек. Так бы ты их продал, а я отбил своё проживание хоть на какое-то время.       «Он не привык быть на чьём-то содержании. Это состояние ему всё ещё не даёт покоя», — задумался Беллами. — «Вернее, он не привык, что кто-то для него что-то делает, в то время как сам он не может быть взаимно полезным».       Джон всё больше открывался для Беллами с новой стороны, ведь теперь ему было интересно узнавать парня. Тот замечал каждую мелочь, присматривался к ней, с каждым днём видел его всё детальнее, чётче, глубже. И раскрывающаяся картина его завораживала. Беллами и не запрещал себе очаровываться. Знал, что если будет запрещать, интерес только начнёт сильнее разгораться. А Беллами надеялся перегореть.       Когда уже настало время отходить ко сну, парни лежали в постели, но Джон, слишком бодрый для позднего времени, не унимался, вычитывать из интернета всё, что только попадётся: — Опа, прогноз на завтра по знаку зодиака, посмотрим. А я кто? — Там даты не указаны? — Вижу. Скорпион. «Не принимать никаких решений, посвятить день себе, расслабиться и отдохнуть». Серьёзно? Я этим каждый день, сука, занимаюсь, — процедил парень, недовольный прогнозом, но быстро переключился на Блейка: — А ты кто? — Весы. — А ты всё знаешь, я смотрю, — сказал Мёрфи и принялся читать, как только нашёл его знак: — «Лучший день для принятия судьбоносных решений, смены карьеры и начала романтических отношений. Не бойтесь признаться в своих желаниях себе и окружающим вас людям». Вот как? Вряд ли ты менять карьеру собираешься, а вот кого-нибудь заарканить можешь. — Ну раз гороскоп сказал, что надо. Куда я против звёзд? — с иронией произнёс Блейк. — Вообще хрень полная. Такую скуку пишут, — пожаловался Мёрфи. — Что тут ещё есть? — Хрень полная, но продолжаешь читать. Может, всё-таки ляжем спать? — Сейчас, погоди чуток. Здесь совместимость есть.       «Ему Атом это как-то подкидывает?» — мысленно усмехнулся Беллами. — Давай проверим твою совместимость с кем-нибудь? — предложил парень. — Почему мою? — Ну ты же будешь завтра кого-то арканить, а не я. Кто-нибудь есть на примете? — Ну хорошо, давай. — Так бы сразу. А то ломаешься. Видно же, тебе тоже интересно, — с самодовольной ухмылкой говорил Джон. — Так кого вторым выбирать?       Недолго думая, Беллами ответил с непроницаемым видом: — Скорпион. — Ага, сейчас, — Джон, не задумываясь, со всем энтузиазмом выбрал в окошке второй знак, а после всё же остановился, кое-что осознав. Он перевёл на Блейка взгляд, требующий объяснений. — Что? — невозмутимо спросил Беллами. — Ты кого-то конкретного проверяешь? — Возможно. — Расскажешь? — Сначала проверяй. После расскажу.       «Ну, не я же один из его знакомых с октября по ноябрь родился», — сам нашёл для себя объяснение Джон.       После чего парень принялся читать вслух: — «Весы и Скорпион относятся к совершенно несовместимым стихиям — Воздух и Вода. Астрологи не могут назвать этот союз неудачным, но идеальным он никогда не станет. Отношения в этой паре, в основном, зависят от Скорпиона. Именно этот знак решает, стоит партнерам быть вместе или лучше разойтись. Весы — полная противоположность избранника, безобидные и добрые. Совершенно непонятно, что их привлекает в самом жестком представителе гороскопа». — Джон резко прокомментировал: — Почему это, блять, жёсткий? Чего они пиздят?       «Так же, как и я безобидный и добрый», — усмехнулся Беллами в своей голове, не встревая в монолог парня. — «На первом этапе совместимость Скорпиона и Весов в любви достаточно высокая из-за сильного физического притяжения. Только любовь они понимают немного по-разному. Скорпион — как яркое пламя, которое питает обоих и в котором эти оба нередко сгорают, не жалея себя. Для Весов же любовь — это что-то более тонкое, нежное, трогательное. Пожалуй, главным пунктом, в котором они не смогут сойтись, будет являться свобода и независимость. Там, где Скорпион будет вести себя собственнически, Весы будет отстаивать свободу личности. Мириться они будут благодаря Весам, так как Скорпион редко признает свою вину и делает шаг навстречу. Это могут быть длительные и глубокие отношения, но легкими их не назовешь. Совместимость в любви может быть достаточно комфортной, если оба партнера в этом заинтересованы». Да ладно? А что-нибудь более очевидное написать не могли? Как будто в остальных случаях это не так.       Беллами насмешливо хмыкнул на его комментарий, безмолвно согласившись с ним. А Джон перешёл к следующему, более откровенному пункту: — «Секс будет и нежным, и страстным. Скорпион наполнит их близость яркими ощущениями, он будет отдаваться процессу с присущей ему глубиной и силой. Весы с его умением тонко прочувствовать партнера будет подмечать его желания и потребности. То, чего хочет партнёр, будет для него важнее того, чего хочет он сам. В самом идеальном варианте он будет принимать желания партнёра за свои собственные».       Этот пункт Джон прочитал не так уверенно, заметно замявшись, смутившись даже. Выбросить из головы то, что он сейчас читает о сексуальной совместимости их знаков, он не мог, пусть даже и читал это забавы ради, не относясь к этому серьёзно. Беллами в это время смотрел на него, подмечая, как парень растерял уверенность, и довольствуясь удавшейся шалостью и тому, какой эффект она произвела. Мёрфи попытался скрыть смущение недовольным комментарием: — Хрень какая-то, в общем. Такое о ком угодно можно написать.       Беллами на это ничего не ответил. Он тоже не мог пропустить такое описание их потенциального взаимодействия, рисуя его в своём воображении и отшучиваясь, отвечая Джону в своей голове: «Хрень или не хрень — не узнаешь, пока на практике не попробуешь. Могли бы и поэкспериментировать. Только лишь ради проверки достоверности гороскопа, ни за чем больше». — Так кого ты проверял? — спросил Джон. — Никого.       Парень несколько возмутился: — А зачем я это читал? — Тебе же хотелось что-то почитать, — невозмутимо ответил Беллами, прямо глядя ему в глаза.       Джон осознал, что тот прикололся над ним таким образом, намеренно назвав именно его знак зодиака. Отчего парень ещё больше смутился, выключил планшет и убрал в сторону. Лёг на кровать, отвернувшись к Блейку спиной и недовольно пробубнил: — Всё. Спокойной ночи.       Беллами это развеселило, и он с улыбкой произнёс: — Вот что нужно делать, чтобы поскорее уложить тебя спать.       «Вот же гад самодовольный», — мысленно выругался Джон, пусть и с несерьёзной злостью. — «Нашёл, чем поиздеваться. Надеюсь, мне вот это не будет сниться. То, что я сегодня поначитал».

***

      Уходя поутру на работу, Беллами недолго задержался у постели, пытаясь собрать рассеянные мысли. Раньше на состоянии рассеянности он себя почти никогда не ловил, теперь же это случалось чаще. Он, конечно, мог снова собрать мысли в кучу, пока взгляд на спящего парня не сбивал его. Джон сладко спал раскрытым, и его можно было вдоволь рассматривать, не опасаясь того, что он заметит. Беллами будто на автопилоте, не задумываясь о том, что делает, накрыл парня одеялом по пояс. От близости, что в это мгновение образовалась между ними — ведь Беллами невесомо прикоснулся к его футболке, пока укрывал — вспыхнуло безудержным импульсом желание немного задержаться, не отрывать руки. Хоть прямого прикосновения к парню не произошло, и Беллами бы себе это не позволил, но так хотелось задержаться хотя бы рядом, около, в этом миллиметре между их соприкосновением. Но Блейк заставил себя отстраниться и не переступать через хрупкую грань дозволенности.       «Я всё чаще думаю просто об объятиях с ним, чем о сексе. Словно мне этого было бы достаточно — просто прикоснуться. Словно это неподвластное мне желание или даже необходимость. Почему это происходит? Почему не могу это контролировать?» — задумался Беллами, вновь задавая себе многочисленные вопросы. — «Днём, пока на работе, думаю о том, что хочу поскорее вернуться в блок и увидеть его. Ведь поначалу меня раздражало его постоянное присутствие, а теперь сам этого желаю».       Рассматривая его лицо и только лишь от этого получая какое-то ненормальное удовольствие, Беллами не имел сил этому противостоять, хоть и противостоял подобным порывам много раз, но в этот раз его воля будто бы сломалась, наткнулась на неведомый подводный камень.       «Чёрт, ну мне же нельзя к нему привязываться. Это ничем хорошим не закончится, я же прекрасно это осознаю. Но толку? Будет смешно, если однажды я в него… влюблюсь».       Но после Блейк более строго произнёс себе, в неуёмной попытке себя вразумить: — «Нет, не смешно. Это будет совсем не смешно».       Резко оборвав все мысли, Беллами вышел из блока, оставляя все свои внутренние терзания позади. По крайней мере, попытался.       Рабочий день начался не совсем стандартно. Генерал-майор Гольдфейн вызвал Беллами к себе с самого утра и навязал просьбу в своей требовательно-деликатной манере, какую он себе позволял, когда обращался к Беллами с вопросом, не касающимся службы, и эту форму он наверняка считал дружеской. В целом, Беллами лишь предстояло сопроводить одного парня в город, довезти его на служебной машине до пункта назначения и проследить за его безопасностью. Как сказал Гольдфейн, если его сопроводит именно Беллами, он будет спокоен, оказывая тем самым высокий уровень доверия.       «Теперь я ещё и телохранитель, прямо универсальный специалист», — мысленно иронизировал капитан.       В принципе, просьба не была обременительной, и неотложных дел у него не было, потому его это не раздражало. В его машину на заднее сиденье сел молодой парень — не солдат. Беллами бросил беглый взгляд на него через зеркало заднего вида, а после завёл машину и тронулся с места.       «Сын? Или, может, любовник?» — задумался он. — «Да нет, вряд ли, юный очень. Гольдфейну уже так-то под полтинник. Но и я не вчера родился, с кем только не спят. Вообще это не моё дело, он может быть кем угодно, не мне судить».       Пусть и вход посторонним в Корпус был строго-настрого запрещён, для генералов подобные правила были лишь формальностью. Не все их нарушали, разумеется, но и удивлением обратное не стало. Если этот парень был сыном генерала — исключение из правил становится более основательным. Потому вряд ли он был любовником. Слишком было бы нагло даже для генерал-майора. Да и не настолько необходимо. Подобные встречи приятнее и беспроблемнее проводить вне стен военного корпуса.       По пути они не разговаривали. Парень сидел в телефоне, иногда переводил взгляд в окно. Беллами следил за дорогой, ни на что не отвлекаясь. Заводить беседу с незнакомцем надобности не было. Да и Блейку это не было нужно. Его радовало то, что его пассажир придерживался того же мнения, и Беллами мог даже отдохнуть в тишине. Когда они доехали до обозначенной точки на навигаторе, парень вышел из машины, так и не сказав ни слова, не попрощавшись и не поблагодарив за сопровождения. Беллами в таком случае прощаться тоже не стал. Может, тому так просто комфортнее — вообще никак не контактировать с незнакомцами.       Блейк повернул обратно. И раз он был в городе, решил воспользоваться случаем, заехать к Эхо и завезти ей продукты, чтобы потом лишний раз в город не мотаться. Девушка встретила его сонной, в пижаме, так как на часах было восемь утра. И как всегда, будто повторяя образ его матери, потащила на кухню, включила кофемашину и попыталась накормить. — Ты так рано ко мне наведался, — подметила Эхо, готовя кофе. — Я только рада, конечно. — Я подвозил одного парня в город.       Девушка усмехнулась: — Ты ещё и водителем подрабатываешь?       Беллами в ответ улыбнулся: — Я могу быть кем угодно. Кем генерал-майор прикажет. Это вроде бы как была просьба, но старшее начальство не просит. — Кем угодно, говоришь? А если попросит стать его любовником? — подшутила над ним Эхо, хитро сощурив глаза. — Настолько они не наглеют. Хотя, может, это только я не во вкусе Гольдфейна. Повезло, — в ответ отшутился Блейк.       За чашкой кофе они недолго поговорили ни о чём, но Беллами не стал задерживаться, собираясь уезжать. Эхо с лёгкой грустью произнесла: — Ты уходишь от меня всё скорее и скорее. — У меня рабочий день ещё не закончен, — напомнил он. — Не только сегодня, — пояснила девушка.       Беллами сейчас и сам заметил, что стал меньше времени проводить с ней, спеша вернуться в блок: — Просто Джон там один. — Я тоже. Даже чаще, чем он. — Но это твой выбор.       Она тяжко задумалась над его словами и произнесла: — Ты прав. Извини, я не имела в виду… Забудь. — Я не обидел? — осторожно уточнил Беллами. — Нет. Я рада, что у тебя кто-то появился. — «Кто-то появился» — не совсем подходящее определение. Он у меня в блоке насильно заперт. — Но ты всё же не один. Хоть и одиночество тоже было твоим выбором, — Эхо всё же немного задержала Беллами этой темой, и он не спешил уходить, потому девушка продолжила: — Не жалеешь, что взял его? — Нет. Наоборот. Моя жизнь была унылой и пустой очень долгое время. Сейчас как-то иначе. — Он смог заполнить эту пустоту? — Более чем. — Определился со своими чувствами?       Беллами не определился. Он часто задумывался об этом, но путался в самом себе только сильнее. И сейчас он снова стал размышлять об этом, чтобы дать ответ: — Я не пытаюсь их конкретизировать, просто отдаю себе отчёт в том, что меня тянет к нему. Довольно сильно. Как ни к кому не тянуло. Чувство влюблённости большинство людей за свою жизнь испытывают не раз. Я же впервые. Мне эти чувства кажутся непонятными, несколько неоднозначными. Если бы кто-то помог мне с этим разобраться. Кто-то, кто читает меня как открытую книгу, сказал бы мне, что я влюблён, я бы принял это как неоспоримый факт, и не мучил себя сомнениями.       Эхо со слабой, но искренней улыбкой на губах утвердила: — Ты влюблён.       Он не мог это оспорить. Больше не мог. Она подтвердила то, что он и так знал, но пытался себе в этом не признаваться, чтобы хоть как-то контролировать. И это осознание на него сейчас так навалилось, придавило всей тяжестью. Беллами молчал некоторое время, чтобы справиться с этим натиском, а после задал девушке полный растерянности вопрос: — И как с этим жить?       Эхо хмыкнула с доброй насмешкой: — Какой смешной вопрос. — Как с этим живут люди? — Любят. — Того, кого можно. — А кто тебе запретит? — Я. — Получается?       Выдержав короткую паузу на размышление, Блейк честно ответил: — Нет. — И зачем тогда издеваться над собой? — Затем, что в данной ситуации это непозволительная роскошь — надеяться на взаимность с его стороны. — Позволь ему это решить. — В том-то и дело, что я не могу позволить даже ему решать. Если бы он был свободным парнем, с которым бы я просто иногда между делом пересекался, то без проблем. Но как ты себе это представляешь? Я подойду к человеку, которого держу взаперти, и сообщу ему, что я хочу с ним более близких отношений. Думаешь, он обрадуется? Он даже уйти от меня не может. Он ничего не сможет решить. У него не будет такой возможности — не видеть меня, если вдруг он не захочет больше меня видеть. Ему придётся и дальше зависеть от меня, опасаться или чувствовать себя чем-то мне обязанным.       Девушка задумалась над его словами, понимая, что Беллами, как всегда, всё предусмотрел, и безмолвно согласилась с разумностью его предостережений. Но она не могла не попытаться найти выход: — А если ты просто попытаешься ему понравиться? Как-нибудь аккуратно, чтобы он ничего не понял. — Ты это сейчас так легко говоришь, как будто я умею это делать.       Она легко рассмеялась: — Ахах. Научишься. — Может быть, тебе как девушке это кажется простым. Я хоть и немного девушек лично знаю, но достаточно для того, чтобы понять, что вы хитрее и обаятельнее, что ли, в людях и чувствах вы разбираетесь лучше. А у парней это всё как-то в лоб делается, или же замалчивается и с мёртвой точки не сдвигается. — Но у тебя есть я. — Отлично, залезай под колпак, — иронично ответил Беллами. — Это отсылка к тому мультику, что мы смотрели? — уточнила она, задумавшись. — «Рататуй», да. — Если я буду под твоим колпаком, то мы точно его покорим, — с самодовольной уверенностью заявила Эхо. — С ним всё это будто неправильно. Чёрт с ним, с законом. Хоть и тоже отягощает ситуацию. Но Джон верит мне. Верит в то, что я не смотрю на него как на объект своих желаний. А я его всё равно что подвёл. — Ты слишком много ответственности на себя взвалил. Ну как ты можешь контролировать чувства, возникшие к другому человеку? Это никому не под силу. Да и ничего плохого ты ведь ему не делаешь. — С этим сложно бороться. Я боюсь, что однажды сделаю что-то неправильное по отношению к нему. — Что, например? — Проявлю как-то свой интерес. — Какой чудовищный поступок! — иронично высмеяла она. — Я просто не хочу, чтобы он снова боялся меня и чувствовал себя со мной некомфортно. Как я и говорил, проблема в том, что он не может ничего решать. Он не свободный человек. Это делает заложником и меня тоже. — Давай тогда попробуем воздействовать на него незаметно?       Беллами скептически оценил её идею: — Ты меня сейчас настораживаешь своим предложением. — Ничего страшного я не предлагаю. Просто попробуй его очаровать. Если он сам тобой заинтересуется, тебя же не будет это смущать? — И что ты предлагаешь, консультант по сердечным делам? — с улыбкой спросил он. — Так. С чем мы имеем дело? Расскажи что-нибудь о нём, о его вкусах, о его опыте. — Смотри на меня. А теперь представь полную мне противоположность. Вот это Джон. — Вот ты сейчас вообще не помогаешь, — не оценила его ребяческий подход Эхо. — Он открытый, прямолинейный, своенравный. Он не выносит скуку. Поэтому не может усидеть на месте. Опыт у него был только с девушками. Поэтому, возможно, я вообще не в его вкусе. — Тогда для начала натолкни его на мысль об отношениях с парнем. — Ты это серьёзно? — удивился Блейк. — Предлагаешь мне изменить его предпочтения? — Почему изменить? Просто расширить. Это вполне возможно. Он ведь не гомофоб. Гомофобы давно вымерли, как мамонты.       Беллами усмехнулся: — Мамонты вымерли значительно раньше. — Не имеет значения. Тебе просто нужно подтолкнуть его, выбор уже сделает он сам. Задумавшись над этим более основательно, Беллами прокомментировал: — Это какая-то дикость. — Сначала попробуй. Тебя же не пугают никакие задачи, ты достигаешь любых целей. Почему здесь ты готов спасовать раньше времени? — Я не могу относиться к нему как к цели. Он человек. Важный мне человек. Сделать из человека цель — значит обесценить его как личность. — В этом ты молодец. Но давай ты забудешь ненадолго о своем благородстве и подумаешь о себе, — упрямо настаивала на своём Эхо. Она включилась в его проблему, как в свою, готовая горы сворачивать. Возможно, просто от скуки. В её жизни ничего не происходит, потому ей так хотелось поучаствовать хотя бы в чужой. — Итак, достаточно просто посмотреть какой-нибудь фильм, где два парня сильно влюблены друг в друга. — Я сам романтические фильмы не смотрю. — Ну вот посмотришь. Визуализация очень действена. Он увидит красивую картинку любви и подсознательно это отложится в его голове. Любой человек хочет красивую историю любви перетянуть в свою жизнь, каким бы колючим с виду ни казался. — А дальше что? Он же не накинется на меня, сразу после того, как посмотрит фильм. — Но начало будет положено. Потом ты проявляешь ненавязчивую заботу, делаешь какие-нибудь приятные мелочи для него, говоришь комплименты — завуалированные, не слишком откровенные — хвалишь его за что-то. Когда человек слышит одобрение в свой адрес, он становится всё больше расположен к тому, кто его одобряет. Он привыкает к тому, что он этому человеку нравится. И при постоянном контакте волей-неволей начинает проникаться в ответ.       Беллами сделал вид внимательного, пытливого до знаний студента и произнёс: — Подожди-подожди, я не успеваю записывать.       Эхо схватила небольшую диванную подушку и запустила её в Блейка, высказавшись с притворной злостью: — Ну что ты ржёшь? Я для него стараюсь, а он прикалывается.       Парень поймал подушку, коротко рассмеявшись, но попытался исправиться: — Прости. Может быть, я ещё обдумаю твои советы. Но это не моё. Я привык действовать так, как чувствую. Я и так буду проявлять к нему заботу и хвалить его, но от сердца, а не потому, что хочу его покорить. — Так даже лучше. Тогда тебе достаточно просто быть собой, — оценила она, успокоившись. А после её голос наполнился убеждающей мягкостью: — Белл, ты очень хороший человек, но об этом мало кто знает. Ты не показываешь это никому. — Я не со всеми хороший человек. — Это ещё один твой плюс. Просто с тем человеком, с которым ты хочешь быть таким, не закрывайся. Попробуй быть с ним более открытым, не бойся показать себя таким, какой ты есть. — А какой я есть? — всерьёз заинтересовался парень. — Ты человек, у которого разум и сердце развиты равносильно, — не задумываясь, заверила она. — Этого достаточно, чтобы кому-то понравиться? — Это есть не у многих людей. Это твоя уникальность. Чем, как не своей уникальностью, можно зацепить? — Меня удивляет, что ты считаешь сердце моей сильной стороной. — Почему же? Ты эмпатичен, нравственен, ты умеешь любить, как бы ты ни пытался убеждать себя в обратном. Ты избегаешь любви только потому, что осознаешь, как много ты готов отдать человеку, которого любишь. Я видела, как важна была для тебя твоя семья — ты жил ради них. Теперь же у тебя никого не осталось. И ты без этого затухаешь. Он может вновь зажечь тебя. Только не гаси это, не прячься. — Мне от него спрятаться, в общем-то, и некуда. Он со мной живёт. — Это и хорошо, — с улыбкой сказала Эхо. — А то бы ты снова просто сбежал. Бегать от этого вечно — ведь тоже не вариант. Самому разве не хочется найти родственную душу? Это не так уж и страшно. — Я знаю. Дело не в страхе. — А в чём тогда? Всё, что ты скажешь — это будут отговорки. Я знаю, ты говорил, это бы отвлекало тебя от достижения цели. Но ты и так многого добился. Теперь-то можно было бы уделить время себе. Но ты упорно продолжаешь закрываться от людей, которые могли бы полюбить тебя, и бежать от тех, кого мог бы полюбить ты. Потому хорошо, что теперь тебе бежать некуда. Ты в ловушке.       Беллами коротко рассмеялся: — Хах. А ты и рада. — Да. Рада, если это пойдёт тебе на пользу.       Вернувшись к воспоминаниям о том дне, когда Беллами решился купить Джона, он подумал, что и сам начинал подумывать о том, чтобы хотя бы попытаться с кем-то сблизиться, но тот день изменил в его жизни всё. — Если честно, я думал о том, чтобы начать отношения с сослуживцем, перед тем как купить Джона. Вернее, не начать отношения, а поближе познакомиться с ним с возможной перспективой. Не то чтобы я гарантированно решил быть с Тео, но хотя бы задумался об этом. И на следующий день меня привели на эту распродажу, и после всё пошло… сама видишь как. — Хм. Судьба? — Осталось только понять, милостивая она или злая. — Всё в твоих руках. — Как будто бы в отношениях с людьми это не совсем так. Так как решают не только мои руки. Это зависит от двоих. Я знаю, что мне делать, когда ситуация зависит только от меня, и это меня не пугает. Но делить контроль с кем-то ещё я не умею. — Хотел бы научиться? — как всегда, задала чёткий вопрос Эхо.       Она умела это делать — задавать правильные вопросы. После которых Беллами о многом мог подумать и выйти на нужное направление. Как оказалось, половина успеха — это и есть умение задавать правильные вопросы. — С ним — да, — откровенно ответил Беллами.       Девушка довольно улыбнулась, подбодрив: — Тогда дерзай.

***

      Выйдя из дома, Беллами ненадолго задержался перед машиной. Остановился, чтобы просто вобрать полные лёгкие утреннего морозного воздуха, переварить внезапно состоявшийся разговор с Эхо и его неожиданные последствия. От всего этого придавливало незримой тяжестью. Даже захотелось закурить, но Блейк не собирался возвращаться к пагубной привычке, поэтому воздержался от покупки сигарет. Он чувствовал себя так, будто совсем один, слабый, раздетый, дрожащий в ознобе от холода или морального бессилия, в своей слепоте не видящим дороги, в глухоте не слышащим ни единого шороха, шёпота, грохота, в страхе так и остаться стоять здесь никому не нужным, что не вспомнят, не встретят, не отведут домой. Почему он чувствовал себя именно так? Почему до этого считал себя смелым, что горы свернёт и ничего невозможного для него нет? А смелость его оказалась лишь рисовкой, разбившейся вдребезги, как только наткнулась на мальчишку, о котором сердце заныло с болезненной нежностью. Контроль ему был больше неведом и неподвластен. Рухнувшая стена подняла столб едкой пыли. За этой стеной он закрывался от чувств, от людей, а теперь от неё не осталось и руин — ни единого камня, каждый стёрся в песок. От непривычности своей незащищённости Беллами не знал, как теперь возвращаться в блок, как предстать перед ним вот таким уязвимым.       Из отрешённого состояния парня вырвало какое-то движение у его ног, лёгкое касание маленького тельца. Беллами опустил глаза и увидел енота, что обнюхивал его обувь. — Привет, Фукси. Ты за мной увязалась? — заговорил со зверьком Блейк. Опустившись на корточки, он почесал енота за ушком, и тот, на удивление, поддался ласкам, прикрыв глаза от наслаждения. Беллами вдруг захотелось показать животное Джону, только сделать это будет не так просто, но он уже решил. — Пойдём, познакомлю тебя с парнем, которого я, оказывается, люблю, — сказал Беллами, вновь тяжко задумавшись. — Не знаю, что с этим теперь делать, конечно. Ты, наверное, думаешь: Какие же вы, люди, глупые, и проблемы ваши такие же глупые. И ты будешь права. Но мы даже с такими глупыми проблемами справиться не можем. Нет, можем. Только кое-как, методом проб и ошибок. Могу ли я позволить себе ошибку? С ним это будет опасно. Что-то сделаю не так — и мне конец.       Енот, словно слушая его, смотрел ему в лицо. Беллами осторожно взял зверька на руки, и тот даже не сопротивлялся. — Потому возьму тебя для моральной поддержки. И вдруг Джон порадуется тебе, а я — его улыбке.       На обратном пути Фукси составила ему компанию. Она лазила по машине, вынюхивая каждый угол. Беллами достал пачку арахиса из пакета продуктов, которые вёз Джону, открыл и дал несколько орешков еноту. Тот быстро расколол скорлупу зубами, доставая орех и похрустывая им. — Чья же ты? Ведь точно не дикая. Может, стоит объявление подать, поискать хозяев?       Но, кажется, Фукси совсем не расстраивалась из-за того, что потерялась. Она довольная распласталась на автомобильном кресле и грызла орехи. Она порыскала какое-то время по салону, а после уснула на сиденье, свернувшись калачиком, отогревшись теплом после зимней уличной стужи.       Вернувшись в блок, Беллами не увидел парня в комнате, и подразумевая, что тот наверняка завтракает, позвал его: — Джон, у нас гости. Мёрфи немедля вышел из кухни, охваченный любопытством, и, как только увидел енота, удивлённо воскликнул: — Твою мать! Что угодно мог ожидать, но чтобы ты пришёл с енотом.       Беллами усмехнулся такой красноречивой реакции. Глядя на животное, Джон насмешливо спросил: — И что из него можно приготовить? — Это не ужин, а друг, — с улыбкой произнёс Блейк. — Друзей не едят. — Совсем одичал? С енотом дружить.       Беллами обратился к зверьку: — Знакомься, Фукси. Это Джон, он лишь прикидывается колючкой, но на самом деле довольно милый. — Ты ещё и кличку ему успел придумать? — изумился парень. — Да ещё и такую дебильную.       «Я ни при чём. Эхо её так назвала», — мысленно оправдался он. Зверёк вырывался из рук на пол, желая исследовать новое место, и парень его отпустил. — Не обижай её. Это девочка. — Так она теперь будет жить с нами? — Нет. Просто взял на время, тебе показать. Здесь не разрешено держать животных. Вечером нужно будет выпустить. — Да ты любитель нарушать правила. Настоящий бэд бой, — с усмешкой сказал Джон.       Беллами задержал на нём взгляд, рассматривая его лицо. Он смотрел на него теперь совсем иначе. Приняв то, что до этого отрицал, все тёплые чувства по отношению к парню хлынули на него, как поток воды, прорвавший плотину. И если на пороге своего дома, как только покинул Эхо, он чувствовал страх и тяжесть, то сейчас эти чувства отступили. Как только Беллами вернулся в блок и увидел его лицо, эти голубые ясные глаза и хитроватую ухмылку на губах, то ощущал несказанную лёгкость, как с тем, кого хочется видеть, слышать и держать рядом. Смотрел на него как на родного, близкого, своего. И никого другого было не нужно. Пусть даже с кем-то другим было бы хоть в триста раз проще, а с ним просто не будет, но Беллами ни на кого другого его бы всё равно не променял. Вот сейчас он осознал это ещё раз. Осознал, что теперь дороже и нужнее этого человека в его жизни нет никого, и это не изменить. — У тебя выходной? — спросил Джон. — Нет. Я сейчас уйду. Просто сегодня был внеплановый выезд в город. — Тогда понятно. Гость на мне. А я не очень-то гостеприимный. — Она не самый привередливый гость, — с улыбкой ответил Беллами. — Чем её кормить только? — Овощами, фруктами, орехами. Я вот привёз продукты.       Как только Беллами указал на пакет, Фукси полезла внутрь, выискивая ту самую пачку арахиса. Джон перехватил её, нравоучительно высказавшись: — Погоди. Держи себя в лапах, животное. Это для меня привезли. Так что я тут решаю, кому что достанется.       Блейк не переставал улыбаться его очаровательной непосредственности. И надо же, раньше именно это в нём раздражало, а теперь очень нравится. Теперь всё в нём нравится. Уходить на работу так не хотелось. Наблюдать за Джоном и его общением с Фукси было куда увлекательнее, да и важнее любых других дел. Никакая карьера, амбиции и близко не стояли с этим самобытным событием. Джон и был самым важным событием. Беллами только ему и посвятил бы жизнь, каждое мгновение своего времени, проживая его из раза в раз, от самого начала и до бесконечности.

***

      За обедом Атом выпытал у Блейка, где он пропадал полдня. И когда получил ответ, всё равно не успокоился. Всерьёз озадаченный произошедшим, он задавал всё новые вопросы, на которые Беллами уже ответить не мог. — И кто же этот парень? — Не знаю. — Вы и словом не обмолвились за всю поездку? — Нет.       Атом задумчиво делился своими размышлениями вслух: — Это, получается, он здесь ночь провёл. Раз утром его нужно было увезти. Ещё и с твоим сопровождением. Что-то тут нечисто.       Беллами в разговоре не участвовал. Ему было не до того, чтобы обсуждать этого парня и потенциальные причины нахождения того в Корпусе. Это его не интересовало. Все его мысли постоянно перетягивало новое чувство, такое сильное, трепетное и живое. Пусть он всё ещё не знал, что с этим делать.       «Что делать? Жить. Как и всегда, просто жить. Теперь в новых условиях. Приспособиться. Даже если это будет нелегко. В любом случае, он рядом. Что ещё мне может быть нужно? Даже если не дождусь его взаимности — переживу. Это не самое страшное, что может случиться. Я привыкну, научусь с этим справляться. Он всё равно будет со мной жить, и я не останусь один. Может даже, мне это понравится». — Нет, ну просто для того, чтобы потрахаться, глупо было бы его сюда тащить и так подставляться, — продолжал толдонить о своём Атом. — А если сын, так тем более, нафига? Никто членов семьи сюда не тащит. Ещё бы двоюродного дядюшку сюда приволок. Получается, и на проходной никто вопросов не задавал, когда вы из корпуса выезжали?       Беллами задумался о том, как там проводят время Джон с Фукси. Он бы предпочёл быть в блоке и видеть это собственными глазами, вместо того чтобы торчать здесь. Атом заметил, что Беллами полностью отрешён и ничего не отвечает, потому малость возмутился: — Ты вообще слушаешь?       Блейк включился в реальность, ведь друг вероломно вытянул его из размышлений, и ответил: — Периодами. — Какие-то более интересные мыслишки обдумываешь? — поинтересовался Атом с хитроватым прищуром. — С чего ты взял? — Вид у тебя задумчивый. — Не обдумываю. — После Беллами добавил со скрытой усмешкой: — Разве в моей жизни может быть что-то интересное? — Уж ты-то не прибедняйся. Ты как-то умудряешься найти приключений на задницу. То сестру спровадил, после пэса купил.       «И это ты ещё не знаешь об Эхо. И о еноте в моём блоке», — мысленно усмехнулся он.       Блейк не стал говорить Атому о Фукси, иначе друг обязательно заявится в блок поглазеть на зверька своими глазами, а Джон в его присутствии ещё чувствовал себя некомфортно. — Малой, кстати, как? — спросил Атом. — Вы с ним теперь будто душа в душу. Притёрлись, я смотрю. — Вроде как, — безразлично произнёс Беллами.       «А я-то как притёрся. Даже перестарался».       Демонстрация его холодной незаинтересованности, когда друг заговорил о Джоне, была не показной. Беллами закрывал свои чувства ото всех на автомате. Хоть и Атому он доверял как себе. И не пытался нарочно от него что-то скрывать. Но и рассказывать о своих чувствах смысла не видел. И хотелось бы избежать дальнейших обсуждений на этот счёт. Лучше оставить это чем-то сокровенным. Беллами и сам к этому новшеству ещё не привык. — Ты сегодня какой-то немногословный. И слова не вытрясти, — подметил Атом с лёгким недовольством. — Или это Джон твою социальную батарейку посадил? — Что? — растерянно переспросил Беллами, не понимая, почему Атом сейчас упомянул Джона. — Ну я о том, что общаться с ним много приходится, вот ты и подзаебался. — А. Не знаю, — ответил Блейк, выглядевший всё ещё заторможенным, наполовину присутствующим в этой реальности. — Я вроде в порядке.       Атом с подозрением посмотрел на него, видя, что он сегодня какой-то странный, и иронично произнёс: — М-да. Оно и видно.       Свою рассеянность Блейк и сам заметил. И Атом словно насквозь его читал, заметив что-то неладное. Только о причине рассеянности всегда собранного друга он не догадывался. В этот момент к ним присоединились Миллер с Брайаном, только вчера вернувшиеся из совместного отпуска. — Опять о членах разговариваете? — издевнулся Миллер с невозмутимым видом. — И как ты догадался? — с шуточным удивлением уточнил Атом. — Проницательность чистой воды. С такими сосредоточенными лицами только о членах и говорят.       Атом вытянул широкую улыбку, радый друзьям, и принялся расспрашивать: — Как отпуск провели? — Охеренно. Я будто помолодел лет на пять, — с восхищением ответил Нейт. — А я постарел, — с меньшим энтузиазмом сказал Брайан. — Свалился с этого сноуборда на спину. Поясница болела трое суток, не разогнуться. — Ну эмоции того стоили, верно? — с улыбкой уточнил у своего парня Миллер. — И твои массажи. — Ну всё. Не соблазняйте, — высказался Атом. — А то тоже упасть со сноуборда захотелось. — Тебе так нужны от меня массажи? — усмехнулся Миллер.       Атом рассмеялся и обозначил: — Если только Брайан не заревнует. — Я к друзьям не ревную, но… — произнёс Брайан, делая интригующую паузу. — Я первый на очереди. — Ну мне в этой схватке верх не одержать. Придётся уступить, — сдался Атом. — Вообще мы с Брайаном подумали, что нам всем вместе не помешало бы в отпуск сгонять, чтобы вы все себе поясницы поотбивали, и Брайану в следующий раз было не обидно. — Ручки всех троих мять не устанут? — подколол Атом с ухмылкой на лице, на что Миллер насмешливо хмыкнул. — Я теперь вряд ли скоро отпуск возьму, — сухо произнёс Беллами.       Нейт внимательно посмотрел на друга и с недовольством предположил: — Не говори, что из-за пэса. — Ну а как? — Побольше продуктов купить. Морозилка есть. Не помрёт. — Не в этом дело. — А в чём?       «Как я могу это им объяснить?» — задумался Беллами, подбирая достаточно скупое, но основательное объяснение. — Не смогу оставить его на несколько недель одного. Случись что — выйти он не сможет, а беспокоиться о нём никто не будет. Мало ли что может случиться.       «Для меня это будет не отдых, а каторга. В бесконечных переживаниях. Да и он с ума сойдёт в одиночестве за это время. И я не уверен, что сам не сойду. Протяну ли без него? Теперь я точно раб. Во всех смыслах. Узник, как и он. Но цепи другие». — Так-то ты прав, но и совсем своей жизнью жертвовать ради помощи этому парню неразумно, — без излишней настойчивости возразил Миллер. — Благородство тоже меру должно знать. Ты и так сделал для него очень много.       Брайан, на удивление, молчал, хоть по его взгляду хорошо читалось недовольство выбранной темой, но он воздерживался от комментариев. Возможно, только ради Миллера. Вероятно, тот говорил с ним об этом, и Брайан не хотел задевать его, провоцируя конфликт. Потому он просто отводил взгляд в сторону и делал вид, что не слушает их, пусть и его равнодушие было натянутым. — Давайте не будем заранее загадывать. Будет видно по ситуации, — ответил Беллами, желая просто закончить этот разговор.       Атом хмыкнул: — Ну да, вдруг к тому времени заебёт он тебя окончательно, и ты сдашь его обратно.       Беллами на это ничего не ответил. Переубеждать друзей, что этого точно не произойдёт не имело смысла. Откровенный диалог он вёл только с самим собой: «Теперь отнять его могут у меня только у мёртвого. Получается, и умирать мне тоже теперь нельзя».       Только сейчас он заметил, что уже долгое время не беспокоился о сохранности своей жизни, привыкнув к постоянной потенциальной опасности. Но теперь свою жизнь придётся беречь как никогда раньше. Ведь пока он жив, Джону никто не причинит зла. Ответственность рухнула на крепкие плечи, привыкшие тащить на себе неподъёмный груз годами, порой устающие, но всё так же прямые и жёсткие. И Беллами был готов сбросить со своих плеч что угодно, чтобы освободить место для этой ответственности.

***

      Наконец, настал долгожданный вечер. Рабочий день был закончен, и Беллами, нигде не задерживаясь, вернулся в блок. Стоило ему только перешагнуть порог своего блока, как его встретили шум и топот. Эти двое устроили в блоке настоящий балаган. Радовало то, что звукоизоляция позволяла держать это в тайне. Иначе бы весь Корпус сейчас стоял на ушах. — Вылезай! — ругался Джон, стоя на коленях и согнувшись к полу, пытаясь достать зверька из-под кровати. — Да вылезай ты, глупое животное!       Фукси резко выскочила и побежала к шкафу, ловко забравшись по нему наверх. Вскочивший на ноги парень не успел её перехватить и выкрикнул: — Куда ты? Стой, зараза!       Беллами, невозмутимо наблюдая эту картину и улыбаясь, прокомментировал: — Смотрю, весело у вас. — Да охренеть как! — с недовольством ответил Мёрфи. — Она и минуту спокойно на месте усидеть не может! — М-да? Кого-то она этим напоминает, — иронично подметил Блейк. — Я за ней весь день бегаю! Она тут полблока разнесла! — Зато тебе было чем заняться.       Джон бросил в него неодобрительный взгляд: — Весело тебе? Надо было позволить ей всё тут расхреначить.       Пока парень был отвлечён на разговор с Беллами, Фукси попыталась незаметно проскочить мимо, но Джон украдкой следил за ней и был наготове, потому ловко перехватил её, победно воскликнув: — Попалась! А ты думала, что такая неуловимая? Фукси стала вырываться, задёргалась, извиваясь. Джон передал её Беллами, сказав: — Всё, забирай эту психованную, чтоб глаза мои больше её не видели.       Фукси прижалась к Беллами, перестав дёргаться, но не отводила глаз от Джона, который её отругал: — И не надо мне тут глазки строить. Не прокатит. — Уже хочешь домой, Фукси? — спросил у енота Беллами, почёсывая за ушком. Тот прикрыл глаза, мгновенно расслабившись.       Мёрфи пронаблюдал за их идиллией и с недовольством высказался: — Вот какого хрена она такая спокойная у тебя на руках? — Просто ты на неё наговариваешь. Смотри, какая она лапушка, — сказал Беллами, одарив парня тёплой улыбкой. Джон смотрел на Фукси, чуть улыбнувшись уголком губ, глядя на её довольную морду. В это время Беллами задержал на нём взгляд, продолжая гладить Фукси, а глазами, сердцем и мыслями тянулся к парню, отдавая ему всё своё внимание. — Прощайтесь. Фукси пора на улицу.       И Джон проводил её глазами с чуть печальной улыбкой: — Пока, психованная. Оторвись там, разнеси весь лес к чертям.       Спрятав Фукси под курткой, Беллами незаметно вынес её за пределы Корпуса и посадил на землю. Ещё в обед он просмотрел в интернете сервис с объявлениями о пропаже домашних питомцев, и не встретил ни одного, в котором бы искали енота. Приютить Фукси возможности не было, да и, глядя на неё, нельзя было сказать, что ей плохо живётся на свободе. Фукси сразу же рванула в сторону леса, вынюхивая дорогу. Беллами недолго постоял, глядя ей вслед. Перед тем как вернуться в блок, он ощущал предвкушение и волнение. До того Фукси перетягивала всё внимание на себя, а теперь они вновь останутся с Джоном один на один.       Беллами усмехнулся над собой: «Я ведь живу с ним уже два месяца. Чего тогда так волнуюсь? Ничего между нами не изменилось. Он так вообще не в курсе, что может что-то измениться».       Но для Беллами изменилось очень многое. Свои чувства он осознавал так ясно, что было странно от того, что ещё этим утром он будто ни о чём не подозревал. Всего один разговор столько изменил. Эхо было достаточно совсем немного подтолкнуть его к тому, чтобы он признался себе в этом, и он так легко это сделал, что самому было удивительно. Стало ли легче после того, как он это признал или нет — Беллами не знал. Но стало по-другому.       Когда Беллами вернулся, Джон собирал все вещи, что раскидала Фукси, и раскладывал по местам. При виде военного Мёрфи будто между прочим уточнил бесцветным голосом: — Всё, эта психушка гуляет? — Да. Как только вышли за территорию, сразу рванула. Ушла по-английски, не прощаясь. — Неблагодарная, — без улыбки усмехнулся Джон.       Собрав с пола кусочек скорлупы от арахиса, парень рассмотрел его, о чём-то грузно задумавшись. Беллами проследил за ним, замечая его резко померкнувшее настроение. — Ты уже соскучился по ней? — Нет, просто задумался, — отрешённо ответил Джон, зажав скорлупу в ладони и отведя взгляд в сторону. — О чём? — Счастливое существо. Свободное. Может перемещаться по земле куда хочет.       Беллами ощутил тяжесть от его слов, перенимая его настроение. Ему хотелось бы подарить Джону немного свободы, прогуляться с ним хотя бы недолго. Если бы только мог, он бы сводил парня к тому обрыву над бурной, шумной рекой, с которого открывается красивый вид на закат. До него от Корпуса не больше полтора часа на машине. Так неподалёку, но отвезти туда Джона он всё равно не сможет. Вновь вспомнив о чипе, вшитым под кожей, чтобы контролировать его, причиняя боль, и в случае побега сразу же убить, в Беллами проснулась злость. Конечно же, пока Джон здесь, никто не причинит ему вреда, но пока Джон здесь, он попросту постепенно сходит с ума от замкнутости в одном пространстве. Сколько он ещё так протянет? Год-два-десять? Сколько человеческая психика может это выдержать? Даже если он сможет приспособиться и не свихнётся, бесследно для него это всё равно не пройдёт. А Беллами так хотел его осчастливить, но всё что он мог в данной ситуации, это делать всё возможное для того, чтобы хоть как-то скрасить его пребывание здесь. Только возможности его очень ограничены. — Как там на улице? — Холодно. Дожди прошли три дня назад, но земля ещё сыровата. — Зато здесь всегда тепло и сухо, — подбодрил себя Джон с толикой иронии.       Беллами мысленно сравнил: «Эхо пусть и тоже сидит взаперти, но имеет возможность хотя бы во двор ночью выйти, свежим воздухом подышать. Но ей и само заточение будто чуть легче даётся, чем Джону. Может, привыкла. Или же от того, что она сама это выбрала. Джон сидит здесь не по своей воле. Ещё и в чужой стране, внезапно потеряв связь со всеми близкими ему людьми, потерял все планы, которые строил, всё, к чему стремился, чего хотел. Всё-таки плен это совсем не то же самое, что укрываться в квартире добровольно».       Они вместе довольно быстро навели порядок в блоке. Пусть Джон и настаивал на том, что сам справится, и Беллами стоит отдыхать после работы, но Блейк всё равно помог ему, аргументируя тем, что притащить в блок Фукси было его решением. Блок снова был приведён в свой привычно идеальный вид. Последнее, что заметил Джон не на своём месте — кожаный браслет под кроватью. Парень достал его и рассмотрел. Браслет из грубой кожи в виде ремня. Такие Джон видел только на рок-концертах у фанатов. Подобные вещи давно вышли из моды, и носили их только любители винтажных вещей. — Это твоё? — спросил Джон, показав браслет Блейку. — В этом блоке все вещи мои, кроме тех, что были куплены тебе. — Носишь? — Нет. Это подарок. Оставил на память. — От кого? — От друга. Мы больше не общаемся. Он на север служить уехал. — С белыми медведями? — с усмешкой уточнил парень.       Беллами снисходительно пояснил: — На север Вашингтона, Джон.       Мёрфи нацепил браслет себе на запястье, покрутил рукой в воздухе, рассматривая. Беллами так же рассматривал со стороны, борясь с внезапно нахлынувшим желанием взять его за руку. — Ну вот, теперь и я модный. — Тебе идёт, — искренне похвалил Беллами. — Только порисоваться, кроме тебя, не перед кем. — А ты бы перед кем хотел? — Ну, в Вашингтоне ни перед кем, однозначно. А в Тэллосе мне бы руку отрубили, чтобы его снять. Натуральная кожа всё-таки. — В Тэллосе настолько неразумно-кровожадные люди? Браслет легче и быстрее просто отнять, чем руку рубить. — Но я-то мог бы и сопротивляться. — Тогда легче и быстрее было бы пырнуть тебя ножом в живот и отнять. Руку рубить — дело непростое. — Ну хрена ты придрался? — возмутился парень.       Беллами не выдержал и довольно улыбнулся: — Я ждал, когда ты это скажешь.       Мёрфи смерил его взглядом, поняв: — Провокация, значит. — Решил попробовать твои методы развлечения. — И как? — Неплохо. — Не увлекайся только. А то и тебя будут считать несерьёзным дуралеем, — предупредил Джон и отвёл взгляд, пряча свою печаль.       Белами присмотрелся к нему и поинтересовался: — Тебя таковым считают? — Наверное. Некоторые точно. — Зануды всегда ищут виноватых в том, что они не умеют веселиться, — подбодрил его Блейк.       Джон посмотрел на него с лёгким удивлением и расплылся в довольной улыбке. В какой-то степени, эта неожиданная поддержка даже подняла ему настроение. — Хочешь, забери себе, — предложил Беллами, указав взглядом на браслет. — Это же подарок. — Почему я не могу передарить подарок? Он у меня в ящике годами валяется. Если тебе понравился, носи. — В блоке? — с усмешкой уточнил Джон, но не стал отказываться. — Ну ок. Это будет для праздничного стиля.       Вновь внимательно изучив браслет на своей руке, Джон задумался и решил получить подтверждение своему домыслу: — Этот браслет случайно не Лиам тебе подарил?       Взгляд Беллами ответил за него, и парень с улыбкой шуточно возмутился: — Вот ты скрытный чертяга! Типа: «Мне на всех всё равно, но я сохраню ваши подарки».       Беллами не отрывал взгляда от его лица, думал о его губах, представляя, как покрывает их нежными поцелуями. Из этого наваждения было уже себя не вытянуть. Руки так хотели к нему тянуться, требовали коснуться, изнемогая от желания чувствовать тепло его тела в ладонях.       Заметив на себе долгий, проникновенный взгляд военного, Джон спросил: — Что? — Ничего. Тебе очень идёт этот браслет, — с улыбкой отмазался Блейк. — А давай тебе примерим? — предложил парень и, не дожидаясь ответа, снял браслет со своей руки.       Беллами, не сопротивляясь, протянул руку, собираясь взять браслет, но Джон сам нацепил браслет на его запястье, чуть повозившись с застёжкой. В этот момент Беллами даже задержал дыхание, ощутив лёгкое касание его пальцев к своей руке, пока парень случайно задевал его кожу. И сердце как-то болезненно защемило от того, что он не может себе позволить задержать это прикосновение, коснуться в ответ более уверенно и свободно, сделать это прикосновение не простой случайностью, а поводом для нежности, страсти, любви, вырастить из него нечто большее.       Закончив, Джон убрал руку и посмотрел на парня со стороны, оценив: — Ну вот и тебе круто. А если ещё напялить на тебя панк-рокерскую косуху и подвести глаза — вообще на стиле будешь. — Хэллоуин уже прошёл, — усмехнулся Беллами. — Да, кстати. А я так и не видел тебя в костюме. Поздновато сюда загремел. — Я не хожу на костюмированные вечеринки. — Почему это? — не одобрил парень. — Тебя срочно нужно учить отрываться! Что за тухляк вообще? На вечеринки он не ходит. — Я бы пошёл с тобой, — внезапно признался Беллами, пусть и тут же пожалел, что высказал это вслух.       Но Джон не заметил в этом ничего предосудительного и невозмутимо ответил: — Да я бы тоже пошёл с собой.       Блейк улыбнулся, расслабившись. И мысленно отметил: «А он не слишком-то внимательный. Но мне это только на руку».       За ужином они говорили о том, что произошло за сегодняшний день. Вернее, Джон выпытывал, что произошло у Беллами. И тогда Блейк рассказал, как подвёз неизвестного парня из Корпуса в город. Но Джона этот рассказ так не впечатлил, как Атома. Он даже выразил своё недовольство по этому поводу. — И это новости? Я думал, у тебя там такое происходит. Кого-то убили, кому-то снарядом руку оторвало, кровища, кишки. Ну или кто-нибудь кого-нибудь трахнул, в конце концов! Полный взвод оголодавших солдат.       Беллами тихо смеялся над тем, с каким воодушевлением он перечисляет свои неоправдавшиеся красочные ожидания. — А ты просто какого-то парня на машинке покатал. И это самое интересное, что произошло с тобой за день?       «Это не самое интересное, что произошло со мной за день. Я об этом и не вспомнил, пока ты не попросил что-то тебе рассказать. Но самым интересным я с тобой, к сожалению, поделиться пока не могу», — мысленно отвечал он. — Я говорил, что моя работа гораздо скучнее, чем кажется. Нет ничего более однообразного и скучного, чем военная служба. В основном мы выполняем одну и ту же работу каждый день по строгому распорядку. Это только в боевиках у солдат жизнь насыщенная. А случай с парнем не то чтобы интересный, но он хоть чем-то отличается от привычных будней. Так как в Корпусе находился посторонний, цель нахождения которого неизвестна и непонятна, а это противоречит уставу. — То есть этот генерал тот ещё шалунишка оказался? — Генерал-майор, — поправил Блейк. — Ага. Он всё никак не определится, генерал он или майор? — отшутился парень. — Это начальное звание в высшем офицерском составе. — Значит, это какой-то генералушка. Ещё до генерала не дорос, а уже криминалом промышляет. И тебя за собой тянет, а ты и рад стараться. Как надают тебе по шапке за твою услужливость, будешь знать, — предупреждающе высказался Джон.       Беллами улыбнулся: — За беспрекословное исполнение приказа вышестоящего начальства по шапке мне, как ты выразился, не надают, можешь не переживать. Отвечать за это будет только сам Гольдфейн. — Ну и замечательно, — успокоился парень. — Пусть впредь знает, раз хер так сильно зачесался, то надо бы соизволить самому своими мелкими генеральскими ножками до своего хероприёмника топать. А если так не терпится, то пусть за этот самый хер этого генералушку и подвесят прямо на заборе, чтобы все видели, к чему приводит злоупотребление служебным положением. — Ты сегодня сама доброта, — усмехнулся Блейк. — Потому, как бесят меня эти уроды, которым закон не писан. Я не то чтобы такой ярый приверженец правил и законопослушник, но этот твой генералушка первый, кто будет вопить, если закон будет не соблюдён. Если бы ты что-то подобное сделал, он наверняка бы тебя на плаху готов был отправить. А ему всё можно. — Возможно, у этого парня есть секретный допуск. Но, глядя на его юный возраст, я в этом сильно сомневаюсь. — Какой у него там допуск? Секретный допуск в штаны к генералу? — так же, но в более грубой форме усомнился Джон.       Блейк усмехнулся его комментарию и с того, как упорно Джон отказывается произносить полное звание Гольдфейна. Общение с Джоном в целом было как глоток свежего воздуха. Так как он отличался ото всех людей, которых Беллами когда-либо знал. Его реакции, манера речи, коронные фразочки — всё это было так ново и необычно для Блейка. За ним было интересно наблюдать. А для Беллами теперь ещё и каждое его слово имело какое-то особый смысл.       Глядя на парня, Беллами вёл с ним внутренний диалог: «Способен ли я тебе понравиться? Возможно, я кажусь тебе скучным, серьёзным работягой, не умеющим веселиться и чувствовать эту жизнь на полную катушку. Наверное, так это и есть. Как хотел бы я с тобой этому научиться. Но помимо того, что я могу быть скучным в его глазах, я ещё могу быть слишком пугающим и страшным воякой для него. Сейчас он меня не опасается, потому как смотрит на меня, просто как на сожителя. Если бы он рассматривал меня в качестве потенциального партнёра для отношений, то и чувствовал бы себя рядом со мной совсем по-другому. Он ведь взаперти. Разве можно чувствовать себя свободным взаперти? А значит и нельзя чувствовать себя свободно в отношениях с тем, от кого всё так сильно зависит в его жизни».       Как он и сказал Эхо, Беллами и сам не мог себе представить возможность их отношений. Как бы сильно этого ни хотел, как бы ни мечтал, в нынешних реалиях это просто невозможно. Именно те самые правильные и счастливые отношения, какие бы Беллами хотел, а другие бы допустить не мог. Влюбиться в Джона — было самым безрассудным и бесперспективным поступком. Но Беллами и сам не заметил, как это произошло. Сердце перестало выполнять команды, оно стало живое и стало действовать, как ему заблагорассудится. Сколько бы классных парней ни пыталось пробраться под толстенную броню к его сердцу, никому это не удавалось. А Джон и не пытался. Он даже ни о чём не подозревает. У него был ключ. Что это за ключ — какой-то особенный взгляд, обезоруживающая улыбка или само его существование — Беллами не знал, но этот ключ сработал сам собой, взломал все системы защиты, которые и на секунду не распознали приближающейся угрозы. Было ли это угрозой или спасением? Угрозой невзаимной любви и разбитого сердца. Или же протянутой рукой помощи, вытягивающей из трясины безрадостного бессмысленного существования. — Так ты выбрал, что тебе из книг купить? — напомнил ему Блейк. — Нет, — ответил Джон и задумался. И спустя недолгую паузу решился попросить: — Может, что-то эротическое?       Беллами задержал на нём взгляд, не ожидая такого запроса. Но чтобы не смущать парня своим затянувшимся молчанием, ответил: — Будут конкретные пожелания? — Нет, без разницы что, — нарочито равнодушно сказал Джон и отвёл взгляд, будто ему всё равно.       «Хрена ты такой стеснительный стал?» — сам на себя выругался Мёрфи, внешне демонстрируя полную невозмутимость. — «Как будто раньше я умел когда-то смущаться. Почему-то с ним говорить об этом как-то иначе, не так как с другими».       Джон не мог это объяснить, но с Беллами чувствовалась некая неловкость в разговорах на щепетильную тему. Словно ему снова тринадцать, а Блейк — это какой-нибудь дальний родственник на празднике, который маме обо всём донесёт. И дело было не в разнице в возрасте, которая не была существенна, и у Джона были друзья старше него, он к этому привык. Тот же Сид всего на год младше Блейка, и с ним Джон о чём только не говорил. Возможно, дело было в том, что они были очень разные, Беллами казался серьёзнее и взрослее даже не по годам, а будто по внутреннему состоянию. Ещё дело могло быть в том, что они ещё не настолько хорошо друг друга знали, да и всё-таки были не друзьями, а вынужденными сожителями.       А Беллами в этот момент был только рад тому, что Джон заговорил об этом. Сразу вспомнились наставления Эхо о том, как ему понравится. Она предлагала посмотреть фильм, но чем книга хуже? Пусть и Беллами отмёл её идею и всерьёз не рассматривал, но раз Джон сам об этом просит, то почему бы и нет? Блейка его заинтересованность даже воодушевила. Если Джон начнёт открываться, интересоваться подобной темой, может быть однажды будет открыт к этому опыту и в своей жизни. — Ну хорошо, — с едва заметной улыбкой произнёс Беллами. — Запрос принят.

***

      Не став медлить, Беллами выехал в город на следующий же вечер после работы. Ради такого дела он был не против кататься в город второй день подряд. Джон ещё просил сменный картридж с испарителем для своей «нано-сигареты», как он её шуточно называл. Но Беллами первым делом зашёл в книжный магазин. Магазины в основном обслуживали роботы-консультанты, но хотя бы один продавец в магазине присутствовал, которого можно вызвать, если робот не может помочь, пусть и таких ситуаций обычно не возникает, или же просто хочется обсудить покупку с живым человеком, что тоже редкость. Но продавец мог также заменять своего технологичного коллегу, если тот вдруг «приболеет». Всё-таки в небольших магазинах был всего один робот-консультант, и если произойдёт поломка, работа замрёт.       Беллами больше жаловал живое общение, потому и вызвал сотрудника. Он не знал, как чётко объяснить, что ему нужно, даже человеку, не то чтобы роботу. — Мне бы что-то из жанра эротики. — Что-то конкретное? — спросил продавец — худой, высокий мужчина лет сорока. — Нет. Посоветуйте. — Какие-нибудь определённые кинки интересуют? — Нет. Ничего конкретного.       «Сложно подобное искать по чужому запросу. Откуда мне знать, на что Джону подрочить кайф?»       Консультант задумался над вариантами, которые мог бы предложить. Поискал что-то в своём планшете, приговаривая: — Пройдёмся по популярному. Вот, взгляните.       На экране, прикреплённом возле кассы, высветилась презентация книги, где были указаны описание и основные характеристики, по типу количества страниц, жанра и тому подобное. Для жанра эротики были также указаны характерные критерии, чтобы читателю было проще найти что-то по интересам.       Беллами сразу же перешёл к меткам: «Метки: БДСМ, изнасилование, групповое… Так нет, это не подходит». — Нужно что-то с добровольным согласием, — быстро отрезал Блейк.       Продавец снова залез в свой планшет, предложив уже другую позицию. Беллами принялся её изучать: «Жесткий секс, секс-эксперименты, фистинг, игрушки. Тоже нет. Ему это не зайдёт. Для начала нужно что-то более простое. Он впервые будет читать о таком взаимодействии между парнями. Это ответственный момент. Я не хочу его напугать. Лучше заинтересовать. Если вдруг понравится, может, у меня появится шанс». — А есть что-то более человеческое? — спросил военный с твёрдым напором. — Чтобы между двумя людьми возникла симпатия, страсть. Мне нужно что-то обыденное. Без извращений.       Немного обдумав, продавец запустил на экране новую книгу, сказав: — Вот есть роман жанра романтики с откровенными сценами. Моему мужу нравится эта книга. Сам я её не читал. Но он хорошо о ней отзывается. Говорит, там красиво описаны чувства.       Беллами только теперь обратил внимание на кольцо на его пальце. После прошёлся по описанию и не заметил в нём ничего отталкивающего. — Подойдет, — утвердил свой выбор он. — Спасибо.       Продавец отошёл к полке, быстро нашёл нужную книгу и вернулся к кассе. Завершив оплату, он отдал книгу Блейку, сказал стандартную фразу благодарности за покупку и пожелал хорошего дня. Беллами попрощался с ним, после поймал на себе его взгляд. Продавец проводил его глазами, смотря на военного недоверчиво и странно, словно тот совершил что-то противозаконное.       Беллами на это мысленно усмехнулся: «Да, я ванильный солдат. Питаюсь зефирками, рисую сердечки, рыдаю на мелодрамах и свадьбах».       Выйдя из магазина, он уже стал размышлять об этом более серьёзно: «Странно это. Что увидев меня в форме, он первым делом предложил книгу с изнасилованием и бровью не повёл. А как я книгу про любовь попросил, то косо смотрит, как на инопланетянина. Ну все мы люди. Даже я, как оказалось».

***

      В блоке Джон развлекал себя чем только мог, пока снова не устал от всех занятий, которые у него уже в горле сидели. Перебираясь из одного угла в другой, он просто бродил по комнате, чтобы хоть как-то погулять, подвигаться. Как только он выбирался из онлайн-реальности, его начинали одолевать размышления о своём положении: — Сколько я нахожусь взаперти? Уже два месяца и… неделю? Где-то так. А по ощущениям, год, как минимум. Как же медленно тянется время, когда никуда не ходишь и ничем не занимаешься. Я как будто заключённый в тюрьме. Хотя даже они работают, ходят на прогулки, общаются между собой. Бля, даже преступники, живут лучше, чем я. Убийцы и насильники. А я ничего не сделал!       Он стал ходить более нервно, эмоционально ругаясь и всплескивая руками. Но после успокоился и попытался более основательно осмыслить этот вопрос: — Ну, может, я тоже не совсем чистенький? С точки зрения закона, я совершал правонарушения — хулиганство какое-нибудь, нелегальная продажа сигарет. Но это же херня всё. А с точки зрения морали, я совершал что-нибудь плохое? Наверное, да. Никто не идеален в этом плане. Но это же не значит, что я плен заслужил. Это несправедливо вообще!       Сравнение своих жизненных условий с заключённым преступниками Джона задело не на шутку. Как и то, что его заключение не обосновывается никаким нарушением закона. Просто попался. Гулял не в том месте, не в то время. Просто предмет, а не человек. И как предмет обихода сейчас торчит в блоке в своём бесцельном бессмысленном существовании. — Скорей бы Беллами вернулся. Когда он здесь, я себя хоть немного человеком чувствую.       И Блейк, словно услышав его зов, вошёл в блок спустя несколько минут. Джон сразу к нему приблизился, зная, что тот принёс новый испаритель. Тогда Беллами отдал ему все покупки, включая книгу. — Заказ доставлен. — Хм, интересненько, — сказал парень, взяв книгу и с любопытством осмотрел обложку, по которой содержание книги ему стало сразу же очевидным. — Тут с парнями? — Да, — ответил Беллами с выражением лица: «А ты чего ожидал?» и припомнил: — У нас нет гет-романов. — Бля. Я и забыл об этом, — разочарованно выдохнул он. — Попробуй. Вдруг зайдёт. — Не думаю, — сказал Джон с заметно убавившимся энтузиазмом и незаинтересованно отложил книгу на стол.       «Твой план, Эхо, уже трещит по швам. Он даже взглянуть на это не хочет», — подумал Беллами тоже с толикой разочарования, но уже по другому поводу.       Во время ужина парни вели вялый разговор, по большей части молчали. Джон был задумчив, а Беллами не решался лезть ему в душу, выпытывать, что его беспокоит. Он понимал и так, о чём парень может печалиться. Он скучает по дому, жаждет свободы и полноценной жизни. Беллами не любил спрашивать человека о его тревогах, когда не имеет намерения или возможности помочь. Показывать пустое сожаление, оказывать моральную поддержку, о которой человек не просил, не видел смысла. Он и сам не любил, когда люди лезут с бесполезными советами или словами поддержки, потому и другим подобное «внимание» не оказывал.       После ужина каждый из них разошёлся по своим делам. Беллами ушёл в душ, Джон остался навести порядок на кухне, снова уходя в свои мысли. Сегодняшние его размышления о том, заслужил ли он такое наказание почему-то не давали покоя. Раньше он о подобном не заморачивался, и вообще мало о чём заморачивался. Теперь его мысли иногда бывали прилипчивы. Как придёт в голову дурная идея, так от неё больше не отвяжешься. Свободного времени у него теперь было много, а заниматься было нечем, вот и мучил себя бессмысленными размышлениями типа о важных вещах. Вот и сейчас парень ходил и вспоминал, чего плохого мог натворить за жизнь.       «Не знаю. Вроде бы ничего ужасного я не совершал. Но вот что хорошего я в этой жизни сделал? Тоже ведь ничего. Просто жил в своё удовольствие. А это разве плохо? И мне недавно только восемнадцать исполнилось, может быть, я бы ещё успел что-то полезное сделать, только когда бы я успел, в плен сразу загремел. Но это ведь только отмазки, да? При желании и до восемнадцати мог бы пользу приносить. Возраст как мешает?»       Но парень, как и обычно, не мог сразу прийти к однозначному мнению, постоянно с собою спорил, или пытался докопаться до истины, задавая себе всё новые вопросы, которым конца и края не было видно, одни рождались из других: «Вот что значит «приносить пользу»? Какую пользу? Я же не деревце, чтобы с помощью фотосинтеза планету кислородом обогащать. Я в этой жизни ещё вообще нихрена не разобрался. Самому себе-то пользу никакую принести не мог, не то чтобы другим. И почему это я или кто-то другой обязан быть полезным? Все люди просто живут, как умеют. А что в этой жизни правильно или неправильно, ну кто об этом знает?»       Военный вышел из душа, и тогда Джон подумал: «Может, Беллами знает?»       Парень подошёл к нему с внезапным вопросом: — Ты считаешь меня хорошим человеком или плохим?       Беллами впал в замешательство на несколько секунд от неожиданного вопроса, а после уточнил: — Почему ты об этом спрашиваешь? — Мне интересно узнать твоё мнение. — Я не рассуждаю таким образом. Не делю мир на чёрное и белое. Не бывает однозначно хороших и плохих людей. Как и понятия «хорошее» и «плохое» тоже слишком размыты. — Я понимаю это. Но иногда проще взять и что-то обозначить, чтобы легче понимать друг друга. Эти термины же существуют. Значит, их к чему-то применяют. Вот и я их применяю. — Что для тебя хороший человек и плохой, в таком случае?       Джон ненадолго задумался и ответил: — Хороший — думаю, это тот, кто не совершает зла или насилия. Плохой — наоборот. Если совсем обобщённо. — Ты совершал зло или насилие? — Нет. — Ну тогда ты сам ответил на свой вопрос, — с мягкой улыбкой сказал Блейк. — А ты считаешь себя хорошим человеком? — поинтересовался парень.       Блейк задержал на нём взгляд, прежде чем ответить. Но в итоге решил, что лучше позволить об этом поразмышлять Джону: — Давай ты мне теперь на это ответишь. Ты считаешь меня хорошим человеком? — Думаю, да, — не раздумывая, ответил он. — Я совершал зло, совершал насилие, — уверенным, ровным голосом произнёс Блейк, глядя ему в глаза. — Это моя работа.       Мёрфи завис на несколько секунд, размышляя над его словами, после чего выдохнул, соглашаясь: — Ты прав. Не стоит делить мир на черное и белое.       Их покой нарушил звонок в дверь. Джон сначала встревожился, ведь не привык, чтобы в блок кто-то приходил, помимо Беллами, а последний как бы и так находится в блоке, и в звонок он никогда не звонит. После парень подумал, что это может прийти Атом, и успокоил себя. Беллами пошёл открывать дверь, а Мёрфи сел на кровать, чтобы не привлекать к себе внимания и не мешать их разговорам.       За дверью ждал доктор, которого Беллами встретил со скрытым беспокойством: — Привет, Джекс. Что-то случилось? — Всё в порядке. Провожу обязательный осмотр пэсов. Вот распоряжение.       Джексон показал на своём планшете документ, удостоверенный электронной подписью и печатью Совета. Никаких подробностей в распоряжении не было. Лишь подтверждение полномочий Джексона провести осмотр и обязательство не чинить препятствий. — Что за осмотр? — уточнил Блейк, не показывая своего напряжения. — Стандартная процедура. Ничего такого. Проверить общее самочувствие.       «Сомневаюсь, что кого-то интересует самочувствие пэсов», — не поверил Беллами, но отказать Джексону он был не вправе, потому пришлось его пропустить. — Проходи.       Джексон вошёл в блок, окинув беглым взглядом Джона, а после обратился к Беллами вполголоса, предупреждая: — Мне нужно будет сделать одну инъекцию. Также для улучшения самочувствия. — Это обязательно? — Сам видишь, — сказал Джексон, указывая на распоряжение. Открыв другой документ в планшете, попросил: — Поставь подпись.       Перед Беллами было согласие на проведения осмотра, где рядом с его именем была пустая графа для его подписи. Блейк зло подумал: «Согласие на осмотр, от которого я не имею права отказаться. К чему этот сюр?». Блейк расписался стилусом на экране и вернул планшет Джексону. После чего доктор подошёл к Джону и задал ему пару вопросов: — Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? — Нет, — коротко ответил Джон, едва заметно нервничая от присутствия постороннего человека, от чего бегло поглядывал на Блейка.       Джексон достал приборы из своей медицинской сумки. Блейк следил за каждым его движением, находясь неподалёку, всё подмечая: «Это и весь осмотр? Спросил, как самочувствие, и всё? Осмотр это просто предлог, чтобы сделать инъекцию». — Давай руку. Я сделаю один укол в вену, — сказал доктор, уже набрав в шприц лекарство из колбы.       С каждой секундой Беллами всё больше охватывала тревога от всего, что здесь происходит, и от того, что он никак не может на это повлиять: «Зачем вводить какой-то препарат здоровому человеку? Делать это обязаловкой. Сам Совет выдаёт распоряжение. Под таким глупым, неубедительным предлогом, как для улучшения самочувствия. Что ещё за укол для улучшения самочувствия? Когда оно и так в порядке».       Джона это всё тоже нешуточно напрягало, только он понимал, что вообще ничего не решает здесь. Он закатил рукав, обнажая руку по локоть и открыл её для доктора. Он всё так же поглядывал на Беллами и видел его напряжение невооружённым взглядом, как тот пристально следит за доктором, не отводя глаз.       «Он тоже не понимает, что происходит», — мысленно подметил Мёрфи. — «И кажется, ему происходящее сильно не нравится. Он этого врача глазами испепеляет».       От такой обстановки Мёрфи ещё сильнее занервничал, сердце забилось в бешенном ритме, в невысказанном протесте из-за обязательности молчаливого повиновения. Джексон протёр кожным антисептиком место на изгибе локтя парня и когда поднёс шприц, Беллами его резко остановил спокойным, но твёрдым голосом: — Джекс. Пройдём на кухню. На пару слов. — Я закончу? — сухо произнёс тот. — Нет. Прямо сейчас, — настоял Блейк.       Джексон отстранился от Джона и пошёл на кухню, продолжая держать шприц в руке. Беллами пошёл следом за ним, закрыв за собой дверь. После Беллами задал вопрос в полголоса, чтобы Джон не мог их слышать: — Что это за препарат? — Я не могу разглашать эту информацию. — Джекс, пожалуйста, — с мягким напором просил Беллами.       Джексон выглядел абсолютно хладнокровным и безразличным, но заметив искреннее беспокойство в глазах военного, всё же ответил: — Амбивалент. — Что это значит? — Он воздействует на определённые нейронные связи в головном мозге. Блокирует активность нейронов, ответственных за формирование и сохранение воспоминаний, а также за мотивацию и стремление к жизни, за счёт снижения уровня дофамина и норадреналина. Это позволит сделать пэсов спокойнее, со временем должно частично стереть память. Пэсы станут забывать себя и своё прошлое, что тоже повлияет на уменьшение мотивации к побегу или неповиновению. Это экспериментальный препарат. Весь перечень побочки сейчас неизвестен. Только исходя из моих прогнозов — депрессия, эпилепсия, тревожные расстройства. Конечно, я постараюсь, чтобы до этого не дошло, контролируя самочувствие пэсов в силу своих возможностей, но препарат может действовать непредсказуемо. И хоть какой-то заметный эффект появится скорее всего спустя год-два-три регулярного приёма, точно неизвестно. Пока дозы вводятся минимальные, постепенно будут увеличиваться.       Внешне казавшись абсолютно невозмутимым, Беллами воспринял эту информацию довольно холодно, но не равнодушно: «Они решили сделать из пэсов ещё и подопытных, на которых можно пробовать подобные новшества. И даже не предупреждают об этом владельцев. Многофункциональные инструменты — и военных развлечь, и помочь научному прогрессу. В случае удачи эксперимента, рабами станут не только телом, но и разумом. И кто знает, на ком ещё, помимо пэсов, потом будут использовать полученные знания?»       Беллами, не скрывая своей взволнованности, почти молил его: — Джекс. Я очень прошу тебя… Не надо. — Ты же понимаешь, что я не могу, — сухо ответил доктор. — Я знаю. Я готов взять всю ответственность на себя, если что-то вскроется. Но уверяю тебя, это останется между нами.       Блейк не отрывал от него взгляда, полного искренней тревоги и страха, умоляющего этого не делать. Джексон смотрел в его глаза несколько секунд, тяжко размышляя и тщательно скрывая за непроницаемым видом удивление этой неожиданной просьбе и такой сильной обеспокоенности со стороны военного о своём пэсе. Доктор сделал шаг к раковине и спустил в неё содержимое шприца, дав своё молчаливое согласие. — Спасибо, — с облегчение выдохнул Блейк. — Я всё равно буду приходить на осмотры по расписанию и выливать амбивалент, — предупредил Джексон.       Военный понимал, на случай проверки на камерах видеонаблюдения должно фиксироваться, что он приходит в блок, и количество использованных ампул препарата также будет учитываться. Подозрений ни у кого возникнуть не должно. — В следующий раз принесу витамин Д, вколю его. Чтобы, в случае чего, у него остались следы от уколов. К тому же он ему необходим, так как пэс не бывает на улице. — Он принимает витамин в добавках. — Тогда пусть прекратит приём. Чтобы не возникло передозировки. — Хорошо, — согласился Блейк, после чего уточнил: — Только ты проводишь инъекцию? — Да. Не беспокойся об этом. Другой доктор вместо меня не появится. — Я твой должник. — От тебя требуется только сохранить это в тайне, — твёрдым, бескомпромиссным тоном напомнил Джексон. — Всё, что здесь произошло. Как и твоё знание о самом препарате. Иначе ответственность понесём мы оба. — Я тебя не подставлю. Даю слово, — заверил Беллами.       Джексон поспешил уйти, так как у него ещё было немало работы, и надолго задерживаться в блоке он не мог, дабы не вызывать лишних подозрений. Джон был в замешательстве от того, что тот просто ушёл, так и не доделав начатое. — Он передумал укол делать? — Я убедил его, что тебе это не нужно. — А что он собирался колоть?       «Я обещал Джексону не говорить», — обдумал Беллами, осознавая, что как бы он ни хотел быть с парнем искренним, в этой ситуации он себе позволить этого не мог. — «И лучше бы Джону об этом не знать. Для его же блага». — Препарат держится в секрете. Джексон не может разглашать эту информацию. — Что же эти уёбки там напридумывали? — выругался Мёрфи, задав риториечкий вопрос. — В следующий раз он вколет тебе витамин Д. Так что не переживай. Так надо. — Почему он помогает? — Не знаю, — задумчиво ответил Блейк, после чего предположил: — Зная Джексона, мне кажется, он сам не хочет колоть это пэсам, ему приходится это делать. Мне долго его уговаривать не пришлось. — Он мне как-то воды дал, — припомнил Джон. — И заставил военного покормить меня. Когда меня трое суток морили голодом и глотка воды не давали. Я тогда думал, что скоро подохну. Этот доктор пока производит хорошее впечатление. Мой спаситель. Уже второй раз.       «Джексон — спаситель. Прекрасно. Хорошо, хоть он удостоился твоей оценки», — с лёгкой досадой подумал Беллами.       Будто прочитав его мыли по взгляду, Джон опомнился и дополнил: — Но в этот раз благодаря тебе. Спасибо, что вообще паришься. Хрен его знает, что там в этом укольчике, но явно ничего хорошего.       После того, что пришлось сегодня узнать, Беллами чувствовал некую подавленность. Ему казалось, что его уже ничем удивить нельзя. И ужасов, которые вершит правительство, он уже достаточно насмотрелся. Но это даже его не могло оставить равнодушным, не погружать в состояние крайнего шока и страха. Страха не за себя — за других. Казалось, это самое ужасное, что может произойти с человеком. Когда у него отнимают свободу, это ещё полбеды, но когда отбирают воспоминания, чувства, мечты, пусть даже несбыточные, пытаются стереть его личность до основания и превратить просто в инструмент для удобного пользования — это был край бесчеловечности, самый дальний и самый глубокий, беспросветный. Сотворить что-то более бесчеловечное как будто бы уже невозможно. Это был самый настоящий ад, в котором Беллами должен был находиться среди демонов, работать на них, служить им, и в очередной раз на всё это закрывать глаза. Теперь он ещё должен был закрывать глаза, что это пытаются сделать с его любимым человеком. Джону просто повезло. Повезло, что его купил Беллами. Повезло, что ставить инъекции уполномочен именно Джексон, а не тот, с кем было бы невозможно договориться. И если бы Джона купил кто-то другой, он бы стал таким же подопытным кроликом, как и его собратья. От этого Блейку стало страшно. Как и от мысли — сомнения, всегда ли он сможет оберегать Джона? Или однажды может случиться то, от чего защитить парня он будет не в силах? Эта ситуация показала ему, что он не способен контролировать всё. В этот раз пронесло, но в том, что однажды что-то снова не изменится, уверенности быть не могло.       Основная причина, по которой он не должен был позволять себе влюбиться в своего пэса, сразу же дала о себе знать суровым напоминанием. Теперь это всё касается его лично. Очень сильно касается. И с этого пути уже не сойти. Беллами готов защищать его хоть ценой собственной жизни, но это не гарантирует безопасности Джона. Ведь если Блейк умрёт, о нём точно никто не побеспокоится. Беллами нужно было обдумывать и взвешивать каждый свой шаг с предельной осторожностью. Защищать Джона от жестокого мира так, чтобы никто этого не заметил. Но и для этого иногда приходится идти на огромный риск. Как сейчас, когда он просил Джексона не колоть амбивалент Джону. Он не был до конца уверен, что Джексон согласится на это. Беллами осознал, что очень сейчас рисковал своей жизнью и безопасностью Джона. Ведь в случае провала его бы казнили, а парня продали другому владельцу. Но без этого риска Джону бы кололи амбивалент регулярно, что со временем, возможно, убило его. Никто до конца не знает, какое действие окажет этот препарат, к чему это может привести. Даже если бы не убило, последствия всё равно были бы ужасающими. Получается, не рисковать было нельзя, и они прижаты со всех сторон, без возможности обойти угрозу. — Ты какой-то мрачный, — обеспокоено заметил Мёрфи. — Всё нормально?       Беллами вырвал себя из тяжёлых размышлений и, желая сохранить покой парня насколько мог, ответил: — Да. Всё в порядке. Не переживай ни о чём.       Мысленно он дополнил: «Ничего. Прорвёмся. У нас нет иного выхода».

***

      Полетели дни в стремительном темпе. Наступил февраль и принёс с собой более суровые холода. На улице было ветрено и бесснежно. Снег если и выпадал, то лишь слегка присыпал землю и таял на следующий же день. Но Джон о погоде мог знать только из рассказов Блейка. Беллами и представить не мог, как тот устал видеть одни и те же стены каждый день, но понимал это. Потому как только он вспомнил об одной интересной вещице у себя дома, которая Джону обязательно должна была понравиться, отправился искать её. С этим ему помогла Эхо, которая уже лучше него ориентировалась в том, где что лежит в его доме. Она по-доброму подшучивала над ним и, в целом, была рада за него, замечая как Блейку на пользу идут чувства.       Вернувшись в блок Беллами передал находку Джону и сказал: — Я кое-что принёс тебе. Книга тебя не заинтересовала, так это точно порадует.       Джон взял в руки что-то похожее на защитные горнолыжные очки, и внимательно рассмотрев, уточнил: — Это очки виртуальной реальности? — Не только виртуальной. — Это как? — Надевай.       Джон надел на глаза очки, закрепив их на голове. Беллами в этот момент подключил очки к планшету и мог управлять ими. Он запустил видеозапись, и Джон очутился посреди города, мимо него проходили люди, повсюду окружали высотные дома, кафе и магазины, рядом по трассе ездили машины. И всё это выглядело настолько реалистично, что Джону казалось, будто он куда-то переместился. Это была настоящая магия. Из наушников он слышал шум улиц. Не хватало только запахов и ощущения погоды — ветра или тепла солнца, — чтобы совсем потеряться в реальности происходящего. — Охренеть! — восхитился Джон. Он говорил довольно громко из-за наушников. — Это в реальном времени? — Нет. Доступ к камерам реального времени не для общего пользования. Это записанное видео на панорамную съёмку.       Парень крутился по сторонам, рассматривая всё вокруг себя. — И много мест куда можно так попасть? — На карте достаточно разных локаций. — А ну-ка запульни меня куда-нибудь ещё.       Блейк усмехнулся с его фразы и сказал: — Хорошо. Сейчас запульну.       И тогда Джон попал в хвойный лес Миннесоты. Он застыл от изумления, заворожённый видом протянул руку к ветке крупной ели, делясь впечатлениями: — Это так реалистично. Только коснуться нельзя.       Беллами решил устроить ему маленький сюрприз, и без предупреждения резко поднял изображение локации со стандартного режима на высоту птичьего полёта. Для Джона это всё выглядело так, будто он внезапно и быстро взлетел в небо, и он закричал от эмоций: — А-а-а! Класс!       Беллами смотрел на него, не отрываясь, и сам улыбался, видя его таким счастливым. Счастье Джона приносило ему так много удовлетворения, сколько не приносило своё собственное. От его смеха становилось тепло на душе. И в этот момент желание прикоснуться к парню, обнять его стало почти невыносимым. — Ты это видишь? — спросил Джон. — Я вижу через экран. — Я прямо чувствую адреналин, будто правда лечу. Сердце колотится, — делился своими ощущениями Джон с радостной улыбкой. Он посмотрел вниз, под ногами было очень высоко, деревья казались крошечными, вдали виднелось чистое голубое озеро. — Надеюсь, под землю ты меня телепортнуть не можешь? — Ну только если в пещеры. — Я так весь мир могу увидеть! — не переставал восхищаться парень. — Пусть и через очки. Это всё равно очень круто.       Джон снял очки, хотел поблагодарить Беллами, глядя ему в глаза. Но эмоции настолько захлестнули его, что одних слов ему было недостаточно, чтобы выразить свою благодарность, потому он подскочил к Блейку и порывисто обнял его, повторив: — Это очень круто. Спасибо!       Беллами не ожидал такого порыва от парня и даже немного растерялся. Но скоро опомнился, боясь упустить момент, и осторожным, бережным касанием накрыл его спину руками, обнимая в ответ. Он утонул в ощущениях с головой, не боясь в них захлебнуться. Всё вокруг стало неважным. Он ощущал тепло парня в руках, и это чувство выносило его куда-то за пределы реальности. Ведь в реальности будто бы не может быть настолько хорошо. Беллами не позволил себе прижать его к себе теснее, хоть и очень хотелось. Он понимал, что это просто дружеское объятие из-за импульсивного порыва радости, и не более. Беллами уважал его границы и не ставил их ниже своих желаний. — Пожалуйста, — прошептал Блейк, не в силах говорить в полный голос из-за чувств, что его переполняли.       Объятие длилось недолго, но Беллами запомнил каждый миг. И даже когда Джон отстранился, руки ещё горели, помня о его тепле. От всего этого он не сразу мог прийти в себя, подумав: «У меня теперь и без полёта сердце колотится». — Мир такой большой, такой разнообразный! — делился Джон эмоциями. — А я так много не видел. Вернее даже, вообще ничего не видел. Кроме своего города и ближайших окрестностей. Ну ещё и в столицу разок съездил.       «А теперь ты ещё заперт в блоке, и ничего не видишь кроме этой комнаты. И возможности, кроме как через очки, что-то увидеть не будет», — с горечью задумался Блейк.       Но Джон об этом будто не думал. Даже если и думал, то не позволял себе в данный момент грустить об этом. Он, переполненный восторгом и интересом, сразу же вернулся к своей новой игрушке. Глядя на него, Беллами подумал: «И почему я раньше не вспомнил об этих очках? Какая необходимая вещь оказалась. А я и забыл о её существовании».       Когда парень уже был в очках, он просматривал разные локации, и Беллами его знакомил со всеми возможностями этого гаджета: — Можно взглянуть на прошлое. Вот Нью-Йорк 2057 год.       Мёрфи вернулся больше, чем на сто лет назад. В Нью-Йорке он никогда не был, ведь этот город находился в границах современного Вашингтона. Но знал, что когда этот город принадлежал США, то был самым популярным городом в стране. Туристы со всего мира грезили первым делом попасть именно в Нью-Йорк, и большинство фильмов снималось в этом городе. Сейчас Джон виртуально находился на главной площади Таймс-сквер, в самом сердце города и поразился тому, какой поток жизни проходит через него. — Так много людей. Жесть. Как люди только помещались на планете? — изумился он, не привыкший к таким толпам. В нынешних реалиях такое скопление людей было сложно представить. Мёрфи задумался о том, какой тогда была жизнь, пытался представить, насколько хватало воображения.       Он снял очки и поделился своими размышлениями с Блейком: — Вот они раньше думали, что в будущем будут летающие машины, роботы и всё такое. Как в фильмах в то время, которое снимали про будущее. Они бы разочаровались, узнай они, что ждёт человечество на самом деле. — В фильмах всегда принято утрировать, ведь реальность довольно скучная. Но что-то из их представлений стало реальностью. Роботы сейчас есть. — Ну они как обслуживающий персонал встречаются, но так чтобы у каждого дома был свой робот, такого нет. Кроме робота-пылесоса, но они и тогда вроде были. — Технический прогресс сейчас занят тем, чтобы человечество не вымерло в настоящих условиях. В то же время сейчас реален космический туризм, что когда-то казался фантастикой. — Зато туризм по нашей планете стал фантастикой сейчас, — с недовольством высказал Джон. — Это да, — с усмешкой согласился Блейк. Глянув на время, он понял, что уже не стоит медлить, чтобы порадовать его ещё кое-чем: — У меня есть для тебя ещё сюрприз. Я купил тебе билет на рок-концерт. — В смысле? — не понял Джон. — А как я на него попаду? — Билет для удалённого подключения к камере реального времени. Через минут десять концерт начнётся. — Я даже не знаю, что сказать, — произнёс парень, ошеломлённый от удивления. Но вскоре вытянув широкую улыбку, воскликнул: — Ты грёбанный волшебник!       Беллами и сам получал много удовольствия, видя его таким радостным. Джон, полный энтузиазма, ждал концерта. И когда дождался, не мог прийти в себя от шока из-за того, как всё реалистично выглядело. Он будто на самом деле стоял перед сценой. Этот концерт прямо сейчас проходит где-то в городе, а Джон присутствует на нём, несмотря на то, что не может выходить из этого блока. Вот таким образом человечество с помощью нано-технологий почти создало телепорт. — Это билеты для ленивых? — усмехнулся Джон. — Для тех, кто хочет быть на концерте, не вставая с дивана? — Для тех, кто не может приехать из другого города, например. Также для тех, кто долго стоять по состоянию здоровья не может, тоже хорошая альтернатива. Ну и да, лень тоже может быть поводом. Люди сейчас любят поменьше выбираться из дома. — Ну и для тех, кого солдаты забрали в плен, — добавил Мёрфи. — Думаю, твой случай исключительный, — с мягкой улыбкой сказал Блейк. — Не случай, а мой владелец, — поправил парень.       Беллами внимательнее вгляделся в него, немного потерявшись, не совсем понимая, что он имеет ввиду. Джон заметил его выражение лица и тут же несколько смущённо пояснил: — Ну в смысле, ты исключительный. Это был типа комплимент. Я так себе изъясняюсь, наверное. — Ладно. Типа комплимент принимается, — отшутился Блейк.       Мысленно он зацепился за одно слово: «Владелец. Владельцем он меня никогда ещё не называл. Видимо, он не любит так меня называть, как и я не люблю называть его пэсом. Но для ясности контекста иногда приходится. Вероятно, ему неприятно думать, что у него есть владелец. Как и мне неприятно называться его владельцем. Это формальные роли в нашем взаимодействии не ощущаются, но они нависли над нами, словно тучи, и порой напоминают о себе».       Когда начался концерт, Джон уже был среди остальных слушателей на площадке перед сценой. Эта музыкальная группа ему была незнакома, но играли они неплохо. В репертуаре был альтернативный рок, довольно спокойный, но ритмичный. Ему что-угодно сейчас было бы интересно, он наконец где-то находился, пусть и удалённо, но об этом можно было почти забыть из-за реальности происходящего. Фанаты рядом прыгали под музыку, качали головой. Те, кто пришёл компаниями, разговаривали между собой. Джон мог их поразглядывать, хоть в упор смотреть, они его не могли увидеть. И это его веселило ещё больше, чем происходящее на сцене. — Здорово, чел, — сказал Джон парню, к которому стоял почти вплотную, но тот услышать его не мог. — Я будто невидимка. Сколько возможностей дают эти очки. Телепорт, машина времени, способность быть невидимкой. Я прямо человек с ассортиментом сверхспособностей. Ещё и летать умею.       Беллами был рядом, слушая его и иногда улыбаясь его комментариям. Пока Джон рассматривал людей, что его не могут увидеть, сам не замечал человека, который был рядом и смотрел на него, не отрываясь. Беллами мог подолгу его разглядывать: его руки, шею, губы. И как же это было мучительно приятно. Казалось, он бы сейчас отдал всё, что у него есть, стал бы нищим, отдал бы всё мечты и планы на жизнь, за возможность его поцеловать. Но, к счастью или к сожалению, эту сделку ему никто не предлагал. В этот момент Джон, пока крутился по сторонам, увидел двух парней, тонувших в страсти друг к другу, наплевав на то, что они в окружении людей. Мёрфи комментировал то, что видит: — О-у, там сосутся.       «А здесь нет», — с ироничной грустью подумал Беллами, понимая, что фантазии о их поцелуе так и останутся фантазиями. — Ты можешь быть среди толпы, как было бы в реальности. Или же видеть всю сцену, — произнёс Блейк, и чтобы показать все возможности, что парень может использовать благодаря своему билету, он переключил режим. Джон перенёсся с площадки выше и оказался над головами фанатов. Сцена была открыта, как на ладони. — Вау, да я тут вип! — восхитился парень. Теперь он смотрел на музыкантов, мог рассмотреть каждый угол сцены.       «Вот бы ещё друзья были со мной. Вообще бы был отпад», — подумал он. — «Им бы понравилось шоу. И мне так не хватает наших разговоров. Мне вообще столько есть, что им рассказать. Они бы так охренели, если бы узнали, что я закентился с капитаном вашиг. Да я и сам иногда до сих пор охреневаю, что тогда за них говорить».       После концерта Джон ещё долго делился своими эмоциями. И в целом, он не мог отлипнуть от этих очков, продолжая изучать все возможности сего чудо-устройства. Время уже требовало ложиться спать, но Беллами так не хотелось прерывать радость Джона. И сам не хотел отрываться от него. Видеть его счастливым — это всё, что Блейку было нужно. Пусть всё идёт к чёрту. Сон и полноценный отдых, в том числе. У счастья нет распорядка и строго отведённого времени. — Здесь можно и фильмы смотреть? — спросил Джон. — Конечно. — И даже порно? — Да. Будешь видеть всё глазами участника процесса. — Ого. Давай глянем. — Джон быстро перешёл на нужный сайт и, бегло осмотрев варианты, разочарованно протянул: — А-а. Опять только с пацанами. — Ну а ты думал? Цензура же.       «Снова я в ту же ловушку попал», — подумал Мёрфи. — «Ну как можно привыкнуть к таким идиотским ограничениям?» — Не, тогда не надо.       Беллами посмотрел на него, размышляя с внезапно нахлынувшей печалью: «И как я могу хотя бы надеяться на то, чтобы понравиться ему? Это невозможно. Так глупо влюбиться в человека, которому априори не можешь быть интересен».       Джон не слишком-то долго удерживал своё любопытство, которое всё же одержало верх. И он вернулся к тому сайту, высказав: — Хотя ладно. Какая разница? Мне интересно посмотреть, как это работает.       «Я же один хрен дрочить рядом с ним не собирался. Чего вот это выёбываюсь», — мысленно добавил себе парень. — Ты собрался со мной смотреть порно? — уточнил Блейк. — А ты не подглядывай в экран, — с усмешкой ответил Джон. — Маловероятно, что получится. — А ты шалунишка, — отшутился парень. А после кое-что осознав, произнёс: — Ой, а у тебя же и встать может. — Может? — насмешливо уточнил Блейк. — Я не импотент.       «Смотреть порно вместе с тобой — да у меня гарантировано встанет», — мысленно добавил он.       Вслух он уточнил с лёгкой иронией: — А тебя может напугать стоящий член? — Ну я просто не привык, чтобы рядом со мной у кого-то вставал. — К тебе за жизнь никто из парней ни разу не подкатывал? — Бывало. Но до эрекции дело не доходило, — ответил он. — Дрочил ли кто-нибудь из парней на меня, когда я этого не вижу? По-любому, да.       «Например, я. И не раз», — согласился с ним Беллами. — А ты когда-нибудь думал о сексе с парнем?       Джон взглянул на него несколько настороженно и произнёс: — Этот вопрос от тебя немного напрягает, если честно.       С ним это обсуждать было неловко. С друзьями Джон мог бы легко это обсудить, свободно шутить, без задней мысли. Но с Беллами было иначе. Он всё-таки не друг. Не тот, кого Джон знает давно и довольно хорошо. — Да брось. Я из любопытства спрашиваю. — Задумывался, — всё же ответил Джон. — Ну просто так, без мыслей, чтобы прямо попробовать. Как-то и не приглянулся никто для этого. Но мне кажется, каждый об этом хоть раз задумывался. Но вот себя в серьёзных отношениях с парнем как-то вообще не представляю. А ты задумывался о сексе с девушкой? — Конечно, — ответил Беллами. Конечно же, рассказать об Эхо он не мог, потому не договаривал всей правды. — Но девушек здесь нет. Я общался только с сестрой во взрослом возрасте. — В конце решил объясниться, отшутившись: — Но я не задумывался об инцесте. — Интересно, каково это — иметь сестру? — задумчиво произнёс Джон, размышляя вслух. — А когда вот сестра вырастает и становится взрослой, она не может тебя никак привлечь? — Как девушка? — уточнил Беллами с довольно строгим видом. — Ты это не подумай! — сразу же принялся оправдываться парень. — А то ты смотришь так, будто я извращенец какой-то. У меня просто ни сестры, ни брата нет. Я и представлений не имею каково это. Понимаю, что в обществе это не приветствуется, и хорошо, что так. Просто, раз я встретил человека, у которого есть сестра, и раз мы завели такой разговор, я решил узнать, что ты думаешь на этот счёт.       Джон и сам смутился от того, что поднял эту тему. Спрятал глаза, испугавшись, что Беллами о нём сейчас подумает невесть что, и мысленно выругался на себя: «М-да, опозорился». — Сёстры и братья — это близкие члены семьи, с которыми живёшь с самого детства, — объяснил Беллами совершенно спокойным тоном. — Я видел её, когда она в подгузнике ползала и ела свои козявки. Ты правда думаешь, что я мог бы её однажды захотеть? — Ахах. Хорошо, что у меня нет старших братьев, — внезапно успокоившись и развеселившись, ответил Джон. Но он быстро перешёл на серьёзную тему, скорее, чтобы пояснить свой интерес к такому странному вопросу: — Но всё же я слышал, что некоторые девочки подвергаются домогательствам со стороны братьев и даже отцов. И не только девочки, в общем-то. — У некоторых людей отсутствуют понятия морали и платонической любви, потому они живут на уровне инстинктов, как животные. — Наверное, это даже оскорбляет животных. — Животные могут сношаться со своим потомством, когда то вырастает до половозрелой особи. Человек же живёт в других условиях, человеку дан другой уровень осознанности, и именно осознанность отличает нас от животных. Если человек уподобляется животному — это оскорбление достоинства человека, а не животного. Потому что животное и должно быть животным. — По такой логике, если животное сравнить с человеком — это будет оскорбление достоинства животного? — Возможно, — отшутился Беллами с серьёзным видом. — Будь я животным, я бы оскорбился. — Ахаха, — рассмеялся Мёрфи. И тут же вспомнил, что собирался делать до этого разговора: — Так ладно. Мы отвлеклись. Смотрим? Если тебе вдруг понадобится, отходи в туалет.       Джон надел на глаза очки, в то время как Беллами готовился к испытанию своей выдержки: «Ох, это будет жёстко для меня».       Парень запустил первый попавшийся ролик, не читая описания. Видео началось сразу же с активных действий. Джон покрутил головой, оценивая угол обзора. Казалось, будто он находится прямо в той комнате. Он видел всё происходящее со стороны одного из участников, который сейчас брал раком другого парня. — А я могу только от лица актива смотреть? — Не знаю. Я через виртуальные очки порно не смотрел. — Реально? Даже любопытно не было? — удивился Джон. — Через экран было достаточно как-то, — ответил Беллами, глянув в экран, чтобы понять, может ли он изменить угол обзора в ролике, но такой функции не имелось. — Раз нет возможности выбрать от чьего лица смотреть, значит только от лица актива. Может, в других роликах будет выбор. — Да ладно, я просто поинтересовался, — сказал парень, а после поделился своими ощущениями от просмотра: — Крипово как-то. Типа глазами я ебу какого-то парня, но ничего не чувствую. Будто я паралитик. Это, наверное, надо хоть секс-куклу под рукой иметь.       Беллами насмешливо хмыкнул, стараясь удержать свои мысли. Джон же не был так увлечён самим процессом секса, он рассматривал всё вокруг, попутно комментируя увиденное: — Ого, руки у меня накачанные! И татухи ничего такие.       Парень, который находился в пассивной позиции, неестественно застонал, и Джон уже обратился к нему: — Ой, парень, не переигрывай. Не преувеличивай мои способности. В этот раз Блейк не выдержал и даже вслух засмеялся. Он всё пытался не задерживать взгляд на экране, но не смотреть на Джона не получалось. И разумеется, пока на видео происходил жаркий секс парней, а Джон сидел рядом, не думать о нём в таком ключе не получалось. Он смотрел на открытую шею парня, в которую хотелось впиться губами с голодной страстью. — Ты там дрочишь? — спросил Джон. — Нет, — серьёзно ответил Блейк, мысленно ответив иначе: «Изо всех сил пытаюсь». — А чего так? Ребята вон как стараются, — усмехнулся Мёрфи. — А лицо парня, которого я трахаю, так и не увижу? — Можно переключить на стандартный режим. Или дождаться минета. — Давай долго не засиживаться на одном ролике, переключи на что-нибудь. У нас экскурсия, а не дрочильное мероприятие. Мы исследуем возможности новых технологий, мы вовсе не извращенцы какие-нибудь, — с усмешкой говорил Джон.       Блейк перешёл на следующий ролик, пояснив: — Здесь можно выбирать, от лица какого участника смотреть. — О, а здесь оргия! — воскликнул Мёрфи. — Тут типа с двух сторон приходуют. — Ты можешь мне не пересказывать, я и так вижу. — А точно. Забываю. Я ведь тебя здесь не вижу. — Понятно. Я ведь не снимался в порно, — усмехнулся Блейк. — М-да, правда от лица типа, которого сейчас в рот имеют, не очень смотреть хочется. Что там будет? Чей-то пупок в глаза тыкаться?       Беллами вновь рассмеялся, подумав: «Я ещё никогда так не смеялся при просмотре порно. Он везде комедию найдёт».       Джон разобрался, как он может самостоятельно переключать режимы, не задействуя Беллами. И когда участие Блейка уже было не обязательно, они какое-то время не общались, и Беллами не мог отвлечься от своего разбушевавшегося воображения. Взгляд намертво прилип к парню, к его рукам, губам, силуэту тела. И всё это под звуки неприличных стонов. Руки почти ломило от напряжения из-за прикладываемых сил держать их при себе. И это уже казалось пыткой — не касаться Джона сейчас, не дышать его запахом. Беллами уже не мог скрывать своё возбуждение, и ему срочно потребовалось сбежать из этой комнаты. — Я отойду, — тихо сказал он. — Угу, — невозмутимо ответил Джон. — Может, очки с собой возьмёшь?       «Да можно я тебя с собой возьму?» — мысленно высказал ему Блейк. — «Порно, по сравнению с тобой — просто херня».       Вслух он лишь отказался и поспешил уйти в ванную. Чтобы не пришлось мастурбировать, он ушёл ещё до возникновения эрекции, как только предчувствовал её приближение. Ему просто нужно было оторваться от Джона и отдалиться, что он и сделал. Теперь нужно было остудить пыл, и Беллами принял быстрый холодный душ. В душевой зоне он прислонился спиной к мокрой плитке и задумался. Если сексуальное возбуждение можно было смыть водой, то чувства нельзя было заглушить ничем.       Тяга к Джону, желание его объятий и поцелуев были независимы от состояния либидо. Беллами не привык так сильно в ком-то нуждаться. Тем более не привык свою заинтересованность так тщательно скрывать, чтобы не напугать ею. Держать свои чувства при себе он привык, но не любовь. С ней всё обстояло иначе. Она будто всё множилась с каждым днём, и запертой ей становилось мало места, она хотела прорваться наружу, чтобы дотянуться, прикоснуться, всем нутром неистово рвалась к Джону. Выламывала Беллами рёбра изнутри, чтобы шептать Джону ласковые слова на ухо, гладя пальцами его нежную кожу. Удерживать её приходилось всеми силами, принимать весь удар на себя. Она была очень сильной и настырной, и совладать с ней едва ли хватало стойкости. Она была ненасытной и требовательной, с ней не получалось договориться. Она была очень громкой, проигнорировать или хоть на время забыть о ней было просто нельзя.       Вернувшись к Джону, Беллами обнаружил парня, сидящим с планшетом в руках, очки лежали рядом на кровати. Джон уже закончил свою «экскурсию», выискивая на карте, какие ещё интересные локации посетить. — И как? — спросил Беллами, присаживаясь рядом. — Признаюсь, это было горячо. Но от лица участника смотреть, как я и говорил, странновато, — чуть отстранённо ответил Мёрфи. Взглянув на Блейка, он усмехнулся: — А тебе, как я понял, понравилось?       «Ты бы знал, что именно мне понравилось», — мысленно ответил Беллами. — «Он даже не задумывается о том, что я могу хотеть его?»       Получив в ответ только молчание, Мёрфи отшутился: — А ты после того, как кончил, не разговариваешь?       Беллами не стал заострять внимание на том, что просто принимал душ, а только поинтересовался: — Тебе совсем не понравилось? — Почему же? Просто не настолько, как тебе, — с доброй насмешкой ответил Джон. Но вскоре улыбка на его лице померкла, и он решил поделиться мыслями, что засели в его голове после просмотра порно и не давали покоя: — У меня, если честно, любые желания пропали, с тех пор как я здесь. Иногда представляю секс, и никакой реакции. Раньше фантазии были часто, а теперь… Даже когда целенаправленно пытаюсь отвлечься таким образом, не получается.       Беллами смотрел в его лицо, слушая со всем вниманием. Откровения от парня были ему очень дороги, каждое его слово. Джона редко пробивает на откровенность и, в целом, на очень личные разговоры. Спустя недолгую паузу, Мёрфи продолжил свой монолог: — Дело даже не в том, что это порно было без участия девушки. Секс с парнем никогда не был для меня каким-то табу. Я никогда не думал, что этого точно никогда и ни за что не допущу в своей жизни. Ну типа, всё может быть. Вдруг когда-нибудь и захочется, просто пока это неинтересно. А сейчас, я вот даже смотрел это видео, и мысли всё равно просачивались: вдруг этого парня принудили? Понимаю, что бред. Вон он как отыгрывал, старался. А у меня в башке какая-то каша. Становится не по себе. Мысли дурацкие в голову лезут. И я их не контролирую. — Я рад, что ты не стесняешься со мной делиться этими мыслями, — произнёс Беллами. — Не думай, что с тобой что-то не так. Это естественная реакция на то, что с тобой сейчас происходит. Всё-таки попасть в сексуальное рабство, даже если тебя не насилуют — всё равно стресс. Это не может пройти бесследно. — Как ты думаешь, это пройдёт? — спросил парень, загрузившись своим состоянием и так внезапно потерявший то веселье, что совсем недавно билось в нём через край. — Мне сложно дать тебе на это ответ. Я надеюсь, что пройдёт, когда ты достаточно убедишься в том, что ты в полной безопасности. — Да я… — начал Джон, но после сбился, задумался, как сформулировать. — Я больше не считаю, что ты можешь причинить мне вред. — Но подсознательно страх ещё присутствует. Необязательно, что ты боишься меня. Ты боишься той ситуации, в которой оказался, полного отсутствия контроля над этой ситуацией. Если ты однажды сможешь смириться с этим и полностью довериться мне, то возможно, твой страх утихнет. — А возможно ли смириться? Это самое смирение не значит ли то, что я должен стать согласным с ролью пэса? — Забудь об этом. У тебя нет никакой роли, — твёрдо сказал Блейк. — Ты — не пэс. Ты просто человек, который, к сожалению, не может покидать этот блок. Но у тебя нет роли. Ты — это ты. Ты можешь быть здесь тем, кто ты есть. И ни с какой ролью тебе смиряться не нужно.       Мёрфи погрузился в тяжёлые раздумья над его словами, из-за чего в его голове вновь возник вопрос, на который он до сих пор всё никак не мог найти ответа, и он решил задать его вслух: — Вот скажи, зачем тебе это нужно? Возиться со мной? Почему ты вообще купил меня? — Я не знаю, — честно ответил Беллами. — Это было спонтанное решение. Я этого не планировал. Но я не жалею об этом. Я встретил интересного собеседника с несколько отличающимися от моих взглядами, а потому открывающего мне мир с другой стороны. — А мне показалось, что это ты меня скорее просвещаешь. Ты за многое шаришь, а я-то что? — Ты показал мне, что не стоит закрываться от собственных эмоций. Они — и есть жизнь. Не стоит бояться поддаваться своим слабостям и чувствам, не стоит бояться мечтать, — говорил Беллами, не отрывая проникновенного взгляда от парня.       Джон даже удивился его словам: — О, и как я это сделал?       Блейк ответил с едва заметной улыбкой: — Не знаю. — Что ж. Приятно осознавать, что я тоже могу быть тебе чем-то полезен.       Во время их неторопливого разговора, Беллами вспомнил слова Эхо, её наставления и побуждения: «Попробуй ему понравиться».       И сейчас его прибило безысходностью, бессилием и тоской: «Да, попробуй, чтобы облажаться. Ещё и напугать его. Даже самое искреннее моё отношение к нему он не оценит. Ведь ему будет страшно, он будет сомневаться, опасаться. Я и так это понимал, а теперь я в этом убедился. Не знаю, что делать. Может, однажды я смогу слезть с этой иглы. Пока что трудно. Пока что я не могу не желать его. Прежде всего душой. Потому что если бы я желал его только телом, отказаться от этого желания было бы гораздо проще. Я уважаю мнение Эхо и, конечно, прислушиваюсь к нему. Но она не знает Джона так хорошо, как знаю его я. Он не делится с ней чем-то личным. Она заинтересована в том, чтобы помочь мне. А я в первую очередь заинтересован в том, чтобы Джону было спокойно, и чтобы он хоть иногда улыбался. Именно об этом мне и стоит заботиться».