Том I. Подконтрольный импульс.

      Пасмурное утро неприветливо встретило мелким дождём, отчего солдаты, постепенно стекающиеся в столовую на завтрак, выглядели более сонными, чем обычно. Беллами же ощущал себя бодрее. Сегодня ночью даже спалось легче. После короткого разговора с пленным напряжение между ними заметно поугасло, пусть и не исчезло совсем. — Мы поговорили, как ты того и хотел, — рассказал Беллами Атому. — Я сказал, что не стану его трогать. Поверил он или нет, это уже его дело. — Успокоился? — Не знаю. Ну если говорил со мной, значит немного успокоился. — А я о чём тебе талдонил? Говорить с людьми надо, они мысли не читают. — Всё случилось тогда, когда это было нужно, когда он был готов к разговору. Ведь он сам заговорил со мной. — Ничего себе, — удивился друг. — Что подтолкнуло?       Блейк ответил с насмешливой улыбкой: — Ему понадобилось выяснить, что ты за кретин. — Вот же малолетний засранец! — возмутился Атом. — Его зовут Джон. — О, вы даже познакомились? Вот это новость. А кто он по знаку зодиака? — Не настолько познакомились, — усмехнулся Беллами. — Не, ну вдруг у вас знаки несовместимы. Есть ещё время пойти поменять на другого пэса. — Я уже представляю, как я прихожу отказаться от прав на пэса, меня спрашивают причину, и я говорю, что он не подходит мне по знаку зодиака. — А что? Там есть сексуальная совместимость. Есть ещё по дружбе, любви, карьере. Заметь, любовь и секс — разные разделы. Так что пэса своего мог бы пробивать по сексуальной совместимости. Бизнес-партнёром он тебе всё равно не станет. — Меня всерьёз начало настораживать, откуда у тебя такие познания? — У мамы была энциклопедия для девочек. — Видимо, для взрослых девочек. И ты её, конечно же, читал? — Ну так, пролистал, — оправдался Атом, ковыряя свой завтрак в тарелке. — Там картинки были, про секс писали. А что ещё может быть интересно подростку? Для пацанов такие энциклопедии я не видел.       Беллами вновь вспомнил вчерашний разговор с парнем. Мысленно повторил его имя: «Джон. Наконец я знаю имя человека, с которым живу. Хотелось бы ещё что-то о нём узнать. Я надеюсь, что теперь мы будем хоть как-то общаться, раз он начал идти на контакт».       После он задумался, что был в шаге от этого знакомства, когда собирался отказаться от прав на него. Если бы Беллами не передумал, Джона бы уже забрали из его блока и продали кому-то другому. И Блейк снова был рад тому, что этого не случилось. Он, конечно же, осознавал, что всё не будет так легко. Жить с чужим человеком под одной крышей не может быть просто. Даже когда они начнут общаться, начнётся этап привыкания. Трудности по этому поводу их ещё ждут впереди. — Не люблю ноябрь, — высказал Атом, глядя в окно на пасмурное небо. — Скорее бы он закончился. — В нашем регионе по климату декабрь не особо отличается от ноября, — напомнил Блейк. — Но декабрь как-то всё же повеселее проходит. У меня днюха, потом Рождество. Там и Новый год не за горами. — Как будто это что-то меняет. — Ну хоть немного. Ощущение праздника и всё такое. И в этом году мы точно пойдём тусоваться в Новый год. Хрен я тебе позволю 31-го взять рабочий день! — состроив строгий тон, поставил перед фактом Атом.       Беллами ответил с лёгкой улыбкой: — Хорошо, слушаюсь и повинуюсь. — Всегда бы так, — оценил друг. — Рождество тоже можно было бы как-нибудь отметить. Это вроде семейный праздник, в баре его отмечать как-то не хочется, но можно и просто друзьями в блоке собраться. Мы давненько так не делали. — У нас больше нет семейных праздников. — Пора возрождать традицию.       Мысленно возвращаясь ко дню, когда они в последний раз отмечали Рождество вместе, Беллами напомнил другу: — Ты же говорил, что тебе не доставило кайф в Рождество пялиться на счастливые лица Миллера и Брайана, которые как раз-таки выглядели, как семья. — Так это когда было, — оправдался парень. — Ещё когда они только начали встречаться. Я уже привык. Или перестал быть завистливым мудаком. — А на свой день рождения ты что-то планируешь? — Не знаю. Посмотрим по ситуации. Вроде как три раза за месяц тусоваться — это уже много. — Спустя короткую паузу, Атом сам изумился: — Не верю, что я это говорю. — Ты всё-таки, и правда, стареешь, — усмехнулся Беллами. — Я так понимаю, отмечать будем у меня или у голубков, если пригласят. В твой зверинец же теперь доступ закрыт. У тебя там дикий кот ещё не прирученный. — Ты рано начал планировать.       Атом с ухмылкой спросил: — Думаешь, к концу декабря приручишь? — Что за неоднозначные намёки? — с подозрительным прищуром и долей недовольства произнёс Беллами. — Ну ты ведь тот ещё соблазнитель. Молоденькие мальчики на тебя падки, как котята на сливочные сосиски. Не знаю, чем ты там их заманиваешь. Хотя понятно чем, но член в штанах есть у всех, а такая популярность не у каждого. — Да брось, — небрежно отмахнулся Блейк. — Я уже не помню, когда в последний раз кого-то соблазнял. — Тео давно по тебе слюни пускать перестал? А тот хорошенький парень в баре, которого ты так быстро подцепил? Миллер рассказывал, он прям видный. Такие на абы кого не клюют. — А ты его всё забыть не можешь, хоть и в глаза не видел. — Ну после восхищений Миллера, да и того, как ты такой довольный говорил, что он классный, а ты редко так о ком отзываешься, я, естественно, заинтересовался. Так что ты давай не скромничай. Будет смешно, конечно, если и этот зверёныш в тебя втрескается. После вашего бурного знакомства-то. С удушением. — А то, как же, втрескается, — с иронией высказал Беллами. — Ты забыл кем я ему прихожусь? — Зато как это романтично. Ты — капитан вражеской страны. Кажется, такую херню любят форсить в романтических историях. Типа запрещённая любовь, они вдвоём против всего мира.       Беллами просканировал друга осуждающим взглядом: — На тебя пасмурная погода дурно влияет?       Атом рассмеялся: — Да прикалываюсь я. Но чем чёрт не шутит. Ты ведь вообще единственный человек в его круге общения получается. Кого он ещё видит? А молодняку ой как нужна драма, любовные страдания. — Ну да, прямо необходимо, — с демонстративной иронией прокомментировал Блейк. — Ты на себя не примеряй. Ты машина, а не человек. — Я уже боюсь представить, с кем в следующий раз ты меня попытаешься свести, раз даже до пэса добрался.       Беллами не любил использовать слово «пэс», но иногда приходилось для понимания контекста. И всё же он старался это делать как можно реже. Атом, в общем-то, тоже называл его как угодно, только не пэс. Беллами в который раз порадовался тому, что наконец-то знает хотя бы имя человека, который с ним живёт.

***

      Тишина в блоке действовала успокаивающе, ведь она свидетельствовала о том, что Джон в этот момент один. Теперь он любил своё одиночество. Несмотря на то, как сильно давили стены. Парень неделю не покидал этого блока, и понимал, что покинет ещё не скоро, если покинет вообще. Ужасно хотелось вдохнуть хоть глоток свежего воздуха, увидеть улицу, побродить там хотя бы пять минут. Каким бы красивым, комфортным и дорого оборудованным ни был этот жилой блок, сидеть здесь безвылазно было незавидной перспективой.       В этот раз у Джона остался планшет, через который он мог запускать фильмы на телевизор. Но его хватило только на один фильм. Смотреть кино одному ему было не шибко интересно. После он дочитал книгу до финала. Он её просто проглотил за эти дни, ведь заниматься больше было нечем, читал взахлёб. Действия главного героя не остались незамеченными одним влиятельным мужчиной Бруксом, владеющим целой IT-корпорацией. Вычислив Эдмена, Брукс угрозой разоблачения вынудил того работать на себя. Теперь Эдмен действовал не в своих интересах, а в интересах Брукса. Его это выводило из себя. То, что он попался в ту же ловушку, им управляли даже без компьютерного кода, а обычным шантажом. Не желая быть марионеткой ни в чьих руках, Эдмен пытался выпутаться из сетей Брукса, пошёл против него. И будучи чрезмерно напыщенным и самонадеянным, потерпел крах своего сопротивления. Брукс буквально закрыл его в обустроенной для Эдмена камере, держа там, как заложника, и теперь Эдмену приходилось работать на него даже за еду, чтобы не умереть, и не видеть белого света. В конце книги осталась надпись о том, что продолжение следует.       Этому Джон не обрадовался: — Да какого…? Что вы там ещё собрались писать? Это книга или сериал, мать вашу? И как я узнаю, что там будет?       Недолго повозмущавшись, парень всё же плюнул на эту книгу: — Да и похрен. Финал меня устраивает. Получил по заслугам, гад. — После чего задумался: — А я что хренового-то сделал, раз оказался здесь? Я ведь тоже заложник. Только я ничего плохого никому не сделал. Я всё время думал, что я положительный персонаж. Даже если я кому-то насолил когда-то, так не со зла, как и все люди косячат иногда. А этот тип намеренно хуйню творил.       Джон поломал голову над бессмысленным вопросом, но после усмехнулся сам с себя: — Да, точно. Забыл, что ты в реальной жизни? Здесь необязательно быть дерьмовым человеком, чтобы получить «возмездие». И просто так получишь. И вообще возмездие, как и любовь, придумали для киношек и книжек. Только там возмездие — это справедливость, а любовь — бескорыстность и жертвенность. В реальности же это обычно какая-то херня. Так, для пафосного словца.       Джон посмотрел на законченную книгу, чувствуя опустошение. Несколько дней он жил этой реальностью, а теперь она закончилась. Потому пришлось возвращаться к своей реальности, и эта мысль тяготила. У него осталось ещё пара книг, которые его заинтересовали меньше при беглом просмотре и прочтения содержания, но ничего другого не оставалось. Пока что Джон не хотел вникать в другую историю. Он задумался о своей жизни. О той жизни, которая у него могла бы быть, если бы он не попал в плен. Он бы поговорил с Эмори, возможно, они бы помирились. Джон бы уже освоился на новой работе, ждал бы первую зарплату, завёл бы новых друзей среди коллег. Познакомил бы Джаспера с Майей, наблюдал бы первую любовь друга, ещё больше подшучивал бы над ним, но тайком радовался за него. И в общем, он бы мог сейчас сидеть с друзьями во дворе Финна, пить пиво, что-то обсуждать и смеяться. У Сида концерт намечался в конце ноября, они все туда собирались.       Парень слишком много думал об этом. Так, что его пронзила острая боль, с какой он ещё никогда не думал о друзьях: «Как же я по вам скучаю». Глаза наполнились слезами, которые Джон попытался проглотить, не разрешая себе раскисать. Взяв себя в руки, Джон стал рыться везде в блоке, чтобы найти что-то, на что можно отвлечься. Залез совсем уж в дальний ящик стола. Нашёл там какие-то бумаги, сверху лежало удостоверение личности на пластиковой карточке. Джон прошёлся по нему глазами, прочитал имя, дату рождения.       «Беллами Блейк. 25 лет», — Джон задумался, вспомнив их первую встречу. Доган обращался к нему по званию Капитан. — «Разве в 25 лет можно подняться на такую должность? Он, должно быть, хорошо постарался для этого. Что если он вообще самый отбитый среди них?»       Всмотревшись в лицо Блейка на фотографии удостоверения, на которой он явно был помоложе. Его лицо было более вытянутое, худое, волосы уложены, а взгляд холодный, строгий, пронизывающий. Джон легко мог представить, что именно с этим взглядом тот хладнокровно спускает курок, целясь в живых людей, выпуская всю обойму, выстилает телами землю. От этого представления парня передёрнуло. — Ты же не так хорош, каким хочешь казаться. Я не верю тебе, — вслух произнёс Мёрфи, говоря с его фотографией. Вспомнив их разговор, как Блейк сказал, что не несёт для него угрозы и купил лишь для того, чтобы защитить от других, в чем Джон сильно сомневался. — Как бы проверить его? Хотя, когда я напал на него, это уже можно считать проверкой. Любой бы уже тогда взбесился и уничтожил меня. Он, по сути, и пальцем меня не тронул. На цепь посадил, пришёл поругал и освободил тут же. Да и после моих пожеланий смерти ему и его близким. Кто бы стал это терпеть? Но всё равно. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Спокойные люди — самые опасные. Никогда не знаешь, чего от них ожидать.       Отложив удостоверение в сторону, Джон стал просматривать остальные документы. Пробежав по тексту глазами, сначала напрягся, затем удивился: — Это документы на меня? Типа как на дом или машину?       От этого стало не по себе. Но Джона это не остановило. Наоборот, больше заинтересовало. Он внимательнее пробежался по строчкам глазами. Пропустив ненужные детали, парень добрался до правил, которых нужно придерживаться владельцу пэса. В одном из правил было указано, что не разрешается свободное перемещение пэса по жилому блоку во время отсутствия владельца. Джон возмущённо высказался: — Я что, на привязи должен сидеть целыми днями? Они в край ебанулись? От такого ведь свихнуться можно, буквально при чём!       Продолжив читать, парень наткнулся на следующее правило: При угрозе или попытке нападения со стороны пэса обязуется провести наказание в воспитательных целях с помощью воздействия на чип третьего уровня частоты не дольше двух секунд. Джон хорошо помнил, что третий уровень самый опасный, от воздействия таких частот умер тот пленный, которого якобы отпустили домой. Потому прописали ограничения «не дольше двух секунд». А что будет, если владелец станет пренебрегать ограничениями? Ведь кто контролирует, что владелец делает со своим пэсом? И здесь Джон задумался: «Его и правда обязуют это делать, но он ничего мне не сделал».       Не став долго размышлять над этим, он прочитал следующее: Причина изъятия прав собственности на пэса — не использование по назначению. — Да он вообще никаким правилам не следует. А он ведь читал это, вот его подпись, — подметил Джон, задумавшись.       «Что он за человек? Я не могу понять его мотивов. Зачем я ему нужен, на самом деле? Я предполагал, что он хочет, чтобы я расслабился, привык к нему, доверился, а потом он возьмёт меня силой. Вдруг именно от этого он и кончает. Это, конечно, странная теория, но исключать её не стоит. Просто, что тогда? Что он добрый самаритянин? Ну бред же. Мы враги. Он по-любому наших пачками перелопатил, а тут сжалился. И чего ради? Тем более, я ебанутый. Кто меня жалеть-то станет? За то, что я тут устроил, должен был захотеть придушить голыми руками, а не сочувствовать».       Услышав звук активации ключа входной двери, Джон молниеносно запихнул всё обратно в ящик, закрыл его и подскочил на ноги, делая вид, что нигде не шарился. Дверь открылась, и в блок вошёл Беллами. Тогда Джон удивился тому, что уже вечер. За временем сегодня он особо не следил. Беллами увидел парня в середине блока, они встретились взглядами, ничего друг другу не сказав.       «Снова где-то рылся?» — подумал Блейк.       Пройдя мимо, Беллами занялся бытовыми делами, ушёл в ванную, чтобы снять с себя форму, переодеться в более комфортную свободную одежду. Тем временем Джон уже переместился на кровать, включил телевизор. Сел по-турецки, поджав под себя ноги, положив локти себе на колени и немного ссутулившись, переключал каналы, ища что-то поинтереснее. Когда Беллами вышел из ванной, Джон бросил на него взгляд. Увидев его в чёрной обтягивающей майке, открывающей плечи, и в свободных штанах, так же хорошо подчёркивающих его фигуру, Джон невольно подметил: «А он хорошо сложен». После отвёл взгляд и поймал себя на мысли: «Ни хрена. Я оцениваю вашига? Мне-то его накаченное тело не сдалось, но вот какого хрена он с его-то данными отношения не заводит, а покупает раба? Ведь на такую внешность хорошо клюют, по-любому. На лузера, которому никто не даёт, он явно не похож. Да и записочки ему кто-то же строчил».       Беллами с минуту подумал, прежде чем задать вопрос: — Ты будешь есть то, что я приготовлю?       Джон не спешил с ответом, задумавшись на некоторое время, словно взвешивая своё решение. Посмотрев на Блейка, всё же утвердительно кивнул. Получив согласие, Беллами отправился на кухню. Он не хотел долго возиться с готовкой, решил снова пожарить омлет. Достал с холодильника яйца, молоко и кабачок. В процессе готовки к нему присоединился Джон, зайдя на кухню. Беллами удивился тому, что парень зашёл к нему, ведь обычно тот избегает возможности находиться с ним в одной комнате. Но виду он не подал, занимаясь процессом приготовления. Джон следил за тем, как военный нарезает кабачок полукольцами, не отрывая взгляда от кухонного ножа в его руке. Обычно этот нож Джону недоступен, лежит в закрытом ящике кухонного гарнитура. Блейк отставил нож на столешнице, чтобы посолить нарезанные кусочки кабачков. В голову Джона скользнула непроизвольная мысль, парень представил, как выхватывает этот нож и вонзает в его грудь.       «О чём я вообще думаю?» — выругался на себя Мёрфи. — «А главный вопрос: что мне это даст? Убью его, и что для меня изменится? Тогда уж точно сделают слепым, глухим и продадут кому-нибудь по дешёвке. Тогда из чувств у меня останется только запах чужого пота и хер в заднице. Так будет лучше, чем сейчас? Он меня не трогает, ужин вон готовит. На цепи, блять, не держит. Даже если что-то замыслил, это всё равно лучше, чем могло бы быть. А вдруг, правда, он такой долбанутый и купил меня просто так? Телевизор смотреть надоело, и он меня хоть для какого-нибудь разнообразия завёл».       Беллами закинул кабачки жариться в сковородку, и тем временем взбалтывал яйца с молоком венчиком, под всё ещё пристальным взглядом Джона. Это уже стало забавлять его, и он вслух произнёс без единой эмоции: — Следишь за тем, чтобы я ничего не подсыпал в еду?       Джон недолго обдумал его вопрос и ответил: — Ты ведь тоже будешь это есть. — Ты используешь логику? Удивительно, — иронично произнёс Блейк.       Джон это не оценил: «Шутник, блять». — Но подсыпать что-то можно и порционно, — отбил Мёрфи. — В готовую еду не выйдет. Только если в жидкую. Иначе не раствориться. — А ты эксперт, я смотрю. — Использую логику, — сухо ответил Блейк. — Полезная вещь. Впредь не пренебрегай ей. — Так вот для чего я здесь, — недовольно процедил парень. — Чтобы ты на мне оттачивал свой навык язвительности.       Беллами вылил будущий омлет в разогретую сковородку к поджаренным кабачкам, недолго помолчав, а после произнёс: — Не злись. Я не хотел обидеть.       Джон на это ничего не ответил. Кухню заполнил аромат жаренных кабачков, который почти дурманил. Джон не помнил, когда последний раз их ел. Этот запах его вернул в детство. Он вспомнил о том, как отец любил жарить кабачки, только без яичницы. Он ещё готовил к ним чесночный соус и открывал банку с вяленными томатами, которые маленький Джон не любил, но с удовольствием лопал жаренные кабачки, макая в соус. Парень так давно не ловил такие стойкие воспоминания об отце. Воспоминания, имеющие образы и запахи. Джон подумал о том, что именно тогда был по-настоящему счастлив, а потом всё как-то пошло под откос. Настолько, что в конечном итоге, он оказался в плену.       Беллами выложил приготовленный ужин по тарелкам и сказал: — Готово. Садись есть.       «Мы что, как семейная пара, будем вместе ужинать?» — подумал Джон. — «Ещё чего! Губу раскатал». — Я поем после тебя, — горделиво сказал парень и вышел из кухни.       Беллами недолго посмотрел ему вслед, после сел за стол и стал ужинать в одиночестве.       Довольно быстро расправившись с едой, он освободил кухню для Джона. Сам переместился на кровать, выдохнул. Уже было значительно легче находиться в блоке, пусть и чужое присутствие мешало полноценно расслабиться. Джон принялся за ужин, пока тот не остыл. Положив кусок в рот, он чуть ли не замычал от удовольствия, так это было вкусно и сочно.       «А этот солдат определённо умеет готовить. У меня мать так вкусно не готовила», — мысленно оценил Мёрфи. Прожевав кусок, он сразу же закинул в рот ещё один, и всё же не удержался и промычал от удовольствия. Проглотив всё за две минуты, Джон откинулся на спинку стула, довольный и сытый. Тогда он поймал себя на мысли, что стал слишком спокойно себя здесь чувствовать: «Только бы не расслабиться, а то так и не замечу, как его план начнёт работать. Ещё верить ему начну».       Джон поднялся из-за стола, вымыл посуду, а после зашёл в комнату, сев в другом углу кровати. По телевизору шёл какой-то документальный фильм, который он оставил, уходя на кухню ужинать. Беллами за это время не переключил канал. Джон тоже не стал переключать, не имея определённого желания что-либо посмотреть, ему было всё равно на что отвлекаться.       «Какая же бестолковая у меня жизнь началась», — жалобно задумался парень. — «Всегда только пытаюсь убить время, чтобы от скуки не умереть. Никаких дел, стремлений. Всё одно и то же изо дня в день. Ни друзей, ни любви, ни целей. Только пустое и бессмысленное существование. Не интереснее, чем у цветка в горшке. Как так жить?»       Несколько минут они оба молчали, смотря не самую интересную программу по телевизору, пока Беллами не прервал их молчание своим внезапным предложением: — Может поиграем в приставку?       Джон оторвался от собственных мыслей, косо взглянув на него, и произнёс колючим тоном: — Ты купил меня для того, чтобы тебе было с кем играть в приставку? — Да, — невозмутимо ответил Блейк. — А почему нет? Или ты бы хотел, чтобы мы занимались сексом? — Нет. Приставка меня устроит.       Беллами поднялся с кровати, достал из ящика беспроводные джойстики, быстро их подключив. Дал один джойстик парню, и сел неподалёку с вопросом: — Умеешь играть? — Умею. Не настолько в Тэллосе одичалые люди.       Беллами не обращал внимания на его ворчания и никак не реагировал. Запустив игру на двоих игроков, они оба выбрали себе персонажей и сошлись в игровом поединке. Джон довольно быстро освоился, изучил, где какая кнопка, какие атаки он может применять. Парень очень увлечённо погрузился в игру, быстро клацая по кнопкам, но это ему не помогало одержать победу. Проиграв в третий раз, Мёрфи недовольно воскликнул: — Опять? Я требую реванш!       «Ох, ничего себе. Освоился. Уже что-то требует», — мысленно отшутился Блейк. — «Виртуальные игры сближают».       Продолжив игру, Джон пожаловался: — У меня здесь кнопка заедает. — Давай поменяемся? — предложил ему Беллами.       Они поменялись джойстиками, запустили новый поединок. Но ситуация не изменилась. — Да блять! — выкрикнул парень, проиграв в четвертый раз.       «Какой он эмоциональный оказывается», — с улыбкой подумал Беллами. — Ты просто задротишь в эту игру! — высказал Джон. — Нет. Может, лет пять назад часто играл. Теперь от случая к случаю. — Не с кем что ли? — У меня есть друзья. — Тот полоумный? — За что ты его невзлюбил? Атом — хороший человек. — Хороший человек в военные не пойдёт, чтобы людей кромсать и забирать в плен.       Беллами задумчиво посмотрел на парня и уточнил: — Сколько тебе лет? — Какое это имеет значение? — Подростки часто размышляют категорично, не разобравшись в ситуации и не рассмотрев её с разных сторон. — Я не подросток, — недовольно процедил Джон. — Тебе ведь не больше восемнадцати, так? — предположил Блейк. — Восемнадцать, да.       «Ну вот ты и попался. Не так-то сложно вытрясти из тебя информацию», — мысленно усмехнулся Беллами. — Исполнилось не больше двух недель назад, — дополнил свой ответ Джон. — И я вот уже успел попасть в плен. Благодаря таким, как вы. Я не хочу разбираться в ситуации и причинах, побудивших вас этим заниматься. Мне неинтересно находить вам оправдания.       Блейк осмыслил его ответ, понимая пренебрежение парня, и безэмоционально произнёс: — Твоё право.       Эта заминка уничтожила только зарождавшуюся лёгкость между ними. Но она всегда была недолгосрочной. Только они начинали вести отвлечённый разговор, как вновь возвращались к этой принуждённости их отношений. — Играем? — уточнил Джон. — Давай. Ещё полчаса и спать. — Отлично, — воодушевлённо высказался он, впервые не испытывая никакого отягощения от совместного времяпровождения с Блейком.       Полчаса пролетели за пять минут. Когда Беллами сказал, что пора заканчивать, Джон даже расстроился. Если бы он играл сейчас с другом, то стал бы возражать и уговаривать поиграть ещё, но в этой ситуации слушался беспрекословно. Всё-таки он здесь не гость, а раб. Глянув на время, парень отметил: «Чётко тридцать минут прошло. Он как робот. И на минуту не задержался». Такая дисциплинированность Джону казалась фантастичной. Ведь сам он ответственностью не отличался. Даже наоборот, обычно он мог засидеться, пока не увидит в окно, что начало светать, и ему на работу уже через два часа вставать. Ходил потом не выспавшийся и проклинал весь свет. Но так было дома, теперь же он чётко ложился спать в половину одиннадцатого, минута в минуту. Даже несмотря на то, что утром ему никуда не нужно вставать. Сам он в это время спать не хотел, но приходилось. Лежал в постели с закрытыми глазами, старался ни о чём не думать, хоть и безуспешно, и пытался уснуть. Это всегда было непросто, воспоминания о доме, мысли о друзьях и о Эмори в этот момент не отлипали.       Оба легли в кровать, Беллами выключил свет. Джон задумался: «Пусть мне и не привыкать спать в одной кровати с парнем, но он всё-таки не Джаспер, которого я хренти сколько знаю. Я сплю с мужиком, которого знаю не больше недели. Ну что значит «знаю»? Как будто я его прям знаю. Так, вижу иногда. Пару раз поговорили, и вот разок в приставку сыграли. И вся моя жизнь зависит от незнакомого мне человека. Это жутко, если так подумать. Даже если он нормальный, и впрямь ничего мне не сделает, всё равно жутко».       Спустя небольшую паузу, на которую Джон поставил свои мысли, он снова вернулся к размышлениям: «Нормальный, как же. Я прямо размечтался. Сыграл со мной один раз в приставку — всё, я готов сразу довериться? Как-то легко меня подкупить, получается. Нельзя расслабляться! Никакой он к чёрту ненормальный! Он же солдат. Вашиг злоебучий. Как Сид говорил? Вашиги отбитые. И Рейвен сказала, что военные все извращенцы. Власть, безнаказанность и тому подобное. Он всё время работает, ему 25 лет, он по-любому хочет ебаться постоянно. А с кем? В военном корпусе велик выбор среди этих альфачей приёбнутых? А тут я сижу, для этого и предназначен, и я здесь существо бесправное — делай со мной, что хочешь».       Осторожно глянув на спящего Блейка, который и не пытался сократить дистанцию, лечь ближе или вообще хоть как-то проявить свою заинтересованность всё это время, Джон продолжил свой монолог в своей голове: «Но он всё ещё не сделал со мной ничего. Возможности было предостаточно. По сути, я ни разу и похотливого взгляда в свою сторону от него не ловил. Извращенец уже давно бы себя хоть как-то проявил… Наверное. Не то, чтобы я эксперт. Откуда мне знать, как ведут себя извращенцы? Мне за жизнь-то попалось двое, только пронесло меня к ним не попасться. Это в Тэллосе только. Здесь мне их дохрена попалось. Все эти военные на меня как на кусок мяса смотрели, кроме Фишера. Ну и Беллами, получается. Только Фишер меня не покупал, он и таскаться со мной не горел желанием, приказ выполнял, потому и вопросов к нему не имеется. А этот целенаправленно припёрся на распродажу рабов, выбрал меня, сюда притащил. И всё ради того, чтобы спасти? Меня — левого пацана, которого он знать не знает. Ну чушь же какая-то!»       Джон очень долго ломал себе голову сомнениями, пытаясь до чего-либо докопаться. То находил доводы оправдать Блейка, то обвинить. В итоге сам только запутался, устал и провалился в сон, так и не придя к однозначному решению.

***

      Следующий день прошёл так же, как прошлый и позапрошлый. Джон маялся от безделья. Часто поглядывал на часы, но время, как будто нарочно, шло очень медленно, неторопливо. Джон уже даже поймал себя на мысли: «Скорей бы уже вечер. Хоть человека живого увижу».       Успел было только закончить мысль, как тут же молниеносной стрелой влетела другая: «О чём я вообще думаю? Я жду его что ли? Рабовладельца своего? Совсем ебанулся уже?» Но как бы он этому не противился, от скуки и одиночества хоть вешайся. Восьмой день он сидит в четырёх стенах и не видит никого, кроме Беллами по вечерам. И хоть какое-то взаимодействие с другим человеком становится отдушиной. Даже с нежелательным человеком.       «Интересно, остальные ребята, из кого пэсов сделали, тоже так жаждут хоть какого-то общения, что им становится неважно с кем? Даже с насильниками», — задумался Мёрфи. — «Если даже не сейчас, но спустя месяцы-годы, это станет привычным. И чтобы не свихнуться, будут ждать владельцев, лишь бы хоть кто-то был рядом. Какие же люди зависимые от социализации. Все мы. И я в том числе. Будто тотальное одиночество страшнее, чем насилие. Вот так меня бы заперли в какой-нибудь камере, где ни единой души бы не было, ни живого, ни виртуального общения — никакого, и дали бы выбор: сиди здесь вечность или дуй удовлетворять какого-то извращенца. Как долго бы я смог проторчать там один? Вечность точно бы не смог. Самовольно ведь сдался бы. Вопрос только во времени. Как долго бы я продержался?»       От своих же представлений стало жутко. Представлять себя настолько сломленным, готовым добровольно стать рабом, игрушкой — было очень неприятно. Как и осознавать, что подчинить человека своей воле не так уж и трудно. И Джон не был исключением. Он бы уже давно был вытрахан, если бы Беллами этого хотел. Никак бы не смог этому помешать. В том, что этого не произошло, его заслуги нет. Этого не происходит только по воле Блейка. Джон не спешил ему доверять и благодарить за это, так как всё ещё ждал подвоха. Но всё осознавал. На данный момент у него нет веских оснований ненавидеть Беллами. Опасаться — есть. И сомневаться. Но прежних ненависти и злобы в нём уже не было по отношению к военному. Теперь это был настороженный интерес. Как за каким-нибудь львом в саванне, который вроде и хищник, и напасть может, но пока сытый и спокойный, и туристы всё равно прутся на большую кошку поглазеть. Джон бы предпочёл не быть наблюдателем, посмотрел бы на льва и дома по телевизору на канале «Дикая природа», но его насильно притащили в саванну и оставили со львом один на один. Как теперь на него не смотреть?       Вечером вернулся Блейк. Выглядел немного уставшим, по нему было видно, что он провёл активный день, в отличии от Джона.       «Возможно, мы друг другу завидуем», — обдумал Мёрфи. — «Я бы хотел иметь возможность выходить отсюда и жить полноценной жизнью, даже работать. Он наверняка был бы не против отсыпаться дома и никуда не ходить. Что человеку не дай, ему всё не нравится. Мы всегда найдём, чем быть недовольными».       Беллами сел на кровать и открыл телефон, что-то там выискивая. Экран словно бы поднялся в воздух, как при проекции, только очень качественной и чёткой, и Беллами водил пальцами в воздухе, перелистывая страницы социальной сети, не прикасаясь к экрану. Джон уставился на это непонятное устройство, не до конца понимая, что он видит, и изумившись, спросил: — Что это? — Телефон. — Серьёзно? — переспросил всё ещё шокированный парень.       Беллами едва заметно улыбнулся, глядя на него, и предложил подойти ближе: — Иди сюда, покажу.       Мёрфи замялся, обдумывая, принимать ли это предложение. И Блейк это заметил: «Он насторожен. Когда мы играли в приставку, он был ко мне близко и вроде как не боялся. Сейчас опять держится на расстоянии. Интересно, любопытство всё же возьмёт вверх над осторожностью?»       Беллами казалось, что любопытство одержит вверх, и не ошибся. Парень неторопливо перебрался к нему поближе, рассматривая новомодную высокотехнологическую штуку. Беллами стал показывать, как этим пользоваться, попутно объясняя: — Нажатием кнопки вывожу сенсор в пространство. Датчик улавливает движения моих рук, так можно пользоваться всеми функциями, не прикасаясь к экрану. Также можно менять направление экрана и увеличивать его масштаб.       Блейк это продемонстрировал. Проекция экрана отлетела в сторону на стену, а после увеличилась, принимая размеры небольшого плазменного телевизора. — Охренеть, — выронил ошеломлённый Джон. — Это относительно новая разработка. Ей не больше пяти лет. — Пять лет? А в Тэллосе о её существовании даже не в курсе. Это прямо как в старых фильмах про будущее, — впечатлился Мёрфи. — А звонить как? Вылезает голограмма человека? — При звонке — нет. Только при видеосвязи. Если нужно сделать разговор более приватным, достаю наушник и всё, собеседника слышу только я. — А микрофон где? — Микрофон встроен в наушник. Он хорошо отделяет голос от посторонних звуков и заглушает фоновый шум. — Сколько это стоит? — 5000 фунтов. — Нихрена себе! — ещё пуще удивился Джон, ведь на эти деньги он мог бы жить год. — Откуда столько бабла? — Я работаю, — насмешливо напомнил Беллами. — Все работают, но не у всех есть такие деньги. — Значит, я работаю там, где мне хорошо платят.       Ещё недолго показав возможности своего телефона парню, Блейк отложил телефон и пошёл на кухню готовить ужин. Джон снова остался наедине с собой, чему был не рад. Одиночество ему уже насточертело. И как бы он ни пытался говорить себе «нет», он всё равно пошёл следом за парнем на кухню. Всё же у него больше нет выбора, с кем ему общаться, а с кем нет. Есть только выбор: общаться с вашигом или же ни с кем. — Что собираешься готовить?       Беллами был удивлён тому, что тот сам подошёл и заговорил, но виду не показал, оставаясь внешне сдержанным. Так же сухо ответил: — Рис с курицей и овощами.       Следующий вопрос парня удивил Блейка ещё больше: — Я могу помочь? — Конечно. Если есть желание.       Джон подумал над тем, чем мог бы быть полезен. Готовка была не его конёк. Потому предложил помощь в том, где он с меньшей вероятностью накосячит: — Может, я нарежу овощи?       Нож, который обычно намеренно закрывался, дабы не попасть в руки пленного парня, был сейчас у Беллами в руке. Он пристальным взглядом всмотрелся в лицо Джона, будто пытаясь выведать его истинные мотивы. Передавать ему нож Беллами не спешил, основательно задумавшись над тем, стоит ли. Это не осталось незамеченным Джоном. Парень криво усмехнулся, дёрнув щекой, и с вызовом произнёс: — Ждёшь от меня доверия, а сам доверять не готов?       Он смотрел в глаза военному с намеренной провокацией, злой насмешкой, пытаясь довести этот накал до точки кипения. Но Беллами увидел в этом лишь ребячество, а не реальную угрозу, потому он передал нож парню и стал промывать рис.       «Дал мне в руки нож и повернулся ко мне спиной?» — обдумал Мёрфи. — «Он так уверен, что я не нападу, или же это проверка? Возможно, он только кажется таким расслабленным, а на самом деле готов ко всему. Реакция у него наверняка быстрая, в лучшем случае, я бы только ранить успел. А может быть, и не успел».       Парень рассматривал нож в своих руках, и отчего-то вся эта ситуация его развеселила. А так как веселье для Мёрфи — частенько это хождение по грани, в его голову влетела шальная идея: «Может, стоит проверить, насколько он расслаблен?»       Джон тихо подкрался к Блейку со спины, покрепче обхватывая нож, и резко сократил дистанцию между ними, воткнув рукоять ножа ему в бок выше поясницы тем же движением, каким мог бы сделать лезвием. — Гони все свои бабки, — угрожающе прошептал Джон, сдерживая ухмылку. Беллами даже не дёрнулся, оставаясь полностью невозмутимым. Лишь бросил взгляд на парня через плечо.       Джон с самодовольной усмешкой отстранился, спросив: — Не страшно?       Беллами, глядя на него, подметил: «Провоцирует. Специально всё скрывая за шуткой. Но мы не в тех отношениях для подобных шуток». — У тебя специфичный юмор, — сухо ответил Беллами. На что Джон лишь тихо, ехидно рассмеялся. Блейк дополнил: — Или это прежние привычки дают о себе знать? — Намекаешь на то, что я занимался грабежом? — Откуда мне знать, чем ты занимался? Я могу только предполагать. — А что если мне платили за то, что я убивал людей?       Блейк бесстрастно ответил: — Тогда у нас немало общего. Мне тоже за это платят.       «Какая-то игра, кто кого сильнее запугает?» — задумался Мёрфи. — «Но я явно недотягиваю до того, чтобы в этой игре победить». — Значит, между киллером и военным нет особой разницы? — с вызовом уточнил Мёрфи. — У военного жертв больше. И это законно.       Джон высказался с иронией: — А после ты утверждаешь, что среди вас есть хорошие люди. — Хороших людей, в принципе, не бывает, — размеренно отвечал Беллами без каких-либо эмоций. — Существуют лишь наши убеждения о том, что такое хорошо, а что такое плохо. И эти убеждения напрямую зависят от того, что мы готовы понять, а что не готовы. — Так ты философ или солдат? — с почти сокрытой язвительностью спросил парень. — Неограниченный человек.       Джон решил закончить диалог, приступив к нарезке уже почищенных овощей. Он понимал, что ругаться с Беллами ему невыгодно, но прекратить провоцировать ему было сложно. Мило общаться со своим рабовладельцем не позволяла гордость, не общаться совсем — тяжесть от одиночества. Но Блейк с абсолютным спокойствием принимал любую форму общения, не вёлся на провокации и всегда оставался невозмутим. Джон даже не знал, что такого должно произойти, чтобы тот вышел из себя.       «Ну, когда я пытался задушить его, он всё-таки сбесился. Но это и логично. Никому бы не понравилось, что его убить хотят. И всё же злость он свою контролировал. Это так странно. В жизни не встречал настолько хладнокровных людей».       После совместного ужина, Беллами пошёл в ванную. Повесил упавшее полотенце, повешенное Джоном кое-как на полотенцесушитель и в итоге свалившееся на пол. Убрал всё, что стояло не на местах. С появлением Джона хаоса в блоке прибавилось, но Беллами это сильно не напрягало. После чего парень залез в душевую кабину и заметил, что гель для душа, которого ему хватило бы ещё на месяца два, почти заканчивается: «Он по десять раз на дню что ли накупывается? Придётся скоро опять в город за покупками ехать».       Беллами поймал себя на мысли, что стал понемногу привыкать к постоянному присутствию другого человека в его блоке. И это далось ему легче, чем он думал. Сложно было, пока они не общались. Постоянная напряжённость сказывалась на нервной системе. Но за эти два дня нервозность больше не ощущалась. Стоило Джону успокоиться и не паниковать при виде него, Беллами от этого тоже стало моментально легче. Тогда, когда он ожидал, что будет больше раздражаться от непривычки делить с кем-то быт, это легкое принятие ситуации его самого несколько удивляло.       «К его несносному характеру осталось привыкнуть. Парень он неординарный. Даже по-прежнему опасаясь меня, он ведёт себя слишком бесстрашно. По всей видимости, для него важно не показывать своего страха. Скалится, даже если бессилен. Не знаю, что у него за жизнь была в Тэллосе, но явно была непростой. Таким, как он, становятся тогда, когда жизнь уже достаточно попугала. Плюс ко всему, молодость, эмоциональная несдержанность, ветер в голове гуляет. Вот и выходит гремучая смесь».       Чужая душа — потёмки. Никогда до конца не знаешь, что происходит в голове другого человека, даже самого близкого. А здесь совсем чужой парень с улицы. С рождения живший в другой стране, в другой атмосфере, прошедший иной жизненный путь, имеющий свой опыт, свои установки, темперамент. Беллами было трудно понять его. При всём желании, изучить его было очень сложно, но и в какой-то степени интересно. «Наверняка он тоже много размышляет о том, что я за человек. Нам обоим этого не избежать, ведь теперь нам придётся жить вместе. И хочешь-не хочешь, узнавать друг друга тоже придётся».       Совсем недавно Беллами не представлял себе, как связать свою жизнь с другим человеком, впустить его настолько близко, чтобы начать жить под одной крышей. И тут внезапно врывается в его жизнь Джон. Пусть и волей самого Блейка, но он этого не планировал, всё произошедшее стало для него самого неожиданностью. Он впустил в свою жизнь даже не того человека, которого знает, с кем их связывают какие-то отношения, а совершенно чужого. К настолько резким и кардинальным переменам Блейк не привык. Ведь обычно всё в его жизни происходит по заранее продуманному, триста раз взвешенному плану.       Когда Беллами вышел из душа, в это время Джон уже лежал на кровати на своём месте у стены, залипая в телевизор. Блейк присоединился к нему. Несколько минут они молчали, поверхностно и не слишком заинтересованно наблюдая за происходящим на экране. Беллами хотел завязать какой-нибудь разговор, но не знал о чём заговорить с ним. Зацепив взглядом лежащую на комоде книгу, которая Джона впредь заинтересовала, Беллами решил оттолкнуться от этой темы: — Понравилась книга?       Джон сначала не совсем понял, о чём он. Ведь не ожидал, что Блейк так внимателен к тому, чем парень здесь занимается. Но быстро сообразив, ответил: — Сложно ответить однозначно. В целом, да. Затянуло. — Ты дочитал до финала? — Да, вчера только закончил. — Почему остались неоднозначные впечатления?       Мёрфи задумался над тем, как объяснить это в двух словах, но вскоре сдался и решил так не заморачиваться: — Если ты прочтёшь, то поймёшь. Может быть.       Беллами недолго раздумывая над его ответом, предложил, глянув на парня: — Если я прочту, потом обсудим?       Джон посмотрел на него в ответ и задумался над его вопросом, как над тем, что требовало важное, взвешенное решение: — Давай.       Ответ Блейка искренне порадовал: «Начало положено. Так будет проще найти точки соприкосновения, если будем что-то обсуждать, делиться своими взглядами и мнениями. Наладить коннект с ним лишним не будет». — У тебя есть определённый жанр, который тебе нравится? — поинтересовался Беллами. — Я бы мог купить что-то ещё по твоему вкусу. — Да я, если честно, до этого ничего не читал особо. В детстве только. — В школе ведь была литература? — Да, но я и в школу ходил кое-как. Я далеко не умница, — с усмешкой ответил Джон. И после короткой паузы, дополнил: — В общем, Тэллос в лице меня не потерял особо важного гражданина. Я не самый ценный кадр.       Блейк слегка улыбнулся, готовый развивать любую тему, чтобы разговор не угас: — Зато, может быть, ты весело провёл время? — Это да, мне было весело. — Умение радоваться жизни тоже ценный навык. Не всем доступный.       Джон внимательнее посмотрел на парня и задал прямой вопрос в лоб: — И тебе?       Беллами задержал на нём взгляд, раздумывая над ответом. Как бы он ни хотел наладить контакт с этим парнем, так сразу открывать ему что-то личное, пустить за рамки дозволенного Блейк не мог: «Это начинает походить на попытку в разговор по душам. С малознакомыми людьми я к такому не привык. Хотя и вряд ли ему на самом деле интересно».       Он дал достаточно обобщённый ответ: — Я слишком много работаю для того, чтобы радоваться жизни. — А зачем? — Зачем я работаю? — уточнил Блейк. — Ну да. Для чего? — без излишней робости сыпал прямыми вопросами Мёрфи. — Ради перспектив. Как и все. — Успех, деньги и почёт? — иронично уточнил Мёрфи с еле заметным укором.       Беллами исправил его: — Возможности. — Какие возможности? Заработать депрессию из-за выгорания? — Мир так сейчас устроен. Либо ты на высоте, либо на дне, — снисходительно ответил Блейк, будто объясняя ребёнку элементарные вещи.       Но Мёрфи упрямо и бесцеремонно продолжал гнуть свою линию: — А хули толку от того, что ты на высоте и от твоих возможностей, если возможности радоваться жизни нет? — Если ничего не делать, такой возможности тоже не предоставится. Каждый идёт той дорогой, которую способен увидеть. — И ты способен увидеть только ту, что ведёт на работу? — Вероятно, да. Я её выбрал. — Значит, тебя устраивает? — скептично уточнил парень. — Свой выбор не ругают. — Ну не всегда, — не согласился с ним Джон. — Ещё как ругают. Ты никогда не покупал какой-нибудь условный сыр, который на вкус как резина?       Беллами позабавило сравнение, и он даже улыбнулся: — Я для того и работаю, чтобы не покупать подобный сыр. — Так это ради сыра такие жертвы? — наигранно удивился парень. — Это же насколько сыр любить надо.       Блейк насмешливо хмыкнул, и с улыбкой согласился: — Чревоугодие вынуждает человека работать, это правда. — И пьянство. Я вот работал для того, чтобы пить пиво. — Ты говорил, восемнадцать тебе исполнилось пару недель назад, — припомнил Блейк. — Я и до восемнадцати работал. — Но после Джон уточнил: — Подрабатывал. Неофициально. — Естественно. Официальной вакансии малолетним киллером не может быть ни в одной стране.       Джон вдруг откровенно рассмеялся: — Ахаха.       Беллами задержал на нём взгляд, даже в лёгком удивлении. Он впервые слышал его искренний смех, и не думал, что так скоро предоставится возможность. Рассматривая лицо парня, он спустился взглядом ниже по шее до острых ключиц. И так внезапно его поразило желание коснуться их острия пальцами, а затем губами. Но Блейк резко оборвал себя: «О чём я думаю? Когда это меня чей-то смех возбуждал?»       Его самого очень удивила такая реакция. Он не понимал, по какой причине мысли стало нести в эту сторону. Но они были очень цепкими, въелись в голову, не желая так скоро отступать. Потому Блейк поспешил продолжить разговор, переключиться и не думать: — Так кем ты работал? — Технику чинил. — Неплохо, — бесстрастно оценил Беллами, стараясь теперь даже не смотреть на парня. — Если что-то сломается, будешь чинить. — Ага, хрен тебе, — резко, но беззлобно ответил Джон.       Беллами вытянул улыбку от мысли: «Он становится всё более раскованным и непринуждённым». — Чего ты улыбаешься? — поинтересовался парень с непониманием. — Настроение хорошее. — Из-за чего? — Просто так. Прокачиваю навык радоваться жизни. — Тебе так нравится, когда тебя посылают? — усмехнулся Мёрфи. — Зависит от уместности и умеренности. — Этот случай был уместным? — Ты задаёшь слишком много вопросов, — в мягкой, но чуть более строгой форме осадил его Блейк. — Чувствую себя на интервью.       Джон протяжно выдохнул, признавшись: — Я, если честно, заебался уже здесь без общения. — Это заметно. Раз даже решился общаться со мной. — Будто у меня есть выбор.       Беллами решил обозначить: — Я буду не против нашего общения. — Я у тебя и не спрашиваю, — поставил перед фактом Джон.       От такого прямолинейного ответа уже и сам Беллами искренне рассмеялся. Джон, глядя на него, вытянул улыбку. Поймав это мгновение, Беллами невольно заметил, какой парень милый, когда улыбается. И в этот момент от него не хотелось отводить глаз. Проведя какое-то время за непринуждёнными разговорами, из-за чего от былого напряжения между ними не осталось и следа, парни легли спать. Всё это время Беллами боролся с внезапно налетевшими на него желаниями в отношении парня. И эти желания постепенно, но быстро становились всё более раскованными. И когда разговор был закончен, а свет выключен, они лежали рядом в одной постели, контролировать свои мысли стало только тяжелее. В своей голове Беллами представлял то, чего в реальности не мог себе позволить. Как он пробирается под одеяло, нависает над парнем, прижимая его своим телом к постели, запуская руки тому под одежду, бесстыдно гладя, сжимая его голое тело, рьяно исцеловывая шею.       «Что за херня?» — безуспешно пытался отмахнуться от наваждения Блейк. Но мысли его не слушались. Беллами ощутил пульсирующее возбуждение, пытался ровно дышать, привести себя в чувство, успокоить своё неугомонное воображение. Но наконец осознав, что это ему не под силу, он тихо улизнул в темноте, желая поскорее скрыться в ванной. Закрыв за собой дверь, Беллами остался в уединении. Член в штанах стоял колом, и это было почти мучительно. И теперь Беллами понял причину такой реакции, от какой уже даже отвык: «А, чёрт. Действие блокатора закончилось. Уже и забыл каково это. Последний раз я спал с Майком больше трёх месяцев назад. Теперь же секс мне будет нужен чаще».       Надеясь, что Джон уже спит и не слышит его, Беллами разделся, встал под душ, включив воду, и уже не препятствуя своим разбушевавшимся фантазиям, мысленно вытрахал Джона с остервенелой дикой страстью, мастурбируя свой член рукой.

***

      Так тесно. Между их голыми телами нет и миллиметра свободного пространства. Беллами касается животом его поясницы. Внутри него тоже тесно, умопомрачительно тесно и влажно. Их тела мокрые от пота из-за яростной страсти. Джон стонет, сжимая простынь в руках, пока Беллами резво вбивается в него с силой, стягивая его волосы на затылке, и впивался губами в открытую шею, кусаясь поцелуями и почти рыча от вожделения. Было невозможно остановиться. Беллами мечтал трахать его всю ночь, чтобы Джон, не разгибаясь, принимал его член в себя, податливый его грубым ласкам, вздрагивающий от укусов, от резких толчков, растрёпанный, искусанный, урывками хватающий ртом воздух сквозь стоны, умоляющий остановиться, а после умоляющий не останавливаться. Беллами беспрестанно кончал внутрь него, мгновенно возбуждаясь снова, словно это в нём изобрели вечный двигатель, работающим на его ненасытной похоти. И тело Джона под ним содрогалось, почти истерзанное его страстью. Беллами не оставит на нём и живого места, желая насытиться им, пока не рухнет от усталости.       Наваждение не отпускало его даже во сне. После жаркого сна Беллами проснулся со стояком, потому задержался в душе этим утром дольше обычного. Одевшись, поспешил как можно скорее покинуть жилой блок, даже не глянув на спящего парня, дабы вновь не возбудиться. Но это мало помогло. Даже вне блока, во время службы, занятый делами, его ночные желания преследовали его, где бы он ни был и чем бы ни занимался. Держать себя в руках, чтобы снова не возбудиться, было слишком сложно. И это уже не на шутку взволновало его: «Какого чёрта со мной происходит? Я понимаю, что без блокаторов физиологические потребности становятся более навязчивыми, но до такой степени озабоченным я никогда не был. Может, разве что в подростковом возрасте, и то не настолько. Сейчас будто круглыми сутками думаю только об этом, будто мне десять лет кончать не давали. Это же ненормально».       Всерьёз взволнованный такой неестественно сильной потребностью его организма, Беллами даже пошёл к доктору, проконсультироваться по данному вопросу. Самого рассмешило представление, как он говорит что-то по типу: «Доктор, я очень сильно хочу трахаться. Что со мной?» И естественно, услышит очевидный ответ: «Так потрахайтесь». Но на самом деле, ему было совсем не смешно.       Дабы избежать подобного недопонимания и неловкости диалога, что он только что спроецировал в своей голове, Беллами поискал определённого, уже знакомого врача. Джексон возился в кабинете, заполняя какие-то таблицы на своём планшете, и говорил с Блейком, не отвлекаясь от работы: — Если что-то беспокоит твоего пэса, я могу прийти в блок вечером и осмотреть его. — Нет, он в порядке. Я хотел поговорить о своём самочувствии. — Извини, я сейчас уполномочен заниматься только пэсами. Меня на всех не хватает. — У меня к тебе только один вопрос. Хотелось бы обсудить это вне приёма. И лучше с тобой, чем с кем-либо ещё. Тема деликатная.       От такого вступления Джексон даже отложил свои дела и внимательно посмотрел на Беллами: — Хорошо. Я тебя слушаю. — Действие блокатора закончилось, и теперь, откровенно говоря, я буквально помешан на сексе. Прям настолько, что думаю только об этом, постоянно. И эрекция сама собой возникает, даже делать для этого ничего не надо. Это вообще нормально? Просто до приёмов блокатора такого не было. — Не беспокойся. Это побочный эффект, — монотонным тоном заверил его Джексон. — Следствие продолжительного принудительного снижения либидо с помощью медикаментозной блокировки. Проще говоря, гармоны, почуяв свободу, рванули со всей мощи. Это стабилизируется со временем. — И долго так будет? — Всё индивидуально. У всех по-разному. Вряд ли продлится дольше месяца, чаще проходит за недели две.       «Я надеялся, что максимум дня на три», — разочарованно обдумал Беллами, не ожидая услышать таких сроков. — А есть способ это как-то поскорее стабилизировать? Хотя бы частично. — Есть такой способ, — невозмутимо ответил Джексон, чем подарил немного надежды, а затем тут же отнял: — Секс называется. Просто чаще занимайся сексом. Для тебя это сейчас не проблема — постоянный половой партнёр под боком.       Блейк не показал своего разочарования и ярого негодования из-за всей этой ситуации, со сдержанный спокойствием произнёс: — Спасибо за информацию, Джекс. — Не за что, — отрешённо ответил тот и внезапно сменил тему. — Ты тогда не пустил медбратьев на осмотр пэса. Ты точно уверен, что ему осмотр не требуется? Просто парень был не подготовлен. Даже при осторожном половом контакте могли возникнуть проблемы.       Беллами попытался выкрутиться. Как бы он не любил лгать и юлить, ситуация иного не позволяла: — Не переживай за него. Я его подготовил.       Самому было мерзко произносить это вслух. Так открыто и буднично обсуждать с кем-то изнасилование, в котором якобы насильником был он. Ведь только Беллами знает, что этого не было. Джексон этого знать не может. Доктор не проявлял никаких эмоций. Скорее благодаря высокому уровню профессионализма, обязывающему его сохранять хладнокровность и отрешённость от любых эмоций и суждений, думать только о своих задачах, а не судить окружающих. А так Джексон не создавал впечатление человека, для которого насилие являлось бы нормой.       «Как он теперь ко мне относится?» — задумался Беллами. — «Во внешнем проявлении, кажется, будто его отношение ко мне никак не изменилось, но он и не может открыто проявить презрение. Я ведь даже не простой рядовой. А если смотреть на наши личные взаимоотношения, мы не настолько близки, чтобы он мог позволить себе высказать своё осуждение на правах друга, как это сделал Брайан или даже Тео. И те двое от меня теперь отдалились».       Оставив Джексона в кабинете, Беллами пошёл в сторону столовой, так как уже было время обеда. Прокручивая в голове рекомендации Джексона, он безрадостно усмехнулся: «Половой партнёр под боком. И кто только придумал такое название? «Партнёр». Будто деловое совещание, а не секс. И он-то под боком. Именно это меня и напрягает в первую очередь. Он будет всегда рядом, пока я сексуально озабоченный. И что мне с этим делать? С перемотанными глазами по блоку передвигаться? А ему рот заклеить, чтобы даже не разговаривал. Меня вчера и его голос возбудил».       В столовой, во время перерыва, пока можно было отдохнуть и перекусить, друзья старались не обсуждать работу. А так как самой интересной для обсуждения темой из последних событий (и всего, что вообще с ними когда-нибудь случалось) стал Джон, Атом часто спрашивал именно о нём. — Как дела с твоей зверушкой? — Не называй его так. Мы уже знаем его имя, — отчитал его Беллами. — Ну а кто он тебе? Живёт как кот, ходит по блоку, спит, ест. Питомцев здесь завести нельзя, так ты нашёл выход из положения. Только ещё и погладить, как кота, нельзя. Просто наблюдаешь, как за рыбкой в аквариуме? — У меня проблема возникла, — начал разговор о насущном Беллами, чтобы хотя бы выговориться другу. — Блокаторы мне теперь не положены. Это следовало ожидать, но я что-то об этом не думал. — Ну что ж, давно пора было с этой херни слезать. — Только есть побочка. Я будто снова вернулся в пубертатный возраст, только в несколько раз более жесткий. Я постоянно хочу трахаться, и возбуждаюсь даже от собственных мыслей, я их не контролирую. — Ничего себе, — удивился Атом, даже отвлёкшись от обеда. — А звучит круто. — Джексон сказал, это нормально. Просто надо переждать и это пройдёт. Вернее, он сказал, это ж не проблема, просто почаще удовлетворяй свои потребности с пэсом, — с недовольством высказал Беллами. — М-да, невесёлая ситуация.       Осознавая, что жалобами себе не помочь, Беллами обдумал, есть ли у него варианты, способные облегчить ему жизнь, и всё что пришло на ум: — Мне надо бы поискать блокаторы. — Где? Их в аптеках так-то не продают. Только медики на руки выдают. — Городские тоже выдают. — Военных там не принимают. Ты забыл этот факт? Недотрах память отшиб что ли? — с возмущением вразумил его Атом. — За деньги тайно там делают всё, я уверен. — Гражданским — да. С тобой так рисковать не будут. Тебе это тоже рискованно. В Корпус как доложат о твоем визите, и потом тебя тут спросят: «А зачем тебе блокаторы, когда у тебя есть пэс?».       Недолго поразмыслив, Беллами не смог не согласиться: — Ты прав. Риск того не стоит. — В бордель тогда уж лучше сходи. — Ну уж нет. Ты знаешь, как я к этому отношусь. И разового посещения туда будет недостаточно. Не каждую ночь же туда захаживать. — Ну ходи дрочи тогда, — небрежно отмахнулся друг. — Это не было бы такой проблемой, если бы я жил один. — Что порно в туалете плохо грузится? — Да зачем мне порно, когда он возле меня крутится постоянно? — В смысле… — Атом задумался над формулировкой. — У тебя шлагбаум на него поднимается? — Естественно. Со мной живёт молодой парень, который спит со мной в одной постели. А ещё он чертовски привлекателен. По крайней мере, теперь он мне таковым кажется. — Ох, чёрт, — сочувственно выдохнул друг. — Я что-то об этом и не подумал. — Он теперь постоянно в моей голове обитает. И поверь, там ни одна приличная мысль долго не задерживается. Вернее, приличные мысли там даже мельком не показываются. — Ну тогда тебе и в бордель ходить не надо. И на дому тот ещё бордель можно устроить.       Беллами строго отчитал его, смирив взглядом: — Не шути так. У меня недотрах. Я злой.       Атом тут же звонко рассмеялся: — Ахах. Это самая смешная угроза в моей жизни. Ну может тебе хоть просто намекнуть ему. Типа, такие вот дела, у меня может на тебя встать, но я тут не при чём, оно само. — Я не стану этого делать. Мой недотрах — моя проблема, а не его. — Ладно, пацана пугать, и правда, не стоит. А то мало ли как отреагирует. Он уже раз душил тебя. Грохнет ещё, пока спать будешь. — Мы только контакт наладили. Мне нельзя допустить, чтобы он что-то заметил. А мне, если честно, тяжело рядом с ним держать себя в руках. — Ты имеешь в виду… Ты его можешь…? Ну это самое. — Что? Нет! — возмутился Блейк, действительно, став немного эмоциональнее сегодня, чем обычно. — Я взрослый, адекватный человек, и контролировать себя умею. — Но, в общем, рука у тебя уже очень устала, да? — усмехнулся друг с сочувственным видом. — Да ну тебя. Тебе лишь бы поржать, — отмахнулся Беллами. — Не, я тебе правда сочувствую. От него же не скрыться никуда. Всегда рядом. Ну надо хотя бы переключиться. В бар сходить. — Да, надо. — Хотя многим это лучше, чем бордель? — В борделе всё как-то мерзко ощущается. Сама тема, что за сексом, как в магазин сходить — неприятна. — Да ты же там никогда не был. — Представление имею. Этого мне уже достаточно. — Ну вообще, я согласен с тобой на счёт борделя. Место не из приятных. Но тебе ж вроде как экстренно надо пар выпустить. Быстрее, чем в борделе, секс не найдёшь. Для того, чтобы в баре кого-то склеить, всё же время надо. А военный со стоящим членом во время простого разговора, звучит как сильно пугающая херня. Ты так всех нежных мальчиков распугаешь. — Будто в бар одни неженки ходят, — с сомнением высказал Блейк. — Нет, но сам знаешь, сослуживцы нам славу дурную нажили. Потому многие будут насторожены. — Что поделать? Иных вариантов у меня нет. Мне важнее, чтобы Джон вновь настороженным не стал. А если он заметит мой интерес в свою сторону, будет пиздец. А мне с ним ещё жить, в отличии от парней из бара. — Вы с ним прямо закентились? — поинтересовался Атом. — Типа того. Вчера разговаривали о разном, и вроде как всё ощущалось легко. Шутили даже. А потом меня как накрыло. Замечаю, что смотрю уже ему не в глаза, а пониже. Представляю его голым, затем оттраханным. — Ну-ка прекращай с подробностями! — резко прервал его Атом. — А то и у меня сейчас встанет. — Так ты же принимаешь блокаторы. — Ты ещё красочней опиши всё, чтобы никакие блокаторы не справились. — Если даже тебя с блокаторами это пугает, что делать мне с этой долбанной побочкой и вот такими мыслями о нём ежеминутными? И эта пытка ждёт меня ещё на протяжении двух недель, а может и больше. — Нихрена себе. Это серьёзно, — изумился Атом.       Беллами потонул в своих размышлениях, вылившись из разговора: «Не знаю, как я выдержу эти недели, я уже сегодня не хочу в блоке появляться, но ведь и его одного не оставишь. Только я обрадовался, что мы наладили общение. Думал, что в блоке обстановка будет теперь благоприятней и с ним контактировать будет легче. И вот на тебе! Получай бешенный всплеск тестостерона вкупе с нехваткой сексуальной удовлетворённости и делай с этим, что хочешь, да так, чтобы парень, который со мной живёт, этого не заметил».       Атом оглянулся по сторонам, а после обратился к Блейку, вырвав того из своих мыслей: — Насколько сильно тебя штырит? Ты тут на каждого, кого видишь, готов наброситься? — Нашёл подопытного кролика, — с недовольством высказал усмехающемуся другу Беллами. — Нет, не на каждого. Пока что настолько сильное желание я испытывал только по отношению к нему. — Так может ты просто влюбился? — Ты что, угораешь? Я его знаю дней восемь. Общаемся мы буквально два дня. — Да угораю я, не бесись, — оправдался тот. — Ты на влюбчивого не тянешь. Но вроде как и ограничиваться им одним желание не должно, раз это побочка. — Со мной пока что никто, кроме него, в одной постели не валялся. — Я понял. В блок к тебе пока заходить опасно, и садиться с тобой на одну кровать тоже. — Да ты сегодня в ударе, я смотрю, — осуждающе выразился Беллами.       Но друг лишь снова посмеялся. Беллами окинул взглядом столовую, наблюдая, как солдаты собрались каждый своей компанией, обедали и разговаривали друг с другом. Зацепившись взглядом за Тео, задержался на нём, детально рассматривая его. Его подкаченные руки, пухлые губы, выраженные скулы. Как он брал в рот кусок прожаренного тоста и откусывал. Беллами протяжно выдохнул, подавляя очередной импульс: «И всё-таки я хочу не только Джона. К лучшему это или нет — это уже другой вопрос. Ведь путь к Тео для меня так же закрыт. Но как же горячо он сейчас выглядит». — Так тебя на молодняк потянуло? — вдруг спросил Атом.       Беллами вернул другу внимание, пытаясь понять, о чём он. Когда понял, что Атом не заметил, на кого Беллами только что пялился, тогда осознал, что тот говорит о Джоне. Да и с Тео у Беллами не такая большая разница в возрасте, чтобы этот комментарий мог относиться к нему. — Я как бы тоже не старый, — ответил Беллами, пытаясь уже наконец отвлечься от пошлых мыслей и поесть. — Ну знаешь. Для этих сипилявок, если больше пяти лет разница в возрасте, всё уже старпёры мы для них. — Ну вот ты наконец и поделился своим неудачным опытом, — сухо отбил Блейк.       Атом расхохотался: — Ахах. Урыл. — Думал, ты один стебать умеешь? — с улыбкой спросил Беллами. — А я люблю конкурентоспособных.

***

      В этот раз на тренировке Беллами выжал все свои физические силы без остатка, в надежде на то, что в нём не останется ни капли энергии на то, чтобы возжелать своего сожителя. Весь мокрый от пота до нитки и запыхавшийся Блейк принял освежающий душ в общественной душевой возле раздевалки, и после постарался поскорее ретироваться оттуда, ни на кого не заглядываясь. Видеть голые тела перед собой ему сейчас противопоказано. В этот раз он принёс Джону готовую еду из столовой Корпуса. Сам же от ужина отказался. Недотрах даже перебивал аппетит. Мёрфи пошёл на кухню есть, а Беллами тем временем в ванную умыться и почистить зубы. Там он наткнулся на постиранное нижнее бельё парня, развешенное на батарее.       «Какая милота. В Тэллосе так дома украшают?» — иронично прокомментировал увиденное Блейк. Сам себя не контролируя, он опустил руку на чужое бельё, провёл по области паха, сжимая в ладони ткань, с проскользнувшей в голове мыслью: «Было бы приятней касаться, если бы это было сейчас на нём». Появилось острое желание уткнуться в его бельё лицом и поглубже вдохнуть, но Беллами тут же одёрнул себя: «Чёрт, о чём ты вообще думаешь? Как маньячело какой-то».       Когда Беллами вышел из ванной комнаты, Джон как раз покидал кухню. Блейк решил не откладывать и сразу перешёл к интересующему его вопросу: — Ты одежду руками стираешь?       Джон ненадолго завис от неожиданного вопроса, но вскоре ответил: — Ну не головой же. — Можно поинтересоваться, чем? — Руками, — повторил парень и выставил ладони перед Блейком. — Вот этими, если конкретно. — Я имею в виду средство. — Гелем для душа.       «Вот почему он так быстро заканчивается», — нашёл объяснение Блейк. — Спросить у меня, как вещи постирать, не догадался? — А зачем спрашивать? — не понял Джон. — Я что, аутист? Не знаю как стирать? — В Корпусе есть прачечная. — Ты хочешь, чтобы я отдавал свои грязные трусы тебе, и чтобы ты стирал их? — уточнил Мёрфи, перекосив лицо от сомнительности такой идеи, на его взгляд. — А что не так? — Ну это стрёмно как-то. — Да ладно тебе. Я же не руками буду стирать. Это сделает за меня стиральная машина.       Джон призадумался на пару секунд, испытывая смущение от такого предложения: — Я лучше сам.       Беллами мысленно усмехнулся: «А ты бываешь стеснительным, оказывается». Но не стал переубеждать парня: — Хорошо. Я куплю тогда стиральный порошок.       Абсолютно уставший, с выжитыми до последней капли силами, он лёг на кровать, взявшись читать ту книгу, которую они с Джоном условились обсудить после его прочтения. Джон тем временем ушёл в ванную. Беллами было непросто сосредоточиться на сюжете, пока Джон был в непосредственной близости, поэтому как тот ушёл, он выдохнул. Но помогло это ненадолго, так как Беллами услышал шум воды из соседней комнаты, и вновь отвлёкся: «Он обычно принимает душ днём, когда меня нет».       И как бы Беллами ни пытался сдержаться, какие бы усилия сейчас ни прикладывал не думать об этом, не представлять его там голым под напором воды, воля опытного солдата, прошедшая многие суровые испытания, вдруг оказалась так слаба и ничтожна в такой момент. Перед глазами вставала непрошеная картина, как Блейк заходит к нему в душевую кабину, прижимает к кафелю его мокрое голое тело и…       «Ну теперь я трахну тебя в душе», — почти невозмутимо констатировал он. — «В своей голове, разумеется. Что мне ещё остаётся?»       В добавок ко всему, он вспомнил, что дверь в ванную не запирается, и потому в ту комнату доступ открыт. Ему ничего не помешало бы войти туда. Ну кроме его моральных принципов.       «Надо бы поставить гребаный замок на дверь, чтобы ты впредь закрывался, когда душ принимаешь, и не изводил меня», — раздражённо выругался про себя Беллами. После осознал: «Пиздец, меня уже даже возбуждает то, что у меня щеколды на двери в ванную нет».       Он из-за всех сил старался не давать волю своим фантазиям, чтобы не встретить Джона из душа со стоящим членом. Этого категорически нельзя было допустить. Иначе всё начнётся по-новой. Парень будет не доверять ему, опасаться и ненавидеть. Вряд ли вообще потом успокоится. И хрен потом, что объяснишь этому импульсивному несмышлёнышу.       Тем временем Джон беззаботно намыливался новым гелем для душа, вспенив и распределяя по всему телу. Принюхавшись, он оценил приятный, благородный запах, похожий на какой-нибудь дорогой парфюм: «Такой ароматный. Таким помоешься, и задница будет пахнуть ландышами. Хотя это не ландыши. Что за запах?» Взяв пузырёк с гелем в руку, Джон прочитал надпись на этикетке: «Чёрный перец и амбра».       Парень тут же встревожился: «Что значит чёрный перец? Они перца в гель напихали? Так надо это быстрее смывать! Особенно с того самого места».       Джон поспешил смыть с себя гель, с особой тщательностью смыл с промежности, обильно поливая водой из душевой лейки. Как только опасность миновала, он вновь взял пузырёк, дочитывая до конца: «Безопасная формула с высоким содержанием натуральных ингредиентов». — Отставляя гель на полку, с недовольством выругавшись на производителей такой продукции: «Больные люди».       Парень выбрался из душевой кабинки, нащупал полотенце, заметил своё отражение в зеркале, покрутился, рассматривая себя. После провёл рукой по абсолютно гладкому бедру с мыслью: «Мои ноги теперь выглядят как у Эмори. Но у неё покрасивее будут. Хотя. Спорно. Конкуренцию бы я ей недурную составил. Вообще нигде ни волосинки. Как инопланетянин, честное слово. Жуть. Хорошо хоть сиськи не пришили».       Рассмотрев своё лицо в зеркале, провёл по щеке пальцами: «Зато лицо теперь постоянно скоблить не надо. Хоть какой-то плюс».       Вспомнив, что рассказал Блейк о значении слова «пэс», которым его теперь нарекли, Джон мысленно плевался: «Недодевочка, недомальчик. Тоже мне, фантазёры хуевы. От того, что у меня теперь борода не растёт, я от этого полудевушкой не стал. Член-то у меня остался. Который теперь тоже брить не надо, это класс. Но больно это было пиздецки. Добровольно я бы на такое никогда не решился».       Вытершись насухо полотенцем и одевшись, Джон вышел в комнату и сразу же обратился к Блейку со сдержанной претензией: — Почему у тебя гель для душа с перцем? — С каким перцем? — не понял Беллами. — С чёрным, — невозмутимо уточнил Джон.       Беллами завис на пару секунд, не понимая, как отвечать на этот вопрос: — Не знаю. Я взял, какой первый попался. А что тебя смущает? — То, что он с перцем. — Туда же не пищевой перец насыпали. — Написано: с высоким содержанием натуральных ингредиентов. — Чем ты раньше мылся? — Мылом. Без перца.       Блейк насмешливо хмыкнул: — Зря. Лишал себя острых ощущений. — Не надо мне таких острых ощущений. — Там же специально для тебя написано: безопасная формула. — Ты так доверяешь этому гелю? — Тебе где-то напекло? — с вызовом задал вопрос Блейк, мысленно ругаясь на своё оживившееся воображение: «Чёрт, не представляй это, пожалуйста». А после уже выругался на Джона: «Хрена ты подошёл мне рассказывать, как ты душ принимаешь? Мои фантазии и без тебя отлично справляются». — Ну-у… — задумался Мёрфи. — Прямо так я тебе всё и сказал. Не напекло.       Сев на кровать, Джон вдруг чихнул, а после сморщился и пожаловался: — Это всё из-за долбанного перца.       Беллами не сдержал короткой усмешки. Джон принюхался к своему плечу, за чем проследил и Беллами, теперь сдерживая желание тоже понюхать парня, представляя его запах. — Но перцем и не пахнет, — сказал Джон. — Я надеюсь, ты есть его не стал, — подшутил над ним Беллами. — Не стал. Но если купишь в следующий раз гель с ветчиной, то может и попробую.       Блейк снова улыбнулся. Стоило ему хоть немного расслабиться и не пытаться себя контролировать, в голове всплывали непристойные фантазии, воспоминания из сна, где Джон стонет и вздрагивает под ним. За это Беллами мысленно отвешивал себе пощёчину, запрещая себе думать об этом. Для этого бы стоило вообще на парня не смотреть, только тот и сам притягивал к себе его внимание, начиная о чём-то говорить, спрашивать. Беллами уже не мог поскорее дождаться, когда ляжет спать, а после уйдёт на работу. Работа его вроде и не сильно спасает, но всё же это лучше, чем сидеть в одном блоке с Джоном.

***

      В конце следующего дня Беллами выехал в город, набрал продуктов и повёз покупки Эхо. Теперь он содержал двоих людей, попрятав их по разным своим жилплощадям. Какая-то своеобразная мания у него образовалась. «И откуда в тебе столько благородства? Ты же солдат Вашингтона», — усмехнулся над собой же Беллами. — «К счастью, у меня больше нет свободной жилплощади. Надеюсь, не появится».       Девушка снова встретила его с улыбкой, поспешила поставить чайник, довольная своему единственному редкому гостю. Его она была ещё больше рада видеть, чем еду, что он привозил. Ведь только тогда она могла поговорить с живым человеком. Беллами понимал это, но в этот раз не мог остаться с ней, собираясь сразу же уехать, ведь если он в скорости не переспит с кем-то, то к Джону соваться будет уже просто опасно. — Мне уже пора. Я поеду. — Как? Ты же только приехал? — произнесла полная разочарования Эхо. — У меня есть ещё неотложные дела в городе. — Ну останься хотя бы на десять минут. Я так совсем здесь одичаю. Скоро на луну начну выть.       Беллами засмотрелся на неё, не сумев отвязаться от воспоминания об их сексе около года назад, прекрасно понимая, что даже десять минут наедине с ней будут для него суровым испытанием. Но с ней ему не приходилось так скрывать это, как с Джоном. — Эхо, будь другом, займись со мной сексом, — почти жалобно вылил на неё Блейк. — Ничего себе, дружеское одолжение, — удивилась она со сдержанной усмешкой.       Беллами дополнил: — Ну только, если ты всё ещё меня хочешь, конечно. — Так. Сначала ты мне расскажешь, что случилось. Потому что я в лёгком ахере, что сам Беллами попросил меня о таком.       Причина её удивления была объяснима тем, что раньше инициатором их секса была она, и Беллами даже пытался её отговорить, уверяя, что она ничего ему не должна за его помощь. Но девушка убедила его, что действует по личному желанию, а не из чувства долга. После чего они провели несколько ночей вместе, а затем остановил это именно Беллами, чтобы они не привязались друг к другу, чем бы усугубили и без того непростую ситуацию. — Ты знаешь, кто такие пэсы? — начал Беллами. — Слышала как-то. Это сексуальные рабы мужского пола для других мужчин. Так, вроде? — Да. У меня есть пэс. — Хм, ничего себе, — несколько обескураженно протянула она, хоть и не проявляла ярких эмоций. — И зачем он тебе? Ты ведь с ним явно не спишь.       «Даже на секунду не усомнилась. Это приятно. Она настолько во мне уверена?» — Когда их начали продавать, генерал-майор настоятельно повёл меня их смотреть. Отказать ему я не мог, потому решил просто посмотреть, сказать, что никто не нравится, и отправиться по своим делам. Передо мной стоял ряд юных голых парней. Это была ужасная картина. Все сломленные, полные безысходности. А потом я встретил его взгляд. Пронзительный, наглый, жёсткий. Меня удивило то, насколько сильным должен быть человек, чтобы вот так не ломаться. Это вызвало во мне восхищение и страх за него. Ведь сильных здесь не любят. Его будут жёстко ломать, пока не уничтожат. И тогда у меня возникла мысль, что если я могу хоть что-то сделать? Что если я куплю его, чтобы не смогли другие? — Увау. Мощно, — искренне восхитилась она с улыбкой. — И как тебе с ним живётся? — Пять дней мы с ним не разговаривали и он меня опасался, один раз он пытался убить меня, после желал мне и моим близким мучительной смерти, но в целом вполне неплохо, — невозмутимо ответил Блейк, закончив беззаботной усмешкой.       Эхо округлила глаза от удивления и насмешливо хмыкнула из-за того, как спокойно он об этом рассказывает: — Хах. Серьёзно? — Сейчас всё по-другому. Мы общаемся. Он вроде как доверяет мне теперь. Но возникла другая проблема. Мне теперь нельзя принимать блокаторы. После отказа от блокаторов началась побочка, и теперь я просто постоянно хочу трахаться. И это желание слишком навязчивое и сильное, как никогда раньше. А Джон всё время перед глазами. Я не могу контролировать свои мысли, он мне даже снится. В общем, мне очень тяжело это скрывать от него, но если он что-либо заметит, сама понимаешь, наши взаимоотношения будут безвозвратно испорчены.       Внимательно выслушав его, Эхо улыбнулась, приблизилась к нему и произнесла: — Ну раз ты в такой беде, я не могу оставаться равнодушной и не помочь.       Она мягко толкнула его на диван, чему Беллами поддался, а после девушка залезла на его колени, разместив свои бёдра по бокам от него. Она прильнула к его губам, но Беллами в последний момент решил объясниться, испытывая неловкость за свою просьбу перед ней: — Не думай, что я тебя использую. — Используешь? — усмехнулась она. — Это я тебя использую. Живу в твоём доме, питаюсь за твой счёт. И в конце концов, кроме тебя, я больше ни с кем не могу трахнуться. А так хочется иногда. У тебя может и побочка, а у меня овуляция.       Беллами широко улыбнулся, а после немедля захватил девушку в поцелуй, на который она сразу же среагировала. Она не уступала ему в жадности до страсти, будучи не менее сексуально голодной, чем он. Они спешно сдирали друг с друга одежду. Как только Эхо осталась без верха, Беллами взял в руку её аккуратную крошечную грудь, сжал её. Вскоре этого стало мало, он оторвался от губ девушки, притянул её к себе выше, вынуждая Эхо встать на колени, опираясь о диван, стал ласкать её сосок языком. Девушка выгибалась в спине, касалась его широких плеч, после переместила руки ему за спину, аккуратно проводя ногтями. После сняв с себя остатки мешающей одежды, он отбросил выпавший лубрикант в сторону, который брал с собой, рассчитывая на секс с каким-нибудь парнем из бара, но с Эхо тот был не нужен. Девушка заметила это, потянулась и всё же захватила назад со словами: — Нам тоже пригодится. Будем трахаться, как обезумевшие.       Блейк вытянул довольную улыбку и ответил: — В таком случае, лишним не будет.       Они не отрывались друг от друга по меньшей мере часа полтора. Кончив, Беллами быстро заводился вновь, и девушка вместе с ним ловила множественные оргазмы. Устав от долгого и активного секса, они валялись на кровати, Эхо лежала на его плече. Оба молчали некоторое время, не имея сил даже заговорить. Ещё больший кайф, чем от оргазма, Беллами получал от облегчения. Ему наконец-то не хотелось трахнуть всё и вся. Его расслабило так, что он опасался того, что уснёт, а ведь ему ещё нужно было вернуться в блок. Но и уходить прямо сейчас желания и сил не было. Ему было приятно касаться мягкой кожи девушки, слегка поглаживая линию её талии и чувствовать запах её волос, ведь она касалась макушкой его подбородка.       Эхо прервала тишину неожиданным вопросом: — Ты бы женился на мне спустя пятнадцать лет?       Этим вопросом Беллами внезапно выдернуло из расслабления, и он задумался, после чего размеренным тоном задал уточняющий вопрос: — Ты хотела бы стать моей женой? — Почему нет? — с той же невозмутимой бесстрастностью ответила она. Они обсуждали сейчас брак не так, как это обычно делают влюблённые, а скорее как бизнес-партнёры, обсуждающие целесообразность той или иной сделки. Эхо пояснила: — С этой идиотской системой брачных домов не то, чтобы любимого человека хрен встретишь, а даже просто адекватного найти уже удача. А так, мы друг друга уже хорошо знаем. Нам было бы так комфортнее. — Только для того, чтобы я мог жениться на тебе, ты должна уйти в поселение и быть суррогатной матерью все эти пятнадцать лет, чтобы после стать кандидаткой в невесты. — Я знаю. Но я так, продумываю варианты на всякий случай. Если однажды не получится этого избежать. Ведь даже отдав долг Совету, что я буду делать после? Строить свою семью, исходя из вариантов, что предложит мне Брачный дом? Это какой-то абсурд. Как я должна довериться мужчине за несколько встреч и решиться стать его женой? Тем более, что я знаю, сколько ублюдков среди них.       Сказав это, девушка вдруг осеклась и неловко попыталась оправдаться: — Прости, я… Тебя я не имею в виду. Есть и нормальные, но… — Не объясняйся. Я понимаю, о чём ты. И я с тобой согласен, — успокоил её Блейк, не оскорбившись. Он и сам прекрасно видел обстановку, даже лучше неё. Он всё-таки жил среди этих мужчин. И пусть он бы не сказал, что прямо большинство из них мудаки, но таковых немало. Об этом же говорит высокая статистика изнасилований и домогательств, а как много случаев в статистику не входит. Молодые, миловидные парни часто вообще бояться выходить на улицу. Не бояться только те, кто сами торгуют телом. Плюс ко всему, бордели, пользующиеся популярностью, несмотря на то что всем известно, что не все эскортники там работают добровольно. — Думаю, что жениться на тебе было бы и для меня хорошим исходом, — обдумав, ответил Блейк. — Меня тоже не радует перспектива делить свою жизнь с малознакомой женщиной. — И как ты тогда решился жить с незнакомым тебе парнем? — усмехнулась Эхо.       Беллами хмыкнул: — Хах, точно. Но он мне не муж хотя бы. — Это разве многим лучше? — Ты права, это некомфортно. Тем более, что я привык жить один, а теперь приходится всё время делить с кем-то быт. Про то, чтобы остаться наедине со своими мыслями, побыть одному, можно забыть. К тому же, теперь я не могу расслабиться в собственном блоке ни на минуту, потому что я постоянно думаю о том, как сильно хочу его, возбуждаюсь, когда он рядом, но при этом я должен всеми силами это скрывать и отстраниться от него не могу, ведь у нас всего одна жилая комната, он постоянно перед глазами. — Может, хоть теперь будешь чаще меня навещать, — с лёгкой нотой грусти произнесла она. — А ты не против? — Конечно, не против. Тебе вот хочется иногда побыть одному, а мне уже задолбалось быть постоянно одной. — Ну у тебя уже есть вариант стать моей женой через пятнадцать лет, — с улыбкой подтолкнул Блейк, уже и сам немного визуализируя, как это будет. — Ох, пока я ещё не готова сдаваться Совету, хоть и тот факт, что когда-нибудь я всё же смогу стать свободной, подкупает. И не с каким-то мудилой, а с тобой. Если ты к тому времени отношения не заведёшь, конечно. Я-то вряд ли. С кем в женском поселении может построить отношения гетеросексуальная женщина? — Моя сестра бы тебе подсказала, — усмехнулся он. — Точно. Она как-то умудрилась, — с улыбкой вспомнила Эхо. — Я тоже маловероятно кого-либо найду. Это только кажется, что у меня полно вариантов. Конечно, если не задумываться, и хватать всякого желающего, то отношения завести можно. Но я признаю только те отношения, в которых с уверенностью могу назвать человека своей семьёй. Иначе вовсе не понимаю ценности отношений. Ради одного лишь секса и того, чтобы заглушить своё одиночество, как будто бы недостаточно весомый мотив, чтобы подпускать к себе человека близко. А в моём окружении таких парней, кого бы я хотел впустить в свою семью, обычно не появляется. — А как же Тео? — поинтересовалась девушка. — Тео не оценил моей покупки пэса и категорично высказался на этот счёт. Мы больше не общаемся. — О-у, — опечалено выдохнула Эхо. — А меня ты, значит, готов бы был впустить в свою семью? — Тебя я давно знаю. — Правда, куда ты тогда денешь своего пэса?       Беллами тяжко задумался об этом, но решил отшутиться: — Может, усыновим его?       Эхо рассмеялась и иронично упрекнула его: — Тогда не смей трахать нашего будущего сына! — О чёрт, я и не подумал об этом, — ответил Блейк, округлив глаза. — На роль сына он уже не годится. Мысленно я с ним что только не делал. — Согласна. Усыновлять того, на кого у тебя встаёт член, как-то не по-божески, — со смехом прокомментировала она.       Беллами рассмеялся вместе с ней, после чего задумался: «Только бы после побочки суметь это прекратить. Ещё не хватало в неё влюбиться. Убегая от одной проблемы, загоню себя в другую, и более масштабную».

***

      Возвращался Блейк уже поздним вечером. По пути до Корпуса он прогонял в голове один вопрос девушки: «Куда ты тогда денешь своего пэса?» Ведь, и правда, куда? С одной стороны, закон не обязывает продавать права на пэса, когда заключаешь брак. Тем более, что к тому времени Беллами уже сможет дослужиться до полковника, а для них уже закон не писан. Но всё же это будет странно — всюду таскать Джона с собой, даже в свой брак. Будет, как третий лишний. Можно, конечно, прикупить дом побольше, у того будет своя комната. Но всё равно, ощущения уединения со своей супругой не будет никогда.       Блейк остановил поток своих мыслей: «Так, мы с Эхо обсуждали теоретические размышления, а не планы. Зачем тогда мне сейчас об этом голову ломать? Тем более, что вступать в брак — с Эхо или с кем-то другим — мне не скоро. За это время очень многое может измениться».       Но всё же мысли о том, что Джон теперь к нему привязан, в какую бы сторону Беллами ни решил двигаться, не оставляли в покое. И даже спустя много лет это будет так. Беллами будто осознал это только сейчас. Это, как говорят о татуировках, на всю жизнь. Беллами уже не сможет продать его, даже если захочет. Даже тогда, когда они не общались, не смог, а теперь и подавно.       «Уже ничего с этим не поделаешь. Будет нянькой для детей. Если ему можно вообще доверить ребёнка. Чёрте что, с виду будет выглядеть как полиаморная семья. Но, может быть, в этом будут даже какие-то плюсы».       Беллами вернулся в блок около десяти часов вечера. Джон играл в приставку, очень увлечённый игрой. Но увидев Блейка, радостно встретил его, не отрываясь от игры: — Ну наконец-то! Где ты лазаешь? Давай присоединяйся. Мне скучно одному играть. — Хорошо, сейчас. Расскажи, как день провёл? — с необычной для него лёгкостью влетел в диалог Беллами. — Даже не знаю, что тебе на это ответить. Как я ещё мог провести день, сидя здесь? — Мне кажется, тебе точно есть, что мне рассказать. Сколько противников победил, собрал ли кристаллы на портал?       Джон неодобрительно взглянул на него и возмутился: — Ты издеваешься? — Нет. Интересно, что у тебя тут происходит, — с довольной улыбкой ответил Блейк, на самом деле, издеваясь, но по-доброму.       Мёрфи всё же отвлёкся от игры, внимательно всмотревшись в парня подозрительно поинтересовался: — А чего ты такой довольный? — Обычно я недовольный? — Нет, но и не настолько довольный, — сказал Джон, что-то задумчиво выискивая в его лице, а после предположил: — Трахнулся что ли?       Беллами бросил в него неодобрительный взгляд, и Джон вытянул самодовольную ухмылку: — Понял. Мне в это не лезть. Хотя у тебя на лице написано.       «Он прямо сама тактичность», — иронично обдумал Блейк.       Садясь рядом, Беллами взял второй джойстик в руку, подключаясь к игре. Попутно уточнил, вспомнив, что сегодня не приносил еду, пусть и в холодильнике были продукты: — Ты ужинал? — Нет. Но я и не хочу. Давай уже играть.       Они оба увлеклись игрой. Беллами чувствовал себя восхитительно. У него был не просто секс. Это было так, будто тяжёлый груз сняли с его плеч: «Какая приятная лёгкость. Может, сработало и фокус внимания сместился с Джона на Эхо? Сейчас я чувствую себя комфортно. Как же круто, общаясь с человеком, не думать постоянно лишь о том, как хочется его раздеть. Наконец-то я свободен!»       Парни ушли в игру с головой, сражаясь в поединке. И полчаса совместной игры пролетели так незаметно. Джон, забывшийся в азарте, дёргался на эмоциях с джойстиком в руках, намереваясь в этот раз точно победить, и не заметил, как сократил дистанцию между ними, уже даже мимолётно коснувшись Беллами рукой. А вот Блейк это заметил, для него это прикосновение ощутилось как лёгкий удар током. И игра уже так внимание не увлекала. Ему скорее хотелось отбросить чёртов джойстик и схватить Джона в до дикости грубые объятия.       «Всего два часа? Меня хватило на два часа?» — осмыслил полный разочарования Блейк. Его взгляд непроизвольно скользнул по парню, и Беллами сурово выругался на себя: «Не надо на него смотреть! Чёрт, ну прошло не больше пары часов с тех пор, как я уехал от Эхо, а ощущение как будто и не трахался вовсе — лет так пять, минимум. Возможно, десять».       Стараясь сбежать от своих желаний и выплеснуть всю злость, что он испытывал от того, что не может уложить парня в постель, Беллами включился в игровой бой со всем остервенением, нанося противнику бесконечный шквал яростных ударов. Джон не успевал отбиваться и очень скоро потерпел крах. — Да ты не убиваемый! — недовольно воскликнул он. — Я устал. Иду в душ, и мы ложимся. Так что заканчивай, — произнёс сухим, строгим тоном Блейк так, будто отдаёт приказ. — Так точно, капитан, — с насмешливой иронией издевнулся Мёрфи. Для Беллами это сейчас походило на ролевую игру, и его желание нагнуть Джона над кроватью стало невыносимо навязчивым. Он протяжно выдохнул и поспешил скрыться в ванной, пока ещё его возбуждение не стало очевидным парню.       Выйдя из ванной, Беллами собирался зазывать Джона спать, но его встретила тотальная тишина блока. Игра была выключена, а постель разобрана, на которой парень уже спал на животе, подогнув ногу и выставив пятую точку в манящей позе. Беллами только дрочил в душе, но увидев это, возбуждение вновь стало подбираться, словно вообще не собиралось его отпускать. Он вымученно выдохнул, сев на край кровати. Отвести глаз от изгибов спящего парня сил не нашлось.       «Да как с ним вообще можно спать в одной постели? Когда же эта хрень закончится?» — жалобно простонал в своей голове Блейк. Глядя на Джона, как будто обратился к нему: «Почему ты так быстро ко мне привык и доверился? Валяешься на кровати как у себя дома. Лучше бы как раньше спал замотанный по шею в одеяло, вжимаясь в самый дальний угол кровати».       Он усмехнулся со своих же мыслей и тут же оспорил их: «Нет, я рад, что ты меня больше не боишься. Но как же трудно мне теперь сосуществовать в таких условиях. И даже секс не помогает. Как тогда отвязаться от мыслей о тебе?»