Том I. Подконтрольный импульс.

      Процедура оформления прав собственности — так это и называлось, как с недвижимостью — происходила в отдельном кабинете, разделяющим дверью выстроенных на продажу в ряд пэсов. Беллами сидел за столом, напротив суетился Доган, подготавливая нужные документы. Мужчина достал папку с номером девять, копался в листах, предоставляя их Беллами. — Вот его медицинские показатели. Венерических заболеваний не обнаружено. Как и любых других проблем со здоровьем. Паразитов, глистов не обнаружено. — А блох? — с непроницаемым видом уточнил Беллами, скрывая свою иронию. — Вы имеете в виду вшей? — переспросил озадаченный Доган. — Не обнаружено. — А, вы даже это проверили. — Конечно. Мы проверили всё. Пэс чистенький и абсолютно здоровый. Можно спокойно пользоваться без контрацептивов. Анальное отверстие тугое, как у девственника.       «Какая полезная информация», — мысленно усмехнулся Блейк. — «Ладно, надо делать вид, что меня это интересует». — Никаких физических дефектов также не обнаружено, — продолжал Доган. — В общем, всё выше перечисленное, плюс внешняя привлекательность. Потому он находится в высоком ценовом сегменте. Двенадцать тысяч фунтов. Если Вы хотите подешевле, я могу предложить варианты.       «Какой абсурд. Всё как на обычном рынке», — ругался про себя капитан. С одной стороны, двенадцать тысяч фунтов — это недёшево. За эту стоимость можно приобрести автомобиль бизнес-класса, пусть и самый недорогой из представительного сегмента. С другой стороны, с чем можно соизмерять стоимость живого человека? Из каких расчётов эта сумма берётся? Понятно, что для того, чтобы поймать пленных и подготовить к продаже, ушли ресурсы: зарплаты солдатам, медикам, ещё бог знает каким сотрудникам. Плюс расчёт спроса и ограниченные возможности этот спрос удовлетворить. И конечно же, более привлекательные варианты, на кого спрос будет более высок, тоже задают стоимость. Но несмотря на это, в голове всё же не укладывается, что на человеческую жизнь можно повесить ценник. — Варианты подешевле — больные спидом? — с той же прозрачной иронией поинтересовался Беллами. — Нет, конечно, — даже немного испуганно отреагировал Доган. — Но со своими особенностями. У кого были проблемы со здоровьем, прошли полную реабилитацию. Сейчас они абсолютно здоровы. — Я остановлюсь на том варианте, что уже выбрал, — сухо произнёс Блейк, желая поскорее закончить с этим. — Отличный выбор. Единственное предостережение: он наиболее буйный по сравнению с остальными пэсами. Возможно, придётся проявить жёсткость и подавить его. Но многие бы это сочли за плюс, — с улыбкой рассказывал Доган. — Вам это подходит?       Беллами смотрел ему в глаза пристальным, непроницаемым взглядом с одной мыслью: «Как же тебе самому от себя не мерзко?» — Подходит, — ответил капитан.       «Вот как раз-таки потому, что многие сочтут за радость подавить его, он мне и подходит». — Отлично, — сказал довольный первой проведённой сделкой Доган. — Ознакомьтесь с соглашением и инструктажем, а после поставьте подпись.       Блейк надеялся, что это всё пройдёт быстрее, но надежды не оправдались. Взяв протянутые ему листы, пробежался глазами по тексту. Перед ним был инструктаж пользования чипом, рекомендации. Беллами и до того был наслышан о том, как контролируют пэсов, теперь даже пришлось с этим столкнуться лично. От прочтения о том, как это устройство работает, шевелились волосы. Дальше было согласие на контроль соблюдения правил эксплуатации пэса. Беллами до сих пор поражался выбранным формулировкам.       «Причина изъятия прав собственности на пэса одна: неиспользование по назначению. Как вы будете это проверять?» — подумал он. После сам себе объяснил: — «Формальность».       Блейк расписался в документах. На телефон пришёл запрос на списание денежных средств. Подтвердив его, покупка была совершена окончательно, а значит, назад дороги не было. В стоимость пэса входила также медицинская страховка. Налог предстояло ещё оплатить отдельно. — Пэса доставят в течение двух-трёх часов, как закончат подготовительные работы, — с улыбкой оповестил Доган.       «Что ещё за подготовительные работы? Вы ему обучающую видео-лекцию покажете?» — К вечеру он уже будет вас ждать, капитан.       «Ждать? Это вряд ли. Скорее, проклинать». — Отлично. У меня уже нет времени здесь сидеть. Я могу идти? — с нетерпеливой строгостью высказал Блейк. — Конечно.

***

      Последующие часы Беллами был занят делами. И несмотря на то, что недавно произошло что-то совсем уж из ряда вон выходящее для него, он не задумывался об этом на протяжении дня. То ли в силу отсутствия свободного времени, то ли не до конца осознавал грядущие перемены. Для него фактически пока ещё ничего не изменилось: он просто подписал пару документов, отдал двенадцать тысяч фунтов, и снова ушёл работать.       По обыкновению, они встречались с друзьями за ужином в столовой. Атом пока сидел один, Брайан с Миллером чаще всего подходили чуть позже. Друг стал рассказывать о незначительных событиях своего дня, и Блейк, уже находясь в спокойной обстановке, стал мысленно возвращаться к тому, что произошло сегодня с ним. С осознанием голова стала тяжелеть. Словно он только очнулся, осмыслил, а несколько часов до этого ходил будто пьяный. На наручные часы с дисплеем пришло уведомление. Поступил запрос об активации разового доступа в жилой блок. Таким образом Беллами мог открыть дверь своего блока на расстоянии. Его предупредили об этом запросе, для того, чтобы оставить там его новое приобретение. Беллами смотрел на запрос с пару секунд, как заторможенный, а после активировал доступ одним кликом.       «Всё. Теперь он у меня в блоке», — спокойно подумал Беллами. Но спустя две секунды он подумал об этом уже более тревожно: «Чёрт. Он у меня в блоке».       Застыв в оцепенении от осознания, он пропускал мимо ушей то, что рассказывал друг, думая о своём: «И что дальше? Я вообще думал о том, что я тоже буду там жить? Теперь буду приходить уставший с работы в блок, а меня там встречает незнакомый озлобленный парень. Зачем я в это ввязался?»       Сейчас он не находился под давлением тех эмоций, какие испытывал, глядя пэсу в глаза, а потому сам поражался поступку, который совершил. Неужели он действительно сделал это? Всё происходило, как в дурацком сне. И сейчас сложно поверить в случившееся, как и оценить правильность своих действий. Возможно, если бы Доган не задал тот вопрос в самый неподходящий момент, то Беллами бы не решился совершить эту покупку. — Сегодня же эта распродажа пэсов, — сменил тему Атом, чем привлек внимание Блейка. — Мне предлагали взглянуть на них и приобрести. А я такой: "Не-е, спасибо, не надо. Это же ещё лишний рот кормить".       Беллами ничего не отвечал, выглядел отрешённым, и Атом заинтересовался: — А ты чего молчишь весь вечер? Что-то случилось? — Я купил пэса, — сказал Беллами, не выражая никаких эмоций. — Что? — переспросил Атом, будто не услышал, а после резко рассмеялся: — Ахаха. Да с такими способностями тебе в киностудию податься надо было, а не на военную службу. С таким серьёзным лицом кого-угодно развести можно. Я даже на секунду повёлся. — Я не шучу. — Ну конечно. Что я, не знаю тебя что ли? — не поверил друг. Оценив слишком серьёзный, даже загруженный вид Блейка, Атом удивлённо воскликнул: — Ты купил пэса?! — Я тебе об этом и говорю, — сухо ответил он.       Атом застыл, шокированный новостями. После чего уже спокойно произнёс: — Это я недоглядел. Даже не заметил, как у тебя крыша поехала от одиночества. — Я не собираюсь с ним спать, — заверил его Беллами. — А что ты собираешься с ним делать? — Ничего. — Тогда зачем он тебе? — Просто я их видел. Меня сам Гольдфейн потащил за собой показывать их, как свою редкую коллекцию. Эти парни совсем юные и напуганные. А в его глазах я увидел ярость и отчаяние. Он смотрел так, как будто готов был меня разорвать, пока другие боялись поднимать на меня глаза. — И ты захотел, чтобы тебя разорвали? — Да ничего он мне не сделает, — небрежно отмахнулся Беллами. — Говорю же, пацанёнок ещё. — Горло перерезать может и ребенок. А дети вообще бесстрашные и безмозглые. Вот оно тебе надо? — Уже поздно об этом думать. Я его уже купил. — Не, ну я с тебя в ахере, если честно, — не переставал поражаться друг. — Это же надо в такое вляпаться! Всё равно не понимаю, нахрена? Из-за того, что он смотрел на тебя злобно? — Они все были сломленные. Их хорошо запугали, приложили усилия, чтобы усмирить. А он не готов был покориться. Он таких извращуг притянул бы, которые как раз очень любят перевоспитывать. — Ну вот одного извращенца уже притянул. — Да ну тебя.       Атом склонился чуть ближе, уперев локти о стол, и докопался: — С каких пор ты в спасатели заделался? Вот тебе не всё ли равно, кого бы он там притянул, и чтобы с ним делали? Ты же не знаешь его. — Я не знаю, почему я это сделал, — честно признался Блейк. — Не нравится мне всё это. Ты из-за него только проблем себе наживёшь. Из-за какого-то левого пацана. Вот нахрена своей задницей рисковать, ради врага к тому же? — Сейчас он мне не враг, а пленник. Мы не на поле боя. Наши силы не равны, как и гражданские права. В конкретной ситуации считать его врагом неуместно. — Но ты враг для него. Он ведь в заложниках. — Я для него — да. Он для меня — пленник. Я помогаю пленному, а не врагу. — Пленному, для которого ты — враг. Ты собираешься жить в одном блоке с человеком, который тебя ненавидит. Это ты понимаешь? — Понимаю, конечно.       «Но до конца не представляю, как. Как с ним жить? В одном, чёрт возьми, блоке. У меня одна комната, одна кровать, в конце концов. Я совершенно ничего не знаю об этом человеке. И как вишенка на торте — он меня ненавидит».       Те же мысли выражал и Атом: — Зато я не понимаю, как ты собираешься жить с ним. Это же постоянно бок о бок с незнакомым и ненавидящим тебя человеком. Жуть какая-то. — Привыкнет, может быть. — А ты привыкнешь? — Выбора у меня нет. — Есть, — твёрдо возразил Атом. — Сдать его обратно. — Ну что за идиотизм, сам подумай? Взял на день, тут же сдам обратно. — Скажи, по размеру не подошёл. Товарный вид сохранён — пусть забирают. — Он не вещь всё-таки. — Ну сейчас всё равно что вещь. Людей не покупают в свою собственность. — Для меня он человек. И относиться я к нему буду соответствующе.       Атом недолго призадумался, после поделившись мыслями: — В общем, это всё теперь надо как-то переварить. Я совсем не ожидал таких вот новостей от тебя. — Ты сам сегодня говорил, как тебе надоел день сурка, и что душа требует каких-нибудь перемен, — усмехнулся Беллами. — Уж не думал, что ты воспримешь всё так буквально и начнёшь действовать настолько радикально. Я бы тогда тщательнее подбирал слова в общении с тобой, — наигранно возмутился друг.       Парни не успели толком отойти от темы и на что-то переключиться, как в столовой появились Миллер и Брайан. Первым делом они пошли к столу друзей, а не на раздачу за ужином. Оба выглядели какими-то потерянными. — А вот и голубки, — встретил их Атом, делая вид, что ничего существенного не произошло. — И где вы всё время так долго чухаетесь? — Это правда? — начал с едва ли сдержанного наезда Брайан, обращаясь к Беллами. — Смотря, о чём ты. — Ты приобрёл пэса? — Правда, — ровно ответил Беллами, хоть и был несколько удивлён тому, насколько быстро расползаются слухи. Не военный корпус, а рынок.       Брайан всё же опешил от ответа, видимо, ожидая, что это всё какая-то ошибка, но когда услышал подтверждение от самого друга, впал в замешательство: — Извини, но… ты когда успел так ёбнуться? — Спокойно, Брайан. Я не собираюсь его трогать. — Ты его в качестве статуэтки купил? Блок украшать? — Типа того. — Ты вообще себя слышишь? — ещё пуще возмутился Брайан, пока остальные друзья молча наблюдали за их разговором, не осмеливаясь вмешиваться или же не находя в этом надобности. — Это живой человек, а не предмет.       Беллами отвечал сухо и твёрдо: — Живой человек, над которым бы жёстко измывались, если бы купил его кто-то другой, а не я. — А ты типа герой? Ну всех бы тогда купил. Или благородства только на одного хватило? — Больше одного не продают. Надо, сам иди приобрети. — Нет. Я во всеобщем извращении участвовать не стану. У меня есть принципы. Я думал, и у тебя они есть. — Что ты несёшь? — со сдержанным недовольством выразился Беллами. — Считаешь меня беспринципным? Я не собираюсь его трогать. Я отнял у других возможность издеваться над ним, только и всего. — Ты серьёзно не понимаешь? — продолжал упорно спорить друг. — Ты приложил к этому руку. Дал своё негласное одобрение и поддержал рабство.       Блейк тяжело вздохнул, а после кинул с небрежной иронией: — Без моего негласного одобрения рабство бы отменили? Все ждали только моей оценки или что? — Да какая разница? Просто ты мог в этом не участвовать. — Просто я мог пройти мимо и продолжать ругать Совет, какие там выродки сидят и какие нехорошие дела проворачивают?       В этот момент в разговор вклинился Миллер и осуждающе прошипел обоим: — Тише, блять. У вас запасные жизни появились? — Ты тоже считаешь это нормальным? — спросил у своего парня Брайан. — Я не хочу принимать ничью из сторон. Вас обоих можно понять, — ответил тот.       Парень раздражённо выпалил: — Может, тоже пэса себе прикупишь? — Брайан, угомонись, — произнёс Миллер, выдержав на нём строгий неодобрительный взгляд.       «Лучше бы ты согласился с ним, Нейт. Тебе ещё с ним жить», — подумал Беллами. Атом по-прежнему тактично помалкивал, с интересом наблюдая за происходящим.       Брайан осмотрел всех присутствующих и пренебрежительно высказал: — Ну я так понимаю, здесь всех всё устраивает?       Никто не ответил на этот вопрос, и Брайан раздражённо выдохнул, вновь возвращаясь к Блейку: — Ты о последствиях подумал? — О каких? — Сначала ты позволяешь себе держать человека в заложниках. А дальше что себе позволишь? — Ты сейчас намекаешь на то, что я стану насильником? — холодно уточнил Беллами. — Не ты сам, так система тебя им сделает. Ты самолично предоставил им такую возможность. Такое бесследно не проходит. Думаешь, твоя роль надзирателя на тебе никак не отразится? С каждым разом планка дозволенности станет опускаться всё ниже.       Уже начиная закипать, Беллами с умеренным раздражением проговорил: — Ты сейчас слишком перегибаешь. Остановись. — Это тебе нужно остановиться, пока не стало поздно. Иначе потом всё, что тебе кажется нормальным сейчас, в будущем сильно исказится. — А для тебя нормально, что ты считаешь меня конченным ублюдком? Мы вроде как друзья, если забыл. — Я тебя таким не считаю. Но ты поддерживаешь ублюдскую систему, об этом я тебе говорю. Ты один из тех, кто увеличивает спрос на рабство. Спасая одного, ты губишь сотни. — Нет, ты говорил о том, что я скоро и сам буду способен на насилие над ним. А теперь ты снова перескочил на критику системы. — То, что ты сейчас делаешь — это уже насилие, — упёрто стоял на своём парень, не останавливаясь ни перед чем. — Не он же сам изъявил желание жить с тобой. С какой бы благой целью ты его не держал взаперти, ты всё равно держишь его взаперти против его воли. И нужно быть наивным болваном, чтобы думать, что это не во что не выльется, что это не доставит тебе проблем или что это всё не окажет на тебя никакого влияния. Ты его не на пару дней взял, а на продолжительное время. — Можешь не переживать, Брайан, я не наивный болван, и всё прекрасно осознаю. Это мои проблемы, а не твои. И я готов брать на себя ответственность. — Отнимая ответственность за свою жизнь у него. Каждый имеет право сам отвечать за себя. — Хорошо, я услышал твою позицию, — произнес Беллами, не имея больше желания продолжать этот бессмысленный спор. — Что-то ещё хотел мне сказать? — Не услышал, — недовольно процедил Брайан. — Услышал, — уверенно опроверг Блейк. — Услышать — не значит согласиться. Я останусь при своем мнении. Имею право. — То есть, ты не собираешься ничего менять? — с удивлением уточнил Брайан. — Нет.       Брайан впал в замешательство, уделив ему несколько секунд, а после произнёс: — Честно говоря, от тебя я этого совсем не ожидал.       Он поднялся со стола и ушёл, забив на ужин. Друзья всё ещё помолчали с некоторое время, не понимая, как начать разговор. В итоге Миллер сдался, попытавшись разрядить обстановку неявной усмешкой: — Я лучше пойду за ним. Хоть и предпочёл бы с пару дней пожить отдельно, пока он не успокоится. Но боюсь тогда козлом отпущения стану уже я. — Нейт, — остановил его Беллами и задал короткий вопрос: — Осуждаешь? — Тебя — ни за что. Не бери даже в голову, — заверил его друг и отправился на выход из столовой. — М-да, — протянул чуть изумлённо Атом. — Это было мощно. Но думаю, он отойдёт. Или смирится. Куда он денется?       «Мне и без его нотаций головняка хватало. Будто я прямо не нарадуюсь всей этой ситуацией. Но ничего теперь с этим не сделаешь. Только отвечать за свои действия», — мысленно загрузился Беллами, с тревогой задумываясь о предстоящей встрече в своём блоке, в который ему уже так скоро возвращаться.

***

      Длинные коридоры, бесконечный пол, одинаковые берцы военных — это всё, что видел парень, пока его тащили до места назначения. После введённого со шприца в вену препарата Джон едва ли мог полноценно двигаться, потому его насильно волочили. Спустя несколько минут, они остановились у двери, подождав некоторое время, пока не раздался тихий звук уведомления об активации доступа. После чего дверь открыли и завели парня в жилую комнату. Довели до угла комнаты, где его снова посадили на цепь, словно собаку, приковав ошейником. Не сказав ни слова и не задерживаясь ни на секунду, сопровождающие его солдаты покинули комнату, закрыв за собой дверь. После громкого топота по коридорам и разных шумов извне, тишина этой комнаты казалась разрывающей. Джон окинул помещение взглядом, настороженно выжидая, что кто-то появится, издаст какой-нибудь звук.       «Его нет что ли?» — со слабой долей успокоения подумал Джон. — «А чего радоваться? Ведь ещё появится».       Перед ним предстала небольшая, но и не совсем тесная комната, у стены стояла широкая двухспальная кровать, с другой стороны шкаф, небольшой стол. В другой комнате находилась кухня, которую разделяла раздвижная дверь. Она была открыта, и Джон мог увидеть часть комнаты, что попадала под угол его обзора. Видел он немного, но и этого хватило, чтобы понять, что техника там стоит дорогая. Сам жилой блок был похож на номер в дорогостоящем отеле. Не люкс, без вычурного шика, но со сдержанно стильным ремонтом, современной дорогой мебелью и техникой. Джон никогда не бывал прежде в настолько хорошо обустроенных квартирах.       Обжитой комната тоже не выглядела, что тоже создавало впечатление отельного номера. Ничего нигде не валялось, вокруг полный порядок, всё строго, лаконично и минималистично. Темно-серые однотонные обои, пол под дерево, как и некоторая мебель. Окно в комнате было не во всю стену, занимало лишь часть под высоким потолком над кроватью, длинное в ширину. Солнечного света из окна почти не поступало, оно было мутным, перекрывало обзор на улицу. Но освещение всё равно тянулось по всей комнате.       «Никого нет, а свет горит», — обдумал парень. — «Не для меня же оставил?»       Проанализировав обстановку и убедившись в своей временной безопасности, парень оттянул свою футболку у горловины, заглядывая внутрь. Перед тем, как сюда привести, его связали и сделали татуировку под правой ключицей. Результатом работы, само собой, не поделились. Сняв плёнку, Джон кое-как, насколько позволял наклон головы вниз, прочитал выбитое на его теле слово: "Блейк".       «Что это значит? Это так хмыря этого зовут? Меня типа пометили», — взбесился парень. Сел на пол, опёрся спиной о стену и с тяжестью задумался: — «Они привели меня к вытренированному солдату, который и так сильнее меня, который также может воздействовать на меня с помощью чипа, так ещё меня накачали какой-то хернёй, что у меня сил нет даже просто руку поднять. Мне не оставили ни единого шанса защититься. Я просто безвольное, беспомощное туловище».       Мысли о предстоящем буквально сегодняшним же вечером жестоко выламывали и истязали. Ему стало на самом деле страшно, как никогда в его жизни. Он был загнан в угол, и не мог абсолютно ничего сделать. Только мысленно молиться кому-то неведомому: «Хоть бы он по дороге сюда переломал ноги и позвоночник, хоть бы он там сдох, но не дошёл сюда».

***

      Блейк вышел прогуляться на улицу по территории Корпуса, дабы оттянуть время. Идти в блок желания не было. От нервозности хотелось закурить, хоть Беллами и бросил больше семи лет назад. На небе уже начинал распыляться пожар заката. Любованию мешало ожидание неизбежной встречи, мысли о том, какая теперь начнётся жизнь, и что прежней она уже не будет. Его уже в собственный блок силком не затащишь, что же будет дальше? Достав телефон, Беллами открыл приложение удалённого управления жилым блоком, проверить, всё ли там в порядке: «Свет включен. Хорошо, не в темноте сидит». После сам с собой отшутился: «Могу ему музыку включить, чтобы не скучал. Но лучше не буду, испугается ещё. Ему сейчас всё равно не до веселья».       Убрав телефон, парень поглубже вдохнул свежий воздух, задумываясь о насущном: «Кто бы мог подумать, что однажды я приобрету личного раба, который будет сидеть у меня в блоке. Звучит отвратительно. Да и на деле так же. Ведь, и правда, какой бы благой ни была моя цель, ощущения один хрен неприятные. И чувствую я себя не спасителем, а чудовищем».       Ужасно устав от подобных размышлений, Блейк решил, что пора брать себя в руки. Этой встречи всё равно не избежать. Лучше поскорее начать, чем на нервы себя изводить. Прямо как перед прыжком с парашютом. Чем дольше решаешься прыгнуть, тем больше времени тратишь на бесполезные тревоги. Стоит сразу прыгать, чтобы скорее приземлиться на землю.       Уже приближаясь к двери в свой жилой блок, Беллами остановился, задумавшись: «У меня не было никаких неотложных дел? Может, лучше пойти на тренировку ещё на часа два? Правда, устал жутко».       Посмотрев на время, мысли сменились: «Только половина восьмого. Время так медленно тянется. До сна ещё три с половиной часа. И что я буду с ним столько времени делать?»       Решительность вернуться в блок поугасла. Беллами абсолютно не жаждал столько времени проводить с незнакомым человеком на одной территории. На своей территории, на которой никто никогда, кроме него, не жил. И дело было не в том, что они не знакомы, а в отсутствии даже возможности спокойно познакомиться. Хотя бы. Было бы неплохо для тех, кому теперь придётся делить быт вместе. Но Беллами не ждал от этой встречи ничего хорошего.       Повернув обратно, парень дошёл до блока друга, позвонив в звонок. Атом в скорости открыл дверь, попутно задавая вопрос: — Что случилось? — Ничего. Просто подумал, что я давно к тебе не заходил. Захотелось провести время со своим лучшим другом.       Парень заподозрил неладное: — Ты чего подлизываешься, чертяга? Чего тебе надо? — Соскучился, — с наигранно милой улыбкой ответил Блейк. — Та-ак, — протянул Атом, начиная догадываться. — Точно. Тебя же там обновочка ждёт. Поэтому ты в свой блок идти не хочешь?       Беллами не отрицал. Друг впустил его в комнату, закрыв за ним дверь, и продолжил: — Не, ну а что? Подари ему свою жилплощадь, пусть один там живёт. Будешь ему на порог еду приносить. А сам у меня поселишься. Будем тесниться на моей кровати. Может, даже замутим. Давно пора вообще-то.       Блейк рассмеялся, на что Атом шуточно возмутился: — Чего смеёшься? Дуй к своему новому другу. Как мой отец говорил: «Раз купил, надо есть». — Можно я не буду его есть? — с иронично жалостливой просьбой попросил Беллами. — У меня никогда не было предпосылок к каннибализму. — Так ты хотя бы попробуй. Хоть лизни разок. — Это всё, правда, очень стрёмно, — уже серьёзно сказал парень. — Я даже понятия не имею, как себя вести с ним. — Так раньше об этом думать надо было, — ответил друг. — Ладно. Давай в приставку тогда рубанёмся.       Парни сели перед широкой плазменной панелью с джойстиками в руках, после чего выпали из жизни на несколько часов. Реальность на какое-то время забылась, затерялась в вымышленном мире, в котором всё было так легко и понятно. Там есть уже существующий диапазон возможностей и действий, из которых просто нужно выбрать. Очевидная стратегия того, какие средства нужно применить для достижения конкретной цели. В жизни такого не было.       Отвлёкшись, Атом взглянул на время и произнёс: — Уже скоро десять часов. А пацан там один сидит. — Не думаю, что он меня прям ждёт. — Тебе всё равно когда-нибудь придётся вернуться в свой блок, — с усмешкой сказал друг. — Я понимаю. Но хотелось бы оттянуть этот момент на как можно дольше, — ответил Беллами, после чего выдохнул, нехотя соглашаясь. — Но ты прав. Пора идти.       Парень встал с дивана, собираясь идти к себе. Атом предостерёг его: — Надень каску и бронежилет. — Откуда у него оружие? — Да он зубами своими в тебя вцепится. — В него вкололи слонячую дозу седативных. Он сейчас при всём желании ничего мне не сделает.       Атом с печальной задумчивостью высказал свои мысли: — Прикинь, сколько в эту ночь будет криков в Корпусе, которые мы не услышим из-за хорошей звукоизоляции. — Ну спасибо. Подбодрил, — с тяжёлой, оседающей камнем иронией проговорил Блейк, снова рухнув на диван. — Я и так не знаю, как сегодня уснуть. — Эй. Ты-то здесь при чём? Не ты же виноват в страданиях этих парней. — А чувствую себя иначе. — Брайана наслушался? — Он в какой-то степени прав, — с глубокой печалью признал Блейк, опустив глаза. — Нет. Не прав, — твёрдо заступился за него перед ним же самим друг. — Я хоть и не понимаю, зачем ты в это ввязался, но не считаю, что Брайан прав. Пока все те бедолаги будут подвергаться издевательствам, этот будет спать спокойно. — Не думаю, что ему будет спокойно. Он меня не знает. — Ну потреплет себе нервы, но его ведь никто не тронет. — После Атом положил руку на плечо друга, чуть сжав, и заговорил уже спокойно, но уверяюще: — Знаешь, на самом деле, я тобой восхищаюсь. Это благородный поступок, который никто из нас не совершил, кроме тебя. Хотя это очень нелегко, морально давит, да и возможно рискованно, но ты всё равно пошёл на это. И это достойно восхищения. — Спасибо за поддержку, — искренне поблагодарил Блейк тяжёлым от грусти и усталости голосом. Как оказалось, эта поддержка ему была очень нужна. Получив за сегодня только груды осуждения и непонимания, становилось ещё тяжелее нести этот груз, который и без того лёгким не был. Он и сам уже сомневался, что правильно поступил. Осознавал, спорную благородность своего поступка. И уже ощущал морально тяжёлые последствия, хотя это только начало пути.

***

      Вернувшись в блок, уже набравшись решимости встретиться лицом к лицу со своей «обновкой», как назвал его Атом, Беллами увидел перед собой парня, прикованного к стене. Тот сразу бросил в него острый, злющий взгляд и не отрывал глаз.       «О чёрт, он всё это время на цепи сидел», — подумал Беллами, испытывая некоторую неловкость от того, что торчал у друга и играл с ним в приставку, не догадываясь о том, что парень будет сидеть прикованным. Когда он подошёл к парню ближе, тот с силой вжался в угол, словно пытался просочиться сквозь стену. Беллами опустился перед ним на пол, приложил свой жетон к ошейнику, и после тихого щелчка освободил шею парня от оков. Больше не задерживаясь, чтобы не пугать и без того трясущегося от злобы и страха парня, Блейк поднялся на ноги и отошёл от него на расстояние. Он понятия не имел, как с ним заговорить. Наверняка сейчас это будет бессмысленно. Пленный не услышит его и не поверит, что бы он ни сказал. Потому Беллами решил ничего и не говорить, а заниматься своими делами. Довольно скоро нужно было отходить ко сну. Беллами направился в душ, взяв с собой комплект домашней одежды, решив использовать её вместо пижамы. Одежды для сна у него не было, но выходить из душа полуголым и ещё больше пугать парня было не лучшей идеей.       Джон, оставшись в комнате один, с трудом поднял себя на ноги, опираясь рукой обо всё, что попадалось на пути. Парень слышал шум потока воды из душа, и был уверен, что его мучитель какое-то время пока будет там. Он сразу направился на кухню. Поискал взглядом столовые приборы, в частности нож, чтобы хоть чем-то вооружиться. Конечно, с придавливающей его к кровати слабостью он и с ножом вряд ли очень опасен против крепкого солдата, но без ножа у него вообще не было никакого шанса. На виду ничего подходящего он не нашёл. Попытался поискать по ящикам в кухонном гарнитуре, дёргал за ручки, но те не поддавались, словно их заклинило, те даже на дюйм не сдвигались. Он хоть и был слаб, но не настолько, чтобы не справиться с ящиком.       «Он их как-то заблокировал?» — удивился парень. — «Нихрена ты предусмотрительный».       Парень начал пытаться открывать всё, что открывалось. Но там ничего пригодного не находилось, и в целом, было довольно пусто. В основном посуда для готовки, на вид, как новая, ей нечасто пользовались.       «Если я буду защищаться сковородкой, буду выглядеть, как разъярённая жена, встречающая мужа с гулек. Да и похрен, как это будет выглядеть», — парень попытался взять сковородку, но еле удержал её в руках. Тяжёлая сковородка упала на пол, издав громкий звук. Шум воды из ванной прекратился. Осознав, что идея была провальной и всё, чего он добьётся, так это сильнее разозлит военного, Джон попытался скорее спрятать свою находку и замести за собой следы, будто он здесь и не лазил. После чего быстро проскочил через комнату обратно в тот угол, в котором сидел. На скоростях врезался в стену, ударившись плечом. Но успел с предельной точностью, так как в эту же секунду из ванной вышел Блейк.       Беллами осмотрел комнату, пытаясь понять из-за чего возник шум. Нашёл парня в том же углу, будто бы тот всё это время не покидал своего места.       «Чем же ты тут занимался?» — мысленно спросил Блейк, понимая, что пленный не сидел смиренно на одном месте. Беллами пошёл на кухню, открыл дверцу шкафчика, которая поддалась после того, как сканировала его отпечатки пальцев. Блейк не думал, что придётся когда-нибудь использовать эту функцию. Достал стакан воды, набрал чистую, пригодную для питья воду из-под крана, и выпил залпом. Вернул стакан на место с мыслью: «Парень пока попьёт и с горла. Завтра куплю ему бумажные стаканы. Стеклянные не доверю. Разобьёт ещё, чтобы меня или себя прирезать».       После он глянул в приложение на телефоне, увидел там, что только что открывалось. Открыл ту же дверцу, заметив, как пытались поставить сковородку так же, как она до того стояла, но безуспешно.       «И зачем тебе понадобилась сковородка? Проголодался или меня прибить ей надеялся?» — усмехнулся Блейк. После поставил её как положено, закрыл дверцу и задумался: «Надеюсь, его кормили, так как купить продукты я смогу только к завтрашнему вечеру. Здесь вот есть гречка и рис. Без соуса не очень-то вкусно, но если захочет, разберётся. Надо только вытащить ложку», — Беллами открыл ящик с приборами и ненадолго застыл. — «Нет. Ложкой тоже навредить можно. Достану силиконовый половник. До завтрашнего вечера потерпит».       Вернувшись в комнату, Беллами стал расправлять постель, полностью игнорируя присутствие парня, хоть и чувствовал его пристальный взгляд на себе. Джон следил за каждым его движением. От напряжения у того в груди образовался давящий ком. Беллами тоже испытывал напряжение, но не настолько сильное. Понимая, как это будет звучать, если позовёт парня спать на кровати, делать этого не стал. Лёг с краю, оставляя тому место.       «Спать ему больше негде. Может, успокоится и сам ляжет», — подумал Беллами. — «Я и сам не понимаю, как уснуть в такой напряжённой обстановке».       Он попытался отвлечься, достав электронную книгу. Принялся читать, полулёжа-полусидя на кровати. Джон опускал глаза, но при каждом малейшем движении Беллами, вновь вонзал взгляд в него, ожидая и боясь, что тот двинется в его сторону.       «Что, блять, происходит?» — подумал Мёрфи. — «Он делает вид, что меня здесь нет? Настраивается, может? Или нарочно выжидает, изводит. Чтобы я трясся посильнее, или наоборот успокоился и потом… Что ты за извращенец такой?»       Джон ему не доверял. Бездействие военного его не расслабляло, а только настораживало. Беллами иногда бросал короткий, беглый взгляд на парня, пока тот не смотрел в его сторону. Быстро отводил взгляд, чтобы тот не заметил. Мысленно говорил с собой: «Он прямо прирос к этой стене. Всю ночь там проведёт?» От этого было очень дискомфортно, как и от его пристального внимания. Спустя несколько минут невнимательного чтения, Беллами отложил планшет и выключил весь свет нажатием одной кнопки. Лёг на кровать в ожидании беспокойного сна. На то, чтобы выспаться сегодня, он и не надеялся.       Мёрфи оставался сидеть в углу, немного расслабившись, вытянул ноги. Он на сон этой ночью тоже не надеялся. Тем более на голом полу. А забираться на кровать он не собирался.       «Просто лёг спать. Пиздец какой-то», — думал он. — «Нет, я не жалуюсь. Но бдительность терять не собираюсь. Что-то он задумал. Грохнуть бы его, пока спит. Но хрена я могу сейчас? Пока не трогает меня, не буду лишний раз провоцировать».       Спустя полчаса бессонницы, Блейк удостоверился окончательно, что парень не двигается с места, неспешно нащупал свой телефон, зайдя в приложение управления жилым блоком, включил подогрев пола, чтобы парень себе ничего не отморозил. Неслышно выдохнув, отложил телефон и попытался всё-таки уснуть с успокаивающей мыслью, что сделал всё, что мог в данной ситуации.       Уже спустя пять минут пол стал заметно теплеть, чему Джон удивился. Устав сидеть в одном положении, он склонился всем корпусом к полу, стараясь не шуметь, лёг на бок, свернувшись в клубок. Чтобы не было так твёрдо, подсунул ладонь под щёку. Пол обдавал приятным теплом, и под действием препарата, принудительно вколотым ему доктором, Джон не заметил, как быстро провалился в сон.

***

      Утром Беллами старался собираться на работу как можно тише, чтобы не потревожить сон парня. Тот так крепко спал для человека, устроившегося на твёрдом полу. «Нервно истощён, ещё и под седативными», — объяснил себе Блейк. Он, в отличие от парня, таким сном похвастаться не мог. Чувствовал себя уставшим, а впереди ещё трудный рабочий день, а потом снова отсутствие спокойного отдыха в своём блоке. Приведя себя в порядок и надев форму, Беллами собирался выходить, окинув взглядом парня напоследок. Позволил себе чуть дольше рассмотреть его, пока тот этого не видит. Он спал в углу, как котёнок. От этого сравнения, вспыхнувшего в голове, Блейк слабо усмехнулся. Приближаться к парню он не стал. С мыслью о том, что завёл самого странного, диковатого питомца, Беллами покинул блок, отправляясь на работу.       С пару часов спустя Джон открыл глаза, оторвал голову от пола. Всё тело заломило, затекло от некомфортного сна. Он размялся, вытягиваясь, чтобы хоть немного полегчало. Прошёлся по блоку, дабы убедиться, что он здесь один. Когда зашёл в ванную комнату, парень изумился. Здесь была и душевая кабина и керамическая ванна рядом, беде, унитаз, широкая раковина.       «Ох нихрена себе. Душ и ванна вместе. В Арканзасе такой набор есть разве что у чиновников. Либо этот военный непростой, либо они тут все как цари живут». Джон захотел залезть в ванну и отмыться от липкого страха, что пришлось пережить вчера. Тем более, он никогда не лежал в ванне. Такой роскоши в Арканзасе ни у кого из его знакомых не было, ведь даже душевая кабинка дома была не у каждого. Когда попытался закрыть дверь, парень обнаружил, что замка на ней в принципе нет. В жилом блоке, рассчитанном на одного человека, в нём не было необходимости.       «Вряд ли он припрётся. Ему же работать надо», — успокоил себя мыслью Мёрфи и стал набирать ванну. Пока вода набиралась, сходил к входной двери, проверить, закрыта ли. На двери не было даже ручки и замочного отверстия. Эту дверь с помощью ключей не открывали. Он толкнул дверь, та, естественно оказалась закрытой. Загорелся дисплей, требующий приложить ключ-карту к сенсору, чтобы открыть дверь.       Когда ванна была набрана, Мёрфи разделся и забрался в воду. Как только его тело погрузилось в приятную тёплую воду, парень расслабился настолько, что тихо простонал от удовольствия. Он подумал о том, что не хочет вылазить отсюда ближайший час. Никаких дел у него всё равно нет. Заметив несколько сенсорных кнопок на стене рядом с ванной, протянул руку и стал тыкать наугад. Сначала включилась лёгкая расслабляющая музыка, а после массаж струями воды по телу. — Да ну нахрен! Серьёзно? — вслух удивился парень. — Это… бля, как круто.       Он и не думал, что сможет от чего-то получить такое наслаждение в этом блоке. Про боль в мышцах он уже и не вспоминал. И даже спустя время вода в ванне не остывала, оставаясь той же температуры. Джон и в обычной-то ванне никогда не купался, а эта была настоящим чудом. Он бы осыпал её комплиментами, если бы у той было сознание. Но он и без того нахваливал эту штуковину самыми ласковыми и добрыми словами, какие даже его девушка от него не слышала.       Вылез из воды он только когда кожа на пальцах разбухла и сморщилась. Вытерся полотенцем, что нашёл в шкафчике, и повесил сушиться на полотенцесушитель. После чего продолжил исследовать блок. Он нашёл кофемашину на кухне, но доступа до кружек или стаканов у него так и не появилось. Тогда он вспомнил, что видел небольшой сотейник, больше похожий на ковш, в шкафчике рядом со сковородкой, и достал его. Исхитрился протиснуть сотейник под наклоном к крану кофемашины, нажал на кнопку двойного эспрессо. Глотнув крепкий вкусный напиток с сотейника, Джон сладостно промычал.       «А мне здесь даже нравится, когда я один», — подумалось ему. Но печальные мысли снова вторглись в его голову: «Но дома всё равно было бы лучше».       Он задумался о друзьях, которые сейчас так же где-то в этом же Корпусе, но с которыми он теперь всё равно не увидится. Что там с ними? Распивают ли они сейчас кофе после гидромассажной ванны? Это вызывало сомнение.       «Он меня даже к стене не приковал. Так самоуверен, что я ничего ему не сделаю? Оно-то и понятно, что я против него, как шавка против слона. Подготовленный боец и пацан, который только закончил школу. Из этого могла бы получится самая короткая битва в истории. Но ведь существует момент неожиданности, вооружение подручным предметом и доля отчаянной ебанутости, которые могут обернуть ситуацию в мою пользу. Может, ему как раз-таки интересно, чтобы я сопротивлялся? Потому не трогал меня вчера, я ведь был никакущий. Хотя и сейчас ещё не до конца отошёл от этой херни. Но он всё равно однажды решит мной воспользоваться. Не для декорации я тут сижу. Уж точно не для того, чтобы кофе хлебал».       Джон сделал ещё глоток кофе, подумав: «Но вкусно-то как. Прямо как в кофейне. Только бариста матом не обкладывает. А Кент мне, между прочим, не весь долг вернул».       Парень допил свой кофе и вымыл ковш. После чего вернулся в комнату для более тщательного осмотра всего вокруг. Заняться было больше и нечем. А обследовать новое место жительства было естественным интересом. Хоть он и надеялся, что он тут ненадолго.       «Если я его грохну, что со мной сделают? Вероятно, последствия будут жёсткими. Возможно, даже хуже себе сделаю. Но я не знаю, что именно меня ждёт. А здесь знаю. И ничего не делать, просто молчаливо согласиться с обстоятельствами я не могу. Может быть, меня убьют за это. И так наверное даже лучше. Ещё и одного урода за собой прихвачу. А если у меня не получится, как он будет за это надо мной измываться? Выбешу его только, и мне пиздец. Но иначе что мне делать? Раздеться и ноги раздвинуть? Стать покорной игрушкой для секса? Хрен ему. Пусть я на этом не выиграю, но сделаю всё, чтобы ему со мной тоже было неприятно».       Джон пролазил везде, куда мог. Всё было так аккуратно и организовано сложено. Даже нижнее бельё с носками, как в дорогом бутике на прилавке. У Джона в его квартире обычно правил настоящий хаос. Вещи даже не всегда лежали в шкафу, могли и на полу. Одежда военного выглаженная висела на плечиках в шкафу. Одежды было немного, вся практичная и сдержанная, в спокойных цветах — чёрный, белый, серый, хаки.       «А мне вот ходить больше не в чем. Я теперь буду жить в одной одежде вечность? Всё бы ничего, но стирать-то иногда надо. Даже если из комнаты не буду выходить. Трусы хотя бы. Или этот извращенец любит людей в грязных трусах?»       От этой мысли Джона передёрнуло. Он стал исследовать полки. Увидев старую печатную книгу, удивился. Она очень контрастировала с общим видом комнаты. Взяв в руки, прочёл на обложке: Бэзил Генри Лиддел Гарт «Стратегия непрямых действий». Поняв, что книга о военной истории, хотел было вернуть на полку, но заметил небольшой лист бумаги на месте, на котором лежала книга. Продолжая любопытствовать, развернул лист и прочитал: Спасибо за потрясающую ночь, хороший коп. Мой номер, если вдруг захочешь повторить.       «Коп? Почему коп? Пиздел кому-то, чтобы не признаваться, что ты вояка? И если тебе есть кого трахать, чего меня тогда купил? Мне «потрясающая» ночь с тобой не интересна. Вон есть желающие, их и приходуй. Или отложил и забыл уже? Так могу ткнуть в рожу и сказать, раз так надо кому-то сунуть — звони».       Убрав всё на место, как было, двинулся дальше. Наткнулся на фигурку слепленную из глины или чего-то подобного, покрытую краской. Взял её в руки и покрутил. Это была фигурка по образу этого самого военного в форме и с автоматом в руках, внизу была подпись: Лучшему брату. Фигурка была ручной работы, очевидно, кто-то смастерил её на подарок.       «Этот мудак для кого-то лучший брат. Как мило. Его ещё кто-то любит», — иронично подумал Джон. — «А его родня в курсе, что он сексуального раба себе купил? Что-то сомневаюсь».       От одного только вида этой фигурки, напоминающей его облик, Джону хотелось отломать ей голову. Дабы не искушаться, он поставил фигурку на место. Пока что.       «Но если тронет меня, я разнесу тут всё. «Если». Как будто бы этого может не произойти. И на что я только надеюсь?»

***

      За завтраком в столовой сидели только Атом и Беллами. Друг не стал развивать какие-либо темы, кроме самой интересующей. Полный любопытства, Атом сразу же спросил: — Ну как? — Что как? — Как вечер провели? Познакомились? — Нет. Мы не разговаривали. — Совсем? — Совсем. — То есть ты не сказал ему ни слова? — уточнил друг.       На что Беллами сухо отвечал: — Нет.       Атом усмехнулся с лёгким удивлением: — И представить не могу, что у бедного пацана в голове сейчас творится. Какой-то ненормальный притащил его в свой жилой блок и даже не разговаривает с ним. — Он сейчас боится меня. Ему нужно дать время привыкнуть. — Думаешь, он так быстрее привыкнет к тебе, если ты будешь игнорировать его присутствие? — Не ко мне. К обстановке хотя бы, — сказал Блейк, после чего признался: — И я абсолютно не понимаю, как начать с ним разговор. Я сейчас в такой дебильной ситуации оказался. Я не имею ни малейшего представления, как с ним контактировать. Как разговаривать с рабом? — Ну, если судить по фильмам, где показывали рабство, им обычно приказывают и секут плетью. Но в твоём случае, это может быть небольшая кожаная плётка из секс-шопа, — с ехидной улыбкой съёрничал Атом. — Это не смешно, — не оценил Беллами. — А ты думал, иметь раба как-то повеселее будет? Зачем-то же ты его купил. — Я совершил импульсивный необдуманный поступок, с которого сейчас сам охреневаю. Я никогда не совершал импульсивных поступков. Вот что делают люди, после того, как сотворят какую-то необдуманную херню? — Не знаю. Настолько импульсивные поступки я не совершал, — усмехнулся Атом. — Вместо того, чтобы глумиться, лучше бы дал дружеский совет. — Поговори с ним хотя бы. — О чём? О погоде или обсудить с ним политику? — Скажи, что ты не злой дядька, и пусть расслабит булки. Солдат ребёнка не обидит, и всё в таком духе. — Ну да, после этого он мне сразу поверит. Его же не солдаты в плен забрали и измывались. — Ну не поверит он тебе сразу, но всё же: ты скажешь, что не будешь его насиловать, а потом не будешь его насиловать, он увидит, что твои слова соответствуют твоим поступкам, и поверит, куда он денется. Справишься с поставленной задачей? — Справлюсь ли с тем, чтобы не насиловать его? — уточнил Беллами со строгой интонацией. — Однозначно, да. — Ну вот. Я всегда в тебя верил, — подбодрил его друг, уминая свой тост. Не до конца прожевав кусок, поинтересовался: — Ты вообще слышал, как он говорит? — Нет. — Он хотя бы не немой? Может ему язык отрезали? — Не будут отрезать язык тому, кого продают в сексуальное рабство, — опроверг Блейк. — Ах да, точно. Этот язык им ещё нужен, — произнёс Атом, призадумавшись. — А тебе вообще не интересно, что из себя представляет человек, который с тобой живёт? Какой голос у него. Может заикается или картавит. — А мне какая разница? — Просто. Сожитель же твой. Не знаю, мне вот было бы интересно. Я бы пиздел с ним, не замолкая, даже если бы он молчал, пока бы не выбесил его.       Блейк усмехнулся: — Не сомневаюсь.       В скорости к ним присоединился Миллер. Он пришёл один. Поздоровавшись, сел за стул к друзьям. — А где Брайан? — поинтересовался Атом. — Он решил в блоке позавтракать. Сейчас пошёл на пробежку. Я тоже с ним ел. Просто к вам заглянуть решил.       Не выдавая того, что его это задевает, Беллами спросил: — Меня не хочет видеть?       Нейт произнёс как-то не совсем уверенно: — Не думаю. Сказал, просто хочет один побыть. — И тебя сторонится? — уточнил Атом с удивлением. — Меня — нет, — ответил Миллер, и сменил тему, обращаясь к Блейку: — Ну как прошло вчера? — Не знаю, что вы с Атомом хотите услышать, но мне сказать на этот счёт нечего. — Они даже не поговорили, — пояснил за него Атом. — О-у, — заторможенно удивился Миллер. — И как он вообще себя чувствовал? — Как и должен в такой ситуации. Опасался, был очень напряжён. Следил за каждым моим шагом. Зажался в угол и не выходил оттуда. Проспал всю ночь на полу. — Может, стоило ему сказать, что всё в порядке, и ты вреда ему не причинишь? — Это что-то бы изменило? — сухо задал риторический вопрос Блейк. — Наверняка нет, — с безнадёжный вздохом ответил Миллер. — Брайан сильно возмущался? — Да так. Возмущался, конечно. Но я его приласкал, успокоил. Всё нормально вроде. Мы не поругались, хоть это и стоило мне выдержки. — Лучше поддержи его, — посоветовал Беллами. — Вам из-за этого ссориться уж точно ни к чему. — Я-то понимаю. Это твои дела, твои решения, хрена нас это должно касаться? Не с нами же этому пленному жить. Но Брайан в этом вопросе слишком радикален. — Ага. Вот меня это больше касается, — согласился Атом с иронией. — Беллами со мной жить чуть не остался. Только бы в свой блок не идти.       Блейк коротко улыбнулся: — Не бойся, не останусь. Мне нужно в своём блоке время проводить. Иначе так никогда не привыкнет. Да и мне привыкать надо к чужому человеку на своей территории. — Ситуация, конечно, непростая, — начал Миллер. — Но ты вывезешь. Я в тебя верю. — Спасибо.

***

      К середине рабочего дня, когда у Беллами появилась свободная минута на мысли о насущном, он стал планировать, что ему надо сделать после работы: «Нужно в город выбраться. Купить ему сменную одежду, бельё, зубную щётку. Что ещё надо из необходимого? Еды набрать. Теперь всегда придётся следить за тем, чтобы холодильник не пустовал».       Сам он чаще питался в столовой. Это экономило время. После работы не шибко хотелось заниматься готовкой. Иногда, по настроению, он мог что-то приготовить и сам, но настроение на это появлялось крайне редко. Тем более, что в столовой готовили вполне вкусно. Для военных не жалели ни ресурсов, ни качественных продуктов.       От мыслей отвлёк Тео, который появился с отчётом: — Докладываю, что механик заменил двигатель санитарно-эвакуационной машины, капитан.       Когда они говорили о работе, или же когда рядом были другие служащие (не друзья и не приятели), Тео обращался к нему по форме. — Я понял. Я лично проверю исправность двигателя, после составь письменный отчёт. — Так точно. Будут ещё указания, сэр?       «О чёрт, сегодня же запланирована прогулка с Тео», — резко вспомнил Беллами. — «Хотя после покупки пэса, это будет странно. Он и не заговаривает об этом. Кажется, он избегает меня последние дня два. Он наверняка знает. Брайан же узнал». — Да. Мне понадобится твоя помощь, если ты не слишком занят сейчас.       Это звучало, как личная просьба, а не приказ, потому Тео ответил неформально: — У меня есть время.       Беллами привёл парня в столярный цех, где у него уже было всё готово для работы над рабочим столом, у которого просела ножка из массивного бруса из-за длительной эксплуатации. Стол был перенесён сюда из кабинета генерал-майора Гольдфейна, который и попросил Беллами найти людей из Корпуса, разбирающихся в починке мебели. Но Блейк и сам был таким человеком, потому не стал заморачиваться по поиску рукастых и свободных от других дел ребят, и решил заняться этим лично. Он снимал крепления со старых ножек стола, для того чтобы их заменить новыми. Тео помогал что-то подать или придержать. — Почему ты этим занимаешься? — поинтересовался парень. — Разве это не работа для мебельщика? — Мебельщика в Корпусе нет. Чтобы вызвать из города, нужно запрашивать его досье, провести проверку, после выписать пропуск на территорию Корпуса, приставить к нему солдата, ответственного за передвижение постороннего человека по территории. В общем, мороки много. А здесь делов-то на час-полтора. — И в Корпусе нет никого, кто сделал бы эту работу? — Есть. Но и у меня руки тоже имеются. Быстрее сделать самому, чем искать кого-то. А Гольдфейн человек нетерпеливый. Ждать не любит.       Блейк был сосредоточен на работе, попутно общаясь с Тео размеренно и непринуждённо. Тео в основном молчал, задавая лишь вопросы по делу. Его перемена была заметна Блейку. Обычно тот пытался заговорить и на отвлечённые темы, или развить тему, даже если разговор не очень клеился. Сейчас он меньше проявлял участия, был задумчив, даже загружен.       «И он всё так же не поднимает тему о наших с ним сегодняшних планах на этот вечер», — подумал Беллами.       Так они и провели час за работой. Когда Беллами уже проверял прочность креплений на новых брусьях, а после устойчивость самого стола, Тео стоял рядом, просто наблюдая за ним. Пусть и закончив работу, Беллами ещё задержался, глянув на парня, и решил задать прямой вопрос: — Я тебя чем-то обидел? — Нет, — ответил Тео, отведя взгляд, чтобы не смотреть парню в глаза. Беллами не был удовлетворён сдержанностью ответа, чувствуя недосказанность между ними. Но и не хотел давить на Тео. Если тот не хочет быть откровенным, значит на то у него есть причины. — Отличная работа, — отстранённо похвалил Тео, глядя на стол, выглядевший как новый. Но он явно говорил не о том, что его на самом деле волнует, и хотел лишь скрыть неловкое молчание или же сменить тему.       Беллами не отводил от него проницательного взгляда, всё понимая, но не предпринимая попыток разговорить парня. Потому сухо произнёс: — Благодарю за помощь. Можешь быть свободен.       Тео застыл на месте на несколько секунд, будто не решаясь так просто уйти, затем всё же развернулся к выходу, но спустя пару шагов, резко вернулся с вопросом, который он больше не мог держать в себе: — Зачем ты купил его? — А ты как думаешь? — бесстрастно задал встречный вопрос Блейк. — О чём тут думать? Я знаю, зачем их покупают. — Тогда зачем спрашиваешь?       Теперь Тео смотрел ему прямо в глаза, пытаясь не только услышать, но и увидеть ответ на свой вопрос, но видя лишь холодную отстранённость Блейка, запутался лишь сильнее: — Я не могу поверить, что ты на это способен. — Потому что ты думал, что я выше этого? Тогда ты разочаровался в своих представлениях обо мне. Я соответствовать этим представлениям не могу и не обязан.       Беллами выглядел неприступно твёрдым, не оправдываясь, не пытаясь ничего объяснить. В этом не было смысла. Объяснить своё решение парню он не мог. И Тео был потерян, он не ждал такого ответа. — Но я ведь знаю тебя, — не соглашался верить в услышанное парень. — Ты не знаешь меня, — с уверенным равнодушным спокойствием опроверг Блейк. — Ты лишь думал, что знаешь меня. То, что ты представлял меня, куда более правильным, чем я есть на самом деле, не обязывает меня отвечать за твоё разочарование. — Но те, кто покупают пэсов, не считают себя неправыми. Из нашего сейчас разговора я вижу, что ты осознаёшь, что это аморально. — Я умею быть объективным даже по отношению к собственным поступкам. — Ну зачем тебе это? Объясни мне, пожалуйста, — уже почти молил Тео, упорно отказываясь верить, желая получить другое объяснение, которое успокоит его. — Разве нельзя было начать встречаться с кем-то? — Мне не нужны отношения. — Секс без обязательств. Много, кто готов на это пойти.       «Интересно, себя в этот список многих ты тоже включаешь?»       Недолго помолчав, всматриваясь в лицо парня, Беллами так же твёрдо ответил: — Неинтересно. — Значит, тебе интересно именно само насилие над кем-то? — уже с большим раздражением выпытывал Тео. — Это твоё видение ситуации. Отдавай себе отчёт в том, что оно может быть заблуждением. — А какое твоё видение ситуации? — Это значения не имеет. Оно тоже может быть заблуждением. Я на твои представления влиять не хочу. Незачем. И ты имеешь право на своё отношение к ситуации, и даже на осуждение. Оправдываться перед кем-либо в мои планы не входит.       Тео выдохнул, неудовлетворённый ходом разговора: — Просто ответь, ты правда считаешь это нормой? — Каждый сам решает, с кем и как ему спать. — Но только, когда оба партнёра делают это добровольно.       «Не поспоришь. Но не могу же я всем направо и налево рассказывать о том, что собираюсь наебать Совет». — Эти ребята — пленники. Иначе бы их убили, — безразлично высказал Беллами. — Смерть была бы гуманнее. — Это для тебя так. Но ты не знаешь, что на этот счёт думают они. Ты ведь не спрашивал каждого из пэсов, чтобы они предпочли. — Вы тоже их не спрашивали! — резко возразил Тео, никогда ещё не позволяя себе повысить голос на капитана. — Если бы вы спросили у них, что они выбирают, и они бы выбрали рабство, моя претензия была бы исчерпана. — Твоя претензия не имеет никакого значения для Совета, и на их решения не влияет. — А для тебя? — с некоторой даже надеждой спросил Тео.       Но Беллами ответил так же сухо, как и до этого: — Для меня твои слова лишь одно из мнений, которое я приму к сведению, но останусь при своём.       Тео был заметно разочарован ответом. Отступая, он со сдержанным недовольством произнёс: — Думаю, вопрос исчерпан.       Парень покинул цех, оставляя капитана наедине со своими мыслями: «Я должен был и сам понимать, что приобретение пэса поставит крест на наших с Тео дальнейших отношениях. Хорошо, что у нас не успело всё закрутиться, было бы тяжелее. Хотя, скорее всего, после нашей с ним прогулки, я не стал бы покупать пэса. Как же всё невовремя случилось. Или наоборот? Теперь и не узнаю: лишился ли я чего-то важного или избежал проблем?»

***

      По окончании рабочего дня, Беллами сразу же выехал в город за покупками. Список покупок, что он держал в голове, был немалый и разнообразный. Блейк начал с магазина одежды. На руках у него был документ со всеми так называемыми «характеристиками» пэса. Медицинские показания, группа крови, внешние параметры, такие как: рост, вес, обхват тела в бедрах и плечах.       «Какой он маленький», — усмехнулся Блейк, глядя на последние показатели. — «Не ростом, но в ширь. Надеюсь, ему хоть есть восемнадцать?»       Пройдясь взглядом по всем параметрам, Беллами изумился: «Что? Вес 58 килограмм при росте 177? Мне нужно набрать побольше еды, иначе он так скоро растворится». — Убрав документ в сторону, задумался о другом: «Я отвык от людей вне Корпуса? Майк тоже был небольшим. Но ему одежду покупать не приходилось, точных параметров его не видел».       Впервые Беллами покупал для кого-то одежду. В своём выборе он ориентировался на практичность и удобство. Последний фактор был довольно условный, так как померить на нём перед покупкой не было возможности, приходилось выбирать на глаз. Верхнюю одежду можно было не смотреть, ведь парень не сможет покидать пределы жилого блока. В самом блоке всегда тепло, температуру можно полностью подстраивать под свои нужды. Блейк не скупился, выбирая одежду с высоким содержанием натуральных тканей, готовый потратить не меньшую сумму, чем на покупку для себя. Чувствовал в этом какое-то своё обязательство. Раз взял на себя ответственность за него и его жизнь, стоило позаботиться о нём должным образом. У парня больше не будет возможности сделать это самостоятельно.       Пока Блейк подбирал подходящую одежду непривычно маленьких размеров, на глаза попалась полупрозрачная рубашка, не то фиолетовая, не то синяя, переливаясь перламутром. В такой наверняка бы просвечивались соски. Беллами мысленно усмехнулся: «Принеси я ему это, он, возможно, даже заговорил бы со мной, чтобы послать меня нахуй».       В итоге Беллами взял три футболки, трое штанов, пару кофт потеплее, после запасся уже большим количеством белья и носков, дабы не приходилось частить со стиркой. Без воодушевления подумал о том, что от двоих людей теперь вещи для стирки будут накапливаться быстрее.       Закончив с покупкой в магазине одежды, отправился в супермаркет. Ходил вдоль стеллажей с продуктами, задумываясь о том, что бы взять. Сложно выбирать что-то на чужой вкус, которого совсем не знаешь.       «Вот и что он любит?» — мысленно задавался вопросом Беллами. — «Надо набрать чего-то поразнообразней. Когда научится со мной говорить, буду покупать по запросу».       Он складывал продукты в тележку, следовавшую за ним по супермаркету. Пришлось набрать много разной еды, чтобы точно угодить вкусам незнакомого парня. Попутно Блейк думал, что ещё может быть необходимо, стараясь ничего не упустить, чтобы в скором времени не возвращаться в город, и приобрести сегодня всё, что нужно: «Комплекс витаминов стоило бы присмотреть. Безвылазное нахождение в помещении хреново может сказаться на здоровье. Конечно, сейчас я не уговорю его их принимать, но может потом. Когда-нибудь он привыкнет ко мне и к такой жизни».       Расплатившись на кассе самообслуживания, Блейк тянул пакеты до машины, продолжая свои размышления: «Для досуга что-то нужно. Ему нужно чем-то заниматься целыми днями. Куплю книги. Опять же, какой жанр ему зайдёт? Придётся снова набрать целый ассортимент. Может, он вообще не любит читать? Но ничего другого пока я ему предложить не могу».       Пока Беллами шёл, погрузившись в свои мысли, его окликнул один парень, вызывающе одетый, стоявший неподалёку: — Эй, красавчик. Не хочешь развеяться?       Беллами его игнорировал. Эскорт-услуги его не интересовали, и он не видел смысла тратить своё время на то, чтобы это кому-то объяснить. Парень осмотрел пакеты, что тот нёс, и игриво усмехнулся: — А ты семейный человек, как я посмотрю. Столько тащишь. Но семейные ко мне тоже ходят. И ты забегай расслабиться.       Блейк молча закинул пакеты в машину, следом залез в салон сам. Ситуация его повеселила: «Семейный, как же. Просто завёл себе троглодита. Хоть по нему и не скажешь, что он много ест, но это всё ему. Может, и самому придётся питаться дома».       К уже позднему вечеру Беллами был дома. Зайдя в блок, он увидел парня, лежавшего на кровати с закрытыми глазами. Малость удивился этому: «Я уходил, он спал. Прихожу — снова спит? А если он не спит?»       Его охватила тревожная мысль, что он не всё продумал, что-то упустил, чем парень смог себе навредить.       «Ещё не хватало, чтобы он тут с собой что-то сделал. Это столько возни, кремацию оплачивать. Поминки нормальные не устроишь, даже добрым словом не помянуть. Я его знать не знаю. Даже его имени».       Блейк поставил пакеты на пол и аккуратно приблизился к кровати, присматриваясь к парню, чтобы понять, дышит ли. Тот ещё был таким бледным. Хотя он и при первой их встрече таким был. Джон распахнул глаза, проснувшись и встретив военного в относительной близости, резко отшатнулся, сползая по кровати чуть дальше к стене. Удостоверившись, что тот живой, Беллами отстранился от кровати, чтобы не пугать сильнее. Он забрал пакеты и отнёс на кухню.       Сердце Мёрфи забилось очень быстро, а страх завладел мыслями: «Что тебе было надо, урод? Подкрадывался, а потом свалил. Я и не услышал, как он зашёл». Физическое бессилие и усталость его ломили весь день. Оттого клонило в сон. Отходняк после препарата был непростым и небыстрым. В скорости с кухни запахло едой. Из-за стресса Джон не ощущал голода, хоть и не ел со вчерашнего утра, но почувствовав вкусный аромат, голод всё же дал о себе знать.       Беллами на скорую руку пожарил омлет с грибами и индейкой. Сам хоть и ужинал, но «троглодита» тоже надо кормить. Он выложил ужин на тарелку, оставив на столе. Рядом положил силиконовую вилку, купленную сегодня в магазине. Не став звать парня к ужину, Беллами вышел в спальню, чтобы выложить из пакетов остальные вещи. Он решил оставить одежду, книги, запакованную зубную щётку на столе перед шкафом. С мыслью: «Сам разберётся», отправился в ванную. И самому освежиться, и чтобы парня не смущать. Иначе же тот с места не шелохнётся, пока Беллами на виду.       Джон и впрямь встал с кровати, только когда услышал шум потока воды из ванной комнаты. Взглянул на вещи, оставленные военным на комоде, сразу поняв, что это для него. Ни к чему не притронувшись и оставив всё, как есть, пошёл на кухню. На столе стояла одна тарелка с готовым омлетом, который обволакивал всю кухню аппетитным запахом. Рядом лежала силиконовая ложка, которой до этого не было. — Это для меня? Нихуя себе какая забота, — недоверчиво процедил Мёрфи. Проглатывая слюну из-за голода, парень продолжал скептически смотреть на ужин. — Он туда что-то подмешал? Это же по-любому ловушка.       Парень отвернулся от манящей своим аппетитным видом еды, увидел яблоки в вазе для фруктов, взял одно яблоко и откусил. Яблоко было очень сочным, Джон сгрыз его за пару минут. Перебив голод, он вернулся в спальню. В это время из двери послышался звук электронного звонка. Дисплей на стене возле двери загорелся, отображая видео, где можно было увидеть того, кто стоит по ту сторону двери. Там стояла пара человек в медицинской форме. Джон уставился на экран, рассматривая их. Доктора увидеть его не могли.       «Чего им надо? Надеюсь, не по мою душу», — подумал парень.       Из ванной стал выходить Беллами, потому Джон на скоростях метнулся к углу комнаты, чтобы не попасться на глаза. В этот раз он приземлился об стену мягче, не став отбивать себе плечи и спину. Уже одетый в домашнюю одежду Блейк подошёл к двери и вышел за пределы блока, прикрывая дверь за собой. Там он встретил двоих совсем молодых докторов, которых Беллами видел впервые, один из которых обратился к нему: — Добрый вечер, капитан. Впустите провести осмотр пэса? — Какой осмотр? — Медицинский, — выдал очевидный ответ доктор. — После первых контактов он необходим. И дальше возможно тоже, в зависимости от интенсивности воздействий с ним. Сохранив невозмутимое лицо, Беллами на доли секунд потерялся от такого предложения, тревожно обдумав: «Влип».       Но очень скоро он взял себя в руки, осознавая, что не обязан, на это соглашаться. Ведь пункта об обязательстве медицинского осмотра в подписанном им договоре не было. Он ответил твёрдым непреклонным голосом: — Ему не требуется осмотр. — Вы уверены? Если не помочь вовремя, это может вылиться в серьёзные проблемы и скорее привести его к негодности, — попытался его убедить доктор.       «Говорят, как о машине. Может, ещё тюнинг предложат?» — Уверен. Он в порядке. — Тогда возьмите, — Доктор протянул ему небольшую коробочку. Беллами взял её в руки и осмотрел, тогда понял, что это ректальные свечи. — Это входит в стоимость медстраховки. Правда, выдаётся на руки один раз. Советую, и дальше приобретать самостоятельно. На первое время точно необходимо. Проследите, чтобы пэс воспользовался.       Беллами мысленно визуализировал, как он будет следить за тем, как пленный вставляет себе в анальное отверстие эту свечу, и самому стало смешно от этого представления. Этот парень даже дышать боится в полную силу, когда Беллами рядом, не то, чтобы трусы стягивать и вводить в себя инородные предметы. Хоть ему это и не понадобится, но Беллами забрал, чтобы не вызывать лишних подозрений.       Вернувшись в блок, Блейк продолжал мысленно усмехаться, рассматривая коробку: «Прекрасно. Теперь у меня есть ректальные свечи. И что мне с ними делать? В блоке зажечь для придания романтической атмосферы? Фитиль только раздобыть».       Забросив свечи в ящик и закрыв его, Беллами поймал взглядом парня, который снова сидел в том же углу на полу: «А он на своём любимом месте. Точно, что кот».       Зайдя на кухню, Блейк заметил, что еда осталась нетронутой и остывшей. Недалеко лежал огрызок от яблока.       «Он, как фея, питается только фруктами? Хорошо, куплю побольше, раз он на диете. Нужно ещё бананов взять, они хоть попитательнее».       После чего парень взял огрызок и выбросил его в урну, а остатки еды убрал в контейнер и в холодильник.       Оставалось ещё полтора часа до сна, которые Беллами мог бы провести, как душе угодно, и полноценно отдохнуть, если бы он был в блоке один. Но присутствие беспрестанно наблюдавшего за ним парня не позволяло толком ни чем увлечься. Он сразу отмёл затею с книгой, на которой вчера никак не мог сконцентрироваться. Тем более, что пока он читает, парень продолжает палить то в стену, то на него, и от этого становится ещё менее комфортно. Беллами решил включить телевизор, в надежде не только самому отвлечься, но и хоть как-то развлечь пленного, просидевшего больше суток в блоке, ничем не занимаясь. Выбрал фильм, который запустил из сети на большом экране телевизора, висевшего на стене перед кроватью. Спустя несколько минут, когда сюжет начинал разворачиваться, всё же не сдержался и украдкой подсмотрел за парнем в углу, так, чтобы не привлекать к этому его внимания, и заметил, что пленный тоже смотрит в экран.       «Кажется, хоть немного успокоился», — подметил Беллами и сам от этого поймал долю облегчения. Парень даже не посматривал на военного, будто полностью поглощённый происходящим на экране. Но Беллами понимал, стоит ему пошевелиться, тот снова начнёт стрелять глазами. Потому он пытался лишний раз не двигаться, и даже, когда наблюдал за парнем, едва ли поворачивал голову в его сторону, лишь аккуратно косил взгляд, или делал совсем медленный и незаметный наклон головы. Надолго взгляд тоже не задерживал, чтобы остаться незамеченным. Не хотелось прерывать его спокойствие. Ведь тогда спокойней себя чувствовал и Беллами. То, что его опасаются, как какого-то монстра, абсолютно не прельщало и никак не способствовало непринуждённой обстановке.       Беллами предпочёл бы лечь спать немного раньше, но дождался конца фильма, чтобы парень мог досмотреть. Как только на экране появились титры, выключил телевизор и собрался ложиться. Его остановила мысль о том, что парень снова остаётся на всю ночь на полу. Это доставляло дискомфорт даже Блейку, пусть и только моральный. Прошлую ночь из-за этого состояния он не выспался, не хотелось не высыпаться и вторую ночь подряд. Потому Беллами решился заговорить: — Ложись на кровать. Здесь достаточно места.       Парень его проигнорировал, словно ничего не слышит. Но то, как он напрягся всем телом, было вполне заметно. — Слышишь? Я не трону тебя. Ложись спать.       Мёрфи внутренне начало подёргивать от того, что военный к нему обращается, и он отвечал лишь мысленно: — «Ага, конечно. Иди нахуй, ублюдок».       Блейк протяжно выдохнул с недовольством. Договориться «со стеной» невозможно. И это его выбесило. Он резко поднялся с постели, в два быстрых шага оказался рядом и схватил его. Парень задёргался, стал вырываться, насколько хватало сил, злостно выкрикнув: — Нет! Нет! Отпусти! Не трогай меня!       Но Беллами легко подавил его сопротивление. Наскоро вытащив из комода наручники, которые шли в комплекте с пэсом для дополнительного его контроля. Уложив парня на кровать у стены, он пристегнул запястье его руки к изголовью кровати и застегнул наручники, приложив к крошечному дисплею на браслете отпечаток своего пальца. Отстегнуть наручники тоже мог только он. Беллами сразу же отстранился от перепуганного, кричащего парня, оставив его в покое. Лёг подальше, оставляя между ними расстояние. Мёрфи вжался в угол. Тяжело дыша, он приходил в себя после всплеска страха, переполнившего его до краёв. Сердце колотилось, выбивая ритм о грудную клетку. Сначала он с ужасом ожидал дальнейших действий военного, но вскоре заметил, что тот просто лёг спать. Джон дышал громко и урывисто, пока состояние не пришло в относительную норму, и дыхание не нормализовалось. От грубой хватки военного ещё горело тело в тех местах, где тот его удерживал и сжимал.       «Он поднял меня в воздух, как пятилетнего ребёнка», — размышлял Джон, осознавая свою беспомощность перед ним. — «И я ещё надеялся, что смогу ему дать отпор».

***

      Утром Блейк не стал сильно задерживаться в блоке, предварительно отстегнул парня от кровати и снял наручники. Тот даже не проснулся, Беллами всё сделал максимально тихо и аккуратно, чтобы не разбудить. Пэс полночи продрожал в кровати, потому под утро его одолел крепкий сон. На завтраке Блейк встретился с Атомом. Друг, как и обычно, интересовался его делами дома, ведь это было самым интересным и необычным из всего, что у них происходило.       Беллами удовлетворил любопытство друга, начав сухой краткий рассказ о событиях вчерашней ночи: — Он спал на голом полу первую ночь. Я подумал, пусть пока, привыкнуть надо. Второй ночью я сказал ему спать в кровати, и что не трону его. Он проигнорил. Пришлось силой затащить на кровать, пристегнуть наручниками. — Умеешь ты бороться с возражениями, — удивился Атом. — У парня инфаркт не случился? — Нет. Зато я убедился, что он не немой, пока он вопил, чтобы я его не трогал. — Он картавит? — с горящими интересом глазами, воскликнул друг. — Нет. — А может…? — И не заикается, — ответил Беллами, уже предугадав вопрос и не дав другу договорить. — Ну скоро будет с твоими методами борьбы с возражениями, — отшутился Атом. — Ты бы хоть пожалел его. Так ты с ним контакт вообще никогда не наладишь. — Да это и так невозможно. О чём мне с ним говорить? Тем более, что он шарахается меня. Я даже подбородок спокойно почесать не могу, чтобы он не дёрнулся и не стал за мной пристально следить. — И потому ты решил ещё сильнее его напугать. — Да я понимаю, что нашёл хреновый выход из ситуации. Но и нянчиться с ним не собираюсь. Я его в первую ночь не трогал. Он думает, будь я извращенцем, стал бы выжидать особого случая его трахнуть? — Не жалеешь, что ввязался в это? — Да уже нет смысла жалеть. Что сделано, то сделано. Я привык отвечать за свои действия, даже за дебильные.       В столовую зашёл Тео со своим другом. Они также взяли свой завтрак на столе раздачи и сели за столик, в паре метров от стола Беллами и Атома. Блейк смотрел на Тео, чувствуя некое сожаление, тоску. Тео не смотрел в их сторону, но он явно заметил Блейка, всегда замечал. Парень о чём-то беседовал с другом. Не улыбался, выглядел серьёзным и, может быть, грустным, но старался этого не показывать.       «Поступок, и правда, дебильный», — задумался Беллами. — «Я бы мог попробовать узнать Тео лучше и, возможно, нашёл бы в нём то, чего мне так всегда не хватало. И Брайан бы от меня не отстранился, а я не потерял бы благосклонность друга. То же самое касается остальной адекватной части всего Корпуса. Все, кто не считает рабство нормальным, на меня теперь косо смотрят. Общаясь со мной, считали, я на такое не способен, потому от меня такого никто не ожидал. Как я и сказал Тео, отвечать за их разочарование я не могу. Но и приятного в этом ничего нет». — А он симпатичный? — прервал его размышления Атом. Беллами на пару секунд задумался, о чём речь, а после включился и понял, что тот спрашивает о пленном парне. — Атом, — осуждающе осадил его Блейк. — Что? Да я просто так спросил. — Я не пытался его оценивать. Мне это ни к чему. — Ну на первый взгляд. — Не урод. — Ну уродца бы ты не купил, — с ребяческой улыбкой высказал друг. — Ты сейчас подзатыльника отхватишь, — выдвинул дружескую угрозу Беллами.       Атом засмеялся, а после сказал: — Мне интересно с ним познакомиться. — Для начала мне самому надо бы с ним познакомиться. Он меня-то опасается. Если я начну водить к нему своих друзей, совсем двинется. — Ну хоть одним глазком посмотреть, — выпрашивал парень. — Потом, Атом. Потом.       До конца дня Блейк был загружен работой, закончил тренировкой, пропустив ужин. Сегодня планировал поесть дома. Не то, чтобы он хотел больше проводить времени в блоке, но с пленным надо как-то налаживать контакт. Хоть это и будет трудно сделать, после того, как Беллами вчера пристегнул его наручниками к кровати. За этот поступок он себя не хвалил. Но он настолько не понимал, как вести себя с этим парнем, как с ним вообще взаимодействовать, что это выводило его из себя. Он не привык «нежничать», уговаривать, искать мягкий подход к твердолобым. А пленный слишком уж упрям в своей ненависти. Убедить его в чём-то Беллами и не надеялся, не знал как, потому и не пытался. Но для того, чтобы они оба привыкли к нежеланному присутствию друг друга в их жизнях, стоило бы чаще находиться вместе в блоке. Однажды пленный устанет бояться и привыкнет к новой жизни. У него нет выхода.       Когда Беллами вернулся в свой блок, парня он не обнаружил. Тот исчез из виду, и в блоке стояла гробовая тишина, словно здесь никого нет. Эта тишина насторожила Блейка, и он хотел было пройтись по оставшимся комнатам, чтобы убедиться в том, что всё в порядке. Успел сделать только шаг, как к нему на шею прилетает провод, резко стягивается на горле. Джон запрыгивает ему на спину, сдавливая горло со всем безумием, что в нём судорожно бьётся. Обмотанный вокруг ладоней провод был хорошо зафиксирован, чтобы не слетел с рук. Он перекрыл воздух Беллами. Провод жёстко въедался в кожу, плотно, болезненно стягивая горло. Беллами резким рывком наклонил корпус вперёд, согнув ноги в коленях. Вцепившийся в его спину Джон немного слетел вниз, оставаясь висеть на нём вниз головой. Но из-за резкости этого манёвра, его хватка в провод ослабла на доли секунд, потому как ему пришлось удержать равновесие в новом положении, это было машинальной реакцией. Ему нельзя было свалиться на пол, чтобы удержаться в прежней позиции и продолжить душить крепкого военного. Но Блейку хватило его короткой заминки. Он тем же резким рывком сделал разворот в сторону, скидывая парня с себя через плечо на пол. Но Джон, даже свалившись, не отпустил провод с шеи, только теперь тот висел на шее Блейка значительно свободнее. Беллами вместе с ним свалился на пол, нависая над парнем. Они оказались лицом к лицу, испепеляя друг друга взглядами. Мёрфи уже понимал, что в такой позиции у него нет шансов, но лишь посильнее старался стянуть провод, не зная, на что он рассчитывает, только если на чудо. Беллами протискивает руку между ними, с силой сбивает локтём руку парня, тем самым вырываясь из захвата, припечатывает его запястье к полу. В озлобленном взгляде Джона появляется страх, готовность к самому страшному исходу. Но Беллами хватает его второй рукой за горло, резко вскакивает с пола, поднимая парня за собой. Протащив его до угла комнаты, он надевает Джону тот самый ошейник, в котором парень просидел первый день. После того, как он заточил парня, Беллами отстраняется от него. Джон забивается в угол, в страхе ожидая, что тот его сейчас уничтожит, как только придёт в себя. Но Беллами разворачивается к нему спиной и выходит из блока.       Джон остался в блоке один. Его руки дрожали, словно в припадке. Он тяжело дышал. Стало невыносимо жарко от выброса адреналина. До осознания едва ли доходило, что всё это только что произошло наяву. Джон сорвался на эмоции, жалобно, слёзно выкрикнув: — Чёрт!       Ему казалось, что это может сработать. Он сможет и выстоит. Понимал, что рискованно, но почему-то верил. Но эта схватка продлилась недолго, хоть он и смог нанести какой-то ущерб военному.       «Мне пиздец. Чего я и добился, так только выбесил его. Он со мной может сделать, что угодно. Если просто трахнет, это будет даже лучший исход из всех возможных», — сокрушался Джон, рисуя в голове свои безрадостные перспективы.

***

      Беллами зашёл в общественную душевую в раздевалке. В это время здесь никого не было. Он не хотел пока что показываться в блоке, чтобы успокоиться и не прибить ненароком этого малолетнего придурка. Блейк умылся ледяной водой, после рассмотрел шею в зеркале. На коже отпечатался багровый след от шнура. Беллами прокашлялся. До этого он мог сдерживать кашель, но теперь было незачем.       «Где же ты провод нашёл? В блоке все электронные приборы беспроводные. Может, я где-то оставил в глубинах ящика и забыл о нём? Отхлестать бы тебя этим проводом по заднице, засранец», — раздражённо обдумывал Блейк, разглядывая след на шее в отражении зеркала.       Чтобы оттянуть своё возвращение в блок и обдумать, как действовать дальше, Блейк вышел на улицу, а затем за пределы территории Корпуса. Надеялся, что вечерняя прогулка по лесу расслабит его. Небо стремительно темнело, оставив небольшие розоватые полосы от уходящего за горизонт закатного солнца.       «На что он только надеялся? Что одолеть меня сможет? 58 килограмм ярости. Совсем мозгов нет. Как будто, я его единственная проблема, и если он убьёт меня, то это что-то для него изменит. Хотя изменит, но не в лучшую сторону». — Несмотря на то, что Беллами пытался привести голову в порядок после случившегося, мысли об одном всё равно не давали покоя: — «Вот и что мне с тобой делать?»       Джон просидел на цепи около двух часов. Уже успокоившись за это время, он сидел на полу и колупал стену ногтём. Томительное ожидание всё ещё оседало внутри тревогой, прижимая тяжёлым камнем. Само это ожидание и становилось пыткой. Лучше бы военный сразу же отыгрался на нём, наказал за содеянное, а не оставлял это на потом. Боль не так страшна в моменте, чем когда её ждёшь, понимая, что она неизбежна. Тишина комнаты давила. Казалось, что даже шёпот здесь будет звучать оглушительно. А совсем скоро эта комната готовилась выслушивать полные отчаяния крики.       Послышался щелчок активации электронного замка, после чего дверь открылась, отъехав в сторону вдоль стены. В блок вошёл Беллами, дверь за ним закрылась самостоятельно, как выдрессированная. Джон поднялся на ноги, застыл в напряжении, ожидая всего самого ужасного. Теперь он и не надеялся, что легко отделается.       Беллами сразу же направился неспешным, но уверенным шагом к парню. Тот вжался спиной в стену, словно это ему как-то поможет, будто сможет сквозь неё как-нибудь просочиться и избежать последствий своего поступка. Остановившись в шаге от парня, Блейк не спуская с него сурового взгляда, выставил руку чуть ли не перед его лицом, демонстрируя пульт управления чипом, и строгим холодным голосом произнёс: — Знаешь что это за штука?       Джон со страхом взглянул на пульт. Он знал. Очень хорошо знал. При виде этого устройства сводило челюсти от воспоминаний той боли, что она может причинить. — Это пульт управления чипом, который вшит под твоей кожей, — всё же пояснил Беллами, ведь так и не услышал ответа. — Мне дали его, чтобы с помощью него я мог контролировать тебя, заставлять делать то, что я хочу и защищать себя от агрессии с твоей стороны. Потому что эта штука причиняет такую боль, после которой любой человек готов пойти на всё, чтобы её не чувствовать.       Мёрфи выглядел напуганным и злым, но из-за всех сил старался ничем не провоцировать. Молча выслушивал, готовясь к тому, что Блейк сейчас будет проводить «воспитательные» работы с помощью этого орудия пыток. Джон только надеялся, что это продлится не очень долго, и что он это выдержит.       «Только бы третьим уровнем сейчас не шибанул», — изводил себя страхом Мёрфи. Он на себе эту степень не испытывал, но зато видел, как её испытывает другой, и того сейчас нет среди живых. В голове даже послышался истошный крик умирающего пленного. Достаточно просто увидеть это, чтобы понять, какую ужасающую боль этот чип причиняет на самом опасном уровне воздействия.       Так и не смягчив тона, Беллами продолжил доносить до пленного: — Я убрал этот пульт, забыл о его существовании и не собирался о нём вспоминать. Если ты хочешь, чтобы я снова забыл о его существовании, то тебе придётся воздержаться от каких-либо импульсивно-агрессивных порывов в мою сторону. Если ты не готов с этим условием соглашаться, тогда я начну следовать всем правилам безопасности, которым меня даже обязуют следовать, но до этого момента я их просто игнорировал. Поверь, тебе это не понравится.       Джон продолжал пронзать военного взглядом, ничего не произнося. Потому Блейк задал вопрос, в ожидании хоть какого-то ответа: — Ты меня услышал?       Парень утвердительно кивнул, не найдя в себе силы что-либо сказать вслух. После чего Беллами отстегнул ошейник с шеи парня и снял его, обдумывая: «Надеюсь, и правда, понял. Потому как я очень не хочу пользоваться этим, но у меня не останется выбора, если он снова нападёт. Можно было бы и втащить для профилактики. Но я детей не бью. 58 килограмм. Его же потом от стены не соскребёшь».       Он старался не думать об этом сейчас, всё же надеясь на благоразумие парня. Беллами оставил его, направившись на кухню, чтобы приготовить ужин. Джон приходил в себя ещё несколько минут, осознавая случившееся и прибывая в немалом шоке от того, что всё обошлось лишь испугом: «Он долбанутый? Я напал на него, а он просто поругал и пошёл еду готовить?»       Сложно было во всё это поверить, но Джон и не собирался верить. Его всё это ужасно злило.       «Как меня заебала эта игра. Чего ты добиваешься? Или тебе это и нравится? Что я боюсь тебя, всё время ожидаю, что ты нападёшь, на нервы исхожу. Наиграешься, а потом этого будет мало. По-любому окажешься самым ебучим извращенцем. Адекватным ты точно не являешься».       Устав от неизвестности, парень набрался какой-то безумной даже для него решимости и пошёл прямиком на кухню. Всегда пытался от него спрятаться, не быть на виду, а теперь сам же заходит в ту комнату, где находится военный. Джон встал недалеко от стола, вонзив пронзительный взгляд в парня. Беллами уже закончил с готовкой, разложив еду по двум тарелкам. Бросив мимолётный взгляд на Джона, Блейк сухо произнёс: — Садись ужинать.       Джон проигнорировал его настоятельную просьбу. Не разрывая пристального взгляда, словно пытаясь увидеть его насквозь или убить глазами, задал требовательный вопрос: — Зачем я здесь? — Не зачем. Ты просто здесь, — бесстрастно ответил Блейк. — Что тебе от меня надо? — Чтобы ты поел.       Мёрфи наполнился ещё большей злостью, которая сочилась из него наружу, откровенная и неприкрытая. Он ядовито процедил: — Ты выблюдская мразь. Искренне желаю тебе поскорее сдохнуть, и чтобы перед этим все, кто тебе дорог, сдохли мучительной смертью у тебя на глазах. Если тебе вообще кто-то дорог.       Беллами не отводил от него равнодушного взгляда. Ответа на подобное высказывание он не нашёл, был достаточно ошеломлён, хоть и не показывал этого. Джон развернулся и вышел из кухни.       «А он отбитый на голову», — подумал Беллами. Вернув внимание на ужин, он осознал, что после подобных слов даже пропал аппетит. Блейк с недовольством констатировал: — «Поел».       Не имея сил и настроения снова убирать еду в контейнер, он злостно швырнул ужин в мусорное ведро, опрокинув его с тарелок. После вымыл посуду и занялся лёгкой уборкой на кухне. Больше для того, чтобы отвлечься. Закончив с делами, некоторое время простоял на месте, опёршись поясницей о кухонный остров, и задумчиво сверлил взглядом стену. Этот день его морально вымотал. Стоило лечь спать пораньше.       После принятия душа, Блейк зашёл в комнату, расправил постель. Перед тем, как лечь, посмотрел на парня, и равнодушно произнёс: — Сегодня спишь без наручников?       Джон разрезал его взглядом напополам. Но осознавая, что выбора у него особо нет, полез на кровать, устраиваясь у стены. Беллами мысленно подметил: «Посмотрел так, словно сейчас отрастит клыки и вопьётся мне в шею».       После Беллами тоже лёг в постель. Джон забрал одеяло себе, обмотав его вокруг себя, и вжался поплотнее к стене, чтобы быть на как можно более дальнем расстоянии. Это не ускользнула от внимания Блейка: «Замотался чуть ли не с головой. Будто, если бы я был насильником, меня бы остановило одеяло». Перестав усмехаться, Беллами всё же нашёл объяснение такому поведению парня: «Но так ему чисто психологически проще».

***

      На завтраке, от внимательного взгляда Атома не ускользнул след на шее Беллами. Тот присмотрелся к гематоме, задался встревоженным вопросом: — Это что?       Блейк и не успел ответить, как Атом обо всём догадался самостоятельно и злостно воскликнул: — Так, Беллами, продавай его нахрен! Это уже совсем не весело! — Расслабься. Уже всё улажено, — успокоил его Беллами ровным тоном. — Если он что-то сделает с тобой, я самолично его грохну, знай это! — Я доходчиво ему объяснил, что так делать не стоит. — Объяснил он. Серьёзно? Всего-то объяснил? — Очень доходчиво, — с едва ли заметной усмешкой заверил Блейк. — По попке надавал что ли и в угол поставил? — Почти.       Атом стал говорить более спокойно, но всё ещё с недовольным возмущением: — Вот скажи, тебе адреналина в жизни не хватало? На службе мало, так ты решил пусть и в блоке какая-нибудь херня происходит? — Всё нормально. Не паникуй. — Что нормально? Что ты живёшь вместе с неадекватышем, жаждущим твоей смерти? — Он просто напуган. — Вот пусть трясётся себе перепуганный в уголочке и не рыпается. А то так перепугаю, что мало не покажется, — высказал рассерженный друг.       Беллами в это время беззаботно попивал кофе, спокойный, как буддийский монах. — Ты слишком строг к нему. Я и сам его спровоцировал. — Зато ты чересчур спокоен. Тебя ведь всего лишь хотят убить в собственном блоке.       Блейк коснулся полосы на шее, задумавшись вслух: — Как бы это скрыть? Не хотелось бы привлекать к себе лишнего внимания. — Чокер надень, — с недовольной иронией высказал Атом, на что Беллами лишь насмешливо хмыкнул. — А лучше продай пэса. А то так и будешь ходить как жертва домашнего насилия. Или любитель собачьего кайфа.       Беллами коротко рассмеялся с последнего варианта: — Хаха. Меня и так теперь некоторые за извращенца считают. — Кто? — Тео, например. Да и все, кто против сексуального рабства. Мы вот с тобой тоже осуждали владельцев пэсов. — Бля, точно! — внезапно осознал Атом. — Это же я дружу с рабовладельцем. А ну-ка отсядь от меня подальше. — Хрен тебе. Знаешь, что некоторые делят пэсов со своими друзьями? — с издевательской усмешкой произнёс Беллами. — Так, блять! Ты портишь мне репутацию порядочного человека! — Зато ты теперь имеешь репутацию отличного друга, который не бросит ни в горе, ни в радости, ни в групповом сексе. — Хорош уже! Нашёл с чего ухохатываться.       Беллами откровенно ухмылялся, смакуя бурную реакцию друга, который, конечно же, и сам прикалывался, просто не подавал виду. В ближайшие минуты к ним присоединились Миллер с Брайаном. Беллами сразу же бросил непроизвольный взгляд на второго, обдумав: «Успокоился? Или же надоело меня избегать?» Не без печали задумался о том, что их общение уже может не быть таким, как прежде. Даже если они больше не станут затрагивать эту тему, на что рассчитывать тоже не приходилось.       Миллер так же быстро заметил след на Блейке, поинтересовался: — А это у тебя что?       Не растерявшись, Беллами аккуратно слился от ответа шуткой: — Последствия собачьего кайфа.       Атом тут же громко рассмеялся: — Ахахаха. — Атом в теме, смотрю, — подметил Миллер. — Он просто осознал, что смысла в этой жизни нет и хотел т-ц… того… на тот свет, — ответил Атом.       Беллами возразил: — Не-не, это собачий кайф. — Значит, между суицидником и извращенцем, ты выберешь второе? — уточнил Атом. — Я выберу быть удовлетворенным жизнью человеком. У извращенца перед суицидником это основное преимущество. — Генерал твои наклонности явно не одобрит, извращуга. — Вот видишь, как система угнетает нас за безобидные слабости, — иронично пожаловался Беллами с лёгкой улыбкой. — Что-то у тебя, на удивление, слишком хорошее настроение для человека, которого вчера пытались убить.       Наконец узнав реальную причину появления травмы, Миллер выразил сдержанное сочувствие: — О-у. Ты его не прибил там? — Да всё с ним в порядке, — ответил Блейк. — Ты-то чего начинаешь, Нейт? — Просто ничего себе. Это серьёзно. Может ну её, эту благодетельность, пока не случилось ничего непоправимого? — Ну что все такие мнительные, в самом деле? То под пули бросаемся, а тут испугались пацанёнка. — Под пули ты бросаешься с готовностью убивать, — объяснил Миллер размеренным тоном. — А здесь, ты его трогать не собираешься, а он тебя готов рвать на части. — Силёнок не хватит рвать, — с усмешкой ответил Беллами. — Ты очень самонадеян. Добром это всё не кончится, — не одобрил Нейт.       К чему подключился и Атом: — Да ему без толку что-либо говорить. Он адреналиновый наркоман похоже.       До того молчавший Брайан, всё же обратился к Беллами: — И что ты собираешься с этим делать?       Беллами утерял прежнюю непринуждённость, когда с ним заговорил Брайан. Ответ прозвучал достаточно сухо и сдержанно: — Ничего. — Ничего? — повторил Брайан, с читающимся укором между строк: — Будешь ждать, когда он всё-таки убьёт тебя? — Буду ждать, когда привыкнет и перестанет дёргаться. — Привыкнет к рабству? — У него есть выбор?       Пока общались эти двое, Атом и Миллер тактично не вмешивались в их диалог. Брайан задержал на Блейке холодный, внимательный взгляд, а после спросил: — А ты тогда привыкнешь к тому, что ты рабовладелец? — Раз надо — привыкну. У меня теперь тоже нет выбора.

***

      Перед рабочим днём Беллами зашёл в медпункт. Его травму осмотрели, и по его просьбе закрепили вокруг шеи бинт. Задавать вопросы о причине появления травмы капитану молодой, начинающий врач не осмелился. После чего Беллами благополучно отправился на работу, по пути осмысливая не дающие покоя слова друзей: «Все кругом твердят, чтобы я его продал. Может, они и правы. Вот зачем мне это надо? Я даже заговорить с ним не могу, он слишком меня боится и ненавидит. Мне тоже некомфортно находиться в собственном блоке. Ни я, ни он не рады нашему сожительству. Я сам не хочу, чтобы он жил со мной. Так же как и он не хочет».       Впервые всерьёз задумавшись, стоит ли, действительно, отказаться от прав собственности на пэса, Беллами это загрузило: «Это будет как-то неправильно. Хотя я ему ничего не должен».       Вспоминая вчерашний вечер, нападение, «добрые» пожелания пэса, его бесконечно злые глаза, Беллами осознал, как сильно устал от всего этого. От чего его моральное состояние было на дне все эти дни. Задавая себе один и тот же вопрос в трёхсотый раз, для чего он во всё это ввязался, Беллами так и не находил ответа. Кажется, он помогает незнакомому парню слишком высокой ценой. Изо дня в день жертвует своим временем, силами, комфортом и спокойствием, отдыхом, в конце концов. И ради чего? Взамен он получает лишь ненависть. Возможно, пэс никогда не привыкнет. Слишком уж долбанутым он оказался. Какой толк от стараний Беллами создать для парня безопасную среду, когда тот неистово противится этому, вынуждая Беллами применять к нему насилие?       И тогда Блейк твёрдо решил, от чего ощутил даже какое-то облегчение: «Завтра напишу отказ от прав на него. А сегодня надо хотя бы попытаться его накормить. Кто знает, когда он поест в следующий раз, что ему за владелец попадётся. Уж точно не тот, кто будет с ним носиться и уговаривать его поесть».       Тем временем Джон сидел в блоке один. То ходил из угла в угол, то лежал на кровати и смотрел в потолок. Нарыл в холодильнике морковь и сгрыз сырой, после приготовил кофе. Теперь у него были картонные одноразовые стаканы, как из кофейни. Парень задумался, сидя со стаканом кофе в руке: «Я уже третьи сутки здесь сижу. А кажется, что вечность. Время идёт так медленно. В плену я ещё дольше. Даже точно и не посчитаю. Недели две где-то».       Вот уже третьи сутки Джон не видел никого, кроме военного по вечерам за пару часов перед сном. В остальное же время он сидит в одиночестве и в тишине, запертый в четырёх стенах. Он так не привык никого не видеть, ни с кем не общаться больше нескольких часов в день. В Тэллосе у него было много друзей и знакомых, он каждый день пересекался то с одними, то с другими. И жил он всегда с кем-то. Когда-то с родителями, потом с Джаспером. Подолгу дома не сидел, ему всё время было куда-то надо, находил себе приключений на пятую точку, но сидеть дома дольше чем полдня не мог. Теперь же у него началась совсем другая жизнь. Так хотелось увидеть кого-то из друзей, поговорить хотя бы пять минут, чтобы выговориться, найти поддержку. Простое общение со знакомым человеком уже значительно бы подняло его моральный дух.       «Чёрт, я же здесь надолго. Меня точно никто не собирается отпускать, даже спустя годы. Так и пройдёт моя жизнь? Мне же, блять, восемнадцать только. До старости вряд ли буду тут. Как надоем этому мудаку, куда меня потом? Хрен его знает, что будет дальше. Но в чём я точно могу не сомневаться, я на свою жизнь больше не имею никакого влияния. Я просто вещь. И это пиздец. Быть вещью, когда ты человек, с чувствами, мыслями, сознанием — это самое ужасное, что вообще может произойти. Разве можно от такой жизни однажды не свихнуться?»       От размышлений о безрадостном будущем появлялось желание убиться об стену. Думать об этом было очень тяжело, а отвлечься и забыться хоть на время было не на что, потому эти мысли только всё больше над ним сгущались. Джон вспомнил, что у него уже даже появились личные вещи в этом блоке, среди которых были книги. Он не был любителем читать, и в последний раз брался за книги только в детстве, и то только потому, что родители настаивали. Но ничем другим он здесь заняться не мог, а очень хотелось на что-то отвлечься, скоротать мучительно длинное от безделья время. Выбрав книгу с самой заинтересовавшей его обложкой, Мёрфи сел на кровать, опёршись об изголовье кровати спиной, вытянув ноги, и принялся погружаться в другой мир. Куда угодно был готов податься, только бы избежать этой реальности.       Ему попался фантастический роман, в сюжете которого тесно переплетены современные технологии и сверхспособности. Главный герой был хакером, который научился с помощью компьютерного кода создавать немыслимые вещи, на какие в реальной жизни никакой компьютерный код, конечно же, не способен. Он мог завладеть сознанием любого человека, который перейдёт по его вирусной ссылке, и владеть этим человеком некоторое время. Поначалу сюжет показался Джону бредовым, но вскоре он не заметил, как втянулся. Ему даже нравилось читать простое описание улиц, как главный герой свободно передвигается по городу. Для Джона даже это уже было фантастикой.       Время пролетело гораздо быстрее, чем обычно. Вечером его отвлекло возвращение Блейка в блок. Джон отложил книгу, и в этот раз даже не стал сваливать поскорее с кровати, но всё же напрягся из-за присутствия военного. Беллами сразу же направился на кухню с пакетом. Мёрфи с сожалением подумал, что отложить чтение придётся на завтра, ведь в его присутствии не сможет расслабиться и вникнуть в сюжет. Беллами провозился на кухне недолго. Как только зашёл в комнату, обратился к парню размеренным спокойным голосом: — Я принёс еду из столовой Корпуса. Её готовят для военных, так что не отравлена. Упаковка запечатана. Я её не вскрывал. Поешь. И у меня нет нужды тебя чем-то опаивать.       Беллами не стал дожидаться ответа, занялся своими делами, стал готовить форму к завтрашнему дню. Джону хотелось скрыться из его виду, и потому пошёл на кухню. На кухонном острове его ждало упакованное в одноразовый контейнер блюдо. В животе заурчало от одного только его вида. Ему уже очень не хватало полноценной человеческой еды. Джон вскрыл упаковку с ароматной лазаньей и жадно накинулся на неё. Даже занятый делом Беллами не мог отделать от своих мыслей: «Завтра я вернусь в блок, а его уже здесь не будет. Я заживу прежней жизнью. А что будет с ним?» После резко оборвал себя: «Это уже не моя забота».       Заметив книгу на прикроватной тумбе, Беллами рассмотрел обложку, подметив: «Понравилась фантастика».       Блейк сам не читал этой книги, а спросить парня о его впечатлении не мог, к сожалению. Думая о том, что завтра их пути разминутся и больше они никогда не увидятся, Блейк ощущал даже некую тоску. Не потому что привык к парню за эти три вечера, в которые они даже не общались. Наоборот, ему самому было бы гораздо комфортнее снова жить одному. Тоска охватывала из-за того, что всё закончилось именно так. И из-за осознания, что у Беллами не получилось это вывезти. Он мог бы спасти этого парня, но в итоге сдаётся и оставляет того на произвол судьбы. Жестокой судьбы, что того ждёт.       Закончив все приготовления ко сну и следующему дню, Блейк зашёл уже на пустую кухню, заметил пустую упаковку на столе, мысленно одобрив: «Слопал. Отлично, хоть не помрёт с голоду». Открыл дверцу в стене, слегка прижав кнопку пальцами, выбросил упаковку в ящик для отходов с компактором, уплотняющим мусор. Пленный, по всей видимости, таких устройств не встречал, потому не нашёл, куда выбрасывать мусор.       «Надо бы ему показать», — подумал Блейк, а после вновь дошло осознания: — «Хотя теперь зачем? Ему это больше не понадобится».       Он ведь мог провести отказ от прав и сегодня, но отложил это на завтра, чтобы и самому привыкнуть к этой мысли, и дать парню ещё один день отдыха. Пусть пленный и не догадывается об этом, и не считает дни, проведённые в этом блоке, отдыхом, но Беллами знал наверняка, что дальше парню придётся несладко. А с его-то характером особенно. Перед сном Блейк снова включил фильм на телевизоре, даже собираясь сегодня лечь немного позже, чем обычно, чтобы Джон мог вдоволь насмотреться. Конечно, он надеялся, что новый владелец не будет лишать парня всего, даже самых простых потребностей и хоть какого-то досуга, но уверенным в этом быть не мог.       «Придётся объяснять причину моего отказа», — задумался Беллами. — «Ещё его обследуют, увидят, что я его не трогал. Но прошло немного времени. Скажу, не зашла вся эта история, не встал на него, вот и возвращаю. Всё по закону. Без намерения пользоваться пэсом нельзя владеть им. Так что не к чему придраться».       Джон в этот раз сидел не на полу, а на другом конце кровати на расстоянии. Вряд ли привыкал. Скорее всего, не хотел провоцировать Блейка на излишнее внимание к себе. Беллами украдкой взглянул на парня, рассмотрев лицо.       «Он такой юный», — вновь полезли уговаривающие передумать мысли в голову. — «Даже страшно представить, что его ждёт. Он не будет же покорным. Ему столько придётся вынести. Чёрт, если отдам его, я не буду ночами спать. Меня сгрызёт совесть».       Блейк отвёл взгляд, снова пресекая: «Отойду со временем. Не всю жизнь меня совесть будет мучить. Неделя-две и забудется. Этот парень мне никто. И я ему ничего не должен».       Происходящее в фильме проходило мимо него. Блейк пытался расслабиться и смотреть телевизор, но безуспешно. Его решение ему давалось тяжело. Но поворачивать назад смысла не было. Он понимал, так будет правильно. Зачем вообще решил играть в доброго дядю и спасителя? Только впустую обременил себя. И сейчас ещё приходилось примеряться с совестью.       «Зачем я вообще покупал его? Передержал у себя четыре ночи и всё равно продал. А теперь буду ходить и париться из-за него. Вот нахрена мне это было надо? Просто я думал, что всё пройдёт как-то иначе. Возомнил себе, что смогу со всем справиться, но у меня не получилось. Я просто ошибся. Так что прости меня, парень без имени».

***

      За завтраком Беллами был загружен мыслями. Уже сегодня, буквально через несколько часов, как появится свободная минутка, он собирался идти к Догану с документами собственности. Потраченные деньги на покупку пэса за возврат ему никто не вернёт, но на это ему было всё равно. Он представлял, как снова активирует доступ в блок, откуда пэса заберут и отправят на повторную продажу, а Беллами сегодня вечером вернётся в пустой блок. И всё будет как прежде. Почти. — Я к отцу вчера забегал и смотри, что нашёл, — отвлёк его Атом, протянув в руке кубик Рубика. — Я его уже сто лет в руки не брал, а он всё ещё у меня валяется. Я решил взять. Подумал, может ты сожителю своему подаришь. Сидит там без дела, от скуки мается. Хоть чем-то время займёт.       Почему-то от этого словно что-то защемило в груди. Беллами машинально взял головоломку в руки, отрешённо, но искренне произнеся: — Это очень мило, Атом. — Ты как будто без настроения, — заметил друг, внимательно к нему присмотревшись. — Что-то случилось? Опять с парнем своим подрался? — Моим парнем? — непонимающе переспросил Блейк. — Я уже не знаю, как его называть. Хоть имя его бы выпытал. Как думаешь, за помощь собрать кубик Рубика, он назовёт своё имя? Загоним его в ловушку? Намучается сначала, а потом ты ему такой: «Могу помочь, но сначала мы должны познакомиться». Я тебе зуб даю, сработает! Никто бы не устоял.       «Но я собрался отказаться от прав на него. И кубик Рубика ему будет ни к чему», — мысленно ответил всё так же загруженный Беллами. — Да что это с тобой? — снова спросил Атом, не получив от друга ожидаемой реакции. И, в общем-то, никакой реакции. — Ничего. Не выспался.       Атом иронично высказал: — Интересно, почему? — Слишком напряжённая обстановка. — О том и говорю. Нажил себе проблем только. — Да, — согласился Беллами с поникшим видом.       Атом посмотрел на него с несколько секунд и решил подбодрить: — Но ладно уже. Привыкнешь. Куда ты денешься? И пацан привыкнет. Понятно, что начальный этап самый тяжёлый.       Беллами не стал говорить о своих намерениях заранее. Не было смысла. Совет ему был не нужен. Он уже всё решил. Потому скажет тогда, когда всё будет сделано. Тем более что Атом уже высказывался по этому поводу, и не раз, предлагая «продать его нахрен». Беллами и не ждал, что кто-то из друзей попытается его отговорить. Все будут только рады узнать, что Беллами освободил себя от этого бремени.

***

      После часового отмокания в ванной и гидромассажа, Джон пожарил себе яичницу, сделал кофе и сел завтракать. Завтрак у него был поздний, так как рано он не вставал. Он мог спать и больше десяти часов в сутки, но день всё равно длился медленно. Подолгу мылся, так же медленно, размеренно ел, никуда не торопясь. Ему было спокойно одному. Только эти мелкие радости его и держали ещё в здравом рассудке. Его ещё ждало продолжение вчерашнего книжного приключения. Ну а вечером что? Просмотр фильма?       «Он завёл меня, чтобы было с кем киношки смотреть?» — задумался Мёрфи. — «Странный он очень. За четыре ночи ко мне и не притронулся. Кроме того, как тогда пристегнул к кровати наручниками, и то непонятно зачем. Просто лёг спать рядом. Может, он псих? Ему очень одиноко, и он купил меня просто, чтобы кто-то перед глазами маячил. Спал с ним в одной кровати, кино смотрел. Ну конечно, кому такой псих может быть нужен? Вот и нашёл выход из положения. Купил пленного, который от него при всём желании не свалит. Если это так, то мне ещё повезло. По сравнению с тем, что могло бы быть. Но, возможно, ему однажды этого станет мало. Вот как хер у него встанет, тогда и придёт моему везению конец. Хотя ведь не старый, хер и так должен вставать каждый день. Но вдруг он импотент. Бывают вообще импотентами те, кому до тридцати? Ему же явно не больше».       Найти иные объяснения было трудно. Джон выкинул всё из своей головы, поглотил сочный омлет, взял с собой недопитый кофе и пошёл на кровать читать книгу. Увлечённый сюжетом, он пролистывал страницы одну за другой. Главный герой по имени Эдмен игрался новообретённой властью, которой Джон даже завидовал, в своём-то положении — не удивительно. Но Эдмен стал переходить границы морали, допустимые даже для книжного героя. Он завладел сознанием парня, который ему приглянулся, и заставил того переспать с ним. И пусть этот парень сам того желал, но делал он это не по доброй воле, а потому что его разумом управляли. В любом случае, это принуждение. В книге было подробно описано, что Эдмен с ним делал, и какое чувство власти ощущал над ним, получая от этого не меньшее удовольствие, чем от самого секса. Пусть Эдмен изначально не был показан однозначно положительным персонажем, но это даже нравилось. Как читатель, Джон был заинтересован пронаблюдать именно за таким героем, но он не ожидал, что дойдёт до подобного, и сильно разочаровался.       Эта ситуация задела его за больное. Раньше бы его это так не задело. Но так, как он теперь сам находится в похожем положении, где окружающие его люди считают, что могут пользоваться его телом, поступают так не только с ним, но и с его друзьями, Джону стало неприятно продолжать чтение, и он отложил книгу с недовольством: — Отвлёкся от реальности, называется.       Немного посидев в тишине, заговорил сам с собой, устав от постоянного молчания. Казалось, он скоро станет забывать, как произносятся слова: — Понятно, что автор пытается показать, что власть и безнаказанность развращают. Это так и есть. Меня такие же ублюдки и поработили. Просто потому, что могут. Никто им не запретит. Возомнили себя богами. Надеюсь, Эдмена в финале ждёт жестокая расплата. В надежде на этот финал и продолжу читать. А вот ублюдков из реальности вряд ли что-то остановит. Они и дальше будут творить всё, что вздумается. К сожалению, мы не можем быть просто персонажами в книге.

***

      В общественной раздевалке было пусто. После тренировки Беллами сменил спортивную одежду на военную форму. Весь день был плотно забит работой, и потому Блейк собирался идти к Догану только сейчас. В раздевалку зашло двое солдат, они переговаривались друг с другом. От Беллами их разделял ряд шкафчиков, потому капитан оставался вне поля их зрения и они говорили свободно. — Всего четыре дня прошло, как их раскупили, а уже двое в больнице в тяжёлом состоянии, — говорил один с сочувствием.       Второй отвечал ему: — Ну нормальные люди пэсов не покупают.       После чего они повернули, подходя к шкафчикам, и увидели Блейка. У обоих на лице отразился сдержанный испуг и неловкость. Беллами не стал взращивать в них эти неприятные эмоции, не обращая на них внимания, он просто вышел из раздевалки. Идя по длинному коридору Корпуса, обдумывал то, что услышал: «Да, нормальные люди пэсов не покупают. Пора и мне вновь становиться нормальным».       И всё же слова первого солдата не отпускали его мысли. Сам не понимая зачем, Беллами пришёл к знакомому доктору, удивив того своим визитом. — Твой приём блокаторов приостановлен. Или что-то беспокоит? — Нет, я здоров. Я к тебе по одному вопросу, — начал Беллами. — Джекс, что случилось с теми двумя пэсами?       Джексон с интересом всмотрелся в него бесстрастным взглядом, будто пытаясь уловить что-то сокрытое в его лице, а после ровно ответил: — У одного владелец перестарался с удушением, у пэса остановилось сердце, но его успели спасти. А у второго… Там тяжёлый случай. Владелец проникал в него электрошокером и включал.       Беллами был шокирован тем, что услышал, хоть и его эмоции, как и обычно, были едва уловимы. Джексон уточнил: — А ты почему интересуешься? — Для общего развития, — отрешённо ответил Блейк, переваривая информацию. — Не рекомендую повторять. — Джекс, ты это серьёзно?       Доктор усмехнулся краем губ, словно сводя всё к шутке, хоть и на самом деле не шутил. Они не были друзьями. Просто иногда сталкивались на работе, могли что-то обсудить, в основном, по делу. Джексон не мог знать наверняка, на что Беллами способен, а на что нет. — Мне поручили заниматься пэсами, — продолжил Джексон. — Поэтому если твоего будет что-то беспокоить, можешь обращаться ко мне. Советую, не откладывать. Так как они всё-таки живые люди, возможен летальный исход, а это и не в твоих интересах тоже.       Беллами молчаливо согласился, кивнув. Обдумал уколовшую его мысль: «Теперь все меня считают извращенцем. Ну а что ещё они должны думать? Не то чтобы меня сильно волновало, что обо мне думают люди. Но нахрена бы мне это было надо? Тем более, что всё равно продам его. Всё-таки в глазах некоторых людей я бы предпочёл не выглядеть таким моральным уродом, каким они меня теперь видят. Получается, только испортил себе репутацию. Ради чего?»       По пути до кабинета Догана, Беллами прогонял одни и те же мысли по сотому кругу. До того уверенный в своём решении, что откажется от прав на пэса во что бы то ни стало, как только Беллами стал воплощать нацеленное в жизнь, непосредственно направляясь туда, где покупал пленного четыре дня назад, его стали одолевать сомнения. Новой полученной информацией сложно было не впечатлиться. Даже настолько невпечатлительному человеку, как Блейк. Он всё равно не отказался от своего решения подписать отказ, но делать это было гораздо сложнее.       Приближаясь к кабинету, Беллами шёл туда уже почти через силу. Застыв перед самой дверью, буквально заставляя себя сделать этот шаг, протяжно выдохнул и взглянул в лицо своим истинным эмоциям: «Почему это так тяжело? Я не был готов к тому, что от моего решения настолько будет зависеть судьба другого человека. От меня зависит, что он получит: кубик Рубика или, не дай бог, электрошокер в задницу».       Из кабинета вышел Доган, словно почувствовав, что кто-то мнётся у двери и не решается зайти. Увидев Беллами, тот слегка удивился и приветливо встретил его: — Добрый вечер, капитан Блейк. Вы что-то хотели?       Беллами посмотрел в его лицо и вновь вспомнил тот день, когда перед ним стояла шеренга молодых ребят, выставленных на продажу, а этот мужчина стоял рядом, гордый своей коллекцией, всячески подхалимствовал, пытаясь продать их. В голову влетела резкая, как пуля, мысль: «Я не могу. Я не продам его». — Нет. Всё в порядке, — отчеканил холодным тоном Блейк. — Какие-то проблемы с пэсом? — Никаких проблем. Я всем доволен.       Доган мерзко ухмыльнулся: — Отрадно слышать.       Беллами двинулся прочь от кабинета, сам поражённый тем, что изменил своё решение. Ему не было свойственно сходить с намеченного пути. Но за последние дни он уже не первый раз делает то, чего никогда прежде и не помыслил бы. Начиная с покупки пэса.       «Раз он мне ещё не доверяет, буду носить запечатанную еду из столовой. Я уже выяснил, что ему нравится фантастика. Знаю, на что делать акцент в книжном. Я его уже хоть немного понимаю, даже без слов. Уживёмся. Я привыкну».

***

      Вернувшись в блок, Беллами встретил парня, всё так же сидящего на кровати с книгой в руках. Тот был спокоен и даже не подозревал о том, что сегодня решалась его судьба. Мучившие Блейка терзания весь день отпустили его, и от этого стало легче дышать. Глядя на парня, Беллами даже мысленно улыбнулся. Это было странно. Ещё сегодня утром он думал о том, что вернётся в пустой блок и испытает от этого облегчение, несмотря на тяжесть своего выбора, которую он носил в течение половины суток. Но сейчас он испытывал облегчение от обратного: оттого что передумал, что парень всё же остаётся здесь.       Джон продолжил читать, не отвлекаясь на Беллами, и это не осталось незамеченным: «Он всё же попривык ко мне. Уже не дёргается от каждого моего телодвижения, пусть и напряжён ещё, но в меру».       Пройдя на кухню, парень заметил на столе заваренный чай в чайничке. На кухонном гарнитуре лежало полотенце, что было плохо повешено на крючок и свалилось. Это создавало необычное для Беллами ощущение того, что здесь кто-то живёт, помимо него. Что пока он отсутствует на работе, в его блоке что-то происходит, протекает чья-то маленькая жизнь. Тогда, когда обычно здесь ничего не происходило без его ведома, и вещи оставались ровно на том месте, где он их оставлял.       «Как я мог вообще думать о том, чтобы продать его? Что за проявление слабости? Спасовал перед первыми же трудностями. Да, он меня ненавидит. А я что думал, что он меня полюбить должен? Естественно, он меня ненавидит. Пусть всё это очень непросто, но я справлюсь. Я со всем справлялся. Мне лишь потерпеть некоторые неудобства, а ему обеспечена жизнь без издевательств и насилия. Это того стоит. Тем более, что я уже решился на это, когда покупал его. Нет смысла сдавать назад».       Прозвенел звонок в дверь. Не догадываясь о том, кого могло привести к его блоку в такое время, Беллами пошёл открывать. На экране он увидел довольное лицо Атома, который тянул лыбу на камеру. Блейк открыл дверь для того, чтобы выйти самому, а не впускать друга. Закрыв за собой дверь, чтобы пленный не слышал их разговора, обратился к Атому: — Ты чего здесь забыл? — Пришёл к тебе на пару слов. Пригласишь на чай? — Атом, ты не в зоопарк пришёл. — Да я тут не ради твоего питомца. Я теперь к другу не могу зайти, только потому что ты его завёл? — Как будто я не знаю тебя и твоё любопытство. — Долго ты меня на пороге будешь держать? — с недовольством поторопил его Атом. — Заходи. Сразу идешь за мной на кухню. И веди себя скромнее. — Строгие правила поведения в твоем зоопарке.       Как только они зашли в блок, Беллами пошёл в сторону кухни, а Атом слегка задержался, весело и легко, как к давнему знакомому, обратился к Джону: — Здорова, парень!       Джон бросил в него испепеляющий и настороженный взгляд. На что Атом усмехнулся: — Ты во мне сейчас взглядом дырку просверлишь. — Атом, — строго позвал его Беллами. — Да иду я, иду, — запричитал друг, следуя за ним. — Не даёшь с молодёжью пообщаться.       Как только двое парней скрылись на кухне, за ними захлопнулась дверь, отгораживая их от Джона. До того более или менее спокойный и уже смирившийся Мёрфи снова стал нервничать: «Твою ж мать. А это кто? Зачем он здесь? И хрена ему от меня надо? Они же не собираются вдвоём…? Бля, даже думать об этом не хочу».       Оставшись с Атомом за закрытой дверью, Беллами спокойно отчитал его: — Не надо пугать его. — Чем я пугаю? — непринуждённо уточнил Атом. — Приветствием? Есть во мне такой изъян — я человек воспитанный. Как вижу кого-то, сразу с ним здороваюсь. — Он нас не знает. И не знает, что от нас ожидать. Ему твои улыбашки сейчас до задницы. — Ну так пусть узнаёт. Ему здесь ещё жить. Ты-то с ним не разговариваешь. Как он тебя узнает? — Прогресс есть. Вчера уговорил его поужинать, — поделился Блейк. — С тобой при свечах? — Нет. — Да это разве прогресс? — Он три дня к еде не притронулся. — О, ну тогда ладно, — согласился Атом. Беллами разлил заваренный чай по кружкам, одну протянул другу. Атом взял кружку, параллельно делясь своими мыслями о пленном: — На рожу миленький, а смотрит как зверьё, конечно. — Его можно понять. — Главное, чтобы не кусался больше. Следи за этим. Не расслабляйся. — Атом сделал громкий уверенный глоток чая, а после спросил: — Ему хоть восемнадцать-то есть? — Надеюсь. Мне о нём ничего неизвестно. — М-да. Ситуация, конечно, долбанутая. Купил кота в мешке. Вот хрен его знает: вдруг окажется, что ты ту ещё змеюку на груди пригрел. Кто он, чем занимался — неизвестно. Если шизик? Будет тут демонов бегать ловить по блоку. Или вообще маньяк.       Беллами рассмеялся: — Хаха. Ты его видел? Какой маньяк? — А что маньяков с милыми мордашками не существует? — Я не встречал. — А ты много маньяков встречал? — с ироничным удивлением уточнил Атом. — Серьёзно тебе говорю. Не расслабляйся. Не ведись на его смазливое личико. Он, может, дьявол во плоти. — Да что ты только о плохом думаешь? Может, он порядочный парень. Бездомных животных подкармливал и стариков через дорогу переводил, — усмехался Беллами. — Что-то животных и стариков у тебя в блоке не наблюдаю. Тебе либо гавкать надо начать, или состариться, чтобы ты был вне зоны риска. — Да не бойся, он милашка, — заверил Блейк, пряча за улыбкой иронию. Он ещё помнил недавние пожелания ему и его близким смерти от пленного. — Ага, милашка, — не купился Атом, выразив своё недоверие. — След от удушья вон только прошёл.       Беллами беспечно усмехался, опираясь о кухонный остров, и пил чай из своей кружки. Они оба с другом игнорировали стулья, стоя на ногах. Атом залпом допил чай, будто куда-то торопился, а после аккуратно приоткрыл дверь в комнату, чтобы понаблюдать за парнем через небольшую щель. — Атом, — тихо отчитал его Блейк.       Друг закрыл дверь, довольный удавшейся шалостью, тянул улыбку и проговорил: — Белый как смерть. Главное, чтобы не твоя. — Ты тоже не особо загорелый, — усмехнулся Беллами. — А что, ты под мой типаж его выбирал? Тебе так не хватает меня на службе? — отшутился Атом и стал детальней вспоминать внешность парня. — Ещё глаза вроде светлые. Насколько я успел его разглядеть. — Ну вас же таких только двое на планете, — иронично ответил Беллами. — У нас бы с ним получились красивые дети, если бы им больше моих генов досталось, конечно.       Блейк округлил глаза от лёгкого недоумения: — Что ты несёшь? Какие дети? — Несу хуйню. Хоть как-то разрядить обстановку, — ответил Атом. Приглядевшись к Блейку, задумался: — Интересно, а какие бы у вас дети получились? — Напомни, когда это разрешили заводить общих детей с пэсом? — Ты не умеешь фантазировать, — отмахнулся от него друг.       Недолго пообщавшись, удовлетворивший своё неугомонное любопытство Атом собрался уходить к себе: — Ну ладно. Я пойду уже. Скоро отбой. Оставляю вас тут ворковать с глазастым.       Беллами усмехнулся такой формулировке. И всё же у Атома была необычная способность любую ситуацию упростить, увеселить, найти повод для шутки. От чего и Беллами мог начать относиться к происходящему проще. Хотя бы на время. Блейку нужен такой человек рядом, чтобы от тяжести всего груза, что носил на плечах, не зачахнуть. Потому он был благодарен судьбе за такого друга.       Оба вышли из кухни, Беллами провожал друга до двери. Атом не смог снова не задержаться и не попрощаться с пленным парнем всё с той же беззаботной интонацией: — Пока. Приятно было с тобой пообщаться. Ты такой интересный собеседник.       Встретив ту же напряжённую реакцию от Джона, Атом решил успокоить его: — Можешь выдохнуть. Страшный дядя уже уходит. — Указав на Беллами, продолжил: — А этот страшный дядя пока ещё побудет. До утра. Потом уйдёт на работу.       Больше не задерживаясь, Атом вышел из блока. Беллами остался стоять со скользнувшей улыбкой на губах. Задумавшись о том, чем заняться перед сном, его мысли прервал спокойный голос со стороны кровати. — Что это за кретин?       Беллами застыл на несколько секунд, сбитый с толку от того, что тот заговорил с ним. Взглянув на парня, словно для того, чтобы убедиться, что не померещилось, Беллами ответил: — Мой друг. — И зачем он приходил? — Ко мне. Я здесь тоже живу.       Джон больше ничего не сказал и отвёл взгляд в сторону. Беллами решился на то, чтобы ещё что-то произнести, вдруг получится завязать разговор: — Не бойся его. Он безобидный. — Говорит человек, который держит меня взаперти, — со злой иронией отгрызнулся парень. — Я при всём желании не могу тебя выпустить. Я такой же заложник в этой ситуации как и ты.       Мёрфи вновь вцепился в него взглядом, зло высказав: — Да? Тебя тоже запер какой-то мужик в своей комнате и пристёгивает наручниками к кровати?       Беллами не нашёл ничего лучше, чем просто извиниться: — Извини, что тогда напугал тебя.       Не ожидавший такого ответа Джон, задержал внимательный, изучающий взгляд на парне, а после спросил в лоб: — Зачем я здесь? — Просто, чтобы был. — Это какой-то особый вид извращения? — Да, — утвердил Беллами с незаметной усмешкой. — Я не насилую людей — это мой вид извращения. — Зачем тогда покупал? — Чтобы не купил кто-то другой. — А тебе какая разница? — недоверчиво допытывал парень. — Не все здесь поддерживают рабство и насилие над людьми. — Не поддерживаешь рабство, но меня купил. Чтобы быть несогласным, достаточно просто пройти мимо и ничего не делать. — Можно было и так, — со спокойной уверенностью отвечал Беллами. — Но тогда бы тебя купил кто-то, для кого насильственный секс в порядке вещей. Я просто спрятал тебя здесь. — Думаешь, я поверю, что ты такой благородный? — с усмешкой прыснул Джон. — Лгать мне тебе незачем. Ты сам видишь, что я не имею к тебе сексуального интереса. — Не вижу. Иначе бы ты меня не купил. Нас же не в качестве декора покупают. — Все, кто хотел, своими пэсами воспользовались уже ни раз. — А ты чего ждёшь? Второго пришествия?       Беллами насмешливо хмыкнул и продолжил разговор с уже лёгкой улыбкой: — Даже если так, то тебе всё равно не о чем переживать. Или ты верующий? — Главное, чтобы ты не был верующим, — говорил Джон, всё ещё пронизывая парня строгим взглядом. Но Беллами чувствовал, что напряжение между ними постепенно становится тоньше. Возможно, Джон этого даже не осознаёт, но подсознательно ему становилось спокойнее от этого разговора. — Почему? Бог вряд ли бы одобрил насилие. Вроде как ты от этого даже в плюсе. — Как будто верующие слушают Бога, а не тот бред, который сами выдумали. — Ну здесь сложно не согласиться, — сдался Блейк. Выдохнув, он заговорил более откровенно: — Тебе, в общем, ничего другого не остаётся, кроме как поверить мне на слово, которое я подтверждаю действием, между прочим. Со своей стороны даю слово, что не собираюсь ничего делать против твоей воли.       Джон замолчал, словно вновь потерял интерес к разговору. Но Беллами не спешил уходить и отвлекаться на дела. Ему очень хотелось, чтобы пленный перестал относиться к нему с опаской, чтобы хоть немного поверил и стал чувствовать себя рядом с ним спокойно. Ведь тогда бы и на Беллами не давила эта гнетущая атмосфера в его блоке. Джон в это время обдумал то, что услышал, пытаясь это как-то себе объяснить, но пока не мог. Вспомнив о тату под своей ключицей, прямо спросил: — Блейк — это твоё имя? — Беллами Блейк, — подтвердил он. — А тебя как зовут?       Парень пренебрежительно выплюнул: — Пэс.       Беллами разочарованно обдумал: «А я уже понадеялся, что мы наконец познакомимся». — Что вообще значит это слово? — вдруг спросил Джон. — Так в Древней Греции наименовали парней исполняющих пассивную роль в однополом сексе, также пэс для греков был вроде третьего пола — недомальчик, недодевочка, — размеренно и бесстрастно объяснил Беллами. А после убедительно дополнил: — Но я к тебе так не отношусь. Поэтому я бы предпочёл называть тебя по имени, если ты не против.       Парень ненадолго задумался, всё ещё выдерживая дистанцию. Спустя недолгую паузу ответил: — Джон. Друзья зовут меня Мёрфи.       Беллами поинтересовался: — А как я могу тебя звать? — Как удобно, — небрежно ответил он. — Как тебя поймали? — Ты меня об этом спрашиваешь? Вы же меня и поймали. — Лично я тебя не ловил. В мои обязанности это не входит.       Джон снова промолчал, всё пытаясь показать, что он не особо заинтересован в дальнейшем общении. После требовательно произнёс: — Включишь эту тарахтелку? — Ты про телевизор? — уточнил Беллами. Ответом стало молчание. Беллами достал планшет, включив через него телевизор, и открыл интернет-сервис с фильмами, после положил на кровать перед парнем: — Можешь сам выбрать, что посмотреть.       Джон недолго полазил в планшете, быстро выбрав, какой фильм запустить на экран, слишком об этом не парясь. Ему сейчас что угодно зайдёт, лишь бы не тишина. Но в фильм он включился не сразу, отвлекали мысли об их разговоре: «Не, ну пиздит же. Что я, совсем кретин конченный, верить в его благие намерения? Как же, спаситель хренов. Вояка с большим и таким неравнодушным сердцем. Наверное, в подушку плачет каждый раз после того, как перестреляет с десяток людей. Только что ему надо от меня? Зачем пиздеть? А мне что делать? Подыгрывать, пока он меня не трогает? Но надолго ли?»       В это время Беллами сидел на кровати на расстоянии метра от парня и обдумывал этот же разговор совсем с обратными чувствами, даже мысленно улыбаясь. Парень предоставил ему выбор, как к нему обращаться, и Беллами этот выбор сделал очень быстро: «Джон. Приятно познакомиться, Джон».