Несовместимые

Искусственный свет, бьющий прямо в зрачки — первое, что ощутила Ильза, очнувшись. Она попыталась вскочить, но обнаружила, что сидит на металлическом стуле, привинченном к полу. Руки были свободны, но стоило ей дернуться вперед, как воздух вокруг неё загудел. — Магический барьер класса «С», — раздался бесстрастный голос. — Не советую касаться границ. Ожоги заживают неделями. Ильза замерла. Она медленно подняла голову, щурясь от света. Она находилась в стерильно-белой комнате без окон. Стены были гладкими и бесшовными. Перед ней на полу стоял стакан воды. За прозрачной перегородкой (наверное, это и был барьер?), располагался стол, за которым сидел человек. Это был не Варрик. Это был сухой, похожий на вяленую рыбу мужчина в серой мантии администратора Цитадели. Он перебирал бумаги с таким видом, будто сортировал счета за прачечную, а не решал судьбы людей. — Где я? — голос Ильзы был хриплым, но твердым. — В безопасности, миледи ван дер Хольт, — администратор наконец посмотрел на неё. Его глаза были водянистыми и скучающими. — С учетом вашего состояния, предлагаю для начала выпить воды. Цитадель Наук умеет заботиться о заблудших душах. — Ох, какая забота, не считая того, что вы меня похитили, — огрызнулась Ильза.Он проигнорировал ее слова и взял со стола предмет, при виде которого у Ильзы похолодело внутри. Её медальон на шее был открыт, а мутный кристалл памяти лежал на столе, на бархатной подложке, как улика в суде. — Вы воры, — выплюнула Ильза. — Вы следили за мной. Напали на меня посреди улицы. Это преступление. — Это превентивная мера, — поправил администратор. — Мы перехватили вас до того, как вы совершили ошибку. Ошибку, которая стоила бы репутации многим уважаемым людям. Он постучал пальцем по кристаллу. — Старый формат. «Корпус-1». Очень редкая вещь. Наши техники сейчас ищут подходящий считыватель в музейных хранилищах. Это займет пару часов. Но мы и так знаем, что там, верно? Ильза сжала подлокотники стула так, что побелели костяшки пальцев. «Они не знают, — молнией пронеслось в голове. — Они думают, там только технические отчеты отца. Доказательства того, что он не ошибся в расчетах. Они не знают про аудиозапись. Про разговор с Варриком. Про био-оружие». Это было её единственным преимуществом. И её смертным приговором, как только они найдут считыватель. — Там правда, — сказала она, глядя ему в глаза. — Правда о том, что мой отец, Йонас ван дер Хольт, был невиновен. Что вы сделали его козлом отпущения, чтобы прикрыть свои задницы. Администратор вздохнул, снимая очки и протирая их носовым платком. — Ильза... можно я буду называть вас Ильза? Мы все понимаем вашу скорбь. Ваш отец был блестящим инженером. Но он был... эмоционально нестабилен. Мы готовы признать, что в его расчетах была доля истины. Мы даже готовы вернуть вашей семье титул и конфискованное имущество. Дом в Ориосе. Счет в банке. Пожизненная пенсия. Он показал ей документ. — Просто подпишите это. Соглашение о неразглашении. Вы отдаете нам кристалл, мы уничтожаем его как «поврежденный временем», а взамен выпускаем официальное заявление: «Магистр ван дер Хольт действовал из лучших побуждений, но стихия оказалась непредсказуемой». Вы получаете деньги и чистое имя. Мы получаем спокойствие в городе. Все выигрывают. Ильза задумалась. Каковы ее шансы уйти отсюда живой при текущих обстоятельствах? Есть ли смысл бороться с системой, когда ты уже в ее тисках? Они могут оправдать отца. Нет, не снять с него обвинения, но по крайней мере сказать, что он пытался предотвратить это. Вернуть ей то, что бесправно отняли много лет назад. Может, я смогу начать жить нормальной жизнью, а не гоняться за призраками прошлого? Но Вейс и Морион… как тогда быть с ними? Ильза рассмеялась. Смех был злым, колючим. — «Стихия оказалась непредсказуемой»? Серьезно? Вы предлагаете мне продать память отца за дом в этом фальшивом городе? — Я предлагаю вам жизнь, миледи, — голос администратора стал жестче. — Вы ворвались в столицу с украденными данными. У вас нет союзников. Ваша «команда» — это ходячий труп и бомба замедленного действия, за которыми уже выслан спецотряд. Вы одна. Упоминание Вейса и Мориона кольнуло сердце, но Ильза только выше вскинула подбородок. — Я дочь своего отца. Я не продаюсь. Администратор долго смотрел на неё. Затем медленно собрал бумаги. — Жаль. Я надеялся решить всё цивилизованно. — он вздохнул, — Техники прибудут через час. У вас есть время подумать, Ильза. Подумайте хорошо. В Цитадели часто случаются несчастные случаи с упрямыми пациентами. А мальчишку Стерлинга и Мора уже наверняка схватили, не рассчитывайте на них. Он вышел, и перегородка за ним стала матовой, отрезая Ильзу от мира. Она осталась одна в камере. Гудение барьера давило на уши. «Думай. Думай, картограф. Ты выбиралась из зыбучих песков, ты убегала от виверн. Это просто еще одна ловушка». Она осмотрела стул. Привинчен намертво. Пол — монолит. Вентиляция? Решетка под потолком, за барьером. Недосягаема. Отчаяние, холодное и липкое, начало подступать к горлу. Через час они принесут декодер. Через час они услышат голос Варрика, приказывающего пробурить дыру в ад, чтобы создать монстров. И тогда её не просто убьют. Её сотрут. Она бессильно опустила голову в ладони. — Вейс... Мор... простите, — прошептала она. — Я всё испортила. — Не торопись себя хоронить, девочка, — раздался тихий, свистящий шепот. Ильза подпрыгнула. Голос шел не из динамиков. Он шел... из стены слева. Там, у самого пола, была крошечная вентиляционная отдушина, соединяющая камеры. — Кто здесь? — Сосед по несчастью, — ответил голос. Он казался смутно знакомым, но искаженным болью или сломанным носом. — Я слышал твой разговор с Креллом. Ты молодец. Не взяла деньги. Твой отец бы гордился. Ильза замерла. — Сайлас? — выдохнул она. — О нет... Сайлас! — Они пришли через десять минут после того, как ты ушла, — прохрипел старый антиквар. — Но я успел разбить декодер. — Прости меня, — слезы брызнули из глаз Ильзы. — Я втянула тебя... — Пустое, — перебил он. — Слушай меня внимательно. У нас мало времени. Они пытали меня. Не сильно, старику много не надо. Они хотели знать, сделала ли ты копию. Ильза затаила дыхание. — И что ты сказал? — Я сказал... что ты пыталась, но кристалл был поврежден. Что ты пошла в редакцию с пустышкой, надеясь на блеф. — Они поверили? — Они сомневаются. Поэтому Крелл предлагал тебе сделку. Он боится, что если там ничего нет, а он тебя убьет, то поднимется шум. Но как только они запустят твой оригинал... они поймут, что я соврал. И тогда мне конец. И тебе тоже. — Мы должны выбраться, — лихорадочно зашептала Ильза. — Сайлас, ты знаешь это здание? Есть способ отключить барьеры? — Я — нет, — ответил антиквар. — Но я здесь не один. В соседней камере... сидит кто-то еще. Он здесь давно. Очень давно. Он не говорит своего имени, но он знает коды. Он говорит, что строил это место. — Кто он? — Он называет себя «Архитектор». И он очень заинтересовался, когда услышал фамилию Стерлинг, которую упомянул Крелл, угрожая тебе. Сердце Ильзы пропустило удар. Стерлинг. Отец Вейса? Здесь? В соседней камере? — Это отец Вейса? Спроси его, — шепнула Ильза. — Спроси его, как нам отсюда выйти. Скажи ему... скажи, что Эдельвейс жив. И он идет сюда. Я верю, что они не попались. За стеной повисла тишина, а потом раздался шорох, словно Сайлас передавал сообщение дальше по цепочке вентиляционных труб. Ильза ждала, сжимая кулаки. Судьба мира, казалось, сжалась до размеров этой вентиляционной шахты. За стеной снова повисла тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Минуты тянулись, как часы. Ильза мерила шагами тесное пространство между стулом и прозрачной стеной барьера, кусая губы до крови. Наконец, шорох вернулся. — Он ответил, — голос Сайласа дрожал от волнения. — Он спрашивает... «Белый»? Мальчик родился белым? — Да, — шепнула Ильза в решетку. — Волосы как снег. И он... он живой источник. Скажи ему, что Вейс несет в себе силу Разлома, но он сохранил рассудок. Снова пауза. На этот раз короче. — Он смеется, — растерянно передал Сайлас. — Он говорит: «Значит, старый дурак Корнелиус был прав. Природа нашла лазейку». Ильза, он назвался. Это не Арчибальд. Ильза прижалась ухом к холодному металлу отдушины. — Кто? — Финеас. Финеас Стерлинг. Ильза отшатнулась, ударившись плечом о ножку стула. Финеас Стерлинг. Дед Вейса. Легендарный архитектор, чье имя выбито на закладном камне самого Купола Ориоса. В учебниках истории говорилось, что он погиб при обрушении северной стены тридцать лет назад, еще до Разлома. Оказывается, он не погиб. Его замуровали в фундаменте собственного творения. — Он поможет? — спросил она, чувствуя, как надежда, горячая и острая, колет сердце. — Да. Он говорит, что строил эти изоляторы для содержания нестабильных образцов эфира, а не людей. У системы есть аварийный протокол сброса. «Слепое пятно». — Что нам нужно делать? — Ритм, — передал Сайлас. — Барьеры работают на звуковой резонансной частоте. Если создать диссонанс в трех точках одновременно, предохранители решат, что идет перегрузка, и отключат поле на тридцать секунд для перезагрузки. Это защита от взрыва мана-батарей. — Три точки... — Ильза оглядела пустую камеру. — Я, ты и он? — Именно. Слушай внимательно. Он будет стучать по трубе отопления. Это бас. Я буду бить пряжкой ремня по вентиляционной решетке. Это средние частоты. Тебе нужно создать высокий звук. Самый высокий, какой сможешь. Ильза огляделась. В камере не было ничего, кроме привинченного стула. Хотя... На шее, на тонкой цепочке, висел пустой теперь медальон — кристалл забрали, но сама металлическая оправа осталась. — Я готова, — сказала она. — Когда? — По его команде. Он начнет. Потом вступаю я. На третий удар вступаешь ты. И не останавливайся, пока не погаснет свет. Ильза сняла медальон, намотала цепочку на пальцы. Она подошла к барьеру вплотную, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом от статического электричества. Тук. Глухой, тяжелый удар по трубам разнесся по вентиляции. Как удар сердца великана. Тук. К нему присоединился металлический лязг из камеры Сайласа. Тук. Ильза с размаху ударила медальоном по металлической ножке стула. Дзынь! Звук вышел тонким, пронзительным. Тук-Лязг-Дзынь. Тук-Лязг-Дзынь. Сначала ничего не происходило. Только воздух в камере стал плотнее, а гудение барьера изменило тональность, став более визгливым, раздражающим. — Громче! — крикнул Сайлас через стену. — Он говорит, нужно войти в резонанс! Ильза била изо всех сил. Медальон погнулся, пальцы саднило, но она не останавливалась. Ритм захватывал. Свет в камере мигнул. Барьер перед ней пошел рябью, как вода от камня. Где-то в глубине коридора завыла сирена, но тут же захлебнулась. ЩЕЛК. Звук был похож на лопнувшую струну. Голубое свечение барьера дрогнуло, вспыхнуло ослепительно-белым и погасло. Ильза по инерции качнулась вперед и едва не упала — преграды больше не было. — Получилось! — выдохнула она. Она выскочила в коридор. Слева и справа от неё тоже исчезли барьеры. Из соседней камеры, шатаясь и держась за стену, выполз Сайлас. Его лицо было в синяках, губа разбита, но в единственном глазу горел торжествующий огонек. А из камеры дальше по коридору вышла фигура, при виде которой Ильза невольно выпрямилась. Это был старик. Очень худой, с длинной седой бородой, спутанной в колтуны, одетый в лохмотья, которые когда-то были дорогим пиджаком. Но его спина была прямой, как струна, а глаза под кустистыми бровями смотрели ясно и жестко. Взгляд Стерлингов. Тот самый взгляд, который она видела у Вейса, когда он решал идти до конца. Старик отряхнул руки от ржавчины. — Тридцать секунд, — проскрипел он голосом, отвыкшим от долгой речи. — У нас есть ровно столько, чтобы добраться до служебного лифта, пока система не перезагрузится и не зажарит нас тут, как куриц. Он посмотрел на Ильзу. — Ты та самая девчонка, что ходит с моим внуком? Со мной иногда делились слухами. — Да, сэр. Финеас Стерлинг коротко, хищно улыбнулся, обнажая желтые зубы. — Тогда веди. Я тридцать лет ждал повода, чтобы преподать Варрику урок архитектуры. А именно — как правильно разрушать фундамент. Ильза закусила губу. Разобраться с Варриком сейчас было заманчиво, но она всё еще надеялась, что друзья смогли сбежать от охотников за головами и, возможно, они на пути к подвалам Академии. — Дедушка… Вы случайно не знаете, как отсюда попасть в Академию?