Несовместимые

Таверна «Медный котел» в Кросс-Хейвене была именно такой, какой и должна быть приграничная забегаловка: шумной, прокуренной и полной людей, которые предпочитали не задавать лишних вопросов. Вейс сидел в углу, максимально втянув голову в воротник дорожного плаща, натянув капюшон так низко, что видны были только подбородок и кончик носа. Это не помогало. Белые пряди все равно выбивались из-под ткани, предательски светясь в тусклом свете масляных ламп. — Ты выглядишь как самый подозрительный человек в радиусе километра, — заметил Морион, сидящий напротив. Он не прятался. Зачем? Черные волосы, черная одежда, перчатки — в Пустошах это была униформа половины чистильщиков и наемников. Никто не обращал на него внимания. — Лучше подозрительный, чем мертвый, — пробормотал Вейс, поправляя капюшон. Его руки дрожали. Не от страха, а от боли. Последние две недели путешествия превратились в затяжной кошмар. Каждый шаг давался с трудом, каждая ночь была бессонной пыткой. Жар в венах усилился настолько, что Вейс боялся коснуться чего-либо голыми руками. Даже сейчас, под столом, его пальцы были плотно обмотаны бинтами, пропитанными какой-то горькой мазью, которую им дала Ильза. Ильза. Она сидела между ними, склонившись над потрепанной картой, по которой её палец прочерчивал маршруты. Волосы её были забраны в тугой узел, а на лице застыло выражение сосредоточенной решимости. — Итак, — негромко начала она, не поднимая головы, — у нас три дня до отправления каравана в столицу. Три дня, чтобы решить, кто куда. — Ты идешь в редакцию газеты, — констатировал Морион. — Чтобы предъявить доказательства. — Да, — Ильза подняла глаза. В них плескалась смесь страха и надежды. — Данные из дневника Корнелиуса и информация с цилиндра... этого достаточно, чтобы открыть пересмотр дела и написать сенсационную статью. Но мне нужно действовать быстро. Совет не любит, когда ковыряются в старых могилах. Если я промедлю, они могут... скрыть улики. — Или тебя, — мрачно добавил Морион. — Или меня, — согласилась она. — Именно поэтому я иду одна. Чем меньше народу будет торчать рядом со мной, когда я начну тыкать палкой в осиное гнездо, тем лучше. Вейс прикусил губу. Ему не хотелось расставаться. За эти недели Ильза стала... не другом, нет, слишком рано для таких слов. Но соратником. Человеком, который знал его тайну и не сбежал в ужасе. — А мы с Вейсом идем в катакомбы Академии, — продолжил Морион, словно зачитывая список покупок. — Ищем лабораторию Корнелиуса. Находим эту «Нулевую Спираль». Надеемся, что это не очередная мертвая легенда. — Она не легенда, — твердо сказала Ильза. — Корнелиус был гением. Если он написал, что разработал машину, значит, она есть. Вопрос только в том, сможете ли вы ей воспользоваться. Вейс хмыкнул. — У меня есть более насущный вопрос. Почему «мы»? — Он посмотрел на Мориона. — Ты говорил, что наши пути разойдутся после шахт. Что ты не будешь “няньчиться со мной до старости”. Ты мог… уйти. — Мог бы, — тихо согласился Морион. — Но почему-то не ушел, — с насмешкой добавила Ильза. — Уже две недели тянешь лямку. Каждый вечер проверяешь периметр. Каждое утро убеждаешься, что Вейс еще дышит. Очень странное поведение для человека, который «не нянчится». Морион сверлил её взглядом. — Я просто... хочу убедиться, что он доберется до столицы живым. Я не привык оставлять дела незавершенными. — Конечно, — протянула Ильза, и в её голосе звучала откровенная издевка. — Дело. Точно. И то, что ты рычишь на каждого, кто смотрит на Вейса косо, тоже часть «дела»? — Заткнись, картограф. — Сам заткнись, гробовщик. Вейс слабо улыбнулся, наблюдая за их перепалкой. Ему было тепло на душе. Не от магического жара, пожирающего его изнутри, а от простого человеческого тепла. Эти двое спорили из-за него. Заботились о нем. Это было странно и пугающе приятно. — Рион остается, потому что хочет, — наконец произнес Вейс. Голос его был слабым, но твердым. — И, может быть, потому что то, что мы найдем в лаборатории, может помочь не только мне. Морион замер. — О чем ты? — Корнелиус изучал природу мутаций, — Вейс достал из кармана потрепанный лист бумаги, вырванный из дневника. Ильза позволила ему оставить одну страницу. — Он писал про «носителей», про людей, рожденных в момент Разлома. Про то, как эфир изменил их на клеточном уровне. Я — носитель жизни. Ты — носитель смерти. Может быть, его исследования содержат ключ к... к нормализации. Для нас обоих. Тишина, повисшая над столом, была оглушающей, несмотря на гвалт таверны вокруг. Морион смотрел на лист бумаги, потом на Вейса. В его глазах промелькнуло что-то — не надежда, надежда была бы слишком опасной роскошью. Скорее, тихое «а что если». — Ты думаешь, там может быть что-то, что позволит мне... — он не договорил, сжав кулаки. — Касаться людей, не убивая их? — закончил за него Вейс. — Да. Я думаю, это возможно. Корнелиус не просто изучал нас как диковинки. Он искал решения. Морион откинулся на спинку скамьи, глядя в потолок, затянутый паутиной и копотью. — Я бы очень хотел перестать быть чумой, — прошептал он так тихо, что Вейс едва расслышал. — Тогда идите вместе, — сказала Ильза. — И найдите эти чертовы ответы. А я сделаю так, чтобы вас никто не трогал, пока вы будете копаться в подземельях. У меня есть связи в Академии. Я оставлю вам контакты. Она достала маленький блокнот и быстро нацарапала что-то, вырвала листок и сунула Вейсу в руку. — Это имена людей, которым можно доверять. Немного, но достаточно. Они помогут с доступом в катакомбы. И на всякий случай мой адрес, куда можно послать письмо, если вдруг что. — Спасибо, — Вейс сложил бумажку и спрятал во внутренний карман. — Ильза... спасибо за всё. За то, что не бросила. За то, что... — Не надо, — она помахала рукой, но глаза её заблестели. — Мы квиты, цветочек. Ты помог мне найти правду об отце. Я помогла тебе не сдохнуть в шахтах. Мы молодцы. Теперь давайте просто... сделаем то, что должны. А потом встретимся. Живыми. И нажремся в хлам в приличном месте, а не в этой помойке. — Подписываюсь, — хмыкнул Морион. Они подняли кружки с мутным элем. Чокнулись. — За безумие, которое нас не убило, — провозгласила Ильза. — Пока, — добавил Морион. — За надежду, — тихо закончил Вейс. Они выпили. Вейс поморщился — эль был отвратительным, но символ был важнее вкуса. Позже, когда Ильза поднялась на второй этаж, к своей комнате, Морион и Вейс остались сидеть за столом. Таверна постепенно пустела, последние посетители расползались по углам. — Ты должен знать, — вдруг сказал Морион, не глядя на Вейса, — последние две недели были адом. — Для меня тоже, — отозвался Вейс, потирая виски. — Нет, ты не понял, — Морион повернулся к нему. — Я говорю не про боль и не про твою магию. Я про другое. Мы проходили деревни. Маленькие, жалкие поселения. Ты пытался помогать. Помнишь? Вейс кивнул. Он помнил. Слишком хорошо. В первой деревне у фермера была больная корова. Вейс попытался вылечить её, коснувшись ран. Корова исцелилась, но фермер в ужасе схватил вилы и гнал их прочь, крича о «магах-осквернителях». Во второй деревне у ребенка была сломана рука. Вейс хотел срастить кость. Мать ребенка плюнула ему в лицо. В третьей... в третьей они вообще не дошли до центра. Их встретили на окраине с факелами и криками: «Белоголовый! Монстр! Это он! Из слухов!». Пришлось бежать. — Я видел, как ты каждый раз пытался, — продолжал Морион. Голос его звучал странно — не злобно, а почти... с болью. — Ты улыбался им. Ты говорил «доброе утро» и «спасибо». Ты предлагал помощь. А они швыряли в тебя камни. Обзывали. Гнали, как бешеную собаку. — Они просто боятся, — тихо сказал Вейс. — Я их не виню. — А я виню! — Морион стукнул кулаком по столу, и несколько голов в зале повернулись в их сторону. Он понизил голос до хриплого шепота. — Ты не заслужил этого. Ты не монстр, Вейс. Ты никого не убивал специально. Ты пытаешься помогать. А они... они судят тебя по цвету волос и слухам. Вейс молчал, не зная, что ответить. — Я хотел... — Морион стиснул зубы. — Я хотел сделать что-то для тебя. Но я не умею. Он посмотрел на свои руки. Вейс медленно протянул руку и положил её рядом с рукой Мориона в перчатке. Не касаясь, но рядом. Два сантиметра пространства, но это было важно. — Ты уже делаешь для меня что-то, Рион, — сказал он. — Ты идешь рядом. Ты защищаешь меня, хотя должен был убить. Ты... видишь во мне человека. Это больше, чем я могу попросить. Морион смотрел на их руки — его в черной перчатке, Вейса — в потрепанных бинтах. — Мы найдем ответы, — тихо пообещал Морион. — В столице. В этой чертовой лаборатории. Мы найдем способ исцелить тебя. А может, и меня. И тогда... тогда, может быть, я смогу пожать твою руку. По-настоящему. — Я бы хотел этого, — улыбнулся Вейс. Они сидели так еще несколько минут, в тишине и понимании, пока владелец таверны не начал гасить лампы, намекая, что пора на покой. Поднимаясь по скрипучей лестнице в свою комнату, Вейс думал: впервые за долгие годы он не чувствовал себя одиноким.