Несовместимые

Укрытие нашлось, когда сумерки уже сгустились в непроглядную черноту. Это были руины старой сигнальной башни, вгрызшейся в скалистый склон холма. Крыша давно обвалилась, но толстые каменные стены все еще стояли, защищая от пронизывающего ветра, гуляющего по Пустошам. Вейс, шатаясь от усталости, опустился на холодный каменный пол. Ноги гудели. Ему казалось, что если он закроет глаза, то снова увидит, как из его рук вырываются смертоносные лианы, кормящие чудовище. Но в груди, впервые за долгие месяцы, царила странная, звенящая тишина. Тот болезненный жар, что обычно распирал его изнутри, ушел вместе с лианами, скормленными Грязерою. Вейс с удивлением прислушался к себе: он чувствовал себя опустошенным, выжатым досуха, но... нормальным? Наверное, так чувствовали себя обычные люди. Без вулкана под кожей. Это было пугающе приятное чувство, хоть он и знал, что к утру "чаша" снова наполнится. Морион вошел следом, двигаясь неслышно, как тень. Он быстро обошел периметр, проверил каждый темный угол, держась на расстоянии от стен, где мог затаиться какой-нибудь паразитический мох. — Чисто, — бросил он, не глядя на Вейса. — Огня не разводим. Свет привлечет внимание. Если замерзнешь — твои проблемы. — Я не мерзну, — тихо отозвался Вейс, растирая плечи. — Во мне слишком много... этого. Я скорее перегреюсь. Вейс не врал. От него исходили волны сухого жара, как от остывающей печи. Морион, чье тело всегда было неестественно холодным из-за вечного соседства с бездной, вдруг поймал себя на том, что хочет пододвинуться ближе. Инстинктивно, как замерзшее животное тянется к теплу. Он с раздражением одернул себя и отошёл дальше, в самую тень. Тепло для него было опасно. Тепло означало жизнь, а жизнь рядом с ним долго не протягивала. Морион хмыкнул, усаживаясь у входа, спиной к стене, откуда просматривался пролом в кладке. Он вытащил из кармана тот самый тёплый, металлический цилиндр, покрутил его в руках, и снова не найдя никаких подсказок о том, как его открыть, спрятал обратно. — Первая вахта моя, — сказал Морион. — Спи. Через четыре часа я тебя разбужу. И постарайся не прорасти во сне сквозь пол. Мне лень будет тебя выкапывать. Вейс прислонился затылком к шероховатому камню. Он смотрел на профиль своего спутника, едва различимый в слабом свете луны. Морион сидел неподвижно, его руки в плотных перчатках покоились на коленях. Он выглядел как статуя. Как инструмент, оставленный хозяином. Вейс прокручивал в голове момент боя. Страх, панику, потерю контроля. И тот удар. Точный, холодный, смертельный удар ладонью. Морион был груб. Он оскорблял, угрожал и смотрел на Вейса как на грязь под сапогами. Но... он вмешался. Он мог бы просто уйти, пока монстр был занят пожиранием Вейса. Мог бы использовать Вейса как отвлекающий маневр и скрыться. В Пустошах так поступают сплошь и рядом. Но он остался. Рискнул коснуться твари, которая могла разорвать его пополам. Вейс порылся в своем мешке и достал кусок вяленого мяса. — Эй, — позвал он. Морион чуть повернул голову, но глаз не отвел от пролома. — Чего тебе? — Будешь? — Вейс протянул мясо. — Это из города, нормальное. Не из крысы. — Я не голоден. Повисла тишина. Вейс убрал еду. Ему нужно было сказать это. Слова царапали горло, но молчать казалось неправильным. Отец учил его манерам, и даже конец света не был поводом забывать о них. — Спасибо, Рион. Плечи того заметно напряглись. Он медленно, очень медленно повернулся к Вейсу всем корпусом. В темноте блеснули его глаза — настороженные, колючие. — Как ты меня назвал? — голос Мориона звучал странно. Не зло, а скорее... ошарашенно. — Рион, — повторил Вейс, чувствуя себя немного неловко под этим тяжелым взглядом. — Ну, Морион — это длинно. А мы вроде как напарники теперь, хоть и поневоле. Странно называть тебя полным именем каждый раз. Морион молчал несколько долгих секунд. Он смотрел на Вейса так, словно Вейс сказал что-то на незнакомом языке. — Меня называют Мор, — наконец произнес он. Голос стал сухим и бесцветным. — Все называют меня Мор. Пальцы Мориона в черной перчатке дрогнули — едва уловимое движение, словно он хотел то ли сжать кулак, то ли потянуться к чему-то. Но рука тут же замерла, вернувшись в прежнее неподвижное положение. Вейс нахмурился, перебирая пальцами край своего сюртука. — Мор? Как «смерть»? Как «поветрие»? — Именно. — Морион отвернулся к проходу, словно разговор был окончен. — Это подходит. Коротко, ясно и по сути. Я прихожу — все умирает. Мор. Легко запомнить. Вейсу стало не по себе. Он представил, каково это — когда даже твое имя люди сокращают до названия бедствия. Когда каждый раз, окликая тебя, они напоминают, что ты — ходячая катастрофа. — Это ужасно, — честно сказал Вейс. Морион издал короткий смешок, больше похожий на кашель. — Это правда. — Может быть, — Вейс упрямо мотнул головой, хотя Морион этого не видел. — Но мне не нравится. Звучит как приговор. А Рион... ну, это просто часть твоего имени. Звучит нормально. По-человечески. Он увидел, как рука Мориона, лежащая на колене, сжалась в кулак. Кожа перчатки скрипнула. — Ты глупец, Вейс, — тихо сказал Морион, не оборачиваясь. — Наивный, белоголовый глупец. — Возможно, — легко согласился Вейс, устраиваясь поудобнее на камнях. — Но называть тебя «Мором» я не буду. Язык не поворачивается. Морион ничего не ответил. Он сидел неподвижно, вглядываясь в темноту Пустошей, где выли далекие твари и шелестела ядовитая трава. Внутри него, под коркой многолетнего льда и безразличия, что-то дрогнуло. Рион. Никто и никогда не называл его так. Его называли «оружием», «экземпляром», «чистильщиком». «Мором». Мать, чьего лица он не знал, не успела дать ему прозвища. Ученые и маги, что растили его, не утруждали себя лаской. «Рион» звучало... безобидно. Как имя для обычного парня, который может сидеть у костра, пить вино и смеяться, а не убивать касанием все, что дышит. — Спи, — резко бросил он, чтобы прервать затянувшееся молчание. — Иначе я тебя вырублю. Вейс, уже погружаясь в дрему, слабо улыбнулся. — Спокойной ночи... Рион. Ответа не последовало.