Несовместимые

Часовой у двери башни зевнул, почесывая щетину. Это было легкое задание. Мальчишка-приманка сработал, белоголовый упал с одного пшика, а «смертника» уже упаковали. Осталось дождаться транспорта из столицы и получить деньги. Земля под его ногами дрогнула. Наемник нахмурился, глядя вниз. Сквозь щели в старых каменных плитах виадука пробивался странный, неестественно яркий свет. Секунду спустя камень взорвался. Из земли вырвался шипастый, узловатый корень толщиной с бедро взрослого мужчины. Он обвился вокруг ноги часового с тошнотворным хрустом. Наемник даже не успел вскрикнуть, как его рывком дернуло внутрь башни, проламывая дверь, в темноту. Внутри царил хаос. Вейс стоял посреди комнаты. Веревки, которыми его связали превратились в труху. Его глаза, обычно серые и теплые, теперь были двумя озерами чистого фиолетового огня. Бинты на руках лопнули, и кожа под ними стала похожа на кору древнего дуба, из трещин которой сочился свет. — Где он? — голос Вейса звучал как скрежет камней при обвале. Часовой, подвешенный вниз головой под потолком на живых лианах, только хрипел от ужаса. Вейс не стал ждать ответа. Он просто прошел сквозь дыру в двери. Снаружи, возле повозок, вожак наемников услышал грохот. — Что за черт? — он обернулся и застыл. Из облака пыли вышел Вейс. Но это был не тот испуганный юноша, которого они пинали полчаса назад. Вокруг него воздух дрожал от напряжения. Из земли за его спиной вздымались плети дикой ежевики, каждая шипом длиной с кинжал. — Огонь! — заорал вожак, выхватывая свой алхимический пистолет. — Валите урода! Четверо оставшихся наемников открыли шквальный огонь. Антимагические пули, способные пробить броню виверны, свистели в воздухе... и застревали. Перед Вейсом мгновенно выросла стена из сплетенных ветвей, плотная, как стальной щит. Дерево щепилось, принимая удары, но тут же зарастало. Вейс сделал шаг вперед. Потом еще один. Он не бежал. Ему не нужно было бежать. Он был бурей, которая надвигается неотвратимо. Один из охотников оказался умнее остальных. Вместо пуль он швырнул под ноги Вейсу стеклянную колбу. Она разбилась, и воздух наполнился едким запахом — концентрированный гербицид, яд для всего живого. Лианы, тянувшиеся к наёмнику, почернели и опали. Вейс зашипел от боли — он чувствовал смерть каждого побега, как будто ему отрезали пальцы. — Ещё! — заорал охотник. — Лейте на него! Второй наёмник выхватил флягу и плеснул содержимое прямо на стену из ветвей. Древесина задымилась, пошла трещинами. Вейс отступил на шаг. Впервые за всё время боя. Но потом его взгляд упал на место, где лежал Морион. Закованный. Беспомощный. И ярость, на секунду дрогнувшая, вспыхнула с новой силой. Он не стал восстанавливать щит. Вместо этого он ударил снизу. Корни вырвались не перед ним, а под ногами охотников, опрокидывая их, разбивая фляги с ядом о камни. Пусть земля горит — он найдёт другую. — Вы забрали его, — прорычал он. — Верните. Один из наемников, потеряв самообладание, бросился на него с тесаком. Вейс даже не поднял руки. Из земли выстрелил побег, и отшвырнул человека в сторону, как тряпичную куклу. Это была бойня. Вейс чувствовал, как человечность ускользает. Страх, боль, сомнения — всё сгорало в топке ярости. Оставалось только одно желание: уничтожить. Разорвать. Превратить их в удобрение. Он видел Мориона — тот лежал у колеса телеги, закованный в железо, беспомощный. Эта картина ударила по сознанию сильнее, чем любой наркотик. — НЕ ТРОГАЙТЕ ЕГО! — заорал Вейс. Земля виадука вздыбилась. Огромные корни вырвались из-под повозок, опрокидывая их. Лошади в панике разрывали упряжь. Наемники, элита охотников на магов, превратились в испуганных детей. Они пытались бежать, но лес, которого здесь не было секунду назад, хватал их за ноги. След мальчика, заманившего их в эту ловушку, и вовсе простыл. Но сейчас Вейсу было не до него. Вожак с механической челюстью оказался самым живучим. Он успел отпрыгнуть от падающей телеги и теперь целился в голову Вейса из крупнокалиберного штуцера. — Сдохни, тварь! Выстрел грянул. Вейс не уклонился. Он просто выставил руку. Пуля ударилась о ладонь, покрытую слоем живой древесины, и расплющилась. Вейс сжал кулак, и штуцер в руках наемника вдруг начал изгибаться, прорастая внутрь механизма, разрывая металл. Вожак взвыл, роняя оружие. Вейс подошел к нему вплотную. Лианы подхватили наемника, подняли в воздух. Шипы впились в горло, пуская первую кровь. Вейс смотрел в расширенные от ужаса глаза врага. Он чувствовал биение его жизни. Такое хрупкое. Такое ничтожное. Одно усилие воли — и корни разорвут его на части. Прорастут сквозь легкие, выйдут через рот букетом кровавых роз. Это будет справедливо. Они посмели тронуть Риона. — Умри, — прошептал Вейс. Кора на его лице затвердела, полностью скрывая человеческие черты. Он был готов перешагнуть черту. Стать тем монстром, которого в нем видели все эти годы. Если это цена за спасение друга — он заплатит. — ВЕЙС! НЕТ! Крик прорвался сквозь красный туман в голове. Голос был знакомым. Хриплым, злым, но... живым. Вейс замер. Лианы, уже готовые сжать горло наемника, остановились. — Не смей! — снова крикнул Морион. Он лежал на боку, все еще скованный, но его глаза горели такой яростью, что Вейс невольно попятился. — Посмотри на меня! Вейс! Не становись им! Ты не убийца! Вейс медленно повернул голову. Древесная маска на лице треснула. — Они... они связали тебя... — прохрипел он, словно оправдываясь. — Они хотели... — Плевать, что они хотели! — рявкнул Морион, дергаясь в своих оковах. — Отпусти его. Сейчас же! Если ты убьешь его так... ты не вернешься. Я не хочу, чтобы ты стал монстром. Мне нужен Вейс. Вейс моргнул. Фиолетовый огонь в глазах начал угасать, сменяясь привычной серостью. Он посмотрел на свою руку, превратившуюся в корягу, на полузадушенного наемника, на лес, выросший на камнях. Ужас от содеянного накатил ледяной волной. Лианы разжались. Вожак рухнул на землю, кашляя и хватая ртом воздух, и тут же пополз прочь, скуля от страха. Вейс пошатнулся. Сила уходила из тела рывками, как кровь из раны. Каждый вдох давался тяжелее предыдущего. Вейс смотрел на свои руки — кора трескалась, осыпалась, а под ней была не кожа, а сплошная кровоточащая рана. Магия, минуту назад дававшая силу титана, исчезла, оставив после себя пустоту и невыносимую, сжигающую боль. — Рион... — выдохнул он. Ноги подогнулись. Мир крутанулся и погас. Он упал вперед, прямо на Мориона. Морион дернулся, пытаясь уклониться. Инстинкт кричал: «Опасно! Касание!» Но он был скован. Он не мог отползти. Он мог только резко откинуть голову назад, вжимаясь затылком в пыльную землю, чтобы их лица не соприкоснулись. Вейс рухнул на него всей тяжестью. Его голова упала на грудь Мориона, защищенную толстым свинцовым жилетом наемников. Щека Вейса прижалась к грубой ткани одежды, но не к коже. Морион замер, перестав дышать. Контакт. Прямой контакт. Он ждал боли. Ждал привычного холода некроза, который возникал даже при случайном касании через тонкую ткань. Но свинцовый жилет и плотная куртка под ним держали удар. И тут он почувствовал это. Тепло. Даже через слои брони и одежды от Вейса исходил жар. Не тот приятный каминный огонь, о котором мечтал этот идиот. Это был жар доменной печи, жар лихорадки, жар самой жизни, которая горела так ярко, что было больно находиться рядом. Морион никогда не чувствовал человеческого тепла. Для него люди были либо холодными статуями, которых нельзя трогать, либо быстро остывающими трупами. А это... Это было ошеломляюще. Вейс лежал на нем, тяжелый, бессознательный, пахнущий озоном, кровью и раздавленными цветами. Его сердце билось прямо у сердца Мориона, разделенное лишь пластинами металла, но Морион чувствовал этот ритм. Бешеный, сбивчивый, живой. Внутри Мориона что-то сжалось. Ему хотелось скинуть Вейса, оттолкнуть, закричать на него за безрассудство. Но еще больше — до дрожи, до стиснутых зубов — ему хотелось, чтобы этот момент длился дольше. Ему нравилась эта тяжесть. Ему нравилось это тепло, которое, казалось, просачивалось сквозь его проклятие, согревая вечный лед в душе. — Идиот, — прошептал Морион в серое небо. Голос его дрогнул. — Какой же ты идиот. Он был зол. На наемников. На Вейса. Но больше всего — на себя. За то, что позволил себе насладиться этой близостью, украденной у судьбы. За то, что на секунду представил, каково это — обнимать кого-то не чтобы убить. Собравшись с духом, он начал действовать. Руки в огромных стальных варежках-коконах были почти бесполезны, но замок на них был простым — наемники полагались на вес, а не на хитрость. Морион извернулся, используя вес тела Вейса как рычаг, и ударил замком о камень мостовой. Раздался звон, потом хруст. Механизм подался. Спустя минуту он освободил руки. Стянул ошейник. Аккуратно, стараясь не касаться открытых участков шеи Вейса, он перекатил напарника на спину. Вейс был бледен, под глазами залегли черные тени, но дыхание было ровным. Жив. Просто истощен. Морион поднялся, чувствуя странную пустоту на груди там, где только что лежала горячая тяжесть чужого тела. Он одернул куртку, возвращая себе вид бесстрастного убийцы. Охотники сбежали, бросив снаряжение. Морион подошел к опрокинутой телеге, где валялся разорванная живыми корнями куртка вожака. Ему нужно было знать. Почему они ждали именно здесь? Откуда знали про «цветочного мальчика»? Он пошарил по карманам и вытащил сложенный лист пергамента с гербовой печатью. Развернул. Прочел. Его губы сжались в тонкую линию. На документе не было вензелей или украшений. Только сухая, машинописная верстка и печать в углу: изображение атома с черепом вместо ядра. Герб Цитадели Наук. Места, где у Мориона не было имени, только инвентарный номер. «Директива по изъятию №45-В. Приоритет: Абсолютный. Цель 1: "Субъект Альфа" (ранее: Эдельвейс Стерлинг). Статус: Нестабильный источник. Задача: захватить живым любой ценой. Травмы конечностей допустимы, повреждение мозга недопустимо. Доставить в Сектор Изоляции. Цель 2: "Объект 0-1" (кличка: Мор). Статус: Дефективный, беглый образец. В случае невозможности доставки живьём — утилизировать». И подпись. Короткая, угловатая, от которой у Мориона свело фантомной болью старые шрамы: Главный Куратор Варрик. Морион нахмурился. Все сходилось, кроме одного. Он отчетливо помнил слова вожака перед тем, как началась бойня: «Отец заплатит за него втрое больше, если он будет напуган и сломлен». Втрое больше. Морион перевернул конверт. На обратной стороне, поверх казенных штампов Цитадели, были нацарапаны быстрые вычисления карандашом. Суммы. И короткая приписка, сделанная рукой наемника: «Стерлинг предлагает выкуп. Живым. Перехватить до того, как яйцеголовые заберут его в лабораторию. Место передачи — Старый Форт». «Напуган и сломлен» — это была инициатива самих наемников. Им было плевать, в каком состоянии доставить «посылку», главное, чтобы дышал. Они собирались взять деньги у Цитадели за Мориона, а Вейса продать отцу. Двойной куш. Морион посмотрел на Вейса, лежащего без сознания. Значит, старик Стерлинг все-таки не просто вышвырнул сына. Он следил. Он знал, что Вейсу грозит участь лабораторной крысы, и пытался вмешаться единственным доступным ему способом — деньгами. Это не делало его святым, но это означало, что Вейс для него все еще сын, а не «Субъект Альфа». В груди Мориона шевельнулось странное чувство. Смесь горечи и облегчения. У Вейса был кто-то, кто готов платить сундуки золота, лишь бы спасти его от скальпеля ученых. У Мориона был только ордер на утилизацию. — Твой отец — тот еще сукин сын, Вейс, — тихо прошептал Морион — Но, похоже, он всё ещё твой отец. Он решил пока не говорить Вейсу про заказ от Цитадели. Сейчас это знание только причинит боль. Но документ он сохранит. Он сунул письмо в карман, поглубже, чтобы Вейс никогда его не нашел. Ему не нужно знать, что для мира он — просто «Субъект Альфа». И ему не нужно знать, что Мориона разрешили пристрелить, как сломанный инструмент. Морион взглянул вдаль, туда, где за горизонтом лежала столица и Цитадель. Варрик создал его как инструмент смерти, и он собирался сделать то, для чего был создан. Он подошел к бессознательному другу и присел рядом. Тепло, которое он почувствовал минуту назад, все еще жгло его грудь, но теперь оно питало не надежду, а решимость. Они не получат «Альфу». И они пожалеют, что не утилизировали «Объект 0-1», когда у них был шанс. Морион посмотрел на спящего Вейса. На его лицо, осунувшееся и бледное. На руки, замотанные обрывками бинтов, сквозь которые проступала кровь. Этот идиот чуть не сжёг себя дотла, чтобы вытащить его из клетки. Морион не знал, что делать с этим знанием. Не знал, куда его положить внутри себя. Там было только холодно и пусто, а это... это жгло. — Они хотели устранить меня, — прошептал он, обращаясь то ли к Вейсу, то ли к небу, то ли к Варрику, который сейчас сидел в своём кабинете за километры отсюда. — Пусть попробуют. Он поднял Вейса на руки — осторожно, следя, чтобы не коснуться кожей — и понёс прочь от руин. За их спинами мёртвый лес, выросший и умерший за десять минут, стоял чёрными скелетами на фоне серого неба. Памятник тому, на что способен "цветочный мальчик", когда его доводят до края.