Несовместимые

Идти пешком было слишком медленно. Каждый час промедления приближал Вейса к точке невозврата, им нужны были колеса, или копыта, или лапы. Они нашли их на перекрестке у «Гнилого Брода». Группа из пяти человек, вооруженных обрезами и одетых в разномастные кожаные куртки, чинила ось огромной паровой повозки, в которую была впряжена пара ящеров-скалолазов. Это были контрабандисты. Морион определил их безошибочно: по нервным взглядам, по запаху неочищенного эфирного порошка и по тому, как они хватались за оружие при виде путников. — Нам по пути, — сказал Вейс, выходя из тумана. Он едва держался на ногах после очередного приступа кашля, но старался выглядеть уверенно. — Нам нужно на север. Вожак, коренастый тип с золотым зубом, сплюнул под ноги. — А нам-то что с того, доходяга? Мест нет. Валите, пока целы. — Я могу заплатить, — Вейс оперся плечом о борт повозки, чтобы не упасть. — Услугой. Я маг. Я чувствую монстров за милю и могу поставить щит, если мы нарвемся на бурю. Контрабандисты переглянулись. Заявление было рискованным. В этих краях магов либо боялись, либо продавали. — Маг, значит? — прищурился Вожак, оценивающе оглядывая бледного, трясущегося парня. — Что-то ты не выглядишь как архимаг, парень. Ты выглядишь как труп, который забыли закопать. — Внешность обманчива, — вмешался Морион. Он стоял чуть позади, скрестив руки на груди. Его перчатки и скрытое капюшоном лицо действовали на бандитов отрезвляюще. — Ладно, — ухмыльнулся Вожак, в его глазах мелькнул жадный огонек. — Залезайте на тюки. Но если начнется заварушка, и ты, «маг», не справишься — мы скормим вас ящерам. Поездка длилась до заката. Вейс лежал на жестких мешках, стараясь не думать о том, что именно везут эти люди (судя по запаху — органы болотных тварей для черного рынка. Болотных. Не человеческих. Точно...). Морион сидел рядом, не смыкая глаз. Ночью, когда они остановились на привал в ущелье, то, чего ожидал Морион, случилось. Вейс задремал у костра. Контрабандисты, думая, что «черный» тоже спит, подали друг другу знаки. Вожак достал из повозки сеть с грузилами — такую использовали для ловли гарпий. — Берем тихо, — шепнул он подельникам. — За этого дохляка в Цитадели отвалят кучу денег. Слышали ориентировку? «Белые волосы, татуировки». Это он. Они двинулись к Вейсу. Морион не шелохнулся. Он ждал. Ему было даже интересно, на что они рассчитывают. Когда сеть взметнулась в воздух, Вейс открыл глаза. В них не было сна. Только усталость и фиолетовый отблеск. — Я же говорил, — прохрипел он. — Я чувствую монстров. Сеть не долетела. Из земли, пробивая утоптанный грунт, взметнулись гибкие, хлесткие плети дикого винограда. Они перехватили сеть в воздухе, отшвырнули её в сторону, а затем, как змеи, бросились на нападавших. — Какого хрена?! — заорал Вожак, когда лоза обвила его лодыжки и дернула вверх, подвешивая вниз головой на ближайшем сухом дереве. Остальные четверо попытались стрелять, но Морион уже был среди них. Он не убивал — Вейс просил без лишней крови, если возможно. Он просто двигался слишком быстро для них. Удар рукоятью ножа в висок, подсечка, точный пинок в колено. Через минуту всё было кончено. Пятеро незадачливых похитителей висели в коконах из зелени, болтаясь в метре над землей и изрыгая проклятия. — Ну вот, — вздохнул Вейс, поднимаясь и отряхивая брюки. — А я надеялся, что мы просто доедем. — Оптимист, — фыркнул Морион. Он подошел к ящерам, которые флегматично жевали куст, не обращая внимания на драку. — Берем зверей. Повозка слишком медленная и приметная. Они оседлали двух крупных скалолазов — мощных рептилий с широкими лапами, способными бежать по любой поверхности. — Эй! Вы не можете нас тут оставить! — завопил Вожак, раскачиваясь в лианах. — Нас же сожрут! — Растения рассыплются через час, — бросил ему Вейс, забираясь в седло. — У вас будет время убежать. Если, конечно, вы будете тратить силы на бег, а не на крики. Они пустили ящеров в галоп, оставляя позади ругань бандитов и догорающий костер. Ветер бил в лицо, выдувая из головы мысли о погоне. Ящеры неслись с удивительной скоростью, их когти цокали по камням. Вейс прижался к чешуйчатой шее зверя, чувствуя, как адреналин временно глушит боль. Они мчались почти всю ночь. К полудню звери устали. Пришлось перейти на шаг. Дорога стала ровнее. Впереди, в дымке, уже угадывались очертания Великой Стены. Морион достал из седельной сумки кусок вяленого мяса — трофей от контрабандистов. Он стянул маску, закрывавшую нижнюю часть лица, и осторожно откусил кусок. Вейс наблюдал за ним с соседнего ящера. Его взгляд был странно сосредоточенным. — Что? — спросил Морион, заметив это внимание. — У меня что-то на лице? — Нет, — Вейс покачал головой. — Я просто подумал... Как ты это делаешь? — Ем? Ртом, Вейс. Обычно люди делают это так. — Нет, я про твою... уникальность. — Вейс подъехал чуть ближе. — Ты говорил, что твое касание убивает все. Но ты ешь. Еда — это органика. Почему она не превращается в пыль, когда касается твоих губ или языка? Морион замер с куском мяса в руке. Он посмотрел на Вейса как на умалишенного. — Мы едем в логово врага, за нами охотится половина континента, ты умираешь, а тебя интересует физиология моего пищеварения? — Любопытство исследователя, — слабо улыбнулся Вейс. — Ну правда. Морион вздохнул, прожевал кусок. — Концентрация, — неохотно ответил он. — Эпицентр — в руках. Там каналы выхода самые широкие. Остальная кожа тоже опасна, но слабее. Если я прижмусь к кому-то спиной без одежды — будут ожоги, некроз, но не мгновенная смерть. А слизистые... они странные. Язык, ротовая полость — там энтропия почти на нуле. Варрик говорил, это какой-то защитный механизм организма, чтобы я сам себя не сожрал изнутри. Я могу есть, пить. — Ага... — протянул Вейс, задумчиво глядя на губы Мориона. — То есть, теоретически... если бы ты меня лизнул, я бы не умер? Повисла тишина. Только шорох лап ящеров по гравию и свист ветра. Морион медленно повернул голову. Его лицо оставалось каменным, но правая бровь поползла вверх, выражая крайнюю степень недоумения. Вейс смотрел на него секунду, осознавая, что именно и как это прозвучало. — Я...  — начал он, и вдруг его прорвало. Он согнулся в седле, хохоча. Это был нервный, истеричный, но искренний смех. Слезы выступили на глазах. — О боги... прости! — выдавил он сквозь смех. — Это звучало... очень странно. Я имел в виду чисто научный интерес! Гипотетически! Морион смотрел на хохочущего друга. В груди поднялось странное чувство — смесь раздражения и... чего-то теплого. Этот парень был невыносим. Он балансировал на грани смерти, но находил силы ржать над тупой шуткой. — Гипотетически, — сухо произнес Морион, отворачиваясь, чтобы скрыть тень улыбки, — ты бы выжил. Но проверять мы это не будем. Вейс постепенно успокоился, вытирая слезы. — Спасибо, Рион. Ты умеешь поднять настроение. Даже если просто смотришь на меня как на идиота. — Кто-то же должен смотреть на вещи реально, — буркнул Морион. Но про себя он отметил: за всю его жизнь никто, никогда, даже в шутку, не предполагал, что его касание — пусть даже такое странное — может быть безопасным. Все видели в нем яд. Вейс видел человека с особенностями. Дорога пошла в гору, и лес расступился. Они остановили ящеров на гребне холма. Перед ними, в долине, лежал Ориос. Столица мира. Город-мечта. Огромный, сверкающий купол накрывал его, как мыльный пузырь, переливаясь радужными разводами. Под куполом виднелись шпили башен, красные черепичные крыши домов. Это был рай, построенный на костях остального мира. А вокруг купола высилась Великая Стена — кольцо из черного камня и металла, утыканное орудийными башнями и постами охраны. — Приехали, — тихо сказал Вейс. Его веселость как ветром сдуло. — Главные ворота. Там стража. Нас арестуют еще на подходе. — Значит, в парадную дверь мы не пойдем, — Морион спрыгнул с ящера, вглядываясь в массивные укрепления. — Нам нужно найти сток. Или дыру. Вейс посмотрел на сияющий купол. Где-то там, в глубине этого великолепия, была Ильза. Где-то там был его отец. И где-то там сидел Варрик, ожидающий свои «объекты». — Мы найдем путь, — сказал Вейс, и его глаза снова вспыхнули фиолетовым. — Даже если мне придется вырастить лестницу до самого неба. — Между прочим, это идея. Найти бы только неохраняемую часть стены. — Я вообще-то пошутил...