Это НЕ знакомство с родителями!

— Это знакомство с родителями? Ты им рассказал? — No! God, no. I didn't say anything. — Илья хлопнул дверцей шкафа, второй рукой держа телефон с групповым звонком. Было бы славно иметь третью руку, чтобы она собирала разваленные по полу вещи во что-то аккуратное, но, к счастью или сожалению, в этой области Илья был нормален. И он определённо не был самоубийцей, чтобы рассказывать родителям про некоторые аспекты личной жизни. — И, technically, Миша уже знаком с моими родителями. So this is NOT a parent-son introduction, you know? It's just… ужин! — С твоими родителями. — Уточнил Петя, чье изображение периодически превращалось в пиксели. Он шёл куда-то по мокрому Питеру в наушниках. А вот у Ильи за окном ночь. Завтра вечером очередное шоу в другом конце США, где он будет сиять, диковаться и пожирать внимание фанатов. По крайней мере, Илья раньше так делал. Сейчас же распахнутый чемодан так и манил лечь в него, свернуться калачиком и закрыться второй половинкой, желательно, на замок, чтобы у Ильи кончился кислород, и он остался навсегда в этом гробике на колёсах. Зато больше никаких перелётов, журналистов, хайповых заголовков и мировой арены, которая ждала возвращения бога квадов. А он всё никак не хотел вылезать из американского болота. — Yeah, — Малинин пожал плечами, сбивая упаднический настрой. — Just ужин с моими родителями и с моими друзьями. — Они что, договорились между собой? — Удивился Шайдоров. По его лицу скакали зайчики тёплого казахского солнца, а на фоне знакомые декорации кухни. Малинин поморщился, с разочарованием рассматривая костюмы, брошенные на полу. И где-то в этом хаосе из блёсток, сетки и бифлекса завалялись его любимые носки с глупыми бананами. Гуменник бы оценил. — Yes. Они решили, что это меня подбодрить. — Кто «они»? — Мои родители. — Которые? — Уточнил Миша. — Все. — Оу… Звук, который издал Миша, хуже пощёчины. Повисло молчание, прерываемое помехами из-за плохой связи. То ли вай-фай барахлил, то ли это у Ильи кровь в ушах шумела. Оу? Серьёзно?! Шайдоров будет использовать это жалостливое «Оу…»? Как будто Илья не знает, насколько это плохая затея? О, он знает! Прекрасно знает, как проходят семейные ужины, особенно по таким громким поводам, как Чемпионат мира, который он, Илья Малинин, гордый обладатель восьмого олимпийского места, ещё не выиграл. И не факт, что даже доберётся до пьедестала. Он уже ни в чём не уверен. Совсем. Было бы проще отказаться от заявки и стать затворником, уехать в Канаду, к бабушке, устроить диджитал детокс от всей шумихи, которая догоняла его после стольких недель самокопания. Илья ведь провалил главный старт своей жизни. Облажался. Где гарантия, что он не сделает этого снова? Выпендриваться на шоу и тренировках он может сколько угодно, но если снова опозорится, сорвёт хотя бы один прыжок… Он разобьёт себе лоб об лёд там же. Будет биться до тех пор, пока его не вывезут со льда на носилках и не увезут в психбольницу где-нибудь в пригороде Праги. Наконец звенящая тишина разбилась о кашель Гуменника. Подавился своей тактичностью, наверное. Или заболел, потому что более ужасной погоды, чем в Питере, Илья ещё не видел нигде в своей жизни. — Обычно вечеринки друзей проходят без присутствия родителей. — Начал Петя издалека. — Не особо представляю, как в одной комнате могут находиться взрослые и, ну, подростки с алкоголем. — Мы не подростки. — Мы подростки-переростки, — фыркнул Шайдоров, роняя посуду. После утренней тренировки он накидывался на холодильник, как дикий зверь. — Кто там будет, кстати? Эмбер? — No. — Изабо? — No. — И даже не Сара? Макс? Артём? Илья обречённо вздохнул и покачал головой. Как объяснить им всю катастрофичность ситуации именно для него, для бедного Илюши, которого собираются растерзать заботой четыре взрослых человека, двое из которых по документам значились его биологическими родителями? — Мне сказали позвать кого-то из друзей. And I'm calling you. Я не звал никакую Алису или Эмбер! — Илья, ты уверен, что… — Мы же спалимся. — Перебил Гуменника Миша. В довесок брякнула ложка, которой до этого он перемешивал молоко в чае. Как вообще это можно пить?.. — No! We are not! — Завопил Илья вместо этого. — Кто-то из них точно поймёт. — Я представлю вас, like моих лучших друзей. Всё будет okay. Парни почти синхронно закатили глаза, и Илья не знал, кто тут у кого перенял привычку. — Лучший друг из России? — Усмехнулся Петя, как будто это было что-то безумно противоречивое. — Мои родители из России! — Илья, чисто статистически, вероятность спалиться при четырёх родителях кратно выше, чем при двух… О нет-нет-нет, он не собирается впускать в свой тревожный мозг ещё и цифры. Их итак стало слишком много. Цифры на весах, на тонометре после очередного обморока, цифры от судейства, цифры в заголовках спортивных журналов и СМИ, цифры в рейтинге фигуристов… С Ильи достаточно цифр. — God! — Илья бросил телефон на кровать и сам упал следом. Закрыл ладонями лицо, чтобы никто из парней не видел его покрасневшие от нервов щёки. — Если не хотите, так и скажи! Я позову Эмбер. And ещё кого-нибудь. Всё ясно! — Илья. Связь исказила голоса, поэтому собственное имя прозвучало, как из ужастика. Открывать глаза Малинин не собирался. Он вообще сейчас отключится от звонка и поплачет где-нибудь в ванной, забившись в угол. Принципиально не будет отвечать на звонки, — а он точно знал, что если не Миша, то Петя точно оборвёт ему телефон. Пусть знают, что ему плохо. Чтоб им было стыдно. — Илья, — снова позвали его. — Ну хватит, пожалуйста. Давай договорим. — No. — Никто ведь не отказывается от ужина. Правда? — Миша подозрительно прищурился, ожидая ответа от Гуменника. Дождавшись невнятного из-за плохой связи «угу», Шайдоров продолжил: — Ты сам-то готов к этому? Точно хочешь, чтобы мы приехали? О, Петь, а у тебя виза ещё действует? — Ага. — У меня тоже. Видишь, мы можем прилететь, всё норм. Но ты сам-то точно хочешь, чтобы всё произошло так? Ты ведь будешь нервничать… Опять этот придурок строит из себя самого умного! — Я не буду нервничать, — огрызнулся Илья, надавив на глаза ладонями так, что увидел звёзды. — Всё под контролем. Всё будет гуд. Will it be fun? I don't know... Мы just hanging out с моими предками, пока они не успокоятся и не поймут, что я уже не думать про Олимпиаду. — А ты правда не думаешь? — Я сейчас сброшу! — Заткнитесь уже оба, — Гуменник наконец звучал адекватно, потому что вернулся в квартиру, где был стабильный интернет. Теперь все могли видеть его недовольное невыспавшееся лицо в лучшем из возможного качестве. — Если решили, что летим, то летим. Всё. — Спасибо за одолжение, — съязвил Малинин, с опозданием прикусив язык. — Простите. Окей. Well. Спасибо. Я пойду собирать чемодан, завтра вылетать на сборы, и… — И не слушай своих предков, Илья. — Миша, заграбастав всю возможную еду, теперь крутился на компьютерном кресле как ни в чём не бывало. Туда-сюда, туда-сюда, будто вот-вот взлетит, как ракета на Байконуре. Весело ему там что ли? — Ну, не всех. Кого-нибудь одного. — Вот спасибо за совет. Всё, bye, assholes! Он отключился, как и хотел. Но на языке осталось неприятное послевкусие после профилактической истерики, которую он не планировал. Не перед парнями же, правда! Но Илья перестал контролировать собственные чувства уже несколько месяцев как. Психотерапевт, к которому его записали родители, говорил, что это абсолютное нормально, нужно прожить такое потрясение в полной мере, исцеление психики долгое, процесс постепенный, медленный. А Илье нужно сейчас. Вот чтоб сейчас он был цел, здоров и заряжен на победу в предстоящем Чемпионате. Иначе вторую волну гиперзаботы от родителей он не переживёт. В исполнении его семейки волна очень быстро превращалась в цунами. И вообще. Чего он так парится? Это просто семейный ужин. Все его четыре родителя будут находиться в одном пространстве, как пауки в банке, и будут слишком заняты друг другом и выяснением, кто из них самый крутой родитель, тренер и спортсмен. Они точно не заметят, что у Ильи два парня. Случайно получилось. Не планировал.