Жизнь, которую я выбрала

Тобирама стоит у входа, ожидая первого претендента. Суме, молодая женщина из известной семьи шиноби, приветствует его вежливым поклоном. Ее чакра кажется устойчивой — даже дисциплинированной, — но под ней чувствуется некоторая нерешительность. Он не обращает на это внимания; первое впечатление мало что значит. «Доброе утро», — ровно произнес он, указывая в сторону коридора. «Столовая находится прямо перед вами. Я скоро к вам присоединюсь». Суме почтительно кивает и уходит. Тобирама некоторое время наблюдает за ней, затем тихо следует за ней. Его шаги бесшумны. Подавление чакры для него привычно, и он наблюдает за ней незаметно. Когда Суме входит в столовую, Тобирама переводит взгляд на Изуну, спокойно сидящего за низким столиком. Тобирама знает, что этот взгляд тщательно выдержан. Запечатанная чакра Изуны стабильна, но ощущаются слабые волны дискомфорта — вероятно, из-за повязки на глазах. Изуна склоняет голову к Суме и мягко, вежливо и немного сдержанно произносит: «Извините, не могли бы вы, пожалуйста, долить мне воды в стакан? Я не знаком с этим домом и плохо вижу, чтобы справиться самостоятельно». Тобирама внимательно наблюдает за Суме. Ее чакра резко возрастает от раздражения, вежливое выражение лица тут же исчезает. Она усмехается, голос ее резко звучит как насмешка. «Сделай это сама», — резко говорит она. Тобирама врывается в комнату, словно холодный ветер. «Можешь идти», — говорит он бесстрастным голосом, острым, как лезвие. Суме напрягается, ее чакра вспыхивает от гнева, но она уходит, не сказав ни слова. Тобирама тихо выдыхает. Его челюсть сжимается, под спокойным видом нарастает разочарование. Один кандидат выбыл. Один провал. Неудивительно, но всё равно обидно. То же самое происходит и со следующими пятью. Некоторые откровенно грубят, их чакры вибрируют от презрения, когда они разговаривают с Изуной. Одна из них — женщина средних лет, которая поначалу казалась многообещающей, — заходит так далеко, что отравляет воду. Тобирама тут же приказывает её арестовать. К тому моменту, когда появляется седьмой человек, терпение Тобирамы уже на исходе, хотя выражение его лица остается нечитаемым. Эта женщина, по крайней мере, вежлива, и её чакра спокойна. Но когда Каэдэ случайно задевает её и проливает сок на её дорогое кимоно, её маска трескается. Её чакра вспыхивает от гнева, и Тобирама вмешивается как раз вовремя, чтобы остановить её от поднятия руки на Каэдэ. Он тут же отсылает её прочь, на его спокойном лице кипит ярость. После короткого перерыва, во время которого швея сняла мерки с Изуны, прибывает восьмая претендентка. Риса, женщина средних лет, гражданская, из побочной ветви рода. Тобирама сразу же замечает стабильность её нетренированной чакры — мирную, надёжную и тёплую. Риса приветствует Изуну легким поклоном, хотя он ее и не видит. «Добрый день, Учиха-сама». Изуна поправляет ее. — Технически, теперь это Сенджу Изуна. Чакра Рисы вздрагивает от смущения, и она снова и снова кланяется, её голос искренен. «Простите меня, Изуна-сама!» Когда Изуна просит её долить ему воды, она тут же откликается. Её движения плавные и быстрые. Она быстро возвращается и бережно передаёт ему стакан. Тобирама наблюдает из тени. Каэдэ входит в комнату, её маленькое личико серьёзно и сосредоточенно. Она «спотыкается» и падает на Рису, отчего сок брызгает на них обеих. «Ой, простите!» — говорит Каэдэ высоким, нервным голосом. Риса тут же опускается на колени, её чакра наполнена спокойствием и уверенностью. «Ничего страшного, Каэдэ-тян», — ласково говорит она. «Просто будь осторожнее в следующий раз. Если бы стекло разбилось, кто-нибудь мог бы пострадать». Тобирама вмешивается и протягивает ей полотенце. «Каэдэ, иди переоденься», — говорит он твердо, но доброжелательно. Он слегка кивает ей в знак согласия. Она кивает в ответ и спешит прочь. Тобирама тихо проверяет стакан, который Риса дала Изуне. Он чистый. Его плечи немного расслабляются. «Ты первый кандидат, дошедший до настоящего собеседования», — говорит он Рисе. Риса выглядит искренне удивленной. Ее чакра вспыхивает любопытством и легким замешательством. «Правда, Тобирама-сама?» Тобирама кивает. «Остальные… не оправдали наших ожиданий». Он бросает взгляд на Изуну, чья чакра теперь тихонько вибрирует от одобрения. Изуна снимает повязку с глаз, обнажая свои черные глаза. Реакция Рисы мгновенна. Ее чакра дрожит, спокойное выражение лица исчезает, она переводит взгляд с одного на другого, явно пытаясь понять происходящее. «Прошу прощения за обман», — спокойно говорит Тобирама. Его взгляд не отрывается от неё, он следит за каждым изменением её чакры: удивлением, лёгким беспокойством, но без гнева или обиды. Это хороший знак. Прежде чем Риса успевает что-либо сказать, Каэдэ вбегает обратно в чистой одежде. Ее чакра сияет и излучает радость. Она одаривает Тобираму улыбкой, словно говоря: « Видишь? Я привела себя в порядок». В этот момент входная дверь открывается, и входит Хаширама, чей голос разносится по всему дому. «Я принес обед!» — объявляет он, держа в руках две большие коробки с суши, словно это приз. Чакра Рисы мерцает, выражая смесь благоговения и волнения. Тобирама понимает, что она узнает Хашираму — главу клана Сенджу, Бога Шиноби, — хотя и пытается сохранять спокойствие. Хаширама останавливается на полшага, увидев её. «О! Должно быть, вы первая претендентка, которая действительно прошла тест». Его удивление очевидно, чакра полна любопытства и искренней радости. Не задумываясь, он машет рукой в сторону стола. «Пожалуйста, садитесь! Давайте обсудим работу за едой». Риса низко кланяется. «Спасибо, Хаширама-сама», — говорит она, а затем осторожно садится. Тобирама ровным шагом идёт на кухню за посудой и чашками. Он замечает, что чакра Рисы начинает стабилизироваться — это хороший знак. Она адаптируется. Когда всё готово, они начинают трапезу. Запах свежих суши наполняет комнату, и Каэдэ радостно напевает, выбирая свои любимые кусочки. Тобирама некоторое время наблюдает за ней, его выражение лица слегка смягчается. Затем он снова поворачивается к Рисе. «Что касается работы, — начинает он практичным тоном, — твои основные обязанности будут включать в себя ведение домашнего хозяйства — уборку, мытье посуды, стирку, штопку одежды и покупку продуктов. Ты также будешь готовить еду для Каэдэ и Харуки, когда меня не будет, и присматривать за ними». Риса внимательно слушает, сложив руки на коленях. Ее чакра спокойна, но под ней чувствуется легкое нервное возбуждение. Она кивает и спрашивает: «А как насчет обучения детей?» Губы Тобирамы слегка дрогнули — её вопрос показывает, что она думает наперёд. Это хороший знак. «Это не будет твоей обязанностью», — ответил он. «Мы с Изуной будем лично заниматься их тренировками». Хаширама с приветливой улыбкой добавляет: «Конечно, мы предоставим вам деньги на продукты. А если вам когда-нибудь понадобится помощь, просто дайте нам знать!» Риса снова кивает и слегка кланяется. «Поняла, Хаширама-сама. Тобирама-сама». Тобирама внимательно изучает её. Её чакра спокойна, но полна целеустремлённости и уважения. Пока продолжается трапеза, Каэдэ весело болтает о суши, и даже Изуна тихонько комментирует еду. Тобирама немного откидывается назад, его острый взгляд переходит от одного человека за столом к другому. Риса, со своей стороны, легко сливается с толпой. Да, думает Тобирама. Эта вполне подойдёт. --- После обеда Тобирама наблюдает, как Хаширама и Каэдэ проводят для Рисы экскурсию по дому. Чакра Каэдэ бурлит от волнения, сияет яркой и полной энергии, а чакра Хаширамы светится его обычной жизнерадостной теплотой. Тобирама надеется, что их энтузиазм не захлестнет Рису, но её стабильная чакра говорит о том, что она хорошо справляется. Как только они скрылись из виду, Тобирама повернулся к Изуне. «Нам нужно проведать Харуки», — сказал он. Его тон был спокойным, но под ним чувствовалось напряжение. Он не переставал беспокоиться о сыне с тех пор, как они привезли его домой. Изуна молча кивает. Его лицо остается бесстрастным, но Тобирама чувствует легкую волну беспокойства в его чакре. Когда они вошли в комнату Харуки, взгляд Тобирамы сразу же остановился на маленьком существе под футоном. Мальчик дышал ровно, но слабые изменения в его чакре подсказывали Тобираме, что что-то меняется. Изуна присел на корточки рядом с футоном, его взгляд был мягким. «Его веки, — пробормотал Изуна, — они трепещут. Он вот-вот проснется». Тобирама подходит ближе. Он ждал этого момента, хотя тень гендзюцу Курамы все еще тяжело висит в его мыслях. Глаза Харуки медленно, рассеянно и широко раскрываются. Его чакра вздрагивает — резко от страха, словно он всё ещё находится в кошмарном сне. Его маленькое тело напрягается, глаза мечутся по комнате. Тобирама опускается на колени рядом с ним, двигаясь медленно и спокойно. «Харуки», — тихо произносит он. Взгляд мальчика останавливается на нём, и страх начинает сменяться. Приходит узнавание. Сердце Тобирамы сжимается — его храбрый маленький мальчик теперь дрожит, как лист. «Это я», — говорит Тобирама, протягивая руку и крепко обнимая Харуки. Харуки прижимается к нему, уткнувшись лицом в его грудь, и из него вырываются рыдания. Сначала его чакра бурлит и бурлит, но постепенно успокаивается под чутким присутствием Тобирамы. Тобирама крепко обнимает его, нежно поглаживая волосы. «Теперь ты в безопасности», — шепчет он. «Ты дома, Харуки. Здесь никто тебя не обидит». Плач Харуки стихает, его маленькое тело постепенно расслабляется. Он еще немного прижимается к Тобираме, затем отстраняется, и его полные слез глаза смотрят на него снизу вверх. Тобирама отходит в сторону, чтобы Харуки мог видеть Изуну. «Харуки, это Изуна», — говорит он, его голос по-прежнему тихий, но теперь более формальный. «Он мой муж». Харуки моргает, пытаясь понять смысл слов. Его взгляд скользит по Изуне, и его чакра снова меняется — на этот раз не страх, а любопытство. «Изуна», — повторяет мальчик, наклоняя голову. Затем он хмурится. «Папа, это тот самый соперник из клана Учиха, с которым ты постоянно сражаешься?» Тобирама чувствует легкое смущение, но не показывает его. «Да», — просто отвечает он, на его губах появляется легкая улыбка. Взгляд Харуки метался между ними, чакра вибрировала от недоумения. «Тогда почему ты вышла за него замуж?» Тобирама делает короткую паузу, прежде чем ответить: «Чтобы остановить войну между нашими кланами». Слова звучат тяжелее, чем ему хотелось бы, но тон остается ровным. Он не хочет объяснять больше — не сейчас. А лучше вообще никогда. Чакра Изуны трепещет — от удивления, веселья и чего-то более нежного, — но он ничего не говорит. Он лишь ободряюще улыбается Харуки. Харуки выглядит задумчивым, его лицо искажено от сосредоточения. «Хорошо», — наконец говорит он, немного колеблясь, но соглашаясь. Тобирама медленно выдыхает, когда Харуки снова прижимается к нему, его маленькие ручки сжимают рукав. По телу разливается облегчение. Его сын в безопасности.