Несовместимые

Пустоши ночью пахли иначе. Днём здесь царила приторная сладость гниющей растительности, но с заходом солнца воздух становился острым, металлическим, словно кто-то разлил ртуть по земле. Вейс втягивал этот воздух осторожно, короткими вдохами, чувствуя, как он царапает горло. Луна висела низко, огромная и желтоватая, будто больной глаз. Её света хватало, чтобы различать силуэты искорёженных деревьев и не свалиться в очередную яму, но недостаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Шаги Мориона за спиной были почти беззвучными. Почти. Вейс всё равно слышал их — или, может быть, чувствовал. Присутствие этого человека ощущалось как холодок между лопатками, как взгляд зверя из темноты. — Ты мог остаться в городе, — бросил Вейс, не оборачиваясь. — Дождаться утра. Выспаться в тёплой постели. — Мог, — согласился Морион. — Но не стал. — Не стал. Вейс замедлил шаг, обдумывая. Морион говорил про заказ в шахтах — и это звучало правдоподобно. Охотники за головами часто брались за работу в Пустошах, там всегда хватало тварей, за которых платили награду. Но зачем идти ночью? Зачем рисковать? Они шли молча около часа. Тропа петляла между холмами, покрытыми странной растительностью — не мёртвой, но и не живой в привычном смысле. Трава здесь росла кристаллическими пучками, а деревья напоминали оплавленные свечи. Вейс старался держаться середины тропы. Его руки снова начали гореть — верный признак того, что магия накапливается быстрее, чем он может её сдерживать. Окружающая среда, пропитанная эфиром, действовала как катализатор. Он сжал кулаки, чувствуя, как татуировки пульсируют под кожей. «Не сейчас. Только не сейчас». Шорох справа. Вейс замер. Морион тоже остановился — мгновенно, без лишних движений. Из тени под искривлённым деревом выползло существо. Размером с крупную собаку, но на собаку не похожее совершенно. Шесть лап, покрытых хитиновой бронёй. Голова — сплошная пасть, утыканная иглами вместо зубов. Глаз не было вообще, только два длинных уса, которые подрагивали, ощупывая воздух. — Эфирный клещ, — прошептал Морион. — Молодой. Не двигайся. Вейс не двигался. Он даже дышать старался через раз. Клещ повёл усами в их сторону. Замер. Издал низкий, вибрирующий звук — не то рычание, не то щёлканье. Затем развернулся и пополз дальше, исчезая в зарослях светящегося папоротника. Вейс выдохнул. — Они охотятся на магию, — пояснил Морион, когда тварь скрылась. — Но этот был сытый. Повезло. Вейс облегченно вздохнул — ему не пришлось убивать. — Ты хорошо знаешь Пустоши, — заметил Вейс. — Я много где бывал. Снова этот уклончивый ответ. Вейс начинал привыкать к манере Мориона говорить — минимум слов, максимум недосказанности. Может, это профессиональное. Охотники за головами наверняка учатся держать язык за зубами… Ближе к полуночи — Вейс определял время по положению луны — тропа вывела их к высохшему руслу реки. Камни на дне были покрыты чем-то чёрным и маслянистым, а берега поросли густыми зарослями того, что когда-то, наверное, было камышом. Теперь это были толстые, мясистые стебли с острыми шипами на концах. Они тихо покачивались, хотя ветра не было. — Хищный тростник, — определил Морион. — Реагирует на тепло. Держись дальше. — Я знаю, — отозвался Вейс. Он знал. Он много чего знал о флоре Пустошей — проклятье давало ему странную интуицию в отношении всего, что растёт. Он чувствовал эти стебли, чувствовал их голод, их слепую жажду тепла и крови. Они чувствовали его тоже. Стебли начали склоняться в его сторону, медленно, как подсолнухи к солнцу. — Вейс, — в голосе Мориона прозвучало предупреждение. — Вижу. Вейс вскинул руку. Жест был инстинктивным, защитным. Из его ладони вырвался импульс — не огонь, не молния, а что-то похожее на волну чистой воли. Стебли содрогнулись, и на мгновение замерли. А потом начали расти в противоположную сторону, прочь от тропы, переплетаясь друг с другом в панике. — Интересно, — протянул Морион. Вейс опустил руку. Она дрожала. — Я могу влиять на них. На растения. Заставлять их подчиняться. — Он помолчал. — Когда получается контролировать. — А когда не получается? — Они просто растут. Бесконтрольно. Морион кивнул, словно это объясняло то, что он видел в таверне. Вейс ждал вопросов, ждал испуганного взгляда или осуждения, но ничего такого не последовало. — Удобно, — только и сказал Морион. — Пошли. Вейс моргнул. Удобно? Это всё, что он скажет? Они шли молча минут десять. Вейс уже почти забыл о случившемся, когда Морион вдруг сказал: — Столько лет — и ты до сих пор не научился это контролировать? Вейс не сразу понял, о чём речь. — Магию? — Силу. То, что ты сделал с тростником — это был инстинкт. Не навык. — Откуда ты знаешь разницу? Морион не ответил. Но сам факт вопроса — неожиданного, почти личного — остался висеть в воздухе между ними. — Тебя это не беспокоит? — Что именно? — То, что я... такой. Морион остановился на середине русла, обернулся. — Я видел много странного. Ты не самое страшное из всего этого. И пошёл дальше. Вейс думал об этом ещё долго. О равнодушии Мориона, которое было почти... успокаивающим. Три года он привыкал к страху в чужих глазах, к тому, как люди отшатываются, когда узнают правду. А этот человек просто принял информацию к сведению и продолжил путь. Может, охотники за головами видят столько всего, что их уже ничем не удивишь. Или у Мориона есть свои секреты, которые не дают ему права судить других. Вейс вспомнил три года скитаний. Лекарей, которые отворачивались. Магов, которые качали головами. Деньги, которые утекали как вода сквозь пальцы. Надежды, которые рассыпались в прах. «Мы ничем не можем помочь». «Такого случая ещё не было». «Вам лучше уйти». Отшельник был последним шансом. Если он не поможет — что тогда? Вейс знал, но старался не думать об этом. — Ты давно путешествуешь один? — спросил Морион неожиданно. Вейс вздрогнул от звука его голоса. Они шли в молчании так долго, что он почти забыл о присутствии попутчика. — Три года, — ответил он. — Примерно. — Долго. Откуда ты? Вейс помедлил. Он не любил говорить о прошлом, но что-то в ночной тишине располагало к откровенности. Или, может, просто хотелось услышать собственный голос, убедиться, что он ещё жив. — Из столицы. Изначально. Потом... много, где был. Искал помощь. — Очевидно, не нашёл. — Морион кивнул, словно это его не удивляло. — Отшельник — последняя надежда? — Единственная, которая осталась. Они обогнули огромный валун, покрытый фосфоресцирующим мхом. В зеленоватом свечении лицо Мориона казалось ещё более резким, скульптурным. — Он может и не помочь, — сказал Морион. — Ты понимаешь это? — Понимаю. — И всё равно идёшь. — А что ещё остаётся? Морион промолчал. Но Вейсу показалось, что в его молчании есть что-то похожее на понимание. Перед рассветом они наткнулись на гнездо. Небольшое, размером с тележное колесо, свитое из чего-то, подозрительно похожего на человеческие волосы. Внутри копошились личинки — белёсые, слепые, с крошечными жвалами. — Обойдём, — сказал Морион. — Подожди. Вейс присел на корточки, разглядывая гнездо. Личинки почувствовали его присутствие и заволновались, сбиваясь в кучу. — Что ты делаешь? — в голосе Мориона прозвучало раздражение. — Смотрю. — На что? — На жизнь. Морион фыркнул. — Это не жизнь. Это паразиты. — Всё равно жизнь, — Вейс выпрямился. — Искажённая, уродливая, но живая. Они не выбирали родиться такими. Просто... случилось. Он обошёл гнездо по дуге, и Морион последовал за ним. — Ты философствуешь посреди Пустошей, — заметил тот. — Это признак помешательства. — Возможно. — Определённо. Вейс улыбнулся. Слабо, но искренне. — Знаешь, для человека, который просто идёт в ту же сторону, ты слишком много разговариваешь. — Я не разговариваю. Я комментирую твоё безумие. — Это одно и то же. Морион промолчал, но Вейс мог поклясться, что уголок его рта дрогнул. Рассвет в Пустошах был странным. Солнце поднималось медленно, будто нехотя, окрашивая небо в болезненные оттенки жёлтого и зелёного. Туман, который всю ночь стелился по земле, начал подниматься, закручиваясь в ленивые спирали. Они остановились на вершине невысокого холма, чтобы осмотреться. Впереди расстилалась долина, заполненная гигантскими грибами — некоторые достигали высоты двухэтажного дома. — Гнилая низина, — сказал Морион. — За ней — Каменистая гряда. Если повезёт, доберёмся к вечеру. — Если повезёт? — Если не нарвёмся на что-нибудь крупное. Вейс посмотрел на свои руки. Жжение немного утихло — он потратил энергию на хищный тростник. Это давало передышку, но ненадолго. — Спасибо, — сказал он вдруг. Морион повернул голову. — За что? — За то, что пошёл со мной. Я знаю, тебе не обязательно было это делать. Твой заказ в шахтах подождал бы до утра. Морион смотрел на него долгим, нечитаемым взглядом. — Не благодари раньше времени, — сказал он наконец. — Мы ещё не дошли. — Всё равно. Одному было бы... сложнее. Морион отвернулся, глядя на долину внизу. — Идём, — сказал он. — День будет длинным. К полудню Вейс понял две вещи. Во-первых, Морион был опытным путешественником. Он знал, где ступать, как обходить опасные участки, когда ускориться, а когда замереть и переждать. Он двигался по Пустошам как человек, который провёл здесь не один месяц. Во-вторых, Морион избегал физического контакта. Любого. Когда Вейс случайно оступился на скользком камне и качнулся в его сторону, Морион отшатнулся так резко, будто Вейс был заразным. — Извини, — пробормотал Вейс, выровнявшись. — Смотри под ноги, — отрезал Морион. Но Вейс заметил, как тот машинально проверил свои перчатки, подтянув их выше на запястья. Какой секрет он хранит?