Том I. Подконтрольный импульс.

      Полночи было сложно уснуть. Когда это всё-таки удалось, под утро Блейку приснился очень странный сон. В этом сне он был вроде агента, но действие происходило в военном корпусе. Словно бы он остался военным с дополнительными обязанностями агента, или что-то вроде того. Во сне прямо его должность и полномочия никем не назывались, и сам Блейк из сна не размышлял об этом. Суть была только в том, что он обязан был сокрыть ценные документы, о содержании которых он не знал, но знал, что они имеют высокую важность для Совета. Военный корпус оккупировали враги, а его взяли в плен. Беллами сидел в каком-то кабинете один, рядом никого не было, но он был прикован к стулу, на котором сидел с заведёнными за спину руками. Он готовился к тому, что его будут пытать для того, чтобы выведать информацию о нахождении этих «важных» документов. И он был готов выстоять любые пытки. Готов был пожертвовать жизнью, но ни за что не собирался ничего выдавать врагам. Его одиночество прервал человек, вошедший в кабинет. Тот был один, Беллами слышал его негромкие шаги. Так называемый, гость подошёл ближе к его стулу, и тогда Блейк поднял на него глаза. Увидев перед собой Джона, он удивился, но своих эмоций ничем не выдал. — Тебя освободили? — А тебя пленили, — бесстрастным тоном подметил Джон.       Джон во сне отличался от реального необычайной для него холодностью. Это было видно по одному только взгляду на него. Конечно, Беллами не осознавал, что находится во сне в этот момент, и даже не заметил эту перемену. Или же заметил, но не предал этому особого внимания. — Почему ты не уйдёшь домой? — спросил Блейк. Ведь знал, как сильно Джон хотел вернуться в Тэллос. И раз военные Арканзаса оккупировали Корпус и спасли его, он должен был нестись в сторону Тэллоса вперёд всех. Но он почему-то всё ещё здесь.       Прежде чем ответить, Мёрфи смотрел в глаза Блейку несколько секунд и молчал, а после произнёс: — Ты должен отдать им секретные файлы. — Не должен. — Они всё равно узнают, где они находятся рано или поздно. Но если скажешь, тебя не будут пытать. — Тебя заслали ко мне, чтобы вытрясти из меня информацию? — зло процедил Беллами. — Я делаю это добровольно. — Возвращайся домой. Раз ты свободен. — Тогда мы больше не увидимся. Разве ты этого хочешь? — Что? — внезапно сбился с мысли Блейк и спросил с недоумением. — О чём ты?       Губы Джона тронула слабая, неискренняя улыбка, после чего он слегка нагнулся над парнем, чтобы их глаза были на одном уровне. Смотрел уверенно, почти нагло, и с той же уверенностью сказал: — Ты ведь любишь меня. — С чего ты это взял? — без единой эмоции спросил Блейк, лишь нахмурив брови. — Я это вижу, — ответил он, не разрывая зрительного контакта, ни на секунду не усомнившись в своём убеждении. Беллами больше ничего не сказал, не став ни опровергать, ни соглашаться с ним. Он сам с трудом понимал, что здесь происходит. Будто бы какой-то важный кусок его жизни вырезали из его памяти, и он был ни в чём не уверен. А вот Джон ни в чём не сомневался. Он выглядел так, будто контролирует эту ситуацию от и до. А его уверенность в своих словах была настолько непоколебимой, что Беллами не спешил строить какие-либо выводы, терялся, сомневался, задумывался. — Мы могли бы убежать с тобой, — резко смягчив тон и посмотрев на военного с лукавой нежностью, сказал Джон. — Туда, где нас никто не найдёт. Мы можем быть вместе. Ты будешь владеть мной. — Что значит владеть? — Ты не этого разве хочешь? — Нет. — А чего ты хочешь?       Беллами задумался лишь на мгновение, а после ответ вырвался из него будто непроизвольно: — Искренности.       Он словно только сейчас осознал это, или же смог признать. Но это чувство возросло в нём так внезапно, что контролировать его было невозможно. Беллами дополнил ответ, срываясь на шёпот: — Твоей.       Джон склонил лицо к нему ближе. Его глаза улыбались, когда он сам оставался серьёзным. Парень произнёс одновременно требовательно и мягко: — Поцелуй меня.       Беллами, как заворожённый, будто отключив мозг, лишь ведомый своими чувствами, потянулся к его губам, коснувшись их своими. И в этот момент он потерял последние остатки самообладания. Касаясь его губ — мягких, таких желанных — он чувствовал, как растворяется в этом моменте, в нежном, трепетном поцелуе, безропотной, безоговорочной любви к Джону. Эта любовь ощущалась, как что-то сильное, властное над ним, словно Беллами принадлежал не себе, а только ему — целиком. Джон одним лишь своим поцелуем, одним касанием руки к его щеке, делал его своим рабом. И Беллами желал этого рабства больше всего на этом свете. Не боялся сгинуть, совсем себя не жалея. Он думал о том, что пусть Джон делает с ним, что захочет, только не прекращает его целовать. Пусть хоть буквально посадит его на цепь, хоть вонзит в него нож. Беллами бы целовал его даже сквозь боль и муки, не проронив ни слова, ни стона, разве что слёзы.       Подарив несколько секунд этого мучительного блаженства, Джон оторвался от поцелуя, но продолжил гладить щёку Беллами кончиками пальцев с обезоруживающей лаской, и попросил: — Где файлы? Отдай их мне.       Беллами понимал: «Он использует меня. Играет моими чувствами. Только, чтобы получить файлы».       Но несмотря на своё понимание, он ответил: — Они в сейфе, в моём блоке. — Какой пароль?       Не отрывая взгляда от его лица, Беллами тихо произнёс: — Твоё имя.       Получив то, что хотел, Джон разорвал прикосновение и выпрямился. Он в миг стал вновь равнодушным и холодным, сказав: — Они всё равно убьют тебя. — Я знаю, — обречённо сказал Блейк. — Почему тогда рассказал? — Потому что ты попросил.       Мёрфи ненадолго задержал на нём взгляд, после чего сказал, намереваясь уйти: — Тогда прощай.       Беллами остановил его просьбой, почти отчаянной мольбой человека, ожидающего своей скорой смерти: — Поцелуй меня. В последний раз. Пока я ещё жив. — У меня нет на это времени, — холодно кинул Джон, после чего развернулся и покинул кабинет. Беллами провожал его силуэт взглядом, не проронив больше ни слова. Его захлестнула ужасающе мучительная боль, какую он себе раньше и представить не мог. Такое бесчеловечное равнодушие человека, ради которого он готов был отдать свою жизнь, было страшнее приближающейся смерти, потому Беллами искренне надеялся, что его убьют как можно скорее, чтобы наконец не закончить эти муки.

      Настолько сильный всплеск чувств во сне заставил его проснуться. Беллами открыл глаза, осознал реальность, после посмотрел на время. До подъёма было ещё около двадцати минут, но он проснулся раньше. Он сел на кровати, спустив ноги на пол, и сжал переносицу пальцами, вспоминая всё, что ему только что приснилось.       «Боже, какой же бред», — мысленно прокомментировал он. Странные сны бывало снились и раньше, но этот, казалось, обыграл любой из них.       Беллами умылся холодной водой, после приготовил себе крепкий двойной эспрессо на кухне, чтобы окончательно проснуться. Выпив половину чашки кофе, его мозг немного взбодрился и стал что-то осмысливать: «Наверняка, во сне отражается моё отношение к любви. Мои страхи в отношении того, что, если кто-то мне будет слишком дорог, я буду готов пренебрегать своими целями и буду готов жертвовать собой ради этого человека. Связь довольно очевидна. Но почему Джон? Я не отношусь к нему так на самом деле. Он меня привлекает, но не до такой же степени. Надеюсь, это не подсознание мне шлёт сигналы».       Ещё более основательно задумываясь с каждым глотком бодрящего напитка, Беллами размышлял: «Вряд ли. Когда я последний раз проводил так много времени в контакте с человеком, который привлекает меня физически? Уже и не вспомню. Обычно мои увлечения ограничиваются сексом на один раз, и больше я стараюсь с человеком не пересекаться. Хотя вроде как с Майком я проводил больше времени. Но всё равно меньше, чем с Джоном. И всё же, скорее всего, сон приснился из-за впечатлений после того, как я написал Лиаму и после тех странных мыслей о Джоне во время просмотра фильма. Я представлял нас в отношениях и потому мне что-то подобное приснилось. На ночь о таком лучше не задумываться, чтобы сны потом дурацкие не снились».       Он не мог не вспоминать детали сна. Это прямо круговоротом затягивало все его мысли. И вспомнив о том, какой пароль он назвал Джону, стал жестко насмехаться над самим же собой: «Твоё имя. Какой пиздец. Я будто пересмотрел дешёвых сопливых мелодрам. Не тот сон, которым стоит гордиться, конечно. Как хорошо, что в пароле смайлы поставить нельзя. А то я бы ещё и сердечек там наставил. Прямо самый сентиментальный солдат в истории. Если такая опухоль мозга настигает всех, кто влюблён, то может и хорошо, что я влюблённости не познал?»       Издеваться над собой было довольно увлекательным занятием, но Беллами решил, раз проснулся раньше времени, то можно немного прогуляться по утреннему лесу. Всё лучше, чем сидеть и смотреть на стену, занимая себя бессмысленными размышлениями. К сожалению, рассвет он не успеет встретить, ещё слишком рано, а светать начнёт, когда Беллами уже будет работать. Но тёмный лес всё равно лучше жилого блока, где Беллами почему-то стало тесно. Тепло одевшись, ведь зимнее утро начнёт въедаться в него стылым воздухом, Блейк отправился на выход из блока, тихо передвигаясь, чтобы не разбудить спящего парня. Машинально взглянул на него и задержался. Он ловил себя на странных ощущениях при виде Джона. Так недавно во сне он чувствовал такую сильную тягу к нему, непреодолимую любовь и суровую, убийственную боль от того, что Джон его отверг. Во сне это всё ощущалось так же ясно, как могло быть наяву. Но вот Беллами проснулся, и ни одного из этих чувств не осталось. Он мог выдохнуть и оценить то, что в реальности ничего из подобного его не мучает, у него всё спокойно. Но глядя на Джона, потянулись какие-то далёкие отголоски из сна. У Беллами даже не получалось смотреть на него, как прежде. Словно бы это был не сон, а то, что он когда-то давно пережил на самом деле, да забыл, и вот что-то ему об этом напомнило.       Блейк прямо заставил себя оторваться от разглядывания парня и ковыряний в своей голове: «Так, лучше пойду камни на дороге поразглядываю. Свежим воздухом подышу, кровь начнёт лучше циркулировать, и мозг наконец заработает как надо, а не будет осмысливать сомнительные идеи».

***

      По возвращении в блок в конце рабочего дня Беллами застал Джона за совсем неожиданным занятием. Тот стоял возле открытого холодильника и водил по полкам ручным, беспроводным пылесосом. Заметив, что Блейк вернулся и смотрит на него, парень выключил пылесос и поприветствовал его. — Ты пылесосишь холодильник? — с лёгким удивлением уточнил Беллами. Пусть в вопросе не было смысла, ведь он и сам видит, что делает парень, но спросить хотелось. — Ага. Тут что-то крошек дохрена скопилось. — Извини. Времени не было там убрать, — оправдался Блейк. — Да ладно. Мне всё равно нечем заняться.       Вдруг раздался нейро-голос из холодильника: — Вы забыли закрыть меня.       Джон странно покосился на холодильник, нахмурился и с угрозой шикнул на него: — Я забыл уебать тебе. Помалкивай тут.       Беллами усмехнулся: — Ты всегда ругаешься с техникой, когда убираешься? — Со мной раньше никогда техника не разговаривала. Чего он у тебя такой болтливый? — Стандартный современный холодильник.       Холодильник продолжал бесстыдно вклиниваться в разговор: — Вы забыли закрыть меня. — Да захлопнись ты! — грозно высказался парень и захлопнул дверцу. — Вот, закрыл. Довольна, железяка? — Благодарю. — Да пожалуйста, — иронично ответил технике Джон.       Блейка веселила эта сцена, и он с улыбкой обратился к холодильнику: — Тинкер, скажи спасибо Джону за то, что он вымыл тебя. — Спасибо, Джон. — Нихрена себе. У тебя даже холодильник вежливый, — удивился Мёрфи. — А зачем эта функция? Чтобы не чувствовать себя одиноким? — Не знаю. Не я его покупал. — Раньше он не разговаривал. — Я отключил эту функцию. Она автоматически включилась из-за того, что дверь была долго открыта. — А что ещё у тебя тут разговаривает? — поинтересовался парень, окинув взглядом кухню. — Много где есть такая функция. В кофемашине, например. Ты можешь попросить её налить тебе кофе, она сама это сделает. Чашку только надо поставить. — То есть подойти к кофемашине, поставить чашку, но полениться нажать на кнопочку и начать разговаривать с кофемашиной? — с иронией перечислил алгоритм действий парень, будто уточняя, правильно ли он понял. — Можно просто чашку оттуда не убирать, — пояснил Беллами, коротко улыбнувшись. — Корпус прямо позаботился о том, чтобы вы тут от одиночества не скучали, — едко процедил Мёрфи. — Говорящей техники наставили. Интересно, может, у тебя и гидромассажная ванна говорит комплименты во время массажа соблазнительно томным голосом? — Нет. В ванную не встроен мастурбатор. — Упущение, — отшутился Джон, не улыбаясь. — У нас для этого вы есть, — бесстрастно ответил Беллами. В целом, это тоже звучало как шутка, над которой не следует смеяться. Ибо не смешно, а скорее страшно. — Ну, с томно соблазняющим голосом — это явно не ко мне, — усмехнулся парень.       Беллами всё ещё не отпускало это странное наваждение после утреннего сна. Обычно он на снах никогда не зацикливается, но раньше ему и не снилось нечто подобное — что он кого-то любит. Также он не испытывал настолько живые эмоции во сне. Но больше всего его заморачивало то, что в таком ключе приснился именно Джон. Даже не Майк. Не Лиам, о котором накануне пришлось вспомнить и с которым он переписывался. Было бы логичней, если бы приснился кто-то из них, тогда бы Беллами не был этому так удивлён, не осмысливал бы это целый день.       Что-то без умолку рассказывающий Джон, заметил, что Беллами его не слушает, и дал о себе знать чуть настойчивее: — Эй, ты меня не слушаешь?       Опомнившийся Беллами, честно ответил: — Нет. — Ты в облаках летаешь? — Просто у меня был странный день. — Чем странный? — заинтересованно уточнил Джон, даже с шуточной подозрительностью.       Беллами не знал, как ответить. Вернее, как уйти от ответа. В итоге выкрутился, показав, что ничего стоящего его внимания не происходило: — Суетной. — Может, тебе нужно расслабиться? — с улыбкой предложил парень.       Беллами мгновенно вернул всё своё внимание на него и уточнил: — Как? — Ну как обычно расслабляются? — улыбка парня стала даже игривой.       Блейк смотрел на парня с подозрением, ведь казалось, что он… Точно, казалось, ведь? — Есть масса способов, — ровным голосом ответил он. — А я тебе предлагаю самый приятный, — продолжил Джон уже с откровенной соблазнительностью. И этот парень ещё говорит, что соблазнительно томный голос — не его фишка. Беллами бы с ним сейчас поспорил.       «Так, блять. Я снова сплю? Это же сон, да?» — потерялся Беллами, ничего не понимая.       Но Джон всё же раскрыл свою шалость предложением: — Сыграем в приставку?       «А-а. Это самый приятный?» — немного разочарованно осознал Блейк. После и сам удивился, что он ожидал чего-то другого. Пусть, и не совсем ожидал. Скорее, просто хотел. Рисовал в своих смелых фантазиях. И для своего успокоения всё снова свалил на дурацкий сон: — «Всё-таки он владеет гипнозом. Не знаю, что ещё это может быть. После этого сна не могу смотреть на него, как раньше».       Беллами согласился на игру в приставку после ужина, и пока Джон отвлёкся, больше не выжидая от него ответа, рассмотрел парня с внезапно нахлынувшей на него мыслью: «Интересно, как он целуется?»       После отвёл глаза, стараясь не палиться, и иронично ответил себе: «Во сне он целуется так, что можно хоть родину продать, хоть смертный приговор себе выписать».       За ужином Беллами постарался всё же выбросить из головы воспоминания о смертоносном поцелуе из сна, завёл отвлечённый разговор: — Я купил тебе пару книг в жанре фантастики. Выбирал по описанию, ты ведь не имеешь определённых пожеланий. — Да я же могу что угодно скачать из интернета, — сказал Джон. — Ты и так целый день в экран смотришь. Давай хоть немного своим глазам отдохнуть. — Хорошо. Ты тоже будешь читать эти книги, или это только для меня? — Я не фанат современной литературы. Да и жанр не совсем мой. — А что тебе нравится? — заинтересовался парень. — Менее динамичные сюжеты. — Что-то для релаксации? — уточнил Джон, и слегка усмехнулся: — Долгие описания лесов, каждого камня? — Необязательно. Просто жизненные истории, размышления героя о разных вещах, то как некоторые события влияют на его жизнь. И да, это хорошо расслабляет. — Ну тебе экшена и на работе хватает, — с пониманием ответил парень. — Это я от такого, скорее, усну. — Работа у меня не то, чтобы всегда наполнена событиями. Периодами. Но ты прав, этих периодов и так с головой хватает. — А у тебя кто-то из сослуживцев на службе умирал? — Конечно. — Ну я имею в виду кто-то, кто тебе был важен. — Хорошие приятели — да. Близкие друзья, к счастью, все живы. — М-да, интересно, когда смерть вот так близко всегда ходит, жизнь оттого, наверное, начинаешь больше ценить, — стал размышлять вслух Джон. — Не особо, — бесстрастно ответил Блейк. — Привыкаешь. — Привычка это вроде хорошо, но есть и минусы, получается. — Защита психики. Иначе никакое сердце не выдержало бы.       «Значит, то, что я свыкся с тем, что я теперь в плену, это хорошо?» — задумался Мёрфи. — «Иначе бы свихнулся. Ну да, так и есть. Вроде хреново, что сдался. Но с другой стороны, если бы не сдался, что бы это изменило? Я отсюда свалить всё равно не могу. Да и я тут неплохо устроился. Правда, всё равно тяжко. По дому скучаю, свободы хочется, и хоть кого-то из своих повидать. Сид и Джаспер здесь, но я их один хрен не вижу. Возможно, они где-то за соседней стеной сейчас. Может быть, совсем недалеко, но мы ничего друг о друге не узнаем. Это жестоко».       Взглянув на Беллами, парень подумал: «А вот он свободен, хоть и со мной здесь торчит. Для него это дом, когда для меня тюрьма. Как же это странно. В тюрьмах в камере вместе сидят все заключённые. Как бы в одном котле варятся. А мы с ним на неравных правах. Сидим вместе, ужинаем одним и тем же, обсуждаем что-то. Так и не скажешь, что мы здесь на разных условиях. Всё потому что он общается со мной как с равным. По-человечески. С кем-то другим было бы иначе. Интересно, почему повезло именно мне? Я, и впрямь, такой везунчик?»       Неосторожно откусив кусок стейка, Джон ощутил боль, которая начала беспокоить его с сегодняшнего утра, и решил сказать об этом Блейку: — У меня десна воспалилась. Болит. — Хорошо, запишу тебя к стоматологу, — беспечно ответил тот. — Как? — спросил Джон, нахмурившись от недоумения. — Обычно. — Ну я же пленный. — И что? Медицина и пленным положена, — размеренно отвечал Блейк, попутно записываясь на приём в телефоне через приложение. Воспользоваться любыми медицинскими услугами в Корпусе он мог в два клика через телефон. Как только нашёл свободное окно, Блейк оповестил парня: — Всё, записал завтра на 12 часов. — Дня? — настороженно уточнил Мёрфи. — Ты вводишь в ступор своими вопросами, — сказал Беллами, странно покосившись на него. — Ну не ночи же.       Джон озвучил очевидное, будучи также насторожен: — Ты же на работе будешь. — Да. Тебя заберут и отведут в кабинет стоматолога, а потом вернут назад, — снисходительно пояснил Беллами. — Кто? — Сотрудник, Джон, — с лёгким недовольством из-за его странного допроса выдохнул Блейк. — Тот, кому назначат твоё сопровождение. — И я там один буду? — испуганно уточнил парень. — А ты никак не можешь со мной там?       Беллами внимательно посмотрел на него и спросил: — Ты боишься стоматолога? — Самого стоматолога — нет. В целом, людей. — После Джон решил пояснить: — Ваших. — Не переживай, тебя никто не тронет, — попытался его успокоить Блейк. — Так как это противозаконно, ты являешься моей собственностью. — Ну это так себе успокаивает. — Подумай, как это будет выглядеть, если я буду сидеть возле тебя и сторожить, пока ты будешь у стоматолога. — Тебе не всё равно, как это будет выглядеть? — Совету не всё равно. К сожалению, нам тоже приходится заботиться о том, кто и что подумает. В такой мы находимся ситуации. В их глазах я должен относиться к тебе, как к пэсу, и не более.       Джон задумался, ещё больше запереживал и пожалел о том, что вообще сказал об этом Беллами. Он попытался это исправить: — Может, ну его тогда? Поболит и перестанет. — Я уже записал тебя. Не стоит бояться. Здесь живут такие же люди. Не все в Вашингтоне — звери. — Легко говорить, когда эти люди не смотрят на тебя, как на кусок мяса, — с болью высказал парень. — Когда они тебя в закрытой душной камере без воды не держали, а потом не вынуждали за глоток воды отсосать. Когда не хреначили током изнутри и не убили таким образом одного на твоих глазах просто ради представления.       Блейк посмотрел на него с сочувствием. Не с удивлением, нет. Всё им перечисленное не стало для него шоком. Он и до того осознавал примерно, что могло происходить с пэсами до их продажи. Он никогда не пытался выяснить у Джона, что с ним происходило, чтобы не ковыряться в его травме. Но раз парень сам немного приоткрыл занавес, Беллами с опаской спросил: — Тебя не…?       Он осёкся, не решаясь задать этот вопрос вслух. Резко осознал, что не должен об этом спрашивать. Но Джон понял и так, что тот хотел спросить, потому ответил: — Нет. За воду я никому не сосал. И в принципе. Один только попытался принудить. Ночью, пока все спали. Но ему не очень понравилось, как я целуюсь. Хотел прибить меня за это, но мой друг его остановил.       Мысленно Блейк выдохнул с облегчением: «Хотя бы его пронесло. Хоть что-то радует. Удар по психике и без того немалый, но могло быть и хуже».       Пытаясь найти слова, которыми он может хоть как-то успокоить тревогу парня, Беллами сказал: — Всё это было до того, как ты стал кому-то принадлежать. К тебе относились как к бесхозному имуществу. Теперь же посягательство на твоё тело — это нарушение моих прав. За это предусмотрена уголовная ответственность.       Джона это немного успокоило, но не избавило от тревоги. Выходить завтра из блока с кем-то неизвестным всё ещё казалось пугающим. Но он понимал, что Беллами делает всё, что может в этой ситуации. Водить его, как ребёнка, всюду за ручку тот не может. И это, и впрямь, будет подозрительно. А вызывать подозрения у кого-либо, наделённого властью изъять право собственности у Блейка, Джону тоже не хотелось.

***

      Во время обеденного перерыва Беллами встретился с Атомом в столовой, и друг сразу же поинтересовался, как только они остались в уединении за своим столом: — Как ты? — Нормально, — сухо ответил Беллами, немного нахмурившись с подозрением. — Почему ты спрашиваешь? — Ты всё-таки недавно расстался. Расстаться после двух недель отношений — это сильно. Учитывая, что это были твои первые отношения за 25 лет, так вообще. — Ненадолго задумавшись, Атом спросил: — Не думаешь над тем, чтобы уладить конфликт с Майком? — Если бы хотел, я бы это сделал сразу. — Эх, зря, — выдохнул друг и сменил тему. — А у Малого как дела? — Он пропылесосил холодильник. — Ахах. Смекалистый, — оценил парень. — Может, он и мне холодильник пропылесосит? — Тебя уже не заботит то, что кругом решат, что ты спишь с пэсом, когда я его приведу? — с усмешкой уточнил Блейк. — Тяжёлая моральная дилемма: чистый холодильник или чистая репутация. Что же выбрать? — Атом сделал вид, что задумался над непростым вопросом. — Эта дилемма намного проще, чем тебе кажется, — иронично произнёс Беллами. — Потому что Джон не станет чистить твой холодильник. — Ну конечно, у тебя же с ним куда более близкие отношения. — Что ты имеешь в виду? — Не со мной же он спит в одной постели, — с улыбкой подначивал друг.       Блейка отвлёк звук уведомления на телефон. Он подтвердил активацию ключа, чтобы сотрудник мог зайти в блок и забрать Джона. После чего Беллами произнёс вслух: — Ещё я отправил его к стоматологу. Прямо сейчас. — Зачем? У него же ещё молочные, — усмехнулся Атом, на что Беллами тоже насмешливо хмыкнул. Атом продолжил шуточно издеваться: — Ты же его манерам подучил за это время? Он пальцы стоматологу не откусит? — Надеюсь, нет, — серьёзно ответил Блейк, задумавшись. — Вчера боялся выходить из блока без меня. Ему придётся понервничать, конечно. Надеюсь, быстро привыкнет к обстановке и успокоится. — Какой ты беспокойный папочка. — У меня периодически встаёт на него. Какой ещё папочка? — Не самый лучший, конечно, — с насмешливой улыбкой сказал друг. После спросил: — Всё ещё встаёт? — Уже нет. Но мысли порой проскакивают.       «Теперь ещё и сны», — ушёл в размышления Беллами — «Ладно, когда секс снился, но любовь… И всё никак не пойму, чего ради?» — Ну, мысли — это понятно. Куда от этого мыслительного процесса денешься-то? — с пониманием высказался Атом. Заприметив приближающихся к столу Миллера и Брайана, он переключился на друзей: — О, а вот и голубки. — Что мы пропустили? — поинтересовался Нейт, садясь за стол с обедом, Брайан сел рядом с ним. — Мы говорили о членах, как и всегда, — отшутился Атом с серьёзным видом. — Увлекательно, — с иронией прокомментировал Миллер. Взглянув на Беллами, он задал аккуратный вопрос, так чтобы не в лоб, но было ясно, о чём он: — Я так понимаю, у всех всё в порядке? Никто не депрессует в канун праздников?       Блейк внимательнее присмотрелся к другу, и когда осознал, что это адресовано ему, с лёгким недовольством ответил: — Да всё со мной нормально, в самом деле. — Раз ты заговорил о праздниках, — вклинился Атом. — Как планируете Рождество отметить? — Мы к родакам Брайана в гости наведаемся. — Не называй их родаками, — исправил его Брайан. — Ты как подросток, честное слово.       Миллер ответил с самодовольной улыбкой: — Я в душе всегда молод. — О, ну у вас прям семейные посиделки. Прикольно, — произнёс Атом, и тут же задумчиво добавил: — Мне тоже надо бы к отцу сгонять. И так редко видимся. А тут такой праздник всё-таки.       Посмотрев в сторону Беллами, друг воскликнул, только вспомнив: — Ох, чёрт. Извини. Я забыл, что… Октавии же больше нет. В смысле, в Вашингтоне нет. — Всё в порядке. Не парься. Езжай к отцу. — А ты один будешь в Рождество? — возразил Атом. — Езжайте вместе к твоему отцу, — предложил вариант Нейт.       Блейк произнёс с усмешкой: — Думаю, его отец после такого визита даст нам благословение на брак. — Ну вот и отлично. Два раза мотаться не придётся, — бесстрастно ответил Миллер. — Ахах, — рассмеялся Атом. — Ну это, правда, будет выглядеть неоднозначно. Мой папашка тот ещё приколист. Будет весь вечер нас подкалывать. — Мне комфортнее будет в блоке, — сказал Блейк. — Ну мне как-то неловко тебя одного оставлять.       Беллами напомнил: — Я не один. — Да ладно? А с кем это ты отмечать собрался? — удивился друг. Беллами долго посмотрел на него таким взглядом, говорящим за него: «Ты серьёзно?». И Атом сам осознал, о ком тот говорит: — А, точно. Мелкий.       Беллами взглянул в окно. Погода стояла пасмурная, небо заволокли тяжёлые тучи, но снега всё так и не было. Он задумался: «Вот и первое Рождество вместе. Все будут с семьей, а я с ним. Но если бы его не было, вообще остался бы один». В целом, он давно уже трепетно не относится к праздникам. Ни к каким, и к Рождеству в том числе. Конечно, они виделись с сестрой в этот день, но весь вечер он с ней в поселении провести не мог. Время посещений было ограничено до девяти вечера. Потому он и так проводил праздники, по большей части, один. — Вот и решили, — сказал Атом. — Каждый пристроен. Но в Новый год будем отрываться вместе? Все запомнили? — Так точно, — наигранно произнёс Миллер, будто внемлет приказу начальства.       Атом улыбнулся, сказав: — Так только к Беллами обращаться. Он здесь старший по званию. — У друзей нет званий, — ответил Блейк с шуточным неодобрением.

***

      С самого утра, как только проснулся, Джон нервно ходил из угла в угол, поглядывая на время. Он пытался чем-то занять себя и отвлечься, но не получалось. Это состояние уже доводило его, и он проклинал всё на свете. — Вот кто меня за язык тянул? Лучше бы потерпел эту боль. Может, и само бы прошло. И вообще, у меня никогда не было проблем с зубами. Почему именно здесь они начались?       С одной стороны, здесь для него лечение будет бесплатным, ведь его оплатит Блейк. В Тэллосе бы он себе вряд ли смог бы позволить дорогущие услуги стоматолога. Но здесь было страшнее. Как бы ему ни надоел этот блок, и как бы он ни хотел куда-то пойти, увидеть что-то помимо этих намозоливших взгляд стен, страх всё же был сильнее.       Джон пытался себя успокаивать, говорил себе: — Всё будет нормально. Беллами же сказал, меня никто не тронет. Он ведь тоже не последний человек здесь. Вряд ли кто-то решится перейти ему дорогу. Не настолько же они здесь отбитые, чтобы из-за желания потрахаться или просто до кого-то подомогаться, быть готовыми за это отвечать перед судом. Наверное. Кто знает, отбитые они здесь или нет? Я вот считаю, что отбитые. Нормальные бы не стали людей в рабство забирать.       Но несмотря на уговоры себя успокоиться, Джон всё больше нервничал при приближении двенадцати часов. Когда оставалось не больше получаса, время стало тянуться ещё медленнее и мучительнее. Его почти трясло, и он сам на себя за это выругался: — Боже мой, ты будто припадочный. Надо было наглотаться успокоительных перед визитом к стоматологу. Были бы успокоительные. Ну понятно, Беллами успокоительные нахрен не нужны, он и так спокойный. Чего ему трястись? У него и так всё отлично. Он стоматологов не боится. И всех тех долбоёбов, что вокруг него ходят. Это меня они щемить и унижать с удовольствием будут, а Беллами они честь отдают.       Без пяти минут двенадцать открылась дверь, Джон встал на ноги, выпрямившись, как по струнке, в напряжённом ожидании. В блок зашёл новобранец и вывел его из блока, не заговорив. Джон тоже молча следовал за ним, обдумывая: «Они даже не разговаривают с нами. Нет, ну бывают и разговаривают, но только затем, чтобы сказать что-то мерзкое, продемонстрировать своё превосходство. А те, кому это не надо, просто как с предметом, взяли, потащили, без объяснений».       Он, конечно, понимал, что приветствовать его, относиться к нему как к человеку, эти люди не будут, но не задевать это не могло. Элементарное человеческое отношение, чтобы чувствовать себя в норме, просто необходимо. Чтобы не ощущать себя дном, которое и малейшего внимания не заслуживает.       Джон шёл по коридорам, везде всё одинаково, похожие двери, одни и те же стены, сколько бы они ни прошли. Парень совсем не мог понять, куда они идут, и обратно бы самостоятельно дорогу не нашёл, даже несмотря на то, что только что прошёл по ней. Он удивлялся, как они ориентируются в этом одинаковом пространстве. Кажется, если бы он надумал сбежать, он бы просто потерялся в этом лабиринте, и его попытка стала бы самой короткой и нелепой историей о неудачном побеге. Но он понимал, что мысли о побеге останутся только в его мечтах, это нереально.       Солдат завёл Джона в кабинет, сказал лечь на стоматологическую кушетку, после чего пристегнул одну руку наручниками к кушетке, и остался стоять у двери.       «Будто опасный преступник. Зачем пристёгивать?» — недовольно огрызнулся Джон в своей голове.       Стоматологом был пожилой мужчина в белом халате. Подойдя ближе, спросил у пленного: — Что беспокоит? — Ничего, — напряжённо ответил Мёрфи. — Зачем тогда пришёл?       Джон опомнился, сам не понимая, зачем так ответил на нервяке, но вовремя спохватился и исправился: — Десна болит. Вот здесь.       Парень показал свободной рукой через щёку. Тогда стоматолог приступил к работе, начал со стандартного осмотра, попросив открыть рот. Всё выглядело так обыденно, как на свободе. Только стиснутая наручниками рука и охраняющий солдат неподалёку напоминали о том, что Джон всё ещё пленник.       После недолгого осмотра, стоматолог сказал: — Это зуб мудрости лезет. — И что с этим делать? — Ничего, — бесстрастно ответил тот. — Просто терпеть. Надобности вырывать нет, места ему достаточно, челюсть он не деформирует. Дам тебе гель замораживающий. Мажь десну, он обезболит.       «Ничего себе. Такая забота о пленном», — удивился парень. — «Хотя для него это просто повод с Беллами побольше денег стрясти».       Его отстегнули от кушетки и повели обратно. Джон поражался тому, как быстро всё прошло. Полдня боялся, а осмотр не продлился дольше пяти минут. И никто к нему не домогался. Новобранец, сопровождающий его, тоже им не был заинтересован. Даже не пялился.       «И впрямь, здесь есть и люди», — мысленно согласился с Беллами Джон. — «Не только долбоёбы».       Пока шли обратно, Джон уже не нервничал, теперь он с интересом рассматривал всё вокруг по пути. Стал внимательно выискивать глазами по коридорам, надеясь, что встретит кого-то из друзей. Вдруг кого-то из них тоже поведут на какие-нибудь процедуры. Джон хотел хотя бы издалека их увидеть. Но это бы была слишком большая удача, и очень маловероятная.       К ним навстречу подошёл другой солдат и обратился к новобранцу: — Фейт, тебя полковник Райордан вызывает. Срочно. — А почему уведомление не пришло? — несколько испуганно озадачился Фейт. — Он сказал, твой контакт вылетел из его консоли. Может, потому и вызывает? — Хорошо, я подойду. Пэса только отведу. — Он сказал — безотлагательно. Давай я отведу, у меня есть пока время. Чей он?       «О нет. Не надо эту смену караула устраивать», — забеспокоился Джон, ведь не знал, чего ожидать от этого второго солдата. Он уже надеялся, что всё пройдёт без происшествий, ведь до блока осталось недолго. — Капитана Блейка, — ответил Фейт. И тогда второй солдат вцепился взглядом в Джона, уже пристальнее рассматривая его.       «Что его так заинтересовало-то?» — ещё больше напрягся Мёрфи.       Уходя Фейт, по-быстрому сжал плечо солдата, и поблагодарил: — Спасибо, Тео. Тео ему ничего не ответил, не отрывая глаз от пленного. Фейт ушёл, оставив их вдвоём. Джон нервно сглотнул тяжёлую слюну, из-за всех сил стараясь выглядеть спокойным. Тео всё же отвёл взгляд и сказал: — Пошли.       Они дошли до блока в тишине. Тео сделал запрос на активацию ключа, подождал пару секунд одобрение запроса, и когда открылась дверь завёл Джона. Он вроде как мог и вообще не заходить, но он остался на пороге блока, обвёл взглядом комнату с каким-то странным интересом, о чём-то раздумывая. Джон держался от него на расстоянии и настороженно наблюдал за ним: «И чего он не уходит? Блять, а если он решит тут погостить? Беллами об этом как-то узнает, что посторонние у него в блоке?»       Проходясь по комнате глазами, Тео встретился взглядом с Джоном, и будто опомнился, где и с кем он находится. Джон заметил в его взгляде тоску. Будто что-то здесь причиняет ему боль. От этого Джон даже как-то успокоился, но и больше озадачился, вообще ничего не понимая. Но всё же, как же ему хотелось сказать: «Пиздуй уже отсюда». Солдат, будто услышав его мысли, сразу вышел из блока, не проронив ни слова.       Дверь закрылась и активировался замок, убеждающий, что больше никто войти не сможет. Тогда парень окончательно выдохнул с облегчением. Но мысли об этом втором солдате и его странном поведении всё ещё не покидали его голову: «Псих какой-то. Хорошо, что ушёл».

***

      Обедая и попутно обсуждая с друзьями планы на предстоящие праздники, Беллами не сильно обращал внимание на телефон. Когда пришёл повторный запрос об активации ключа, подтвердил, бегло глянув, и лишь удивился, что Джона быстро привели назад. Снова слушал друзей, допивая свой чай. После вернул внимание на экран телефона из-за того, что не пришло уведомление, что дверь закрылась, и доступ в блок вновь заблокирован, хотя это должно было случиться спустя пару секунд.       «На цепь что ли опять приковывают?» — подумал он. — «Придётся идти отпускать». Беллами заметил, что в этот раз запрос пришёл от другого человека — от Тео. Это его озадачило. Почему Тео вернул Джона, а не Фейт, который его забирал из блока? И почему он так долго не закрывает дверь? Тео вряд ли станет приковывать пленного. Но и вреда не причинит, в этом Беллами тоже был уверен. Скоро пришло уведомление, что дверь заперта, вход заблокирован и посторонних в блоке больше нет. Видеодатчик на двери сканирует, кто заходит и выходит, потому присылает отчёт об этом.       И всё же, уйдя со столовой чуть раньше, Беллами решил заглянуть в блок, удостовериться, что всё в порядке, и заодно разузнать у Джона, почему Тео задержался. Эта мысль ему теперь не давала покоя: «Неужели Тео заговорил с ним обо мне? Вряд ли. Зачем ему это? Но почему тогда задержался?»       Если Тео что-то сказал Джону, то Беллами было необходимо знать, что именно. Почему-то это было так важно. Будто он не хотел, чтобы Джон узнал что-то лишнее. Но почему, и сам не понимал. Будто это может на что-то повлиять. На их взаимоотношения. Только на какие взаимоотношения?       Когда он вернулся в блок, то застал Джона на кухне, не заметившего вошедшего парня, и разговаривающего с кофемашиной: — Бариста, сделай-ка мне капучино. Или что там ещё интересное у тебя есть в ассортименте? — Джон вдруг предался воспоминаниям: — У меня тоже был знакомый бариста, который мог бесплатно мне… прописать пизды. А ты такое сделать не можешь, верно?       Кофемашина ответила ему: — Команда «прописать пизды» не распознана. Пожалуйста, перефразируйте свой запрос.       Беллами улыбался, стоя за спиной парня, и дал о себе знать, произнеся: — Ты всё-таки начал разговаривать с техникой. — Ой, — воскликнул Джон от неожиданности и развернулся. Увидев Блейка, смущённо усмехнулся: — Ты давно тут, да? — Только пришёл. Но твой увлекательный разговор с кофемашиной застал. — Ну, в целом, если научить твою технику ругаться и грязно материться, говорить с ней будет даже весело. — Тебе хочется скандала? — с улыбкой уточнил Беллами. — Было бы неплохо. С тем, кто отпиздить меня не сможет, вообще отлично. Хоть какое-то разнообразие. — А со мной ты не ругаешься по той причине, что я могу отпиздить?       Джон рассмеялся: — Хаха. Да с тобой разве поругаешься? Ты ещё спокойнее, чем твоя кофемашина.       После задумавшись о его неожиданном визите в обеденное время, Мёрфи поинтересовался: — А ты чего так рано? — Проходил мимо, решил зайти, проведать. Как всё прошло у стоматолога? — Оказалось, я такой мудрый, что у меня зубы мудрости уже полезли. — Собираются удалять? — Нет. Стоматолог сказал: они тебя не трогают, и нехрен их трогать. — Так и сказал? — спросил Блейк, улыбнувшись. — Это то, что я понял.       Беллами спросил как бы невзначай, просто из праздного любопытства: — Почему назад тебя отводил другой сопровождающий? — О, ты в курсе? — малость удивился Джон. — Да там что-то, первого, кто меня отводил, вызвал полковник, срочно-обморочно. Член, может, встал — не знаю. А тот, кто ему об этом сообщил, сказал, что сам меня отведёт, ну и этот побежал в объятия своего полковника, чтобы стать подполковником. — А ты фантазёр, — усмехнулся Беллами. — Ну иначе скучно. Буду считать, что так всё и было. — Почему второй здесь задержался? Вы о чём-то говорили? — Нет. Он просто стоял на пороге, молчал и пялился. — На тебя? — уточнил парень. — То на меня, то комнату рассматривал. Я, признаюсь, сыканул немного, уже не знал, чего ожидать. Но он ушёл потом. — Ясно, — обозначил Блейк, что вопросов больше нет. — Я пойду тогда. — А почему ты спрашиваешь? — остановил его Джон, полюбопытствовав. — Что-то не так? — Нет, всё в порядке. Не переживай ни о чём. Я их обоих знаю. Они нормальные люди. — Ну хорошо, — задумчиво сказал парень. Он вроде и заподозрил, что Беллами чего-то недоговаривает, но не стал заострять на этом внимания. Произнёс напоследок: — Тогда до вечера.       Беллами задержал на нём долгий взгляд, размыслив над его фразой: «До вечера? Это значит, ты будешь меня ждать?» Вроде бы ничего такого в этой фразе нет, но Беллами придал ей значение. Она даже вызвала какие-то приятные эмоции. — Увидимся, — с тёплой улыбкой ответил Блейк, глядя парню в глаза дольше и внимательнее, чем обычно.       Джон тоже смотрел на него, подмечая какую-то перемену в нём, которую не совсем мог понять. Беллами вышел из блока, и когда Мёрфи остался наедине с собой, поразмыслил: «Какие-то все сегодня странноватые».       Вернувшись к тому, чем занимался до прихода Блейка, Джон продолжил терроризировать кофемашину: — Бариста, где мой капучино? Что за отвратительный сервис? Или ты не знаешь, что такое капучино?       Кофемашина ответила: — Капучино — это кофейный напиток итальянской кухни на основе эспрессо с добавлением в него подогретого до 65 градусов вспененного молока. — Нет, для разговора с техникой нужно быть умственно отсталым. Её даже позаёбывать нельзя, она сама, кого хочешь, заебёт, — недовольно высказался парень. — Слышала, металлическая леди? В общении живых людей вы всё же не замените. Даже самых скучных и тупых. Потому как зануднее тебя собеседников в моей жизни ещё не было.

***

      Неделя пролетела неумолимо быстро, и настал тот день, который многие ждали. Для Беллами же этот день не был особенным, он к нему не готовился и не ждал. И вообще замечал только лишь из-за всеобщего ажиотажа. Как и обычно, он в этот день работал. Неважно, родился в этот день Иисус или нет, в которого уже давно никто не верит, но Рождество отчего-то отмечают с неменьшей охотой. Традиция же.       Беллами вспомнил, как тоже любил Рождество в детстве. Кто из детей не любил? Набитый вкусностями стол, подарки, ожившая сказка. Сейчас он ничего против этого праздника не имел, но и интереса к нему больше не было. Устраивать праздник для своего одиночества смысла не было. Но вот люди вокруг в этот день довольно странно себя ведут. Все друг другу улыбаются, обмениваются стандартными пожеланиями. Даже в военном корпусе.       День у Беллами был хоть и рабочий, но праздничный. Потому и работы сегодня было гораздо меньше. Многие поуезжали, а те кто остался — были на дежурстве. Начальство тоже никого не напрягало. Единственной задачей было соблюдение контроля за порядком, который по большей части лёг на плечи рядовых. Новобранцам продыху не давали даже в праздники. Для военных повыше званием работы было меньше. Задачи были сделаны до праздников или будут делаться после. По этой причине и Блейк освободился раньше, чем обычно. Проходя мимо украшенной ёлки в центральном холе, засмотрелся на огни гирлянд и красные шары, рассыпанные по веткам. Он вспомнил, что Джон видел из новостей, как город готовится к праздникам и восхищался красоте, жалея что не увидит её. Беллами как-то и не думал готовиться, украшать блок, ведь никогда раньше этим не занимался.       «Но теперь я живу не один. У Джона и так ничего в жизни не происходит. Все дни, как один, одинаковые. Я мог бы создать для него хотя бы ощущение праздника», — задумался он.       Тогда, сразу после работы, Беллами поехал в город. На своё удивление, он ещё смог купить ёлку. Вернее, взять в аренду, как сейчас было принято. Ёлки не срубали, отдавали в пользование прямо с корнями в специальной таре, чтобы не убивать дерево и вернуть его после праздников в лес. У Беллами даже остался какой-никакой выбор, и людей в торговом павильоне не было. Люди обычно покупают ёлки заранее, а не в само Рождество. Также он подобрал украшения, заказал еду в ресторане на вынос для праздничного ужина. Дело осталось за малым, но не самым простым — выбрать подарок. Беллами хотелось подарить что-то, что действительно порадует парня. Но они не настолько хорошо знакомы. Пусть Джон и живёт у него в блоке больше полутора месяцев, но Беллами знает его только как запертого в комнате человека. Наверняка, свободный Джон от пленного будет сильно отличаться. Видя человека свободным, можно построить мнение о том, что ему интересно, что ему нравится. Взаперти же он интересуется только тем, чем может, а возможности его ограничены. Как и варианты для подарка ограничены, ведь не всё можно использовать в комнате. Например, если бы Джон обожал езду на велосипеде, подарить ему велосипед было бы неуместно.       «Но было бы неплохо подарить что-то для какого-никакого актива. Ему было бы куда энергию девать. Только что активное я могу купить для нашей жилплощади?» — задумался Блейк. После обдумал насмешливый вариант: «Детский велосипед?»       Он ломал себе голову над вариантами. Всякие предметы для эстетики или комфорта он сразу отметал, Джону они не нужны. А то, что вероятнее всего Джону бы понравилось, он не сможет использовать ввиду своего беспрерывного заточения в блоке. Выбор давался Беллами сложнее, чем он думал. Но прийти совсем без подарка он не мог. Всё-таки Рождество. Если уж взялся устраивать праздник, то нужно довести это до конца, соблюдая все традиции.       Мимо проходило два парня, похожие на влюблённых, оба весёлые. Видимо, готовились к совместному празднику, тащили покупки. В руках у одного из них Беллами заметил электронную сигарету, которую прохожий парень поднёс к губам, затянулся и выпустил густой белый пар. Тогда Беллами и вспомнил слова Джона: «Всё чего я хочу, так это курить. Адски».       Он сам с себя изумился: «И почему я забыл в каком веке живу?»

***

      Джон сидел в интернете, листая ленту. Отовсюду чуть ли не кричали о том, как все счастливы. Рекламы, чьи-то посты или просто атмосферные картинки. Рестораны, готовые организовать уютный семейный ужин. Ледовые катки для зимних свиданий. Рождественская ярмарка, обещающая подарить незабываемые впечатления на весь год. Джон с недовольством отбросил планшет на кровать. — Праздник, праздник, праздник! Сколько можно уже? Да понял я, что уже Рождество. Прямо нахвастаться не могут, что они все такие свободные и счастливые.       Джону вдруг стало грустно. В Тэллосе по-любому будет очень круто в эти дни, как и всегда, а он пропустит всё веселье. Мог бы гулять там с друзьями и так же радоваться празднику, но вынужден торчать здесь, просто потому что кому-то так захотелось.       «А ведь Эмори говорила, что в это Рождество уж точно потащит меня к своей маман знакомиться», — вспомнил парень, и усмехнулся: — «Может, и хорошо, что я в плен попал? Вовремя».       Проводя время в воспоминаниях о доме, Джон угрюмо смотрел в потолок, не очень удачно боролся с печалью. Серость его будней сегодня ощущалась особенно тоскливо. Ведь в этот день все обычно как-то веселятся, проводят время с любимыми. А у него всё, как обычно. Как было вчера, как будет завтра. И просто не думать об этом не получалось. Если в любой другой день ему удавалось себя отвлечь, то в этот день нет.       Входная дверь отворилась, и в блок зашёл Беллами, неся в руках ель, почти с него ростом. — Ох ничего себе, — выронил Джон от неожиданности. И тут же подскочил к нему: — Давай помогу.       Они вместе установили ель в подходящем углу. Когда она стояла на полу, то уже не казалась такой высокой, всё же не дотягивала до роста Беллами, но всё равно была не маленькой. По размерам в самый раз, и не занимала всё свободное пространство, и в то же время выглядела пышно и благородно. — Сейчас принесу гирлянду с машины, — сказал Беллами и вновь удалился.       Джон остался с этой красоткой наедине. Её почти одурманивающий запах разносился во всей комнате. Парень вдыхал полной грудью, улыбаясь от наслаждения. Он и не думал, что такая маленькая деталь способна сделать его день лучше. Настроение даже поднялось. Когда вернулся Беллами с пакетами, они вместе стали наряжать ёлку. Джон действовал по указке парня, пока тот курировал куда и как лучше намотать гирлянду. — Она так пахнет, — попутно комментировал Джон. — У меня очень давно не было ёлки на Рождество. — У меня тоже, — признался Блейк.       Ель была украшена минималистично. Одноцветной гирляндой тёплого белого цвета и искусственными свечами, выглядящими точь-в-точь как настоящие, с мерцающим будто живым огнём. На ветках стояли свечи потоньше, а под самой ёлкой уже покрупнее, разной высоты, какие пониже, а какие повыше, и были гармонично расставлены. Не было ничего лишнего, всё только подчёркивало естественную красоту самого дерева и создавало уютную атмосферу.       Мёрфи отошёл от ёлки на небольшое расстояние, глядя на неё со стороны и искренне восхитился: — Бля-я, это самая красивая ёлка в моей жизни. А ты шаришь за эстетику. — Рад, что тебе нравится, — с мягкой улыбкой ответил Беллами. Ему в самом деле было приятно создать что-то запоминающееся для Джона. Он видел, как у парня глаза горят, когда он любовался елью. А Беллами в этот момент залюбовался им, не в силах оторвать глаз от него. — Я ещё принёс ужин и бутылку вина, — сказал Блейк, от чего Джон ещё больше засветился радостью. — Ты не шутишь? Сегодня точно праздник! — парень, переполненный счастьем, побежал на кухню со словами: — Я пойду подготовлю стол.       «А я ещё переживал, что он решит, будто я устроил завуалированное свидание», — подумал Блейк. — «А он и не обратил внимания. Но я ведь и не пытаюсь устроить свидание. Просто праздник. Только один хрен мы вдвоём будем ужинать и распивать бутылку вина, почти при свечах. Если сесть возле ёлки, вот тебе и свечи».       После он подметил, разубеждая себя в своём представлении: «Как будто мы каждый вечер не ужинаем вместе, в самом деле. Просто в этот раз будет ещё и вино в честь праздника. Но почему сегодня всё кажется более интимным? Рождество создаёт такое ощущение? Его абы с кем обычно не отмечают».       Взяв в руки красивую подарочную коробку, мысленно дополнил: «Ещё и подарок этот. Надеюсь, это не перебор. У меня-то чистые намерения. Главное, чтобы он ничего другого не подумал».       Беллами решился и зашёл на кухню. Джон сервировал стол, натирал до блеска бокалы, увлечённый своим занятием. Заметив парня, предупредил с улыбкой: — Не удивляйся так, что я бокалы натираю. Мать всегда перед праздниками заставляла так делать. Хоть чему-то я успел дома научиться. Вот я и подумал, ты наверняка тоже таким правилам придерживаешься, чтобы всё было по красоте.       Парень выставил бокал на свет, проверяя, что не оставил разводов. Беллами улыбнулся, понаблюдав за ним. Сейчас ему было даже как-то волнительно сделать этот шаг. Он и не помнил, когда в последний раз испытывал подобное чувство. Но он перешагнул через волнение, и уверенно позвал парня: — Джон.       Мёрфи откликнулся, посмотрев на него, после заметил коробку в его руках и спросил: — Это что? — Это тебе, — ровным голосом ответил Блейк и тепло улыбнулся. — С Рождеством.       Ошарашенный парень отставил бокал на стол, и как только до конца осознал, протестующе воскликнул: — Так нечестно! Я ничего не могу тебе подарить! — Джон, мне ничего не надо, — успокоил его Беллами. — Не парься. Лучше открой.       Мёрфи взял коробку из его рук, открыл её и удивился: — Скейт? А где мне на нём ездить? — Ну ты и так носишься по блоку. Будешь теперь ещё и на колёсах. Хоть какая-то активность, — с улыбкой ответил Блейк. — Это очень круто! — с искренней радостью выразился парень. — Спасибо. У меня теперь есть скейт! — Только осторожней, прошу. Не сломай себе ничего. — Не, всё будет нормально. Я умею на скейте ездить. А здесь, если с кухни до конца комнаты гнать, то даже есть место немного разогнаться.       Беллами слушал его, улыбаясь, получая свою долю удовольствия от того, что угадал с подарком. После он добавил: — Там ещё небольшой сюрприз. Я не мог выбрать из двух вариантов, взял оба.       Джон нашёл в коробке коробочку поменьше и, рассмотрев её, ещё больше изумился: — Это то, о чём я думаю? — Портативное курение. — Бля-я, а вот это в самое сердце. У некоторых моих друзей такое было, я у них стрелял. Прикольная вещь. Сигареты, конечно, мне нравятся больше, но это отличная замена. Я не знаю, как тебя благодарить, правда. Ты сделал мой вечер!       «Эта искренняя радость и есть лучшая благодарность», — подумал Беллами, но, естественно, не мог сказать вслух. — Я сегодня Санта Клаус, — ответил он. — Это значит, я хорошо себя вёл в этом году? — с ироничной улыбкой спросил Мёрфи. — Вряд ли. Просто я незлопамятный Санта, — отшутился Блейк.       Джон весело рассмеялся. Они сели ужинать. На столе была традиционная запечённая индейка, очень сочная, начинённая яблоками, клюквой и орехами; некрепкое полусладкое вино и на десерт — крупный кекс, политый белым шоколадом, украшенный ягодами и веточками розмарина, который одним своим видом мог посоревноваться с ёлкой в умении создать атмосферу праздника. Джон такие праздничные столы видел только на картинках. Настолько всё выглядело эстетично. Но всё это ещё и было безумно вкусным. Вино на вкус казалось дорогим. Джон хоть и не пробовал раньше дорогих вин, но это определённо должно стоить немало — очень приятное на вкус. Раньше парень плевался от всех вин, они казались ему не особо вкусными, какие и вовсе отвратительными, но это вино превзошло любые его ожидания. Он и представить не мог, сколько Беллами на это всё потратил денег. Начиная с ёлки и украшений и заканчивая праздничными угощениями. Ещё и подарок, тоже выглядевший очень даже прилично.       Они говорили о будничных вещах, рассуждали на разные темы, делясь мнениями. Вечер прошёл легко и незаметно. После посмотрели старый рождественский фильм. Джону казался этот вечер таким уютным, как будто семейным. С друзьями такие вечера у него проходили как-то по-другому. На вечных приколах, взаимных дружеских издевательствах. С Беллами они проводили время иначе, с ним так не получалось, как с другими. Но и назвать скучным их времяпрепровождение Джон бы не мог. Просто была другая атмосфера. Более спокойная, расслабленная. Они тоже могли и пошутить, и даже чуточку поиздеваться друг над другом, но это всё равно было по-другому.       Беллами в этот момент ловил похожие ассоциации. Но он не пытался сравнивать общение с Джоном с дружеским. Он парня на роль друга даже не примерял. Как и на любую другую роль. Всегда относился, как к просто сожителю. С которым вроде как получается лучше понимать друг друга, становилось приятнее взаимодействовать. Но если раньше Джон ощущался как долг, как обязательство, как ответственность, от которой нет возможности отказаться, то сейчас эти ярлыки больше не давили. И Беллами устроил ему праздник не потому, что чувствовал свою обязанность сделать его день чуточку лучше, ведь сам себе праздник тот устроить не имеет возможности, а потому что просто захотел это сделать. Захотел подарить приятные эмоции, и даже получил их в ответ.       После фильма парни стали готовиться ко сну. Пока Беллами ушёл в душ, Джон решил испробовать свой подарок. А вернее, второй подарок, ведь покурить он успел сразу после ужина, от чего ещё больше расслабился в слегка хмельном состоянии. Вино было совсем лёгким, потому парень уже и не чувствовал его действия. Он взял скейт, разогнался с кухни, как и планировал, после чего проехался по всей комнате. Конечно, кататься быстро и долго не пришлось, его встречала стена, в которую он приземлялся ладонями, но это всё равно было прикольно. Хоть какие-то эмоции, какие доступны. Целыми днями залипать в экран уже очень надоело. Джон снова отталкивался и летел уже в обратную сторону. Так он и гнал по кругу, довольно улыбаясь. Наверняка и это развлечение ему быстро наскучит, но он хотел насладиться им, пока этого не произошло.       Беллами вышел из ванной комнаты, и в этот момент Джон ехал на скейте в ту же сторону. Он ожидал, что услышит, как Беллами выходит, но просчитался, потому дверь для него открылась неожиданно. Парень попытался резко затормозить, чтобы не влететь в Блейка, и ему удалось объехать военного, но он потерял равновесие и свалился со скейта. Пусть всё происходило в считанные секунды, быстрая реакция Беллами не позволила случится падению. Он успел подхватить парня, и тот оказался у него в руках. Их лица были близко друг к другу, и они замерли в таком положении на какое-то время, ведь один испытывал неловкость за свою неуклюжесть, а второй непроизвольно потонул в моменте, не желая так быстро отпускать его. — Извини, — со смущённой улыбкой сказал Джон. — Ничего страшного, — ответил Беллами, глядя на его лицо. Держать его в руках было как-то приятно. Слишком приятно. Беллами поймал себя на мысли, что сейчас наслаждается их близостью, и потому его застал врасплох требовательный вопрос к себе: «Да что это со мной?»       Джон тоже будто не сразу осознал, что их соприкосновение длится дольше, чем нужно. Но потом он отстранился и попытался спрятать нахлынувшую неловкость: — Я это… буду осторожнее. А лучше покатаюсь, когда ты будешь на работе.       И тут же парень смутился уже по другому поводу: — Ты, наверное, думаешь, что я как ребёнок. — Почему же? Разве веселиться могут только дети? Я тоже могу прокатиться. — Серьёзно? — удивился Мёрфи. — Я бы на это посмотрел.       Беллами принял вызов. Он ловким движением подцепил скейт ногой, подкатил к себе, готовясь встать на него. Джон смотрел на это со стороны и предложил: — Страховка нужна? — Ты предлагаешь поддержать меня за руку? — с усмешкой уточнил Беллами.       Джон хмыкнул и смущённо прикрыл глаза: — Нет. Ну… если надо.       Беллами встал на скейт и уверенно проехался по комнате, так же легко вставая с него на пол, после чего толкнул скейт с одного края, от чего тот подлетел, и парень перехватил его рукой. — Увау, — одобрительно произнёс Джон. — Недурно. Может ты и трюки умеешь исполнять? — Уже нет, — признался Беллами с улыбкой. — Я только парочку наипростейших чуть освоил. Но и скейт у меня был старенький. Вот я его и доломал. — Здесь учиться, конечно, не выйдет. Но новый трюк, как из скейта попасть в руки капитана армии, ты уже освоил, — подшутил над ним Блейк.       Джон весело рассмеялся: — Хахах. Попадать в неловкие ситуации я всегда мастер.       После того, как они легли спать, Беллами ещё какое-то время думал о сегодняшнем вечере, который так неожиданно завершился. Неожиданность, конечно, была не в том, что Джон чуть ли не свалился со скейта, это был как раз ожидаемый исход. А в том, какие чувства испытал Беллами от того недолгого прикосновения к парню. И в целом, ото всех приятных эмоциях, которые он получил за этот вечер — от его улыбок и заразительной радости. Беллами и не знал, что чья-то радость может быть настолько заразна.

***

      На следующий день Беллами был на работе, а Джон хоть и снова торчал в блоке один, всё равно пребывал в хорошем настроении. В комнате стояла красивая ёлка, он гонял утром на скейте, после доедал оставшийся со вчера рождественский кекс. Не думал никогда, что будет радоваться таким мелочам, но чему он и научился в плену, так это ценить такие маленькие радости и наслаждаться ими. Человек ко многому начинает относиться иначе, когда зажат со всех сторон ограничениями. Всё, чего вдоволь, безмерно и в любой момент доступно, будто теряет свою значимость. Но стоит только лишиться чего-нибудь, тогда любая ранее неприметная мелочь кажется чудом.       Уже после обеда парень задумался над тем, что тоже хочет устроить какой-нибудь сюрприз Беллами в благодарность. Просто в Рождество принято дарить подарки взаимно. У него же не день рождения. А получилось так, что Беллами для него очень постарался и не получил ничего взамен. От этого Джону было как-то неловко. И это заняло его мысли на долгое время. — Так, что я могу подарить ему? Какие у меня варианты? Подделку что ли сделать, как в семь лет родителям? У меня из вариантов только какой-нибудь хенд-мейд. Для этого тоже нужны какие-то материалы. Да и нахрен оно ему сдалось? Ещё я не особо умею что-то делать руками. Ну разве что-о… — Джон сделал паузу, будто выдерживая интригу. Он отшучивался даже наедине с собой, чтобы не тухнуть от скуки. Интригу он всё же раскрыл: — Сигареты крутить.       Джон долго ломал голову, по сути не имея ни одного варианта, и как только нарисовался хоть один из осуществимых вариантов, он его вслух озвучил: — О, я могу что-то сварганить! — Но после немного засомневался: — Могу же, да? Надо попробовать. Подарю ему предновогоднее отравление! Зато от чистого сердца.       Парень залез в холодильник, посмотреть, что там вообще имеется: — У нас даже есть продукты. Зачем они, если Беллами покупает готовую еду? Хотя он иногда готовит. Довольно вкусно. Есть хоть что-то, что этот человек не умеет делать?       Стоя у холодильника с открытой дверью, он задумался и ответил себе на этот вопрос: — Отношения с людьми строить. Вот какой прикол быть молодым, привлекательным, мозговитым парнем и быть одному? Вообще не понимаю. Особенно, когда к нему люди сами тянутся. Лиам, по его словам, хороший парень. А он работу свою дурацкую выбрал. Думаю, что я бы на его месте, не стал бы отказываться от человека, который мне так понравился, ради карьеры. Хотя кто знает? У меня не было дела, которым я горел.       Он осознал, что снова перескакивает с одной темы на другую, отчего может уйти в долгие размышления, а вот ужин сам себя не приготовит. Нужно успеть до прихода Беллами, иначе сюрприза не выйдет. Взяв планшет в руки, парень открыл поисковик в браузере, раздумывая как описать свой запрос: — Вбиваем: кулинарные рецепты для аутсайдеров. Надеюсь, добрые люди в интернете позаботились о таких, как я.       Он перебирал рецепты, оценивая сложность приготовления и свои способности это сделать. Но первостепенным критерием выбора рецепта было наличие ингредиентов. Ничего докупить он не мог, только готовить из того, что есть в холодильнике. — Вот, вроде выглядит несложно. Курица в соевом соусе и рис с овощами. Не все овощи из списка имеются, но обойдёмся и без них. Всё основное имеется, дальше будем импровизировать.       Следуя рецепту, он всё нарезал, как нужно, закинул на сковородку жариться, с лёгким сомнением, что всё пройдёт безопасно: — Только бы тут ничего не взорвалось. Это будет совсем не тот праздничный фейерверк, который его порадует.       В Тэллосе Джон к готовке как-то даже не приближался. Обычно он покупал что-то недорогое из готовой еды, или же делал сэндвичи, мог закинуть замороженный полуфабрикат в духовую печь или на сковороду, и на этом всё. Ещё Финн научил его жарить мясо и овощи на мангале, и у Джона это получалось даже недурно. Так что, он надеялся, что и этот рецепт он неплохо освоит.       Беллами вернулся с работы, когда блок уже во всю заполнил аппетитный аромат еды. Он даже засомневался, что не перепутал дверь и точно попал к себе домой. Пройдя на кухню, он увидел Джона перед плитой, помешавшим лопаткой ужин в сковороде. Беллами смотрел на него в лёгком недоумении. Бросив на него ответный взгляд, Мёрфи не понял его реакции и спросил: — Что-то не так? — Нет, всё в порядке, — ответил Беллами. — Что такого случилось, что ты взялся за готовку? Ты же говорил, кулинария для тебя — это алхимия. — Я хотел сделать сюрприз. — Мне? — с удивлением уточнил он. — Ну а кому? — с насмешливой улыбкой переспросил Мёрфи. — В честь чего? — Рождество. Я тоже хотел что-то подарить. Вот всё, что могу.       Беллами всё никак не мог отойти от своего изумления. Но оно было приятным. И неожиданным. Блейк чуть растерянно поблагодарил: — Спасибо. — Уже готово. Я сейчас раскидаю по тарелкам, — сказал Джон, выключив плиту.       После парень накрыл на стол, позвав Беллами присоединиться. Они сели ужинать. Джон не решался начать есть первым. Себе в этом деле он доверял меньше кого-либо. Потому решил, пусть Беллами будет подопытным, раз этот сюрприз предназначался ему. Беллами, по всей видимости, его стряпни не боялся и сразу же принялся за еду. — Ну как? — поинтересовался у него Джон. — Вкусно.       Парень с удивлением уточнил: — Правда что ли? — Чуть-чуть меньше соли, — с улыбкой ответил Блейк. — И будет идеально.       Джон захотел убедиться, что всё, и правда, не так плохо, как предполагалось, и тоже попробовал своё творение: — Вау! Это как будто не я готовил! — Не принижай свои способности. Это ты готовил. И справился на отлично, — поддержал его начинания Беллами. — Да я вообще ахуенный! — на эмоциях высказал парень.       Блейк по-доброму усмехнулся, но искренне произнёс: — Спасибо за ужин.       Его радовал не столько ужин, сколько оказанное внимание от Джона. От этого стало как-то тепло на душе. — Надо той дамочке из интернета накатать благодарность за классный рецепт, — высказал мысли вслух Мёрфи.

***

      Пролетела неделя, и настало 31-е число. Беллами даже взял три выходных подряд. Он и не мог вспомнить, когда такое в последний раз было. Но отдохнуть уже, и впрямь, хотелось. В этот день он отлучался только на тренировку, после недолго посидел с друзьями в столовой, они обсудили планы на сегодня. Планировали отрываться всю ночь, как в последний раз. После Беллами вернулся в блок, они пообщались с Джоном. Когда Беллами отвлёкся на телефон, Джон сел на пол возле ёлки, поджав ноги, близко прислонив лицо к веткам. Беллами обратил на это внимание и улыбнулся. Парень часто проводил время у ели. Когда Блейк покупал её, и подумать не мог, что она ему настолько понравится. — Хорошо, что мы не повесили ёлочные шары. Ты бы их, как кот, сбрасывал, — подшутил над ним Беллами. — Я просто тащусь от её запаха, — ответил парень, прикрыв глаза и вдыхая аромат хвои поглубже. — Она пахнет улицей, свободой.       Тогда Беллами и осознал, как много это дерево значит для Джона, который не может увидеть улицу. Самому стало жаль, что срок аренды на дерево скоро иссякнет.       «Может, летом пальму принести?» — мысленно усмехнулся он. Шутил он для того, чтобы хоть как-то затмить грусть. Ведь искренне сочувствовал парню. Он и представить не мог, каково это сидеть всё время взаперти. Засмотревшись на парня, Беллами представил, как подходит к нему, садится рядом и обнимает его со спины. Как наслаждается этими тактильными ощущениями, уходя в них с головой. Будто очнувшись, Беллами попытался прогнать непрошенные мысли, всерьёз озадачившись: «Что за наваждение? Почему эти странные мысли вообще в голову лезут?»       Когда Джон вернулся к нему на кровать, Беллами предупредил о своих планах: — Поздно вечером я собираюсь на вечеринку пойти. Друзья зовут. — Круто, — с завистью высказал парень. — Оторвись там и за меня тоже.       Настало время собираться на праздник. Беллами привёл себя в порядок, наконец, надел на себя что-то помимо формы. Уже почти готовый выходить, посмотрел на Джона, как тот лежал на кровати и без интереса, скучающе смотрел телевизор. Вид у него был несколько удручённый, и Беллами не мог пройти мимо: — Всё в порядке? — Странное ощущение, — честно ответил тот. — Вроде праздник, что-то вокруг происходит. У кого-то. И всё мимо меня проходит.       Беллами недолго поразмыслил над его словами и сказал: — Я постараюсь прийти пораньше. — Не вздумай! — резко возразил Мёрфи. — Что тебе теперь, тоже здесь со мной запереться и сидеть, пропускать всё? У тебя должна быть личная жизнь как-никак. Давай топай на тусовку, и чтобы рано не возвращался.       Блейк вытянул улыбку, получив такое эмоциональное благословение. И всё же он не мог сказать, что ему было легко оставлять парня одного в таком настроении. Понимал, что Джон прав, и он не может с ним теперь сидеть круглыми сутками. Он всё-таки свободный человек. Но на сердце было неспокойно. Хотел бы он взять Джона с собой. Тогда бы вечер выдался однозначно хорошим. А так, приходилось идти на тусовку, на которую, будто бы был не уверен, что хочет идти. Но планы уже не отменишь. Друзья ждут. Они планировали эту вылазку почти за месяц. Справляясь со своим сомнительным желанием покидать блок, Беллами сказал парню напоследок: — Не скучай сильно. Время пролетит быстро. К утру точно буду дома. — Запоминай там всё. Буду требовать подробный пересказ, — предупредил Мёрфи.       В ответ Беллами подарил ему улыбку и задержал на нём взгляд перед уходом, со странным, щемящим грудь чувством тоски.

***

      Друзья собрались, согласно заранее купленным билетам, на самом верхнем этаже шикарного отеля, где располагался ресторан с большой территорией, отведённой не только под столы для праздничного банкета. На территории также был танцпол с баром, бильярдный стол, интерактивная развлекательная выставка. По центру стояла сцена, на которой с чёткой периодичностью выступали разные музыканты, делая перерывы, чтобы гости отвлекались на разговоры или другие развлечения. В такие моменты играла музыка из колонок. Также иногда проводилось голографическое шоу, во время которого можно было выпасть из реальности ведь вокруг будто оживал совсем другой иллюзорный мир.       «Джон был бы в восторге», — подумал Беллами. Мероприятие было масштабное, организаторы неплохо постарались, продумали всё до мелочей, но и билеты были не из дешёвых. И каким бы красивым не было шоу, еда вкусной, а музыканты профессиональными, Беллами ничего особенно сильно не цепляло. Он наблюдал, как Брайан и Миллер постоянно друг с другом делились впечатлениями, о чём-то переговаривались, иногда отходили то потанцевать, то на какой-нибудь очередной интерактив. Атома тоже увлёк его новый знакомый, и явно не дружеской беседой. Конечно, по началу вечера друзья общались и проводили время все вместе, не отдаляясь друг от друга, но спустя время компания всё же распалась. И Беллами задумался над тем, что самое нелепое, скучное и даже удручающее занятие может пройти весело и интересно в хорошей компании, а самое прекрасное и увлекательное шоу покажется бесполезной тратой времени, когда ты один. Нет, Беллами осознавал, что всё зависит от его восприятия и только его желания, как провести этот вечер. Он мог бы сейчас влиться в любую компанию, здесь многие были открыты для общения и разнообразного взаимодействия. Но не особо хотел. И его голову постоянно занимали мысли о том, как бы сейчас реагировал Джон, если бы он оказался здесь, что бы они могли обсудить здесь, какими бы делились впечатлениями — у парня эмоций здесь точно было бы немерено. Беллами хоть и пытался веселиться, но мысленно находился здесь лишь наполовину. Его разрывало от того, что Джон сейчас сидит один в праздник и скучает. От этого и Блейку не удавалось полностью расслабиться и насладиться вечером.       В какой-то момент к нему вернулся Атом, довольный и счастливый из-за выпитого шампанского и общих впечатлений от мероприятия. Он приблизился к другу и заговорщически прошептал: — Хорош одному тухнуть. Тут один парень у меня уже выпытывает, как к тебе подкатить. Я говорю ему, что это военная тайна. Не могу разглашать такого рода информацию, но могу организовать операцию тактического шпионажа, в ходе которого мы бы могли переманить охраняемый объект на свою сторону для возможного дальнейшего сотрудничества.       Беллами вытянул насмешливую улыбку, слушая друга, после чего подхватил игру и уточнил: — Намерения стороны столь серьёзны, раз потребовалось вмешательство лучшего разведчика? — Намерения: «Я бы оседлал его с ходу», на твой взгляд, достаточно весомы, чтобы присоединиться к переговорам? — Звучит многообещающе, — прокомментировал Блейк. — В таком случае, дело не терпит промедления. Я, в конце концов, или ты прекратил приём блокатора? Это ты тут должен совращать всех табунами.       Беллами присоединился к новоиспечённой компании, что собрал Атом. Помимо них было ещё два парня, которые были знакомы между собой, с одним из которых Атом и общался полвечера. Второй был заинтересован Блейком. Его звали Лой. У него была довольно неординарная внешность, немного как будто даже инопланетная. Большие глаза, чуть навыкат, широкий лоб, выразительные скулы, тёмные волосы до плеч, с уложенными локонами. Также Беллами подметил дорогую брендовую одежду, кольца на пальцах, оригинальное чёрное колье на шее. Выглядел он как человек, у которого явно много денег, но при этом был очень молод.       «Надеюсь, он не сынок кого-то из моего вышестоящего начальства?» — с невесёлой усмешкой обдумал Блейк. — «Кончить в сына генерал-майора Гольдфейна, например, я хотел бы меньше всего».       Но общение между ними завязалось. Не самое активное и увлекательное, состоящее в основном из коротких диалогов, которые не развивались в масштабные обсуждения, а довольно быстро обрывались. Беллами не очень любил общаться с людьми из «высшего света». Обычно, с ними было сложно найти точки соприкосновения. Слишком разные подходы к жизни. Такие люди были часто зациклены на материальном, тогда как Блейк был к этому равнодушен. Также было непросто состыковаться в каких-либо интересах, которые можно было бы обсудить. От всего этого и чувствовалась некая отчуждённость. И этот раз не стал исключением. Они общались только потому, что оба не планировали получить из сего знакомства что-то больше, чем одноразовый секс. Иначе бы они уже давно разошлись по разным углам помещения и больше бы не пересекались. Но даже эта цель больше интересовала Лоя, чем Блейка. Беллами лишь поддержал инициативу Атома присоединиться к компании и как-то развеяться. Всяко лучше, чем сидеть одному за столом. Надеялся, что так время начнёт идти быстрее, и Беллами наконец вернётся в блок. В полночь остановили шоу, объявили время для того, чтобы загадать желание, выпить бокал шампанского и поздравить друг друга с Новым годом. И тогда Беллами пришлось задуматься над тем, чего он хочет. Давно он не загадывал желания, не продумывал их, проговаривая мысленно. Но всё же самое важное для него желание пришло на ум сразу:       «Пусть у Октавии всё будет хорошо. Пусть она найдёт место, где будет свободна и счастлива, и никогда больше сюда не возвращается».       Его охватила толика грусти из-за упоминания о ней, и Беллами мысленно обратился к девушке: «Я скучаю, сестричка». Он был уверен, она тоже думает о нём в эту минуту. Скорее всего, тоже желает ему счастья. И наверняка желает ему не быть одиноким. Она ведь и не знает, что одиночество теперь для него — роскошь. Даже некогда заскучать. Джон не даёт и минуты покоя. Даже тогда, когда не находится рядом. Ведь Беллами почему-то весь вечер о нём вспоминает.       Из размышлений его вырвал Лой, который склонился к нему ближе и откровенно прошептал на ухо: — Я хочу сегодня всю ночь не выпускать твой член изо рта. Беллами не ожидал от него настолько прямой подход, был даже малость обескуражен такой прямотой. Не то чтобы он такого не встречал, или его подобным образом не соблазняли, просто с Лоем до этого не обсуждались даже намёки на секс, были только невербальные, и тут парень выдаёт это резкое заявление. Беллами, как и всегда, не подал и виду на эмоции, лишь усмехнулся: — Это ты загадал Санта-Клаусу? — Ты будешь шутить, или мы уединимся? — несколько даже требовательно задал вопрос Лой с серьёзным видом. — Пошли, — согласился Блейк.       Так как мероприятие проходило в отеле, здесь, естественно, были предусмотрены почасовые номера на такие случаи, куда не заселяли постояльцев на продолжительное пребывание. Владельцы отеля были только рады заработать в эту ночь по максимуму. Нет ничего, на чём можно заработать больше, чем на желании секса одурманенных страстью и алкоголем богатых людей. Те будут готовы вывалить любую сумму, хоть десятикратно удвоенным тарифом. Так и Лой повёл Беллами в номер, который уже предварительно забронировал.       Номер был шикарен. С панорамным видом на ночной город и огромной кроватью с шёлковыми простынями. Беллами подумал, что у него вероятно будет самый люксовый секс в его жизни. Который ещё и оплатил не он. Всё выглядело как в каком-то кино с идеальной картинкой. Благородно. Изыскано. Искусственно.       Лой наполнял два бокала вином, уже расстегнув рубашку, у которой и так был довольно глубокий вырез, цепляющий взгляд Беллами ещё в зале. Теперь же он мог наблюдать белоснежную кожу парня, его подтянутый пресс. Лой перевёл на него взгляд — равнодушно-томный. Бегло оценил его глазами и предложил: — Может, ты снимешь верх одежды? Мне бы было приятней на это смотреть.       «Уже начинаю чувствовать себя мальчиком по вызову», — мысленно прокомментировал Блейк. Его самолюбия это не задевало. Он считал, каждый может воображать себе всё, что хочет. А он может либо принять чью-то игру, или же отказаться. Но сейчас он не понимал, что из представленных выборов его интересует. — Я бы предоставил тебе возможность сделать это самому, — игриво ответил Беллами. Лой неторопливой походкой подошёл к нему, отдав ему один бокал, и плавно опустился на его колени. После чего он с демонстративной грациозностью испил из своего бокала, вытягивая шею перед лицом Беллами. Выглядело это соблазнительно, но Беллами почему-то всё ещё не загорелся. Головой понимал — это сексуально. Но реакций тела не последовало.       «Очередной секс с тем, кого я знаю не больше часа. Это уже порядком надоело. Парень хорош собой, но что-то не тянет к нему», — обдумывал Беллами, пытаясь понять, что не так, чего ему не хватает. Непроизвольно стал представлять заместо Лоя Джона, и тогда что-то почувствовал — внезапный импульс увидеть второго, прийти к нему, услышать его смех, говорить с ним о всяком. Только тогда окончательно понял, что не хочет ничего и никого другого. Все чувства и инстинкты пошли в протест, не желая быть ни с кем другим в эту самую секунду.       «Я хочу сидеть в блоке и разговаривать с Джоном, а не трахаться с этим парнем. Алкоголь сделал со мной это или что?» — задал себе вопрос Беллами, не находя иной причины.       Допив вино, Лой отставил свой бокал и, по всей видимости, ожидая каких-либо действий Беллами всё это время, спросил со сдержанным упрёком: — Ты всегда такой безучастный?       Беллами понял, что не хочет сейчас искать оправдание своему очевидному нежеланию в этом участвовать. Он поднялся с кровати, аккуратно пересадив парня со своих колен на кровать, и произнёс, изображая лёгкое сожаление: — Извини. Я забыл дома кое-что важное. Мне нужно вернуться.       Явно разозлившийся из-за того, что тот сливается, Лой язвительно спросил: — Таблетки для потенции?       Блейк свёл всё в шутку, не реагируя на его попытку зацепить: — Почти. Ещё раз приношу извинения. Мне, правда, неудобно, что так вышло.       После чего Беллами отправился на выход и поймал в спину едкий комментарий Лоя, который всё никак не мог успокоиться: — Выглядишь ты круто, но на деле — сплошное разочарование. Внешность бывает обманчива.       Остановившись у двери, Беллами ответил абсолютно безмятежным, ровным тоном: — Не самое худшее разочарование. Я бы был не против, чтобы неудавшийся секс — было единственным, что меня в этой жизни так разочаровывает.       Лой на это ничего не ответил, и Беллами больше задерживаться не стал. Идя по коридору, он думал о своём и улыбался, как нашкодивший мальчишка: «Какой же я мудак. Представляю, как он меня сейчас проклинает. Надеюсь, и впрямь, не окажется никак связан с Корпусом, и мы больше не встретимся».       Он вышел в главный зал, и по пути, намереваясь уходить, решил прихватить с собой с банкетного стола бутылку шампанского и тарталетки с морепродуктами для Джона. Такой эффектный и скорый уход из этого места подняли ему настроение больше, чем всё, что происходило за сегодняшний день. Всю дорогу из отеля он почти не переставал улыбаться.

***

      Добравшись до Корпуса, Беллами передвигался по безлюдному длинному коридору, чувствуя себя так легко в этот момент, даже как-то по-мальчишески, по-бунтарски. Будто ему пятнадцать, и он сбежал с урока, или даже из дома на весёлую вечеринку. А на самом деле наоборот, он сбежал с вечеринки домой, но сколько удовольствия-то было. Друзья, вероятно, ничего и не заподозрили. Атом думает, что тот отжигает с Лоем. Если Лой, конечно, не вернулся в зал и не вылил своё негодование. Беллами не думал сейчас о том, как будет объяснять это другу, который наверняка будет задаваться вопросами. Все его мысли затмевало приятное предвкушение этой ночи.       «Что если Джон уже спит?» — предположил Беллами. — «Даже если так, ничего. Тоже лягу спать. Завтра проведём время».       Вернувшись в блок он увидел Джона, всё также лежащего у телевизора, словно тот и с места всё это время не сдвинулся. Но зная его, Беллами в это не верил.       При виде военного Мёрфи даже возмутился: — Ты уже вернулся? Я же говорил, рано не приходить!       «Да уже половина второго ночи. Я и так долго продержался», — жалобно ответил ему Беллами в своей голове.       Он показал бутылку шампанского в своих руках и, улыбаясь, уточнил: — А так? Джон мгновенно подобрел, хоть и до того не был всерьёз зол. Поднимаясь с кровати, он сказал: — Тогда я пошёл за бокалами.       Парни расположились на кровати, Беллами разлил шампанское по бокалам, попутно спрашивая: — Чем занимался здесь? — Да чем мне здесь заниматься? Вон, фильмы смотрел для поднятия праздничного настроения. — Получилось поднять? — Не очень. Шампанское, что ты притарабанил, с этим лучше справилось, а ведь я его ещё даже не пил.       Беллами улыбнулся ему и протянул наполненный бокал со словами: — Пора это исправлять.       Джон на это тоже довольно улыбнулся, полностью с ним соглашаясь. Вот теперь Беллами чувствовал, что находится там, где ему действительно хорошо. Лучшего для него места на земле не существует, хоть и место здесь было абсолютно не при чём. Беллами видел его улыбку и чувствовал, как от неё внутри растекается тепло, как внутренний огонь пылает и согревает сердце. И это сделала всего лишь его улыбка.       Сделав глоток, Джон принялся выпытывать: — Это ты лучше расскажи, как там оторвался? Ты же пришёл с вечеринки, а не я. — Там ничего интересного. Просто все выпивали, общались. — Вы как-то неправильно распоряжаетесь своей свободой, — не одобрил парень. — Я бы там так оттянулся, в два часа ночи домой бы точно не вернулся.       Беллами усмехнулся с его безобидного брюзжания. Он был сейчас несколько заторможен, с медленными реакциями, всё оттого, что был расслаблен, ловил каждый миг, неторопливо смаковал его, засматривался на Джона и задумывался о нём же. Блейк решил спросить: — Загадывал желание? — Нет. — Давай сейчас загадаем? — Припоздали с этим как-то.       Тогда Беллами взял свой телефон, через который залез в управление часами, висевшими на стене, и перевёл на них время назад до двенадцати часов. — Теперь в самый раз. — Нарушитель правил, — оценил Джон, усмехнувшись. — Мне нравится.       Мёрфи покрепче взял бокал, будто тот мог убежать, закрыл глаза, мысленно произнося своё желание. Беллами пусть уже и загадывал желание, но ведь теперь снова двенадцать. Ему захотелось присоединиться к парню в этом бессмысленном, но таком приятном ритуале. И заодно использовать это как повод подумать о себе, о своих желаниях, о намерениях. Может быть, даже попытаться отыскать новую дорогу, ведь он всё время чувствовал, что давно уже сбит с пути.       «Что я хочу именно для себя? Не для Октавии или кого-то ещё», — выпытывал сам у себя Беллами. Засмотревшись на Джона, который всё ещё не открыл глаза и тем самым давал ещё больше возможности полюбоваться им, спуститься взглядом по его губам, манящим сегодня так, как никогда прежде.       «Я бы хотел его поцеловать», — резко влетела мысль, как импульс, как желание от сердца, а не из рассудка. — «Хотя бы раз в жизни. Чтобы потом до самого её конца об этом вспоминать».       И он почувствовал это желание. Оно будто живое зашевелилось где-то внутри него, было одновременно приятным и немного мучительным. Оно теплилось, дышало, цепляясь за сердце, будто захватив его в заложники.       Открыв глаза, Джон произнёс: — В Тэллосе есть поверье, что угаданное желание точно исполнится. — Если ты угадаешь моё желание, а я твоё? — уточнил Беллами, правильно ли он понял. — Да. Если оба угадаем, то оба везунчики. — Ну твоё желание, думаю, угадать не сложно. Ты загадал вернуться домой. — Да, это было легко. Надеюсь, и правда сбудется, — с толикой грусти сказал Джон, будто недолго замечтавшись. Но снова вырвал себя из размышлений и повнимательнее присмотрелся к Беллами, раздумывая вслух: — А твоё желание будет не так просто угадать. Я вообще не знаю, что ты мог загадать. Даже нет вариантов. — Попробуй. Будет хоть какой-то шанс, что моё желание тоже исполнится.       Конечно же Беллами не ждал, что Джон угадает его желание, но ему было интересно послушать предположения парня. Посмотреть на себя его глазами. О чём, по его мнению, Беллами может мечтать. — Ты хочешь дослужиться до генерала? — предположил Мёрфи.       «В его глазах я довольно скучный», — расстроенно обдумал Блейк.       И вслух высказал, слегка опечаленно: — Эх, моё, видимо, не исполнится. — Ну почему? — попытался найти иное решение парень. — Есть ещё поверье, если вслух сразу же произнесёшь, тоже исполнится. — Не-а. Ты меня так просто не проведёшь, — усмехнулся Беллами с его проворности. — Чёрт, — произнёс Джон шуточно, но искренне расстроившись. — Ну интересно стало.       И Блейка унесло в размышления: «Если бы сказал тебе, даже не знаю, какую реакцию бы стоило ожидать. Проверять такое опасно. Не хочу потерять с тобой этот контакт, что мы успели наладить. Ты ведь, в любом случае, моего порыва не оценишь».

***

      Следующий день был выходным, потому Беллами мог позволить себе валяться в постели и никуда не спешить. Пусть он и проснулся раньше, он не хотел будить Джона, и сам был не против не покидать постель. Легли спать они около четырёх утра, болтая о разном. Беллами рассказывал парню о мероприятии, и тот, как и обещал, требовал подробностей. А теперь Беллами раздумывал о тех мыслях и чувствах, что посещали его всю ночь, об этом странном, взявшемся из ниоткуда притяжении к парню. «Что это было со мной вчера? Какой-то необъяснимый поток нежности. И откуда ей вообще взяться? Кажется, я ещё так не напивался».       Легче всего было спихнуть это всё на алкоголь. Пусть он и понимал, что едва ли алкоголь тому причина. Это же не приворотное зелье. Которое, между прочим, всё ещё не отпускало его. Если раньше было сложно сдержаться, чтобы не возбудиться, то теперь всё время приходилось бороться с желанием коснуться, обнять. Беллами посмотрел на руки парня. Промелькнула мысль о том, чтобы приложить их к своему лицу, поцеловать его пальцы. Почувствовать их запах и вкус на губах.       «Это какой-то кошмар. Как мне это не нравится. Почему это со мной происходит? Лучше бы снова был недотрах, чем это. С ним проще».       Джон проснулся к часам одиннадцати, но постель покидать также не спешил. Вытянувшись на кровати, он выдохнул: — М-да. На утро чувствуется, что вчера был праздник. — Голова болит? — поинтересовался Блейк. — Нет. Ты какой-то волшебный алкоголь приносишь, после которого нет похмелья. Ну мы и немного выпили, конечно. Но всё равно чувствуется эта расслабуха, леность.       Беллами усмехнулся: — Обычно ты чем-то напряжен? — Нет, хах. Но обычно я встречаю утро один. Может, в этом дело. Тебе в свои редкие выходные вечно куда-то надо. Это не упрёк, конечно. Я понимаю, тоже бы здесь не торчал, если бы мог.       «Мне сейчас и идти никуда не хочется. Здесь хорошо».       Он и не собирался в эти выходные куда-то идти. Разве что забежит ненадолго к Эхо, ведь обещал. Но этот визит подождёт до завтра. Сегодня же леность ощущал и он. Раньше он себе такого не позволял, но расслабленность Джона заражала его. И он на это совсем не жаловался.       Они провели весь день с Джоном бесцельно, просто наслаждаясь их общим бездельем — смотрели кино, потом долго обсуждали сюжет, уходили на кухню поесть или выпить чай. И всё это ощущалось так легко, словно они знакомы сотню лет. И Беллами не заскучал, не хотел поскорее занять себя делами. Он просто отдыхал, не думая ни о чём. Только о Джоне. Теперь стал часто задумываться о его глазах, руках или губах. Даже когда тот рядом. Особенно, когда тот рядом.       Ближе к вечеру их уединение прервал Атом. Он внезапно позвонил в дверь. Друг в последнее время как-то не приходил в его блок, чтобы Джона не смущать своим присутствием, но, видимо, в этот раз решил сделать исключение. Беллами открыл ему дверь, и парень вошёл в блок, своеобразно поздоровавшись: — Здоровья выжившим, свободу пленным. — Это я выживший? — уточнил Беллами. — Ну ты живой, — согласился Атом. — Вчера ты как в воду канул, без предупреждения.       Уже и не знали, что думать. Или ты всю ночь отстаивал честь Вашингтонской армии? Джон с интересом прислушался к их разговору, пытаясь что-то понять, при этом делал вид, что занимается своими делами и не слушает их. — Ну и как прошла жаркая ночка с Лоем? — уже напрямую спросил Атом у отмалчивающегося друга. — Рассказывай, как порезвился вчера, плейбой?       Беллами испытал острое недовольство из-за того, что Атом поднял эту тему при Джоне. Он не хотел, чтобы Джон узнал что-то о Лое и их едва ли не случившемся сексе. И сам не отдавал себе отчёт, по какой причине хотел это оставить в тайне. — Пойду заварю чай, — с натянутой безмятежностью произнёс Блейк, и уходя на кухню, строго позвал друга: — Атом, ты со мной.       Джон бросил взгляд на них двоих, ещё больше заинтересовавшись тем, что происходит. Атом тоже посмотрел на Мёрфи и с усмешкой прокомментировал: — Без меня чай не заварится.       После Атом ушёл на кухню за Блейком. Беллами закрыл дверь, чтобы сделать их разговор более приватным, и тогда высказался другу: — Ну и какого хрена ты это при Джоне обсуждать собрался? — А что не так? Стремаешься что ли? Что тебе от него скрывать? Вы в одном блоке живёте. — Это не значит, что я должен делиться с ним подробностями своей интимной жизни. — Ладно, понял. Мал ещё слушать, как крутые парни отрываются, — издевался Атом. — Так как прошло вчера? — Никак. — В смысле? — Я ушёл. — Почему?       Беллами не хотел лгать другу, но и обсуждать своё вчерашнее наваждение тоже. Он просто выдал максимально скомканную и урезанную правду без подробностей: — Перебрал алкоголя и как-то не пошло. — Как это не пошло? — удивился Атом. — Будто каждый день трахаешься. Сам жаловался, что тебе не с кем, искать вот это вот надо. А тут на тебе, судьба на блюдечке принесла, а ему не пошло. Или следующая стадия постблокаторной побочки — импотенция? — Ну всё, от тебя теперь хрен отделаешься, — безнадёжно выдохнул Беллами. — Конечно. Я даже беспокоиться начал. Вдруг депрессия, или ещё какая-нибудь хуйня стряслась, раз даже секс тебе уже не интересен. Особенно когда не так давно ты ходил и говорил, что трахнул бы весь мир.       «А по факту одного Джона было бы достаточно. Зачем мне мир?» — За меня можешь не беспокоится, — вслух ответил Блейк, мысленно дополнив: «Наверное». — Бля. Ну симпатичный же какой. Знал бы, я сам бы с ним познакомился. А то ты впустую его склеил, нахрена спрашивается? — возмущался парень. — Я его вообще-то не клеил. Он сам. С твоей помощью. — Так он же на тебя запал, вот я и не стал влезать между вами. И на какой чёрт тебе нужна эта обворожительность, которая так всех притягивает, если ты ею не пользуешься?       «Не всех. У парня, который со мной живёт, видимо иммунитет», — задумался Беллами.       Атом всё пытался что-то понять, припомнил: — Тебе же он вроде приглянулся. — Ты же знаешь, что я в этом плане ненадёжный. Понравился, потом разонравился. — М-да. Если у тебя когда-то будут отношения, твоему парню можно будет только посочувствовать. Ну или девушке, мало ли.       Беллами на это ничего не ответил. Что-то его в этой фразе задело. Может, потому что Атом нехотя зацепил за правду. Беллами и сам осознавал, что всем людям, к которым он тянется, причиняет лишь боль. Как было с Лиамом, так и Майком. Что если тоже самое будет с Джоном?       Друг присмотрелся к погрустневшему Беллами и тут же забеспокоился: — Эй, да я же херню несу. Я не серьёзно. Обидел что ли? — Нет, — искренне ответил Беллами, ведь на друга зла не держал. — Чай будешь? — Я лучше пойду. Смотрю, ты не в духе. Всё ещё отходняк после вчерашнего? — Есть такое, — снова ответил полуправдой Беллами. «Отходняк» у него был не от похмелья, а от внезапного эмоционального наплыва, с которым сегодня он никак не мог разобраться и упорядочить.       Они оба вышли из кухни. Атом отправился на выход из блока, Беллами, чтобы проводить его до двери. Джон в это время сидел на кровати и залипал в планшет, не обращая на их появление никакого внимания. Проходя мимо, Атом задержался возле парня, тихо подкрался к нему со спины и, как оказался достаточно близко, резко закричал во всё горло ему почти на ухо: — ПОКА, ДЖОН!!!       Мёрфи почти подскочил от резкого шума, дёрнувшись, и злостно выругался: — Твою мать!       Атом поспешил на выход, довольно улыбавшийся из-за удавшейся шалости, по пути насмешливо поучая: — Мелочь, не ругайся.       Джон проводил парня раздражённым взглядом, пока тот не вышел из блока, после чего высказался: — Вот сволочь.       Беллами стоял на месте и усмехался, наблюдая за развернувшейся сценой: «Эти двое точно бы не ужились друг с другом». — В следующий раз предупреди заранее, когда этот кретин снова намылится зайти, — сказал Джон с недовольством. — Боюсь представить, какую страшную месть ты ему приготовишь, — с улыбкой отозвался Блейк.       Джон посмотрел на него с каким-то странным интересом, и Беллами уже предчувствовал, что сейчас начнётся, мысленно уговаривая: «Прошу, только ничего не спрашивай. Давай ты просто тактично сделаешь вид, что ничего не слышал?» — А что там за жаркая история? — с хитрой ухмылкой стал выяснять парень. — Мне ты сказал, что ничего интересного не произошло.       «Ну как же. Джон и промолчать, Джон и тактичность — эти понятия вообще никак не совместимы», — осознал крах своих пустых надежд Блейк. — И не соврал. Ничего интересного не было. — Секс не понравился? — Его не было.       Джон неодобрительно запричитал, опустив взгляд на планшет: — Лучше бы сказал, как есть: «Не твоего ума дела», а не врал. Я понял бы и отстал от тебя. — Я говорю правду.       Парень вновь вернул ему внимание, заинтересовавшись: — Почему не было? — Не знаю, — ровно ответил Беллами, глядя парню прямо в глаза особенно проникновенно. — Я провёл вчерашнюю ночь так, как того хотел.       Джон прищурил глаза, будто с подозрением в него всматриваясь. Тогда Беллами осознал: «Чёрт, кажется, это было слишком откровенно. И как теперь отмазаться?»       Он уже не знал, чего ожидать. Пытался быстро найти какие-то оправдания. Но проницательный вид парня вызвал в нём даже некое беспокойство, что это будет не так просто. Беллами ругал себя, что позволил себе сказать то, что думает, предварительно не взвесив эту мысль.       Джон высказал свои предположения: — Дрыхнул что ли?       Беллами незаметно выдохнул с облегчением и с лёгкой улыбкой ответил: — Да. Очень люблю это дело. — Я тебе удивляюсь. У тебя гормоны вообще присутствуют? В твоём возрасте ещё надо ебать всё, что движется. — А в твоём возрасте? — с усмешкой спросил Блейк. — А мне тут с кем?       Беллами отшутился в своей голове, как вслух не мог себе позволить: «Ну и у тебя есть один вариант». — А кого ты… — начал свой вопрос Мёрфи, пытаясь выбрать формулировку помягче: — Ну это… Ну того-самого? — Не подумал бы, что ты стесняешься произнести слово «секс». — Да я пытался потактичнее. — Чего вдруг? Раньше тебя тактичность особо не волновала. — Ну кого ты вообще трахаешь? — прямолинейно выдал парень. — Так пойдёт? — Тебя так волнует этот вопрос? — А чего нет-то? Не чужие люди уже. — Ничего себе. Не думал, что мы успели породниться, — со сдержанной, скрытой усмешкой парировал Беллами. — Ну а что? Живём-то вместе. — И потому ты решил, что пора обсудить, кого я трахаю?       Джон не понял, что того смущает, и небрежно бросил: — Обычный вопрос. — В Тэллосе, по всей видимости. — А здесь вы такое не обсуждаете? Атом вон тоже поинтересовался. — Сути вопроса я не совсем понял. Людей я трахаю. — О, ну это уже хорошо, — иронично оценил Джон. — А каких? Из бара?       Беллами решил тоже поиздеваться: — Да, особенно тех, кто задаёт много странных вопросов.       Джон призадумался над его ответом, неловко улыбнулся и произнёс: — Хорошо, что мы не в баре.       Блейк в ответ насмешливо хмыкнул, подумав: «Выкрутился».

***

      На второй день своего выходного Беллами приехал в свой дом к Эхо. В три часа дня он уже был у неё, ведь обещал провести с ней дольше времени при возможности, чтобы девушка могла наговориться. Пусть она и привыкла уже быть одной, потребность в социализации стала минимальной, но это не значило, что ей оно было совсем не нужно. До того, как она стала укрываться в доме Беллами, она пряталась самостоятельно, меняя локации. В этом ей помогали её постепенно спивающийся отец и брат, который периодически составлял компанию отцу. Ей, в общем-то, приходилось терпеть эти регулярные попойки, ведь они помогали ей укрываться. Вернее, они не мешали ей это делать. Ну и, естественно, они покупали продукты, за счёт которых она тоже выживала. Взамен она готовила еду и делала всю женскую работу, иногда и мужскую по силам, когда родственники были не в состоянии.       За разговором они случайно коснулись этой темы, Эхо стала вспоминать прошлое. Она и вперёд рассказывала Блейку о том, что с ней случилось, но не так подробно, не хотела грузить своими проблемами на тот момент дальнего приятеля. Это теперь они снова сблизились, стали теснее общаться. Им пришлось. — Всё детство мечтала поскорее вырасти, чтобы съехать от своей чудесной семейки, а как выросла, такой возможности больше не было, — с толикой печали предавалась воспоминаниям Эхо. — Она была, но я бы попала из одной клетки в другую, так и не побывав свободной. Ты скажешь, что я и сейчас в клетке. Но это хотя бы та, что я выбрала сама. — Да. Видимо, это суть жизни — выбрать себе клетку, — с пониманием поддержал её Беллами. — Как ты говоришь, свободы нет ни у кого, — с невесёлой улыбкой припомнила девушка. — Будто даже наши мысли хотят контролировать. Видят в нас лишь средство, а не людей. Мир вымирает, а мы все автоматически обязаны его спасать, без права быть несогласными. И рамки становятся всё уже, поводок туже. Куда ни глянь везде сплошные ограничения. Может быть, в этом доме я ещё свободнее, чем вы все в этом вымирающем мире. — Одно получаешь, другого лишаешься. Так всегда. Всё и сразу получить не выйдет. Тебя здесь сжимают стены, меня там контроль. Свободы нет ни у кого, но главное, чтобы была воля. Тогда приспособишься. — Я приспособилась? — попросила его мнения Эхо. — Ты живешь так, как сама решила. В твоей ситуации — это роскошь. — Но с твоей помощью. — Ты добилась этой помощи. Если бы сдалась, у тебя бы ничего не было — ни благодаря твоим усилиям, ни чужой помощи. Найти того, кто готов тебе помочь — твоя заслуга. Я не ходил и специально не искал тебя, чтобы тебе помочь. Ты об этом попросила.       Она улыбнулась: — Мне кажется, это не я об этом попросила, а моё отчаяние. — Твоё отчаяние — это тоже ты, — заверил её Беллами.       Девушка сделала небольшую паузу, задумавшись. Взглянув в окно, она предложила: — Может, выйдем?       Беллами безмолвно согласился. На улице уже потемнело, зимой темнело рано. Они могли позволить себе выйти на веранду дома ночью, не зажигая уличный свет. Эхо, как и всегда, надела на себя его старую куртку, что висела в шкафу, и убрала волосы под капюшон. Всё это было лишь мерой предосторожности на всякий случай. Во дворе их и так не должны были заметить, но даже если это каким-то образом произойдёт, то Эхо, на этот случай, походила на парня в мужских вещах и при темноте. Да и женственные парни сейчас были нередкостью, её бы и так, скорее всего, за парня издалека могли бы принять, но она лишний раз перестраховывалась.       Сев на садовые кресла на открытой веранде, они продолжили говорить, теперь довольствуясь вечерним свежим воздухом. Беллами поинтересовался, возвращаясь к прежней теме: — С семьёй тебе было туго? — В детстве — да. Потом уже было глупо жаловаться, никто насильно меня не заставлял с ними жить, просто я в поселение попасть не хотела. Закрывала глаза на их косяки, как и они на то, что я вроде как беглянка. Вернее, укрываюсь от своих законных обязанностей. — Что потом произошло? Твоё местоположение раскрыли? — Не совсем. Просто однажды брат сказал, что, может, хватит мне уже прятаться? И жирно намекнул на то, что если я не хочу жить в поселении, то должна сама это разруливать, а они с отцом уже устали подставляться из-за меня и бояться, что наш обман раскроют. У меня не было вариантов куда податься. Я понимала, что рано или поздно поймают. Да и где я еду даже возьму? В любом магазине меня сразу накроют. И у меня нет возможности иметь свой банковский счёт. Не заработать, ничего не купить. Надеется на чужих людей тоже не приходится. Я была в западне. И была уверена, что это конец, пока мне не встретился ты. Хотя и тогда я думала, ты сдашь меня. Была сильно удивлена, что ты согласился помочь, и действительно помог. До сих пор иногда задумываюсь, зачем тебе это? — Не знаю, — задумчиво ответил Беллами. — Видимо, подумал: сестру не уберег, хоть кого-то уберегу. — Не каждый готов был бы пойти на то, чтобы сидеть взаперти и всё время прятаться. Твоя сестра бы так не смогла. А иначе бы ты не смог её уберечь от этого, — почему-то решила подбодрить его Эхо. После улыбнулась своим мыслям и поделилась ими с парнем: — В последний раз видела её совсем крохой. Интересно, какая она выросла. Я видела фотографии, где она постарше, где-то лет 15, наверное. Такая красотка. Как и её брат. — Я тоже красотка? — отшутился Беллами.       Эхо коротко рассмеялась. После снова предалась воспоминаниям: — Честно говоря, по началу, я думала, что ты помогаешь мне укрываться, чтобы спать со мной. Девушек в доступе нет, а тут я ещё и должница. Хороший повод воспользоваться. И я не была против: понимала, что мне это выгодно, вроде как ты рискуешь, и я могла за это отплатить, да и ты вполне приятен. Я, конечно, не сильно горела желанием стать игрушкой, но взвешивая все за и против, это было для меня более лучшим исходом, чем жить в поселении. Но ты меня очень удивил тем, что не имел на счёт меня никаких намерений и помогал мне безвозмездно. Я, правда, была шокирована. Не могла в это поверить. — И потому ты сама потянула меня в постель? — Ну я прониклась. Я, как и тогда говорила, сделала это не из-за чувства долга, а по собственному желанию. И я не чувствовала себя игрушкой. Ты удивительный человек. — Тем, что уважаю людей и не навязываю им секс, когда не вижу их заинтересованности в свою сторону? — уточнил Беллами, ставя под сомнение её утверждение, что это что-то удивительное. — Тебе не понять. Тебя не домогался каждый парень, который видит тебя пару минут. — Ну вообще бывало, — с усмешкой сказал Беллами. — Но понимаю, в моём случае, это было не так.       Имея очень восприимчивый острый слух и почти беспрерывную боевую готовность, Беллами услышал во дворе неподалёку, как что-то хрустнуло, словно наступили на опавшую сухую ветку. В миг насторожившись, Блейк прислушался, огляделся по сторонам, но во дворе никого не было. — Что такое? — спросила девушка. — Ты слышала шорох?       Эхо прислушалась, а после с улыбкой пояснила: — Это Фукси. — Кто? — не понял Беллами. — Пойдём познакомлю, — позвала она.       Эхо спустилась с веранды во двор, и Беллами последовал за ней. Девушка спустилась на корточки, стала с кем-то здороваться. Блейк понадеялся, что она не сошла с ума, сидя здесь в одиночестве. Но после увидел в её ногах енота, которого Эхо почёсывала за ухом, попутно рассказывая парню: — Вот эта забияка меня периодически навещает. Не знаю, чего её сюда так манит. — Хочет составить тебе компанию, — произнёс Беллами, глядя на енота с удивлением. — Животные больше понимают в этой жизни, чем люди. Больше чувствуют. Мне кажется, мы в их глазах такие несмышлёныши. И мы ещё считаем себя вершиной эволюции. Енот принюхался к ладоням девушки, а после уполз куда-то дальше по двору. — Ну вот, ты её расхвалил, она возгордилась и ушла. — Не получила лакомства и потеряла интерес. Понять можно.       Эхо поднялась на ноги и поделилась своим подмечанием: — Она, на удивление, ручная. Может, была домашним питомцем и потерялась. Я её тут как-то прикормила, и она теперь ко мне наведается в гости. — Надеюсь, почаще, чем я, — сказал Беллами, виновато улыбнувшись.       Девушка на это тоже лишь улыбнулась. Они вернулись на веранду на то же место. Двор окутывала сокровенная тишина, нарушаемая лишь мягкими порывами ветра. Снег за декабрь так и ни разу не выпал, а температура не падала ниже нуля, но ночи уже были ощутимо холодными. — Не замёрзла ещё? — Мне просто в доме задолбалось. Лучше помёрзну, — тихо ответила Эхо. — Джон тоже так говорит, что был бы рад хоть в мороз, хоть в ливень гулять, если бы была возможность, — поделился Блейк. — А свободные люди часто сетуют на плохую погоду. Безграничный доступ убивает ценность.       Девушка задержала взгляд на парне, о чём-то недолго задумавшись, и после поинтересовалась: — Как теперь с Джоном общаетесь? — В принципе, наше общение очень напоминает дружеское. Он стал более открытым. — Привыкаешь к нему? — Даже очень, — откровенно ответил Беллами. — Что ты имеешь в виду? — Дискомфорт куда-то пропал. Мне теперь даже будто нравится, что он живёт со мной. Для меня это неожиданно. — Оказалось, не так уж и круто быть одиноким? — с усмешкой спросила она. — Может быть. С ним, однозначно, веселее живётся. У него шило в одном месте. Я будто завёл ребёнка, — с вырвавшейся улыбкой произнёс Беллами. — Относишься к нему как к своему чаду? — Нет, — ответил парень немного отрешённо. — Совсем нет. — А как? — уточнила девушка, внимательнее к нему присмотревшись. — Ты будто что-то недоговариваешь мне. — Гормоны хоть и пришли в норму, но интерес к нему никуда не делся. Теперь я не понимаю, почему? — Желание недоступного? — предположила Эхо. — Ты ведь так его и не получил. Куда деться этому интересу? Ты жажду ещё не утолил. — Да. Наверное, это так. Но это нормально, что я получаю удовольствие, когда просто смотрю на него, когда вижу его улыбку, и иногда размышляю о близости более интимной, чем просто секс?       Эхо вдруг особенно заострила своё внимание на Блейке, чуть удивилась и спросила: — Ты что, влюбился? — Нет. Я так не думаю, — сухо опроверг Беллами. — Я бы не стал в него влюбляться. — Да что ты говоришь? — усмехнулась она. — Вот так вот взял бы и запретил себе чувствовать? У тебя сердце только команды выполняет? — У меня есть разум, который твердит мне, что влюбляться в своего пэса нельзя, и я его слушаю. — Но ты не относишься к нему как к пэсу. — Я — да. Но есть формальности, которые меня обязывают. И я не могу их игнорировать, — уверял Блейк. На это Эхо лишь хитро улыбалась, забавляясь с его оправданий. Беллами заметил, что она не воспринимает его слова всерьёз, и попытался переубедить: — Чего ты улыбаешься? Я уже который год живу так. Это выработанная установка.       Эхо всё также усмехнулась: — В каком же ты будешь шоке, когда узнаешь, как работает любовь на самом деле. — Любовь — это эмоция, которая не может быть бесконтрольна, как и любые другие. — От любви к сестре бы тоже смог отказаться? — Нет. Но я и не пытаюсь. Мне это не нужно. А если мне что-то нужно, я могу всё. — Ну хорошо. Ответь тогда ты мне. Что ты испытываешь к нему? Что это за подконтрольная эмоция? — Иллюзия, — недолго думая, ответил он. — Мой мозг обманывается тем, что раз Джон живёт со мной и всё время находится рядом, то значит он кто-то близкий. А раз он мне не друг и не родственник, то должен быть объектом романтической связи. — О боже, объектом, — неодобрительно нахмурилась Эхо. — Ты говоришь о любви или о строительном проекте? Что в твоём представлении значит любить? Не родственные связи, конечно, имею в виду. Мы обсуждаем романтическую любовь. — Мне-то откуда это знать? — Я и спросила, как ты себе это представляешь?       Беллами задумался над её вопросом, ведь никогда ещё подобный не задавал самому себе. И не думал, что это чувство, в принципе, можно как-то уложить в слова. Словно это что-то, что можно почувствовать, но нельзя объяснить. А если и попробовать как-то объяснить, то любые слова будут звучать скупо и нелепо, или же наоборот, слащаво и пафосно. Но он попытался представить себе это чувство. Какие бы его слова, поступки или эмоции могли бы характеризовать, что он на самом деле влюблён. В каком бы случае, он без единого сомнения сказал бы: «Да, я люблю этого человека», признался бы в этом себе и другим. — Наверное, когда интересы объекта своей любви… — увидев, как Эхо состроила снисходительное выражение лица, Беллами исправился: — Человека, которого любишь — ставишь превыше своих. И делаешь это не потому, что должен, а потому что сам этого хочешь. Когда не хочешь его отпускать, несмотря на обстоятельства, на сложности или наоборот их отсутствие, на его и свои недостатки, убеждения и выработанные установки. Когда ничто и никто не может остановить тебя любить. — Как красиво, — полушёпотом восхитилась девушка, заслушавшись. — Не могу поверить, что это говорит человек, который никогда не любил. — Как видишь, меня это всё останавливает. — Пока что. — Я уже пережил тот возраст, когда идёшь на поводу эмоций вопреки рациональности и здравому смыслу, — бесстрастно поспорил с ней Беллами. — Зачем мне влюбляться в человека, заранее зная, что тот не сможет ответить мне взаимностью? Ведь я насильно держу его взаперти. А даже если представить, что каким-то необъяснимым образом он бы поддался безумию и полюбил бы меня, эти отношения всё равно не сделают нас счастливыми. Мы останемся в том же положении: он — заключённый, а я его — тюремщик. Я не смогу довольствоваться своей свободой, когда дорогой мне человек взаперти и страдает от этого. — Это всё понятно. Но всё-таки ты не можешь отрицать, что он тебе нравится. — Я и не отрицаю. Симпатия приходит и уходит, она непостоянна. Мне стоит привыкнуть к нему ещё больше, и я стану воспринимать его как данность. Пока ощущения от того, что я впервые делю с кем-то быт, мне в новинку, я на них реагирую. Но скоро это не будет вызывать особых эмоций, станет обыденным и неинтересным. — Не исключай привязанность. Время ей как раз-таки очень способствует. А там и до любви недалеко. — Серьёзным чувствам нужна почва. Плодородная. Он привлекателен внешне, с ним иногда интересно поговорить — но это всё. Не думаю, что этого достаточно. — А что же нужно, чтобы серьёзно тебя зацепить? — Сложный вопрос, — с улыбкой сказал Блейк. — Наверное, я должен найти с человеком близкий душевный контакт. — И ты считаешь, что с Джоном такой контакт невозможен? — Он очень юный, поверхностный, экспансивный для меня. Им вполне можно временно увлечься, возжелать его, но не более. Если бы он был свободным человеком, я бы переспал с ним и на этом наше общение, скорее всего, закончилось. — Но он не свободный человек. И тебе от него никуда не деться, — напомнила Эхо. — Не понимаю, в чём ты пытаешься меня убедить? Время покажет, что будет дальше. Я же могу говорить только о том, что мне известно на данный момент — о нём и обо мне. — Посмотрим. Я не пытаюсь тебя убедить, что он тебе точно окажется важным. Просто хочу сказать, что не всё в этой жизни можно предвидеть и знать наперёд. А так да, тебе, наверняка, не стоит с ним сближаться. Это создаст только больше проблем. Но в то же время, как ты будешь это заканчивать? Он же не проведёт с тобой всю жизнь? Однажды тебе придётся решиться на то, чтобы отпустить его. Не будет ли это слишком тяжело сделать спустя время, когда вы проведёте годы вместе? — Это и сейчас бы было очень непросто сделать, — с тяжестью признался Беллами. — Я понятия не имею, как это потом разруливать. Сам загнал себя в ловушку. Но предпочитаю, пока не задумываться о том, что буду делать дальше.       Девушка всё не унималась мягко выпытывать из него откровенности, и потому уточнила: — Значит, ты уверен, что к Джону у тебя только сексуальный интерес, и ничего больше? — Да. Просто из-за того, что я не могу удовлетворить этот интерес, он становится навязчивым. А если бы я мог, то уже забыл бы о нём и даже не думал. Джон просто очередной симпатичный парень в моей жизни, не первый и не последний. Ничего особенного в нём нет. — В твоей жизни вообще был кто-то особенный? — Да. Но это было очень давно, — ответил Беллами, пряча печаль в голосе. — И я потерял его. — А мог бы снова обрести, — хитро улыбаясь подметила девушка. — Только же обсуждали, что Джон неподходящий вариант для этого, — напомнил Блейк с несерьёзным осуждением. — Есть ли только подходящие в этом мире? — произнесла она риторический вопрос с неприкрытой грустью.       Блейк никогда её не спрашивал о личном. Не хотел лезть в душу, когда его туда не звали. Но сейчас был удачный момент, разговор сам зашёл, и она интересовалась его душой. Значит, мог и он? — А ты кого-нибудь любила? — Не довелось. Почти полжизни играю в прятки. Меня нашёл только ты. Но я ведь тоже неподходящий тебе вариант.       Парень несколько растерялся от такого ответа, подумав: «Зря я об этом спросил. Что она имеет в виду? Если бы я хотел, она была бы не против быть со мной? Если да, то лучше бы мне об этом не знать. Мне проблем что ли мало? Чего я лезу, куда не просят?»       Он ничего не ответил, решив, что лучше эту тему дальше не развивать. Эхо этому, возможно, была даже рада. Она прервала их неловкое молчание: — Холодно. Пойдём в дом. Заварю чай.

***

      Беллами вернулся в блок за три часа до сна, чтобы ещё немного отдохнуть перед завтрашним днём. Джон снова смотрел программу про путешествия. Хоть как-то «гулял» в режиме онлайн. Беллами то залипал в свой телефон, то смотрел программу вместе с ним. — Ахаха, смотри, мужики борются в юбках, — со смехом прокомментировал происходящее на экране Джон. — В килтах, — поправил его Беллами. — Да одно и тоже. — Ты ещё скажи, что сумоисты борются в стрингах. — Правда что ли? — с довольным удивлением спросил Мёрфи. — Так, сейчас будем смотреть на борьбу сумоистов. — Давай лучше посмотрим фильм? — предложил Беллами. — Какой?       Блейк открыл меню с фильмами на планшете и протянул парню: — Выбирай.       Джон долго что-то там выискивал, пока не дал знать о том, куда движутся его поиски: — Ого, сколько фильмов про Шерлока Холмса. Видимо, крутой был мужик, раз о нём фильмы во все времена снимали. — Ты не знаешь кто это? — Да, знаю. Какой-то очень умный детектив в шляпе. — Но ты же знаешь, что его никогда не существовало? — уточнил Беллами. — Это выдуманный персонаж, которого создал писатель Конан Дойл.       Мёрфи усмехнулся: — И все так тащатся от выдуманного чела? — Но произведение гениально, персонаж интересен. Почему нет? Также и Ганнибал Лектер — серийный маньяк-каннибал, которого никогда не существовало, но его образ стал очень популярным и нашёл отклик в ряде произведений. — И его не было? Что о существующем каннибале писать никто не решился?       Беллами произнёс с лёгким замешательством и улыбкой: — Я никогда не считал себя литературоведом, но ты мне сейчас просто дал почувствовать себя таковым, удивляясь моим элементарным знаниям. — А Гарри Поттер выдуманный или настоящий? — спросил Джон. — Ты уже переигрываешь, — ответил Блейк, не купившись на этот развод.       Мёрфи коротко хмыкнул, после чего пояснил: — Ну про детектива и Ганнибала я реально не знал. Откуда ты знаешь эти доисторические факты? — Современные литература и кинематограф меня не особо впечатляют.       Найдя фильм, обложка которого его чем-то заинтересовала, Джон показал её Блейку и спросил: — А это что? — Не смотрел «Историю Бенджамина Баттона»? — Нет, о чём там? — Главный герой родился стариком, а с течением времени он молодел, к концу жизни становился ребёнком.       Джон высказался по поводу сюжета с лёгким пренебрежением: — А в финале превратился в сперматозоид и засох?       Беллами рассмеялся: — Ахаха. Нет, но это был бы более логичный конец истории. — А нормальные фильмы есть? — Тебе сложно угодить. — Давай что-нибудь жёсткое? — предложил Мёрфи, наполнившись энтузиазмом. — Или страшное. — Ужасы? — Да, и что-нибудь прям мерзкое. Кровища там, отрубленные конечности. — Какие специфичные у тебя вкусы, — прокомментировал Беллами, чуть округлив глаза. В поисковике отсортируй по жанрам, будет проще выбрать.       Джон больше не стал много тратить времени на поиск. Выбрал фильм по обложке. Сюжет фильма начался очень тривиально для выбранного им жанра. Группа друзей поехала в лес. Ну и дальше развернулись типичные для ужасов события. Фильм к тому же был довольно старый. Спецэффекты, игра актёров и, разумеется, логичность сюжета очень хромали. И Джон с этого задорно смеялся. — Ты ужасы включил, чтобы посмеяться? — поинтересовался у него Беллами. — Да, ахах. Но это же смешно.       Блейк улыбнулся уголком губ, прокомментировав: — И зачем только люди снимают комедии? — Ну куда вы прётесь, кретины? — возмущался Мёрфи со смехом. — Конечно же, нужно топать в глубину леса ночью, когда наткнулись на расчленённый труп своего приятеля, что же ещё делать в такой ситуации?       «Романтичный у нас вечер», — иронично подметил Беллами. Фильм не увлекал его внимания. За происходящим на экране совсем было неинтересно наблюдать, но зато было интересно наблюдать за Джоном. За его реакциями, слушать его комментарии, видеть эмоции. Они находились полулёжа на кровати относительно рядом друг с другом, Джон не обращал внимания на то, как Беллами его иногда осматривает, но и Блейк старался не палиться. Голову нещадно одолевали мысли, представления, как он целует парня в шею, как лезет руками под его одежду, касаясь его тела.       «Когда же я уже привыкну к его присутствию?» — безнадёжно выдохнул Блейк, не в силах контролировать своё воображение. К счастью, теперь он хотя бы мог контролировать своё возбуждение.       Как только кино закончилось, Джон посмотрел на Блейка и поинтересовался: — Понравился фильм? — Нет, — коротко и прямо ответил он. — И правда, дерьмо какое-то. — А что ты, собственно, ожидал? — усмехнулся Беллами. — Следующий раз смотрим то, что ты выберешь.       Блейк недолго задумался и предположил: — Возможно, тебе бы зашло «Криминальное чтиво». — Тоже что-то древнее? — с усмешкой уточнил парень. — Да.       Так как время поджимало отходить ко сну, парни легли в постель, и тогда Беллами поинтересовался: — Сны не будут плохие сниться? — Будут. Но хорошие. Приснится, как Вашингтон застал зомби-апокалипсис. Зомбаки будут жрать всех ваших мудаков. Это, я бы даже сказал, хэппи энд. — А меня зомби пощадят? — А мы с тобой съебёмся под шумок.       «Что, прям вместе?» — мысленно удивился он. — «Тогда это, действительно, хороший сон».       И снова, как наступает ночь, они лежат в кровати рядом, но никак не соприкасаясь, все мысли начинает тянуть в сторону парня. Ночью перед сном не на что отвлечься, и Беллами начинают окутывать возмутительно страстные и неправильно нежные чувства. А он всё пытается им противостоять.       Задумавшись о Джоне, он напоминал себе, уговаривал: «Мы с ним очень разные, совершенно друг другу не подходим. Я должен это учитывать. И это даже законом запрещено. Если вдруг каким-то образом, хоть и не представлю каким, но если это вскроется, его отнимут, продадут кому-то другому. Рискованно и обречённо. Об этом не стоит даже думать. Я всегда это пресекал, смогу и в этот раз».