Несовместимые

Утро отъезда выдалось серым, но сухим — редкая удача для Кросс-Хейвена. Площадь перед постоялым двором напоминала растревоженный муравейник. Торговый караван, направляющийся в столицу по «Белому тракту» — единственной полностью восстановленной дороге — готовился к отбытию. Кричали погонщики, ревели вьючные ящеры, пахло углем, навозом и дешевым табаком. Ильза стояла возле своей повозки, проверяя крепления на тюках. Она сменила свой походный костюм на что-то более подходящее для долгой дороги в цивилизации, но верное ружье все так же висело за спиной, а на поясе, под курткой, угадывались очертания револьвера. Вейс и Морион стояли чуть в стороне, в тени навеса конюшни. Вейс снова натянул капюшон, пряча белые волосы, а руки держал глубоко в карманах. Бинты под перчатками пропитались новой порцией мази, но жар все равно пульсировал, напоминая о себе с каждым ударом сердца. Ильза закончила с осмотром и подошла к ним. Её зеленые глаза были серьезными, но в уголках губ играла привычная улыбка. — Ну что, мальчики, — сказала она, уперев руки в боки. — Вот и всё. Дальше наши пути расходятся. Я — с комфортом и охраной по главному тракту, а вы... — А мы огородами и козьими тропами, — закончил за неё Морион. — Как и полагается беглым преступникам и ходячим катастрофам. — Не язви, Мор, тебе не идет, — фыркнула она. — Будьте осторожны. Тот маршрут через Старые Виадуки, который я вам нарисовала... он должен быть чистым, но гарантий я не даю. Земля меняется. По моим расчетам вы должны дойти за 5 дней. — Мы справимся, — мягко сказал Вейс. — Спасибо тебе, Ильза. Без тебя мы бы остались в той шахте навсегда. Ильза посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Она видела бледность его кожи, испарину на лбу, видела, как он старается стоять прямо, несмотря на боль. — Ты хороший человек, Вейс Стерлинг, — вдруг сказала она. — И плевать, что там говорят в газетах и что думает твой отец. Ты заслуживаешь... — она запнулась, подбирая слово, — ...мира. Она шагнула к нему. Вейс инстинктивно дернулся назад, боясь навредить, но Ильза была быстрее. Она положила ладони ему на плечи, привстала на цыпочки и звонко поцеловала его в щеку. Это длилось всего мгновение. Теплое, живое, человеческое прикосновение. Вейс замер, как громом пораженный. Краска залила его лицо, даже уши под белыми прядями стали пунцовыми. Он стоял, не дыша, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это ощущение. — Не смей умирать, цветочек, — шепнула Ильза, отстраняясь. — Я еще хочу увидеть твою физиономию, когда я оправдаю честь своей семьи. Затем она повернулась к Мориону. Тот стоял неподвижно, как статуя, спрятав руки за спину. Между ними повисла неловкая пауза. Ильза знала, что не может коснуться его. Даже через одежду. Риск мгновенного некроза был слишком велик — его проклятие не знало жалости и не делало исключений для друзей. В её глазах мелькнуло сожаление, но она быстро скрыла его за широкой улыбкой. — А ты, Рион... присмотри за ним. И постарайся не убить никого, кто этого не заслуживает. — Я постараюсь, — ровно ответил он. Ильза кивнула, еще раз окинула их взглядом, словно стараясь запомнить, развернулась на каблуках и побежала к каравану. — Трогай! — раздался крик головного возницы. Телеги со скрипом тронулись. Ильза вскочила на подножку одной из них и помахала им рукой. Вейс неуверенно поднял руку в ответ. Морион лишь коротко кивнул. Они стояли и смотрели, пока последний фургон не скрылся за поворотом городской стены. Шум толпы начал стихать, распадаясь на отдельные голоса. Морион перевел взгляд на Вейса. Тот все еще рассеянно касался пальцами своей щеки, там, где остались невидимые следы поцелуя. В его глазах было столько глупого, чистого света, что Мориону стало больно смотреть. В груди Мориона кольнуло. Остро, холодно. Это не была зависть в привычном понимании, а скорее осознание собственной... неправильности. Ильза поцеловала Вейса несмотря на то, что он был бомбой, готовой превратить город в лес. Она нашла способ коснуться его. Для Вейса существовала надежда на близость, пусть и с оговорками. Для Мориона такой надежды не было. Его касание — это всегда конец. Смерть. Пустота. Никаких поцелуев в щеку, никаких дружеских хлопков по плечу, никаких рукопожатий. Между ним и миром всегда будет слой кожи, пропитанный алхимикатами, или пустота. — Она... она очень смелая, — пробормотал Вейс, наконец отмирая. Голос его слегка дрожал. — Она безрассудная, — буркнул Морион, поворачиваясь к выходу из города. — Идем. Нам нужно убраться отсюда до полудня, пока местные стражники не протрезвели и не решили проверить наши документы еще раз. Они вышли через северные ворота, быстро миновали пригородные огороды и углубились в перелесок, ведущий к предгорьям. Их путь лежал в обход, через заброшенные виадуки Старой Империи. Это было дольше, но там не было патрулей и лишних глаз. Вейс шел удивительно бодро. Обычно к этому времени суток боль начинала выматывать его, заставляя сутулиться, но сегодня он почти летел. Магический жар, сжигающий его изнутри, казалось, отступил на второй план, вытесненный другим теплом — душевным. — Знаешь, Рион, — заговорил он спустя час пути, когда город скрылся из виду. — Я никогда не думал, что это возможно. — Что именно? — Морион шел на шаг позади, сканируя взглядом кусты по привычке. — Выжить в шахте с упырями? — Нет. Ну, это тоже. Я про... нормальную жизнь. — Вейс посмотрел на небо, затянутое облаками. — Когда отец выгнал меня, я думал, что моя жизнь кончена. Что я просто буду бродить, пока не взорвусь или пока меня не убьют. Я даже не позволял себе мечтать. — Мечты опасны, — отозвался Морион. — Они притупляют бдительность. — А может, наоборот? Дают силы идти? — Вейс перепрыгнул через поваленный ствол, даже не запыхавшись. — Вот смотри. Если дневник Корнелиуса не врет, и мы найдем эту лабораторию... Если есть способ создать «шлюз», вывести лишний эфир... Я стану обычным. Ну, или почти обычным. Магом, как все. Он остановился и посмотрел на свои забинтованные руки. — Я смогу снять эти бинты. Смогу взять что-то в руки и не бояться, что оно прорастет сквозь пальцы. Смогу... — он запнулся, и на его лице снова появилась та самая застенчивая улыбка. — Знаешь, я ведь даже о семье никогда не думал. Кто в здравом уме свяжется с таким, как я? А теперь... Ильза показала мне, что не все люди видят во мне только монстра. Может, когда-нибудь, у меня будет дом. Настоящий, не лаборатория и не таверна. Жена. Может быть, дети... Вейс говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что если замолчит, то магия разрушит эти хрупкие образы. — Представь, Рион. Просто сидеть у камина, держать кого-то за руку, и не чувствовать боли. Просто жить. Морион слушал его молча. Каждое слово Вейса падало в его душу, как камень в глубокий колодец, не вызывая всплеска, только глухое эхо. Семья. Дом. Дети. Для Вейса это было далекой, но теоретически достижимой целью. Его проклятие было "жизнью". Жизнь можно обуздать, можно направить. Садовник может подстричь буйный сад. Но что делать с тем, кто есть сама Смерть? Морион задумался. Если он заведет семью... он убьет их первым же случайным прикосновением во сне. — Ты меня слушаешь? — Вейс обернулся, заметив, что спутник отстал. — Слушаю, — голос Мориона был сухим, как песок в Пустошах. — Хороший план, Вейс. Домик, камин, жена. Очень... пасторально. — Ты смеешься? — Вейс не обиделся, наоборот, в его голосе слышалась надежда. — А ты? Что бы ты сделал, если бы мы нашли лекарство? Ну, для нас обоих? Ты ведь тоже... не выбирал это. Морион остановился. Что бы он сделал? Он попытался представить себя без перчаток. Представить, как он касается яблока, и оно не гниет. Как гладит собаку, и она не падает замертво. Как берет за руку любимого человека... Картинка не складывалась. В его воображении всегда присутствовала тьма. У него не было прошлого, не было фамилии, не было даже нормального дня рождения — только дата смерти мира. — Я не знаю, — честно ответил он. — Я не умею думать о таких вещах. — Ну, у нас есть время подумать, — бодро заявил Вейс, возобновляя шаг. — До столицы путь неблизкий. Я уверен, ты что-нибудь придумаешь. Может, откроешь свое дело? Ты отлично разбираешься в анатомии. Мог бы стать лекарем. Или поваром, ты неплохо управляешься с ножами. — Поваром, — фыркнул Морион, и уголок его рта дернулся. Представить себя в фартуке, шинкующим овощи, было так же нелепо, как представить упыря, играющего на скрипке. — Иди уже, мечтатель. Если мы не доберемся до виадука до темноты, твоим «домом» станет гнездо виверны. Вейс рассмеялся — легко и свободно. — Идем, идем. Они продолжили путь. Вейс шел впереди, окрыленный надеждой и фантомным ощущением поцелуя на щеке. Он видел горизонт, полный возможностей. Морион шел следом, замыкая шествие. Он смотрел в спину своему странному, светлому другу и думал о том, что готов перегрызть глотку любой твари в этом лесу, лишь бы этот идиот смог однажды дойти до своей мечты. Даже если самому Мориону в этой мечте места не было.