Взросление

- Сань - М? - мычит Трусова в ответ Щербаковой, чувствуя легкий пинок в бок. - Кажется, на тебя кое-кто глаз положил. - Подруга улыбается, играясь бровями, а вот Саше, судя по всему, совсем не до шуток. Мда. Действительно, стоит какой-то очкарик возле колонны. Причём до этого никогда не попадался на глаза. Откуда он вообще взялся? Трусова хмыкает, чуть щурится, направляя свой взгляд вдоль школьного коридора, дабы рассмотреть непонятно-откуда-взявшегося мальчика. - Он новенький чтоли? Из вашего класса? - Девичьи туфельки цокают по полу, с каждым шагом приближаясь к компании подруг, что удобно расположились возле двери в класс и шёпот пронизывает коридор, заставляя длинноволосую девочку почти что подпрыгнуть на одном месте. - Тьфу, Алёна, напугала! - Ну, так что? - Косторная с шёпотом пригинается к Ане, не обращая внимания на резко выдернутую из своих мыслей Сашу. - Ага. Его Илья вроде как зовут, в Москву недавно переехал, вроде где-то в Сибири жил. Будет в нашем классе учиться. - Отчеканила Щербакова, хмыкая. - Обалдеть. И в кого ты такая... - Только и получается выдавить у Трусовой, ошарашенно смотря на подругу. - Я - староста. Забыла? - Как же тут забудешь, Анна Станиславовна. - Саша закрывает учебник, что так упорно зубрила вовремя перемены, натягивает рюкзак поудобнее на собственные плечи. - Пошли, урок скоро. - Трясёт головой русая. - Погоди! А мы разве его не будем брать? Нехорошо как-то... - Сам дорогу найдёт! В чём проблема то? Саше новенькие не нравились. Ей нравилось в собственном кругу знакомых ютится, никого не подпуская ближе и, скорее даже, отпугивать остальных. Поэтому желания Щербаковой всё время притереться, подружиться с кем нибудь - не понимала. Также, как и бесшумные туфельки Косторной, от которых, даже имея хороший слух, постоянно дергалась как от огня. Трусова вообще - специфичная личность. То окно мячиком пробьёт, то ручкой на парте рисовать будет, то с мальчиками в футбол играть. Но никак не учиться. У Саши от девочки - разве что, первичные признаки и длинные волосы. Ну не похожа она на девочек, ну как не крути. И кожа плохая, и брови плохо выщипаны, и не краситься совсем, и талии нет никакой. Да и женственности, тоже. Не то что, Аня. Анна Щербакова - девочка. Настоящая принцесса в классе. Одни пятерки домой приносит, пархает как бабочка в своём сарафане, ни одного урока не пропускает, фигура - загляденье. И Саша откровенно завидовала. Нет, Трусова не была злой, плохой или что-то в таком роде. Саша завидовала белой завистью, все время дома на стуле вращаясь, думая о том, насколько же она странный человек в этом мире, никогда не осознавая то, что все странные. Алёна во всей этой компании была приглашенным лицом. Родители Косторной и Трусовой дружили ещё со школы, поэтому Алёна была неотъемлеммой частью жизни Саши Трусовой, в каком-то смысле, каждый раз натаскивая младшую на разные пакости, что безусловно влияло на неё. Но Алёна безумно красивая. Настолько, что челюсть у мальчиков падает каждый раз, когда они вглядываются в зелёные глаза, что так красиво переливаются. А Саша фыркает, получая двойку по истории в который раз. Саша фыркает, ссорясь с буфетчицей. Саша фыркает, разбивая телефон, когда перелезает через школьный забор. Ну, вроде разобрались. Анна - принцесса, Алёна - бунтарка с божественной внешностью. Александра - просто Саша. Просто. Саша. И ничего нельзя про неё сказать. - Эй, а... - Начинает Щербакова, пытаясь подобрать слова. - Ты же... Илья, да? Аня приближается к колонне, за которой стоял мальчик, вырисовывает на своих губах улыбку, дабы быть дружелюбнее. - Д-да... Господи, он ещё и заикается... Дал же Бог сталкера... - Проносится в голове Саши. - Мы из твоего класса. У нас скоро английский будет, пойдём? Мы проводим тебя - Продолжает Аня. Мальчик окончательно вышел из-за колонны, теперь появилась возможность рассмотреть его лучше. Выглаженная рубашка, только что подстриженные волосы, замкнутная фигура и очки. Вообщем неуверенный в себе мальчик-очкарик. Саше такие не нравились. Саше в принципе, мало кто нравился. Хотя, казалось бы. Столько мальчиков, коим нравилась девочка с волшебно-длинными волосами. Но самооценка из-за этого у неё выше явно не становилась. Может, потому что было с кем сравнить это "внимание другого пола"? Ведь родители никогда комплименты не говорили, ни у кого никогда челюсть от неё не падала. Да и скорее, всё это было ради русского, что Саша давала списывать лишь некоторым. - Ну-у... Пойдёмте. - мальчик вытирает свой нос, неуверенно шагая на встречу девочкам. - Я Аня! - Щербаковова показывает пальцем в свое солнечное сплетение. - А это Саша! - Ага. - Трусова холодно отвечает, поправляя свои волосы и, явно не в знак дружелюбности, тащит свою подругу за руку. Старшая лишь возвращает руку к себе, быстро переступая порожек, оказываясь возле новенького, слегка приобнимает за плечи, на что русая лишь закатывает глаза. - Расскажи заодно, чем интересуешься, что не любишь, что любишь, м? - Тараторит Аня, подталкивая мальчика начать идти к кабинету. - Ну, я...

***

- И так, что мы имеем... - Косторная болтала ногами, сидя на парте в кругу своих подружек. Алёна вращала ручку между пальцев, иногда неосознанно облизывая её край, а потом вновь возвращалась к бумаге, заинтересованно продолжала писать. - Его зовут Илья. - Хмыкнула Трусова, заостряя свой взгляд на распустившихся почках на деревьях за окном, давая понять что эта тема ей, не то чтобы неинтересна, а скорее даже неприятна. - Ну это на поверхности! А нам надо что-то, что накопала Аня. - Старшая указала в сторону подруги, что стирала написанные мелом слова на доске. М-да. Приплыли. Сколько раз уже такое происходило, когда какой-нибудь мальчик из класса положил на Сашу взгляд, а подруги моментально начинали сватать русую с ним, забавляясь. И Трусова всегда ненавидела такое. - Ну так вот, на чем я остановилась. Его зовут Илья Малинин, ему двенадцать лет. В декабре тринадцать вроде. Приехал с родителями из Новосибирска. Любит играть в футбол, кататься на скейте. Ну и плохое зрение, да. Так, что же ещё... - Задумалась Косторная. - Точно! Положил глаз на Трусову. - И без зазрения совести красивые буквы вырисовываются на бумаге, под вопль выше указанной девочки. - Эй! Да ну, хватит! Не смотрел он никак на меня. - Смотрел-смотрел, я видела! - Тараторит Аня, поднимая брови. - Все говорят "не смотрел он никак на меня", а ты купи слона! - Дразниться Алёна, спрыгивая с угла парты. - Да хватит! - Все говорят "да хватит", а ты купи слона! Саша на подобное - никогда не обижается. Понимают же все, что просто дружеские подколы и шутки. Больше всех из дружной троицы, конечно, переживает принцесса Анна Щербакова. И подойдет, и спросит, и обнимет, и извиниться - ну прям ангелочек. И Трусовой безусловно было это приятно, ну прям до лёгкого румянца на щеках. А Сашу в принципе, мало что трогает. Разве что домашние животные и собственная семья - за это она горой. Саша вообще странная девочка, что даже родители не могли подобраться к подростку, в итоге перестав уделять внимание дочери совсем, переключаясь на младших детей. А Саша росла. Уже не так интересовали мягкие игрушки или весёлые игры. Саша уходила в себя, прикрываясь одеялом и включая музыку в наушниках на максимальную громкость. Братья, конечно, иногда подбегали, дабы попросить поиграть с ними во что нибудь, но чаще всего русая отмахивалась, несмотря на любовь к ним, испытывая депрессию и апатию. Может, переходный возраст? А может, она сама по себе "такая"? Такая? Какая? Та, что любит пить капучино по утрам, и отшивать, непонятно откуда нарисовавшихся ухожоров-мальчиков в школе? Саша не знает какая она. И никогда не знала. Может, проблема в этом? Ведь с каждым днем чувство белой зависти в маленькой девочке - росло и росло, без конца. Немыслимо поглощало её, заставляя мучится, чувствуя как скулы сводит от ночного плача. Боль. Боль тринадцатилетней девочки, сталкивающейся с переходным возрастом, и родителями, что вечно твердят: - Посмотри на свои ногти, какие же неухоженные, Саша! Вот у девочки-соседке, Камилы, какие красивые, а у тебя что? - Ты найдёшь для себя нормальное хобби уже наконец, или так и будешь черти чем заниматься? - Опять двойка по истории? Да ты... Конечно, Саша всегда была сильной. Не показывала эмоций, а если и показывала, то только гордо поднимала голову, смотря на взъерошенных родителей разочарованно. Саша всегда считала, что из-за этого становится чёрствой. Что заплакать ни от чего не может, потому что научили "не распускать нюни". Что искреннее обрадоваться или получить удовольствие от чего-то тоже не может, потому что "смех без причины - признак дурачины". Но Саша же в этом не виновата, правда? Её так научили. Вырастили. Она не причём. Не причём, что из глаз Ани могут политься слезы, лишь когда на неё грозно посмотрят. Не причём, что Алёна в состоянии смеяться до упаду посреди школы. Не причём, что новенький смотрит на неё... живыми глазами. Она никогда такое не видела или не хотела видеть у мальчиков. У него - какие-то небесные глаза, что отражаются от окна. И теперь у Саши четкое ощущение, что эти три человека - единственные живые люди на этой планете. Единственные, чьи глаза светятся так, что можно разглядеть любую боль, любое счастье, радость и все, что в них хранилось. Ну и, конечно же, его посадили рядом с ней. Ещё и на истории. Класс. Образ красивой, умной, гордой девочки прямо сейчас развалиться, чувствует Трусова. - Трусова! Хватит вертеться! Лучше скажи, в каком году Колумб открыл Америку? - Атмосфера вокруг резко нагнетается и голос учительницы впивается в голову кучей иголок, не давая сориентироваться. Господи, какой же позор... - И долго ты будешь молчать? - Продолжал педагог, подходя к девочке ближе, касаясь пальцами уголка парты. - Я... Ну... М... Теперь только заикаться для полного счастья! - Тысяча четыреста... - Сглотнула Трусова. Не понимаю, не понимаю, не понимаю я вашу историю. И вдруг шёпот возле неё, подсказывающий нужную дату, пока учительница отвернулась, дабы успокоить другую половину класса. - Тысяча четыреста девяносто второй. - Чеканит Саша, без зазрения совести, пока женщина прожигает девочку взглядом - "живи пока". И зачем он ей помогает? С какой стати? Наверняка же заметил, какие взгляды она на него кидала тогда, в коридоре. Что явно не дружелюбна была настроена. И Саше становится слишком стыдно. Слишком. Стыдно, за то что почти опускала его перед собой в том несчастном коридоре. Стыдно, что сама по себе такая. Новый повод вырывать на себе волосы. - Спасибо. - Звучит шёпот на ухо младшему и лёгкий кивок. Илья в свою очередь замечает красивые ямочки и легкий румянец на её щеках, заставивший его улыбнуться в ответ.