Ложная Траектория

      Яркий свет ударил по глазам, ослепляя после тюремной тьмы. Меня выволокли в центр громадного зала, где сквозь прозрачные плиты потолка — древнего артефакта, уцелевшего с незапамятных времён, — лилось безжалостное полуденное солнце.       Но прежде чем зрение вернулось ко мне, я почувствовала Его.       Воздух в зале был тяжёлым, вязким от угнетающего ментального поля, которое исходило из центра помещения. Это было не просто присутствие сильного лидера — это была психическая бездна, высасывающая волю и надежду. К этому примешивался приторный, железистый запах сырого мяса, горой сваренного на золочёном блюде.       Когда пятна перед глазами исчезли, я увидела трон. Он был чудовищен: гора из отбеленных временем черепов и переплетённых костей, скреплённых ржавыми железными скобами. На этой вершине смерти восседал Пожиратель Трупов.       Вокруг него зияла пустота. Сотни крылатых «Стальных Костей» теснились вдоль стен, забивались в углы, боясь даже тенью коснуться пространства своего вождя. Лишь стражи в уродливых железных масках стояли неподвижно, словно бездушные изваяния из металла.       Моё появление вызвало в толпе волну нервного гула. В их коллективном сознании, к которому я невольно прикоснулась, я ощутила не сочувствие, а пугающее предвкушение. Они ждали расправы. Они ждали зрелища, которое на мгновение отвлечёт их от собственного страха перед тем, кто сидит на троне.       Он был колоссален. Выше любого крылатого, чьи тени когда-либо скользили по земле. Его тело представляло собой пугающий триумф плоти: узлы мышц перекатывались под бледной, почти прозрачной кожей, а массивную челюсть украшали клыки, способные дробить бедренные кости левиафанов. На первый взгляд он казался лишь чудовищной ошибкой природы, насмешкой над нашим изящным родом.       Но всё меняли его глаза. Внимательные, пугающе осмысленные глаза цвета ясного неба. В них не было безумия — только холодный, расчетливый интеллект, который изучал меня, словно диковинное насекомое.       Его голос ворвался в мой разум без предупреждения. Это не был звук — это была волна давления, тяжелая и липкая, прижимающая меня к каменным плитам пола.       Стража, выполнив свою задачу, попятилась назад, растворяясь в тенях у стен. Я собрала все остатки своей воли, выстраивая ментальный барьер. Я чувствовала, как его сила скребется о мои щиты, пытаясь нащупать слабые места, и с усилием захлопнула «двери» своего разума, отсекая его от своих тайн.       В ответ Пожиратель лишь снисходительно улыбнулся, обнажая ряды острых зубов.       — Ты голодна, — пророкотал его голос в моей голове, игнорируя мои попытки защититься. — Раздели со мной трапезу. Гость не должен томиться жаждой и голодом в моем доме.       Он небрежно указал когтем на громадное блюдо, стоявшее перед ним. Я заставила себя посмотреть на гору сырой плоти, надеясь найти в себе силы для отказа, но в ту же секунду мир вокруг меня качнулся.       Тошнота подкатила к горлу, а сердце пропустило удар. Среди кусков красного мяса, в лужице темной сукровицы, лежал обрывок грубой ткани. Я узнала его мгновенно: это был лоскут бинта, пропитанный специфическим составом лечебных трав, которыми Аш перевязывала рану Оседлавшего Бурю.       Холод, более лютый, чем в темнице, сковал мои внутренности.       Я почувствовала, как из самой глубины моей души поднимается хриплый, первобытный рык. Ярость на мгновение заглушила страх и боль. Я вскинула голову, впиваясь взглядом в Пожирателя.       — Как ты выжил? — мой голос сорвался на шепот, полный ненависти. — По закону всех племен тебя должны были уничтожить еще до того, как ты сделал первый вздох. Почему Поющий с Ветром, вождь, чей род славился честью, не исполнил свой долг?!       Пожиратель не разгневался. Напротив, он ухмыльнулся, и эта гримаса на его массивном лице была страшнее любого гнева.       — Великий и благородный вождь... — пророкотал он, и в его голосе зазвучала ядовитая ирония. — Он столкнулся с дилеммой, которую не смогли разрешить боги. У него и его пары не получалось оставить ни одного птенца. Разве это не трагедия для правителя — видеть, как твой род угасает? И тогда он обратился к знаниям, которые вы, «мудрецы», называете забытыми или скрытыми за глупыми суевериями. Он узнал, как взрастить истинную силу. Он пошел на это сознательно, лишь бы оставить наследника.       Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. В моей голове, словно части разбитой мозаики, начали складываться страшные картины. Это существо передо мной не было случайным капризом природы. Он был живым наследием той великой и страшной войны, которая едва не стерла нашу цивилизацию с лица земли тысячи циклов назад. В свитках Оракула были обрывки легенд о «солдатах-сосудах», созданных, чтобы впитывать чужой опыт и плоть.       Ужас, который казался мне лишь пыльной сказкой для устрашения молодняка, стоял передо мной во плоти — взращенный, обученный и жаждущий власти.       — Это святотатство... — выдохнула я. — Я не верю, что кто-то из нашего народа мог пойти на такое...       — Но ты видишь меня перед собой, — Пожиратель медленно поднялся с трона.       Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину. Толпа затаила дыхание, когда этот гигант сделал шаг в мою сторону. Он подошел вплотную, его массивная тень накрыла меня, как грозовая туча. Он наклонился так низко, что я почувствовала запах крови и металла, исходящий от него. Его небесно-синие глаза изучали каждую морщинку на моем лице.       — Ты боишься? — почти ласково спросил он.       — Да... — я не стала лгать. Против такой силы ложь была бессмысленна.       — Это правильно. Ты должна бояться, — он снова обнажил свои клыки в подобии улыбки.       В этот момент тишину зала нарушил звук шагов. Из тени колонн выступила молодая самка. В её движениях была текучая грация змеи, а на губах играла странная, отсутствующая улыбка.       — Вождь, — произнесла она, склонив голову, — стражники привели девчонку.       — Пусть ведут сюда, — ухмыльнулся Пожиратель, не сводя с меня глаз. — Ты думала, Думающая, что раскусила мою ловушку, просто заглянув в прошлое костей? Я знал, что вы придете, задолго до того, как вы покинули свои уютные гнезда у вулкана. Моя прорицательница показала мне каждый ваш взмах крыла.       Самка подошла ближе и посмотрела мне прямо в глаза. В её взгляде не было безумия Пожирателя, но была холодная, расчетливая пустота.       — Меня зовут Плетущая Нити, — сказала она. — Мы уже встречались, Думающая о Звёздах. Правда, я была лишь неоперившимся птенцом, когда ты прибыла послом от Меднокрылых. Но я запомнила твой запах.       Толпа вокруг захлебывалась в шепоте. Я стояла, пошатываясь, и каждое мгновение было борьбой с собственной слабостью. Но я должна была оставаться Думающей до самого конца. Если я упаду сейчас, надежда Меднокрылых умрет вместе со мной в этой пыли.       Я заставила себя посмотреть в его бездонные синие глаза.       — Скольких ты пожрал, чтобы стать таким? — мой голос прозвучал на удивление твердо. — Сколько жизней, умений и чужих судеб ты носишь в себе, словно ворованное тряпье?       Пожиратель не разгневался. Он смаковал этот вопрос, как кусок нежного мяса.       — Я поглотил учителя Плетущей Нити и забрал его дар прозревать грядущее. Я сожрал лучшего следопыта из племени Дождевых Крыльев, и теперь мои глаза видят на лиги вперед. Я впитывал мудрецов и великих воинов, становясь их совершенным воплощением. Я — это всё моё племя, возведенное в абсолют.       — Нет, — я горько усмехнулась, чувствуя, как эликсир дает мне последнюю искру проницательности. — Ты не стал ими. Ты лишь вор, копающийся в объедках. Пожирая их, ты получаешь лишь ошметки силы. Твое видение будущего туманно и расплывчато, иначе тебе не нужна была бы эта девчонка рядом.       Я не успела даже моргнуть. Мир перевернулся. В одно мгновение я оказалась оторвана от земли, а его когтистая рука сомкнулась на моем горле. Тяжелое, вонючее дыхание опалило шею. В зале воцарилась гробовая тишина. Я видела сотни глаз — в них не было сострадания, лишь жадное любопытство. Так всегда бывает там, где трон держится на страхе: подданные ждут момента, когда тиран прольет чью-то кровь, лишь бы не свою.       — Я бы с наслаждением поглотил тебя прямо здесь, — его голос громом отозвался в моем черепе. — Твой талант видеть прошлое стал бы жемчужиной в моей короне. Но ты права, старая птица. Мне не скопировать твой опыт. Ты нужна мне живой.       — Пошел в бездну, мутант, — я из последних сил собрала слюну и плюнула в его лоснящееся лицо.       Гул в зале оборвался. Теперь тишина стала по-настоящему мертвой.       — Живой... — прошипел он, и его пасть раскрылась, обнажая ряды клыков. — Но не обязательно целой.       Он уже готов был сомкнуть челюсти, когда холодный голос Плетущей Нити разрезал воздух:       — Вождь, остановись. Она провоцирует тебя. Ты знаешь: если ты поддашься голоду сейчас, ее разум выгорит, и мы никогда не узнаем секреты Древних. У нас есть другие способы заставить ее петь.       Пожиратель замер в волоске от моей шеи. Его глаза бешено вращались, борясь с инстинктом хищника. Наконец, он с презрением швырнул меня на камни, как тушу выпотрошенного скалозуба.       Я ударилась о пол, хватая ртом воздух, и в этот момент двери в конце зала распахнулись. Стражи в масках втащили новую пленницу.       Мое сердце оборвалось. Это была Аш.       Молодая травница выглядела ужасно: её лицо превратилось в сплошной синяк, а левое крыло безжизненно волочилось по полу, вывернутое под неестественным углом. Мы встретились взглядами лишь на миг, но в этой тишине я услышала её крик без слов. По той невыносимой, черной боли, что плескалась в её глазах, я поняла всё. Близнецов больше нет. Она осталась одна.       Я посмотрела на обломок, лежащий в пыли между нами. Даже в этом тусклом свете он казался инородным телом в ткани нашего мира — холодный, идеально ровный, покрытый микроскопическими рунами, которые не были вырезаны, а будто выросли из самого металла. Это была часть «звезды», которую я клялась доставить Оракулу. Теперь она была моим приговором.       — Чего ты хочешь? — мой голос прозвучал как шелест сухой чешуи.       Пожратель проследил за моим взглядом и ухмыльнулся.       — Мне нужны твои способности, старая птица, — он остановился, и его небесно-синие глаза вспыхнули жадным огнем. — Моя прорицательница видит ветви того, что будет. Но она слепа к тому, что было. Эта вещь... — он указал когтем на металл, — ...она не просто упала с неба. Я хочу, чтобы ты коснулась её. Я хочу, чтобы ты открыла мне путь к месту, откуда она прилетела.       Он наклонился к самому моему уху, и его голос превратился в ледяной шепот, от которого задрожали мои ментальные щиты:       — Я чувствую зов в своей крови. Я был создан для великих дел. Создан чтобы вернуть славу нашему народу. Покажи мне то что я хочу и возможно, я позволю этой девчонке умереть быстро.       Он кивнул в сторону Аш. Один из стражников грубо дернул её за вывернутое крыло, и она вскрикнула, закусив губу до крови. Её взгляд, полный боли и отчаяния, был направлен на меня.       — Ты хочешь, чтобы я показала тебе Стальную Чуму? — мой голос окреп, резонируя под сводами зала. — Пока ты упиваешься своей жаждой власти, вожди собирают совет, чтобы остановить эту угрозу. То, что падает с небес, не выбирает сторону. Оно уничтожит нас всех как вид, не оставив даже костей для твоего трона.       Я пыталась воззвать к его инстинкту самосохранения, но ответом мне был лишь резкий, ледяной свист — так смеются хищники, видящие слабость жертвы.       — Вожди... — Пожиратель сплюнул на пол. — Старые, дряхлые птицы, чьё время вышло сотни циклов назад. Они шепчутся в своих гнёздах, пока мир рушится. Одни молят богов-защитников, другие боятся этих богов больше, чем саму Чуму. Они слепы! Они не понимают, что в этом небе выживает лишь тот, у кого самые острые когти. Защитить нас можем только мы сами, став сильнее самой угрозы.       — И как же ты «защитишь» нас, пожирая своих братьев? — спросила я, но он не успел ответить.       Тяжёлые двери зала распахнулись. Внутрь влетели несколько стражников; их доспехи были забрызганы тёмной кровью и слизью. Один из них, тяжело дыша, упал на одно крыло перед троном.       — Мы... мы её потеряли, Вождь вождей! — прохрипел он, дрожа всем телом. — Эта тень заманила нас в ущелье, в самое логово каменных ящеров. Твари напали из темноты. Пока мы сражались за свои жизни, ей удалось скрыться. Я прошу милости...       В зале воцарилась такая тишина, что я слышала, как кровь стучит в моих висках. Пожиратель Трупов замер. Его громадная грудная клетка мерно вздымалась, а дыхание стало тяжёлым, клокочущим от едва сдерживаемого бешенства.       В моём сердце, вопреки боли и ужасу, расцвела надежда. Бурая Тень. Она выжила. Наша разведчица не просто скрылась — она унесла с собой осколок из кратера. Если она доберётся до Совета, у племён будет шанс. Она — наше единственное живое послание.       Пожиратель медленно повернул голову к провинившемуся стражнику. Его глаза цвета неба потемнели, становясь похожими на предгрозовое марево.       — Милости? — прошептал он, и этот шепот был страшнее крика. — Ты потерпел поражение и просишь милости?       Смерть стражника была мгновенной и пугающе будничной. Когда останки воина полетели с балкона в бездну, по залу пронесся лишь тихий вздох ужаса, который тут же сменился фанатичным блеском в глазах оставшихся.       — В моих рядах будут лишь лучшие! Те, кто не знает поражений! — его рев заставил завибрировать прозрачный потолок. — Найдите эту тень. Она не должна покинуть болота живой.       Его взгляд, тяжелый, как надгробная плита, вернулся ко мне. В нем не было ярости, только холодный расчет.       — Отведите Думающую в подземелье. И её девчонку тоже. Приведи себя в порядок, старая птица. Скоро ты покажешь мне всё, что скрывает этот металл.       Нас грубо швырнули в ту самую металлическую комнату, где я очнулась ранее. Лязг закрывшейся двери прозвучал как приговор. Аш рухнула на пол, прижимая сломанное крыло к телу. Её дыхание было прерывистым, полным боли и невысказанного ужаса.       Я смотрела на неё, и моё сердце обливалось кровью. Вина застилала глаза: мой отряд, мои верные спутники... Яс и Лун, чьи жизни оборвались так рано. Бурая Тень, за которой сейчас гонится свора убийц. И Аш — изломанная, оскверненная, лишенная всего.       — Как ты? — я едва смогла прошептать эти слова, опускаясь рядом с ней на колени.       — Они убили близнецов... — Аш разрыдалась, и этот звук был страшнее крика Пожирателя. — Когда те уже не могли сражаться... А потом... они делали со мной ужасные вещи...       Она затряслась в рыданиях, утыкаясь лицом в моё плечо. Я обняла её, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно каменеет. Слёз не было — была только выжженная пустота и осознание: если я не возьму себя в руки, все эти жертвы будут напрасны.       Я заметила в углу свою сумку и сумку Аш, которые стражники небрежно бросили здесь. Открыв сумку, я заставила себя сосредоточиться. Нам нужно было обработать раны и вернуть себе хоть немного сил.