Несовместимые

Железный Пик оправдывал свое название. Это было нагромождение черных металлических лачуг, прилепившихся к склону горы под старым, мерцающим от перепадов напряжения куполом. Улицы здесь были узкими, грязными и пахли угольной пылью и жареным луком. Вейс и Морион вошли в поселение с караваном рудокопов, надеясь затеряться в толпе. Но удача, которая вела их последние дни, решила взять выходной. — Эй! Ты! — раздался хриплый крик, когда они проходили мимо местной распивочной. Вейс вжал голову в плечи, но капюшон предательски сполз, открывая белую прядь. — Это он! Тот самый, из ориентировок! — заорал мужик с кружкой в руке, тыча в него пальцем. — Белоголовый! Который города рушит! Улица мгновенно затихла. Десятки глаз уставились на Вейса. Кто-то схватился за нож, кто-то попятился. Страх — липкий, осязаемый — повис в воздухе. — Бежим, — коротко бросил Морион, хватая Вейса за локоть. Они рванули в переулок. За спиной нарастал гул голосов, слышались свистки местной стражи. — Сюда! Тупик! — выдохнул Вейс, когда они уперлись в высокий забор из профнастила. Они были в ловушке. Сзади — топот погони. Впереди — стена. Морион уже потянулся к поясу за ножом, готовясь к бою, которого хотел избежать. Вдруг в стене соседнего дома, неприметной лачуги с заколоченными окнами, приоткрылась дверь. Из-за неё выглянул мужчина, посмотреть, что за шум. Это было их единственное спасение. Морион решительно втолкнул Вейса внутрь и заскочил следом. Тяжелый засов лязгнул, отрезая их от улицы. Секунду спустя мимо дома промчалась толпа с факелами и дубинками. — Ушли к рынку! — крикнул кто-то снаружи, и топот удалился. Вейс сполз по стене на пол, переводя дыхание. Сердце колотилось где-то в горле. Мужчина осматривал незваных гостей ошалелым взглядом, может быть ещё секунда и он разразился бы криком, но Вейс его опередил: — Спасибо, — выдохнул он в темноту. — Вы спасли нам жизнь. — Я... да не за что, — ответил мужчина, явно стушевавшись от внезапной благодарности — значит, не грабители. Хозяин дома зажег керосиновую лампу. Это был высокий, жилистый мужчина с усталым лицом и глубокими морщинами вокруг глаз. Его руки были черными от въевшейся угольной пыли. Мгновение он разглядывал беглецов, глаза его задержались на серебристых волосах Вейса — капюшон окончательно сполз во время погони. — Я слышал о тебе, парень. Говорят, ты «цветочный маг». Говорят, ты ходишь по Пустошам и там, где ты ступаешь, всё расцветает. Он вдруг посмотрел на Вейса с жадной, пугающей надеждой. — Это... преувеличение, — осторожно сказал Вейс, поднимаясь. — Моя магия — это скорее проблема, чем дар. — Мне плевать, дар это или проклятие, — мужчина шагнул к нему. — Моя дочь. Ей шесть лет. «Каменная пыль» съедает её легкие. Лекари сказали — всё. Конец. Он махнул рукой в сторону крошечной спальни, отгороженной занавеской. — Если ты можешь вырастить дерево из камня... может, ты сможешь заставить её дышать? Вейс посмотрел на Мориона. Тот стоял у двери, держа руку на рукояти ножа, но едва заметно кивнул. Попробуй. Вейс прошел за занавеску. На узкой кровати лежала девочка. Она была бледной, почти синей, и каждый вдох давался ей со свистом, словно воздух проходил через битое стекло. Сердце Вейса сжалось. Он никогда не пробовал лечить людей. Его магия была буйной, дикой силой роста. Она могла разорвать человека изнутри, превратив в клумбу. Но мужчина смотрел на него так, как смотрят на бога перед эшафотом. Это был первый человек за три года, который просил его о помощи, зная, кто он такой. — Я попробую, — тихо сказал Вейс. — Но я не обещаю. Он поправил разошедшиеся бинты, скрывавшие татуировки. Отец девочки вздрогнул, но не остановил его. Вейс закрыл глаза и положил ладони на грудь ребенка. «Не расти. Не разрушай. Просто... дай жизнь. Мягко. Как вода». Он представил легкие девочки как увядающий цветок, которому не хватает солнца. Он направил поток магии — тонкий, осторожный ручеек — внутрь. Девочка закашлялась. Вейс испуганно дернулся, но тут же почувствовал, как под его руками что-то меняется. Хрипы уходили. Забитые пылью альвеолы очищались, наполняясь силой. Через пять минут девочка глубоко, чисто вздохнула и открыла глаза. — Папа? — позвала она. Голос был слабым, но чистым. Мужчина упал на колени перед кроватью, хватая её за руку. По его щекам, прокладывая дорожки в угольной пыли, текли слезы. — Это чудо, — выдохнул мужчина, не веря своим глазам. — Настоящее чудо. Он поднялся с колен и схватил руку Вейса, намереваясь её поцеловать. Вейс испуганно отдернул ладонь. — Не надо. Пожалуйста, не надо, — пробормотал он, пряча руки за спину. — Я просто... я так рад, что это помогло. Что ты ей помог. Морион наблюдал за этой сценой из темного угла. Его рука всё ещё лежала на рукояти ножа. Он видел, как отец девочки смотрит на Вейса — со слезами и благодарностью. Но на Мориона он косился с опаской. Черная одежда, перчатки, молчаливость — всё это кричало о беде. Если бы хозяин знал, кто именно стоит в тени его дома, он бы, наверное, схватил дочь в охапку и выпрыгнул в окно. Мужчина крепко обнимал дочь несколько минут, а потом вспомнил, что не один. — Вам нужно поесть, — суетливо сказал мужчина, вытирая лицо рукавом. — И отдохнуть. У меня есть похлебка. И кровать. Она одна, правда, но широкая. Вейс хотел отказаться, сказать, что они уйдут, чтобы не подвергать их опасности, но живот снова предательски заурчал, да и ноги едва держали его после долгого пути. — Мы будем очень благодарны, — кивнул Вейс. — Только уйдем до рассвета. Ужин был простым — густая похлебка из корнеплодов и жесткое мясо, но для беглецов это был пир. Девочка, которую звали Марта, поела первой и теперь сидела на кровати, с любопытством разглядывая гостей. Румянец возвращался на её щеки с невероятной быстротой. Вейс подсел к ней ближе. Ему нравилось смотреть на работу своей магии, когда она не разрушала, а созидала. — А у тебя есть друзья? — спросила Марта, теребя край одеяла. — Там, в Пустошах? — Есть, — улыбнулся Вейс. — Одна очень храбрая девушка. Её зовут Ильза. У неё рыжие волосы, как у тебя, и она носит очки, которые позволяют видеть в темноте. И у неё есть ружье, которым она может отпугнуть любого монстра. — Она волшебница? — округлила глаза Марта. — Нет, она картограф. Но она смелее любого мага. Однажды она спасла нас от огромных стеклянных собак. Она просто склеила их клеем! Марта захихикала. — Она тебе нравится? — вдруг спросила девочка, хитро прищурившись. Вейс поперхнулся воздухом. — Что? Ну... она мой друг. Мы напарники. — Ты говоришь о ней так, будто она принцесса, — заявила Марта с детской прямолинейностью. — Ты в неё влюблен? Вейс залился краской до корней волос. Он бросил панический взгляд в угол, где сидел Морион. Тот казался погруженным в чистку своих сапог, но Вейс мог поклясться, что плечи напарника напряглись. — Нет, что ты! — замахал руками Вейс. — Ильза... она замечательная, но мы просто друзья. Честно. Марта задумчиво кивнула, словно оценивая его ответ. — Ну ладно, — серьезно сказала она. — Раз ты не влюблен в Ильзу, тогда, когда я вырасту, я стану твоей женой. Ты добрый и теплый. Мне такие нравятся. Отец девочки, который в этот момент пил воду, громко поперхнулся и закашлялся, стуча себя кулаком по груди. — Марта! — выдавил он. — Тебе шесть лет! А ну спать! И тут из темного угла раздался звук. Короткий, сдавленный, фыркающий звук. Вейс резко обернулся. Морион прикрыл рот рукой в перчатке, но его плечи тряслись. Он смеялся. Тихо, сдержанно, но искренне. Это было так неожиданно, что Вейс забыл про смущение. Морион, вечная ледяная статуя, смеялся над тем, что шестилетка сделала предложение Вейсу. Внутри Мориона в этот момент бушевала странная буря. Слова девочки о том, что Вейс влюблен в Ильзу, кольнули его неприятным, холодным чувством где-то под ребрами. Ревность? Глупость. Но вывод, который сделала Марта, был настолько абсурдным и обезоруживающим, что напряжение последних дней лопнуло. — Ложись, жених, — фыркнул Морион, убирая руку от лица. Его глаза всё ещё смеялись, хотя лицо снова стало серьезным. — Тебе нужно набираться сил перед свадьбой. Вейс, всё ещё красный как помидор, пробормотал что-то невнятное и поспешил занять край широкой кровати, которую уступил им хозяин (сам он устроился на полу на матрасе, рядом с кроватью дочери). — Я подежурю первым, — сказал Морион, усаживаясь на стул у двери. Вейс не стал спорить. Он провалился в сон, как только голова коснулась подушки. Ночь прошла спокойно. Морион слушал дыхание спящих: ровное сопение девочки, храп отца и тихое, глубокое дыхание Вейса. В этом доме было безопасно. Тесно, бедно, но безопасно. Морион смотрел на Вейса, разметавшегося во сне, и думал о словах девочки. «Ты добрый и теплый». Дети видят суть. Они не видят «Субъект Альфа». Они видят тепло. Они ушли за час до рассвета, оставив на столе несколько монет — всё, что у них было — но отец Марты денег не взял и сунул монеты обратно в руку Вейса — вам, мол, нужнее. Он проводил их до задней двери, крепко пожав руку Вейсу и опасливо кивнув Мориону. — Спасибо, — шепнул он. — Пусть боги хранят вас. Спустя полчаса, когда солнце только начало золотить верхушку Железного Пика, в дверь лачуги постучали. Не вежливо, а требовательно — прикладом. Мужчина вздрогнул. Марта еще спала, дыша полной грудью — впервые за полгода. Он открыл дверь. На пороге стоял патруль — трое местных стражников и один офицер в форме столичной гвардии. — Именем Совета, — рявкнул офицер, не утруждая себя приветствием. — Мы ищем двух беглецов. Ориентировка поступила вчера вечером. Офицер развернул плакат. — Один — блондин, молодой. Особая примета: неконтролируемая магия природы. Может вырастить дерево из стола за секунду. Мужчина сглотнул, стараясь сохранить спокойное лицо. — Второй, — продолжил офицер, и его голос стал ниже, опаснее. — Брюнет. Одет в черное. Носит плотные перчатки. Особо опасен. Его касание убивает мгновенно. Любая жизнь превращается в прах. Ноги мужчины подкосились. Он схватился за косяк двери, чтобы не упасть. Тот мрачный парень в углу... Тот, что сидел в метре от его спящей дочери. Тот, кто дышал одним воздухом с ними. Одно случайное движение, один неверный шаг — и Марта, которую только что спасли, рассыпалась бы горсткой пепла. Офицер заметил его бледность. — Ты что-то знаешь? Видел их? За укрывательство — расстрел. Мужчина медленно перевел взгляд на мирно спящую дочь. Её грудь поднималась и опускалась ровно, спокойно. Жизнь, которую вернул белоголовый парень. И жизнь, которую не забрал черноволосый, хотя мог. Они не тронули их. Они спасли. — Нет, — твердо сказал он, глядя офицеру в глаза. — Никого не видел. Офицер подозрительно прищурился, заглянул через его плечо в бедную комнату, сплюнул на порог и махнул рукой своим людям. — Идем дальше. Здесь только нищета и болезни. Когда шаги патруля затихли, мужчина закрыл дверь и сполз по ней на пол, закрывая лицо руками. Его трясло от запоздалого ужаса, но в глубине души он знал, что поступил правильно.