Жизнь, которую я выбрала

Изуна поворачивается к детям, выражение его лица смягчается. «Они мои нии-сан», — говорит он, кивая в сторону Мадары. Мадара поднял бровь, его острый взгляд теперь был прикован к детям. «А кто они?» Изуна отступает назад и осторожно кладёт одну руку на плечо Харуки, а другую — на плечо Каэдэ. «Харуки-кун, Каэдэ-тян, — представляет он, — это ваш дядя Мадара. Нии-сан, это мои приёмные сын и дочь, Харуки-кун и Каэдэ-тян». Мадара на секунду застыл в недоумении, широко раскрыв рот. «Приемный… кто?» — наконец выпалил он, голос его дрожал от шока. Изуна не может сдержать ухмылку, играющую на его губах. Редко можно увидеть Мадару в таком изумлении, и он наслаждается моментом. Маленькие ручки детей крепко и доверчиво сжимают его рукава, и он чувствует, как выпрямляется. «Не хотите ли присоединиться к нам на обед, Нии-сан?» — спрашивает Изуна, указывая на корзину для пикника, всё ещё полную еды. «У нас хватит еды на целую армию». Мадара качает головой, но тихое урчание в животе выдает его. «Хорошо», — бормочет он, скрестив руки. «Но только потому, что не хочу, чтобы это пропало даром». Дети тут же бросаются в путь, забыв о своей прежней робости перед Мадарой в своем стремлении исследовать мир. Каэдэ и Кагами направляются прямо к берегу реки, собирая камни и аккуратно складывая их. Изуна с удовольствием наблюдает за их спорами о том, что они строят. Замок? Нет, форма слишком круглая. Спящая кошка? Возможно, учитывая изогнутый хвост, который они так тщательно расположили. Тем временем Харуки и Казуки пытаются бросать камешки по воде. Их техника... оставляет желать лучшего. Большинство камешков либо падают прямо вниз, либо приземляются с громким всплеском. Но их смех всё равно разносится вокруг, яркий и беззаботный. Изуну неожиданно поражает то, сколько радости и тепла приносят эти простые звуки. Мадара стоит рядом с ним, наблюдая за детьми с нечитаемым выражением лица. «Они напоминают мне меня и Хашираму в детстве», — тихо говорит он, словно разговаривая сам с собой. Изуна бросает на него взгляд, удивленный мягкостью его тона. «Насколько хорошо ты знаешь?» — спрашивает он, сохраняя нейтральный тон голоса. — Просто отчёт Хикаку, — отвечает Мадара, не отрывая взгляда от детей. — Я несколько раз чувствовал, что Хаширама ждёт меня у реки, но не пошёл к нему. Я был слишком зол — слишком готов был потерять контроль. Я не хотел усугублять ситуацию, начиная драку. Он сжимает челюсти. — Кто знает, что бы этот беловолосый ублюдок сделал с тобой в отместку. Изуна тяжело вздыхает. «Тобирама теперь мой муж, Нии-сан, поэтому я был бы признателен, если бы вы перестали его оскорблять», — твердо говорит он. Мадара наконец поворачивается к нему, нахмурившись. «Я не знал, что у Тобирамы есть дети», — говорит он, кивая в сторону близнецов. Изуна проследит за его взглядом, наблюдая, как Харуки бросает еще один камень, который тут же падает в воду. «Сенджу держали их в тайне, — объясняет он. — Не хотели, чтобы кто-то использовал их в качестве рычага давления». Мадара хмыкнул, но не стал настаивать. В большинстве кланов довольно распространено сокрытие информации о детях высокопоставленных членов кланов. Вместо этого он расслабился и понизил голос. «Как ты осваиваешься в клане Сенджу? Они относятся к тебе… должным образом? Если нет, я сам поговорю с Хаширамой. Это может и не сильно помочь, но я имею на него некоторое влияние». Изуна качает головой. «Всё в порядке, — отвечает он. — Некоторые поначалу были грубы, но это и неудивительно. Тобирама и Хаширама хорошо ко мне относятся. Они даже приняли Казуки и Кагами в свою семью. Риса, их домработница, тоже вежлива». Он делает паузу, затем добавляет, и лёгкий румянец появляется на его щеках: «Хотя мне понадобится некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что Тобирама обнимает меня по ночам». Мадара резко поворачивает голову и смотрит на него с выражением полного недоверия. «Он тебя трогает?» — спрашивает он. «Неподобающим образом?» Изуна закатывает глаза, хотя румянец на его лице становится еще сильнее. «Он мой муж, — сухо замечает он. — От нас ожидают, что мы будем прикасаться друг к другу неподобающим образом. Но нет, он ничего не пробовал. Видимо, ему холодно по ночам, и он решил, что я — отличный персональный обогреватель». Мадара просто смотрит на него мгновение. Затем, неожиданно, он разражается громким, искренним и немного удивленным смехом. Изуна наблюдает за ним, на его губах появляется невольная улыбка, несмотря на неловкость темы. Редко можно увидеть, чтобы Мадара так смеялся, и он позволяет себе насладиться моментом таким, какой он есть. Но покой нарушает резкий крик. «Верните! Это моё!» — кричит Каэдэ высоким, раздраженным голосом. Изуна тут же оборачивается, нахмурив брови. Харуки убегает от скульптуры, которую строят Каэдэ и Кагами, сжимая в руке плоский камень. Он ухмыляется, явно наслаждаясь тем, что дразнит свою сестру. «Харуки», — зовёт Изуна спокойным, но твёрдым тоном. К его удивлению, Харуки тут же останавливается и поворачивается к нему лицом. В его глазах мелькает вина, когда он медленно, волоча ноги, подходит ближе. Изуна немного присел на корточки, чтобы посмотреть ему в глаза. «Ты взял тот камень из проекта Каэдэ и Кагами?» — спросил он ровным голосом. Харуки нервно теребит камень в руках. «Нет», — бормочет он, избегая взгляда Изуны. Изуна приподнимает одну бровь — выражение лица, отточенное им за годы противостояния выходкам Мадары. Это мгновенно действует — Харуки ёрзает, его сопротивление ослабевает. «Хорошо, да», — тихо признается Харуки. Изуна кивает, выражение его лица немного смягчается. «Верни камень и извинись перед сестрой», — говорит он. «Сейчас же». Харуки колеблется всего секунду, прежде чем вернуться к Каэдэ и Кагами. Изуна наблюдает за ним, чтобы убедиться, что он доведет дело до конца. Харуки протягивает камень с тихим извинением, а Каэдэ, скрестив руки, бросает на него строгий взгляд, но кивает. Затем она и Кагами возвращаются к своему творению, как ни в чем не бывало. Харуки возвращается и садится рядом с Казуки. Изуна медленно выдыхает. «Они довольно хорошо себя ведут», — говорит Мадара, стоящий рядом с ним, и в его голосе слышится искреннее восхищение. Он некоторое время наблюдает за детьми, а затем добавляет, почти про себя: «А где их мама?» Изуна напрягается от этого вопроса. В животе у него сжимается тугой узел. Сколько ему вообще позволено говорить? Он бросает взгляд на детей, чтобы убедиться, что они не слышат, прежде чем ответить. «Матери нет», — осторожно говорит он ровным тоном. «Я не знаю, что с ней случилось. Она… накачала Тобираму наркотиками и изнасиловала его около шести лет назад, поэтому я не осмеливался задавать слишком много вопросов. И, наверное, лучше не упоминать о ней в присутствии детей». Его голос понижается до шёпота, в нём слышится невысказанная злость — не на Тобираму, а на женщину, которая насильно овладела им. Выражение лица Мадары помрачнело. Его губы сжались в тонкую, мрачную линию. «Звучит как больная тема», — пробормотал он тихим голосом, в котором слышалась сдержанная ярость. Изуна кивает и бросает взгляд на Харуки и Каэдэ. Они снова смеются, прежнее напряжение уже забыто. А сколько они вообще знают? «Я не знаю, сколько им рассказали», — признается он. «Насколько я знаю, они могут считать, что она умерла при родах или от какой-то болезни, прежде чем они успели что-либо вспомнить. А учитывая, как сильно Тобирама их оберегает, я действительно не хочу узнать, что он сделает, если я причиню им вред. Хашираме тоже». Мадара бросает на него острый взгляд, в глазах мелькает удивление. «Защитник?» — фыркает он. «Тогда как, черт возьми, ты здесь, присматриваешь за ними? Если Тобирама такой чертовски осторожный, как ты…» Изуна прервал его с ухмылкой, скрестив руки на груди. «Потому что он мне доверяет». Недоверчивый взгляд Мадары почти смешной. Изуна на мгновение позволяет себе насладиться им. «Он доверяет мне заботу о Харуки-куне и Каэдэ-тян, — говорит он. — И, по-видимому, он доверяет тебе и уверен, что ты не причинишь им вреда, иначе он бы уже давно сюда приехал». Мадара хмурится, явно не убежденный. «Ты не можешь этого знать». Изуна бросает на него многозначительный взгляд. «Могу», — говорит он ровным голосом. «Тобирама — сенсор, и невероятно сильный. Мы находимся в пределах его досягаемости». Его пальцы слегка подергиваются по бокам, он сдерживает инстинктивное желание проверить кунай, прикрепленный к бедру. «После того, что случилось всего несколько дней назад, он точно следит за своими детьми». Он наклоняет голову, его взгляд становится более острым. «Это значит, что он знает, что ты здесь. А поскольку он еще не появился, значит, он доверяет тебе и уверен, что ты не причинишь им вреда». Мадара выглядит ошеломлённым. Изуне редко удаётся застать брата врасплох, и он наслаждается моментом. Но удивление быстро улетучивается, зарождается подозрение. «Что ты имеешь в виду, „после того, что произошло всего несколько дней назад“?» Улыбка Изуны исчезает. Он снова напрягается, понижая голос так, чтобы его услышал только Мадара. «Это строго засекречено, так что никому об этом не рассказывайте», — бормочет он. «Мне запрещено рассказывать детям, и я даже половины не знаю о том, что на самом деле произошло». Он медленно выдыхает. «На них напали — шиноби из клана Курама».